Сырный вор

© Калинина Д.А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Под крылом лайнера величественно проплывали белые облака. Он смотрел в иллюминатор и поражался тому, насколько сверху все кажется другим. Что ни говори, а иногда выбираться из родного угла – это даже приятно и уж точно познавательно.

Начались сюрпризы сразу в аэропорту. Он как-то привык к мысли о том, что самолеты всегда взмывают вверх белоснежными птицами, но оказалось, что это мнение давно устарело, а он этого и не заметил. И в небе теперь летали разноцветные птицы. И самому ему лететь предстояло на самолете очень даже веселенькой раскраски. Зеленое активно смешивалось с оранжевым, а чтобы пассажирам не показалось, что на покраске самолета сэкономили, по всему фюзеляжу рассыпали еще море ромашек.

Сам полет дался ему легче, чем он ожидал. Это был первый раз, когда он поднялся в воздух на борту самолета, и он ожидал всевозможных неприятных моментов, включая тошноту и колотье в ушах, о которых слышал от других. Но ничего этого с ним не произошло. То ли помогла выпитая еще на земле бутылка виски, то ли от природы ему достался уникальный организм, но он даже не заметил того момента, когда тяжелая, сработанная руками людей машина, закончив свой разбег, оторвалась от земли и взмыла в воздух. Понял, что они летят, уже в тот миг, когда внизу стали стремительно уменьшаться дома и деревья.

Потом были прохладительные напитки, конфеты, закуски, подарки от авиакомпании и прочие радости жизни, доступные во время длительного перелета и известные ему прежде лишь по фильмам или рассказам других. Лететь пришлось долго, так что у него было время, чтобы освоиться. Некоторые попутчики завязывали разговоры между собой, но он в них не вступал. Всегда был немногословен, а нынешняя ситуация не позволяла вести легкомысленную болтовню даже с самим собой.

Закрыв глаза, он погрузился в оцепенение. Издали он был похож на спящего человека, но на самом деле сосредоточенно медитировал.

Тут на высоте он казался самому себе ближе к некоему ТОМУ, кто всегда отвечал на его призывы. А сейчас дела земные требовали самого тесного общения с его небесным покровителем, потому что обстоятельства были пугающими.

Но медитация не помогала. Сколько ни настраивался он на светлую волну, перед глазами колыхалась лишь темная мгла, разглядеть через которую он ничего не мог, сколько ни силился.

Дважды они попадали в зону турбулентности. По салону самолета сновали стюардессы с преувеличенно широкими улыбками на лицах и взволнованными голосами требовали отключить все устройства.

– Все в полном порядке! – твердили они, заставляя пассажиров еще сильнее нервничать, когда самолет проваливался в очередную воздушную яму.

Но его мало волновало то, что происходило или могло произойти с его телом. Если бы не то дело, ради которого он сорвался с места, нарушил свое добровольное отшельничество, он бы и вовсе радовался случаю закончить свое земное странствие. Но умереть сейчас, нет, он просто не мог позволить такой роскоши.

Его единственная дочь попала в неприятную ситуацию. Вокруг нее кружились двое молодых людей, каждый из которых был в нее влюблен. Но один исчез, а второго она активно избегала.

Как отец, вникающий во все дела дочери, он прекрасно помнил того мальчика, о котором упомянула его девочка в их последнем разговоре и к помощи которого не хотела прибегать. Милый, благовоспитанный, он производил на окружающих самое благоприятное впечатление, и все вокруг удивлялись, почему его дочь не хочет дружить с таким замечательным кавалером. Мальчик был влюблен в нее с первого класса, это было видно всем вокруг. Он ходил за дочерью по пятам, пока не получил от нее решительную отставку. После этого он куда-то уехал и вот вдруг вновь появился в ее жизни.

– Папа, я боюсь! Он говорит ужасные вещи! Говорит, что нам с тобой грозит опасность! И то, что случилось с Кириллом, – это может быть первой ласточкой! Я не знаю, что мне делать! Прилетай!

Голос дочери, напуганный и дрожащий, до сих пор стоял у него в ушах. И он полетел. Хорошенько заправился горючим, сел на самолет и полетел.

И вот теперь он вспоминал одну духовную практику за другой, выстраивал перед собой сверкающие светом мосты, но они гасли и рушились в пропасти. Освобождал и делал широкой и светлой дорогу, но она покрывалась ямами, а потом и вовсе разрушалась и исчезала. Он строил корабли, отправляя их в плавание по тихим водам, но поднимался шторм, и все его суда гибли. Он открывал окна, впуская чистый воздух, но вместо него внутрь летела лишь зловонная копоть.

Ни одна из известных ему практик не помогала. То ли он что-то делал не так, то ли мешало выпитое спиртное, то ли и впрямь вмешивалась некая злая сила, которая превосходила его своей мощью и грозила опасностями, доселе неведомыми.

И все же они приземлились вполне благополучно, невзирая на разыгравшуюся на земле метель и резко ухудшившуюся видимость. Снегопад длился с короткими передышками уже целую неделю, поэтому внизу их встречала военная техника, потому что обычным доставщикам было просто не пробиться через снежные сугробы, которые наметало за считаные секунды и с которыми невозможно было справиться имеющимися силами.

Пассажиры реагировали по-разному.

Одни восторгались:

– Как увлекательно!

Другие ворчали:

– Спасибо, что всего лишь «КамАЗы», а не танки сразу пригнали.

Чтобы попасть в аэропорт, им пришлось пройти три кордона, проверяющие их документы, коды и наличие масок и прочих средств гигиены. Но все это было сущим пустяком по сравнению с тем, что теперь его нога ступала по той же земле, по которой ходила его дорогая девочка.

– Скоро мы увидимся, – твердил он словно мантру. – Скоро мы встретимся.

Он не стал ей звонить, потому что опасался, что их разговор могут подслушать. Дочь предупредила, что ее телефон может прослушиваться, а адресованные ей сообщения прочитываться. В то, что она была всерьез напугана, сомневаться не приходилось. Его девочка странно и очень быстро изменилась. У нее даже голос стал какой-то другой. Нет, это все еще была она, но разговаривала она с ним словно чужая. И вчера, когда у них произошел короткий и резкий разговор, в котором дочка объявила, что не прилетит домой на каникулы, как собиралась, он понял, если не хочет окончательно потерять дитя, нужно вытянуть самого себя из кресла, к которому он почти прирос своей пятой точкой, и лететь сюда, разбираться.

– Что-то произошло. Между нами двумя встал кто-то третий.

И этот третий был недоброй силой, грозившей уничтожить все, что было им с дочерью дорого.

Когда он вышел из здания аэропорта, то в лицо ему ударил резкий и колючий ветер, который еще больше усилился за то время, что они провели на разнообразных контролях.

На мгновение он растерялся. Куда ему идти дальше? На автобус? Но стояла ночь, вряд ли в такое время ходит общественный транспорт. Да и трястись по остановкам не хотелось. Не то было настроение.

– Вам в город?

Он взглянул в сторону обратившегося к нему человека. Это был совсем молоденький паренек, тоненький и худенький, не внушавший никаких опасений. И все же что-то внутри екнуло и звякнуло, словно разбившаяся елочная игрушка.

– Я вызвал себе машину, – принялся объяснять паренек, – но водитель заломил слишком высокую цену. Нет, я ничего не говорю, его тоже можно понять. Праздники, ночь, да еще непогода, в такое время мало желающих поработать, вот оставшиеся и ломят цену. Но если бы мы с вами разделили стоимость поездки на двоих, то было бы уже не так дорого. Вам в какой район?

Он зачем-то ответил, и паренек неподдельно обрадовался.

– Надо же! И мне туда же! Ну, раз нам с вами по пути, то и вопросов нет. Пойдемте!

И он пошел, хотя внутри него звон становился все сильнее и все отчетливей слышались в нем надтреснутые нотки. Но паренек говорил и говорил без умолку, не давая прислушаться к внутренним ощущениям.

И он попал в ловушку. В том, что это именно ловушка, ему стало ясно, когда в машину сели еще двое. Они запрыгнули в машину с двух сторон, и откуда появились, он так и не понял.

– Ну, здорово, дядя!

И на лицо ему легла ткань, смоченная в чем-то пахучем. От этого запаха сразу же сильно закружилась голова, отнялась речь, а потом парализовало и все прочие органы чувств. И, понимая, как сильно он сглупил, что не доверился своему чутью, он провалился в темное нечто, окружившее его со всех сторон.

Глава 1

У Саши эти новые их соседи с самого своего заселения вызывали живейшую неприязнь. Почему? Непонятно. Вообще-то девочка хорошо относилась к большинству своих знакомых, некоторых из них даже любила, но с этими двумя у нее вышел сбой. Не удавалось ей к ним ни притерпеться, ни полюбить, ни даже просто свыкнуться с их присутствием, вот хоть ты что делай! И даже просто относиться к ним нейтрально и то не получалось.

Почему эти молодые люди – молодой человек и его подруга – вызывали в ней такие негативные чувства, Саша объяснить не могла, как ни старалась. Оба красивые, современные, что не так с ними? Шумных компаний они к себе не водили, к ним вообще гости не ходили. Сами они вели себя примерно, ни на лестнице, ни у себя в квартире не курили, вели исключительно здоровый образ жизни, нигде не мусорили, полиция к ним не ездила, танцев и музыки они не устраивали. В общем, примерные и законопослушные граждане, мечта любого арендодателя.

А что они выставили на общей лестничной площадке свои навороченные велосипеды, которые теперь всем жильцам мешают свободно передвигаться, так ведь не в квартире же им держать такие здоровенные штуковины. И к себе на четвертый этаж таскать, тоже не вариант. Велосипеды у них были огромные, отягощенные всякими новомодными штуками, одна коробка передач, или что там у велосипеда за смену скоростей отвечает, вон какая здоровущая. А еще багажник, тормоза передний и задний, фонарики, еще какие-то штуки, тоже очень крутые и даже по виду страшно дорогие.

По утрам парочка отправлялась на велопрогулку в ближайший лесопарк, и выглядели они при этом до того недосягаемо притягательно, что Саша чуть ли не локти кусала от досады, что это не ее попку облегает новенький костюмчик. И не на ее ножках красуется крутая спортивная обувка. И не с ней рядом крутит педали стильный кавалер. Возможно, именно это обстоятельство и вызывало у Саши столь стойкий негатив к ее соседям, и причина тут крылась в обычной зависти.

Но она признавать этого не желала и брюзжала совсем по-старушечьи:

– А что кроме них никто на лестницу свой хлам не выставляет, так ведь это же ни при чем? Вот у нас дома мой велик, надувная ватрушка и самокат мамы, но при этом нам и в голову никогда не приходило, что можно вот так взять и выставить их на общую лестницу. У пары со второго этажа двое детей, соответственно, две коляски, санки и снегокаты, но они их тоже дома держат. У дяди Пети с пятого этажа сантехнику меняли, он старую стиралку совсем чуть-чуть подержал на лестничной площадке, да и то у своих дверей. А эти… ладно, летом или там весной и осенью, понимаю, им велики нужны, они на них часто катаются, но сейчас-то уже зима наступила. Снег выпал. В ближайшие три месяца они точно на них кататься не станут, зачем держат на лестнице? Не понимают, что велосипеды всем мешают? Не могут не понимать, просто забили на удобство остальных ради своей сиятельной персоны!

Когда соседи спрашивали об этом у Кирилла и Лады, так звали молодую парочку, они лишь удивленно таращились в ответ.

– Где же нам держать велосипеды? Специальных мест для их хранения в вашем доме не предусмотрено!

И звучало это так, словно все старые жильцы были в этом виноваты. Не продумали этот момент, не предоставили данную услугу, не подсуетились в ожидании, что к ним прикатят такие из себя все продвинутые и современные Кирилл с Ладой, которые захотят заниматься велосипедным спортом. Что же им теперь, не кататься?

Так что разговор не состоялся в связи с непониманием противоположных сторон доводов другой стороны. И все соседи по-прежнему потихоньку ходили и возмущались, потому что велосипеды стояли на втором и третьем этажах, и все, кто поднимался выше, неизбежно стукались о них.

– Дождутся, что я им шины порежу! Или на кусочки их агрегаты разломаю! Как ни пройду, синяк!

– Да они специально их на всеобщее обозрение выставили, хвастаются, мол, смотрите, какие мы крутые! У нас велосипеды под пол-ляма!

– А мы вот на них пожарного инспектора вызовем!

Инспектор пришел, проверил обстановку, наличием велосипедов в местах общего эвакуационного выхода из дома страшно возмутился и повесил объявление на стенде, мол, кто не уберет крупногабаритные вещи с площадок, тому – штраф и административная ответственность.

– И ушел! А этим хоть бы хны!

– Конечно, они же тут просто снимают. Если что, то штраф не им придет, а Жанне, которая им хату сдала. Ей бы сказать, пусть бы она на них надавила.

Но Жанна, как звали хозяйку квартиры, еще год назад умотала к своей маме, которая жила у нее в Адлере, и назад возвращаться не собиралась. Очень ей там климат понравился, он, в отличие от пронизывающего питерского, был гораздо теплее, а потому и жизнь в Адлере была куда комфортней. И плевать ей было на все, включая собственных жильцов и их велосипеды.

И то ли дело было в общем негативном отношении к молодой паре, то ли в чем-то еще, но внезапно Кирилл исчез. Саша сначала глазам своим не поверила, когда увидела Ладу, возвращающуюся домой в обществе другого молодого человека. Это поразило Сашу тем сильней, что прежде она вовсе не видела, чтобы к соседям приходили гости. Ни друзья, ни знакомые, ни родственники, никто и никогда у них не бывал. Создавалось впечатление, что эти двое нарочно спрятались от всего мира, уединились в своем любовном гнездышке, чтобы нервировать одиноких молодых девушек, дразнить их своим недосягаемым счастьем.

Поэтому Саша просто не могла оставить без внимания такую рокировку кавалеров у Лады. Подкралась к своей входной двери, приникла к щелочке и услышала разговор, которые эти двое вели между собой, поднимаясь по лестнице. И, едва услышав первую фразу, Саша поняла, что чутье ее не подвело и на этот раз.

– Мне так страшно, Стасик, ты себе не представляешь!

Это говорила соседка.

– Кирилл никогда не исчезал так надолго и без предупреждения. А тут уехал, и все! Сказал, что по делам. И ни ответа, ни привета. И, главное, я не могу обратиться в полицию, потому что… Ну, ты сам понимаешь!

– Понимаю, Ладушка, понимаю, душа моя.

Этот голос Саше был незнаком. И, более того, он ей не понравился. Был он какой-то слишком уж вкрадчивый и сладкий. Но Лада ничего не замечала.

– Ты его лучший друг, вас многое связывало, помоги мне! Найди Кирилла!

– Найдем, Ладушка! Не переживай, звезда моя, обязательно найдем. Из-под земли достанем!

– Нет, – заплакала Лада, – из-под земли не надо, ты мне его живым достань!

– Разберемся! Сейчас я к вам поднимусь, кое-что у вас в квартире проверю, и тогда уже будем с тобой вместе решать, как нам быть.

Как раз в этот момент парочка поравнялась с дверным глазком, в который подсматривала Саша. И она смогла разглядеть этого Стаса. Ну, что сказать, внешне он был очень даже ничего, дамочки на такого должны были вешаться пачками. Высокий, плечи широкие, на холеной физиономии такая же холеная русая бородка с усиками. Сразу видно, что человек себя любит и холит, причем так основательно, что ни на кого другого его заботы уже не хватает. И то-то и странно, что он согласился помочь Ладе.

А она как раз в этот момент возьми да и брякни:

– Если ты, Стас, про тайник говоришь, то он пуст. Я его в первую очередь проверила.

– Проверила, значит?

Тон этого Стасика неприятно изменился. Но Лада то ли не заметила, то ли не придала этому значения. Она продолжала плакать и сетовать на то, что чувствует: Кирилл попал в беду, а как ему помочь, не знает. Стас продолжил ее утешать, и Саша подумала, что это явно неспроста. Не могут люди вроде Стаса проявлять к другим расположение, если только это не затрагивает их личных интересов.

– Что-то ему от нее нужно, – решила Саша. – Хоть бы Кирилл вернулся. Тоже противный и самодовольный, но до Стаса ему все-таки далеко!

С момента этого разговора прошло уже несколько дней. И все это время Стас всюду таскался вместе с Ладой. Со стороны казалось, что это образовалась новая парочка, все остальные жильцы именно так и думали. На вопрос, куда же делся Кирилл, заданный Ладе, девушка начинала плакать и говорила, что Кирилл уехал. А это его друг – Стас, он живет теперь с ней. Соседи в ответ понимающе хмыкали и кивали головами. И лишь одна Саша знала, что дело тут вовсе не в амурах, Стас просто охраняет Ладу от неведомой опасности, которая уже утянула с собой Кирилла.

Сама Лада в итоге очень сильно изменилась. Она просто на себя стала не похожа. Не то что сама внешность ее претерпела сильные изменения, но Лада себя вела так, словно бы это была не она. Изменилась ее походка и движения, из уверенных они сделались какими-то жалкими и робкими. Лада явно находилась в состоянии сильнейшего стресса, чем Саша и оправдывала все эти происходящие с соседкой изменения.

Все эти дни девочке не давал покоя подслушанный ею разговор. И всякий раз, встречая важно шагающего Стаса и испуганно озирающуюся по сторонам Ладу, девочка думала о том, что история эта получит свое продолжение. Так оно и случилось.

Но прежде Сашу ждал небольшой сюрприз в ее собственной семье. Однажды вечером папа пришел домой, держа за пазухой какой-то пушистый комок. Этот комок был живым, он издавал пыхтение и поскуливал, словно ему не терпелось выбраться наружу.

– Что? – допытывалась Саша, прыгая рядом и заглядывая к папе за отворот куртки. – Что у тебя там? Что ты прячешь?

И замерла от восхищения, когда папа извлек наружу песика неопределенного окраса. Собачка была довольно крупной, но на ногах стояла еще неуверенно. Песик крутил большой кудлатой головой по сторонам, словно пытаясь понять, где же это он очутился, и улыбался.

Все внутри Саши так и развернулось навстречу этому милому существу.

– Папа! Кто это? – восхищенно прошептала она.

– Это Аладдин! Щенок королевского пуделя. Сокращенно Диня.

– Диня! Динь-динь, Диня!

Щенок тут же завилял хвостом и кинулся со всех лап к Саше. Но природная неуклюжесть не позволила ему быстро до нее добраться. Лапы на скользком ламинате разъехались в разные стороны, щенок шмякнулся на пузо и всей своей тушкой въехал в шаткую этажерку, стоящую в прихожей. Этажерка зашаталась, но устояла. А вазу с новогодней композицией Саша поймала сама.

Все трое перевели дух, и папа рассмеялся:

– Ну, с боевым тебя крещением!

Появившаяся из кухни мама щенку обрадовалась куда меньше.

– Никакой это не пудель! – заявила она. – Он двигается, словно щенок. Но при этом он размером уже со взрослую собаку этой породы.

– Ладно, ты права. Это не совсем пудель. Это помесь лабрадора и пуделя.

– И что эта помесь делает у нас дома?

– Я принес.

– Это я уже поняла. И зачем принес?

Голос мамы не сулил ничего хорошего. Она сюрпризов не любила. Папе следовало заранее подготовить почву, если он хотел, чтобы Диню встретили если не радушно, то хотя бы терпимо.

Папа совершил ошибку, которую следовало немедленно исправить. И он начал невероятно жалостливую историю о том, как Диню выставили из его родного дома, куда взяли совсем недавно, он был подарком на Новый год.

– А сейчас его хозяева укатили отдыхать куда-то на острова в Индийском океане, а он остался один. Представляешь, ему предстояло провести все хозяйские каникулы в приюте для животных. Это ведь ужасно!

Мама ничего не возразила, и Саша поняла, что пора ей подключиться.

– Посмотри, какой он милый! – воскликнула она, сграбастав щенка в охапку.

Тот и не подумал вырываться, а, наоборот, застучал хвостом по полу и облизал девочке щеку.

– Он меня уже любит! У меня будет друг! Настоящий щенок! Я уже посмотрела в интернете, щенок от пуделя и лабрадора называется лабрадудель!

– А что я говорил! – обрадовался папа. – Дизайнерская собака!

Мама взглянула на мужа с дочерью. Видно было, что она колеблется.

– Но после каникул его хозяев мы его вернем им назад? – спросила она.

– Конечно! Хозяева прилетят и заберут Диню обратно в свой дом.

– Ну… тогда ладно. Пусть поживет у нас… что ли.

В голосе мамы все еще звучало сомнение, но папа с Сашей уже поняли: они одержали победу. Чтобы ее закрепить, папа побежал за вещами собаки.

У Аладдина оказалось богатое приданое. Переноска, лежачок, подстилка, парочка мисок, куча игрушек в огромной сумке и даже поводок и ошейник, потому что Диня был достаточно взрослый, чтобы гулять на улице.

И уже через каких-нибудь полчаса казалось, что щенок всю жизнь провел в их квартире и никакого другого жилья и других хозяев вовсе не знал. Он весело бегал за Сашей, суетился возле папы и так умело клянчил еду у мамы, что еще до настоящего ужина оказался сыт. То есть мама считала, что щенок сыт, а сам Аладдин придерживался другого мнения.

– А кто же пойдет с ним гулять? – задала Саша главный вопрос.

И музыкой с небес прозвучал для нее голос ее папы:

– Ты и пойдешь! Снег вроде бы утих, самое время проветриться и тебе, и собаке.

Мама что-то заикнулась о том, что на улице уже темно, но папа ее заверил, что восемь вечера – это еще детское время. А Саша уже не ребенок, то есть почти не ребенок, одним словом, выйти из дома на полчасика в восемь вечера вполне может. Тем более что у нее теперь есть защитник – Аладдин. В ответ мама сказала, что щенка самого надо еще защищать, но тем не менее дочку отпустила. И гордая доверием своих родителей Саша схватила Аладдина и двинулась в путь, пока взрослые не опомнились и не передумали.

На улице сразу же выяснилось, что ходить на поводке Аладдин и не любит, и не умеет. Песик не желал чинно идти рядом со своей новой хозяйкой, его все время тянуло куда-то в сугробы. Там он начинал метаться между кустов, вынюхивая что-то одному ему ведомое и путая поводок, так что Саше приходилось залезать в снег и распутывать образовавшиеся между ветками кустов узлы. На команды «ко мне» и «рядом» Диня реагировал с опозданием, что еще сильней запутывало дело.

В конце концов Саше это здорово надоело.

– Вот что, Диня, либо ты гуляешь рядом со мной, либо я беру тебя на короткий поводок и пеняй тогда на себя сам!

Диня устремил на девочку пару внимательных и умных глаз, всем своим видом показывая, что внял ее вразумлениям и впредь будет вести себя прилично. Но стоило им двинуться дальше в путь, снова бросился в кусты.

– Ну все!

Саша укоротила поводок, так что теперь щенок не мог убегать от нее слишком далеко, и они пошли дальше. Аладдин тянул то в одну сторону, то срывался в другую, все ему было интересно, все нуждалось в тщательном обнюхивании. Он так сильно тянул поводок, что Саша поминутно боялась, как бы у нее не оторвалась рука, а у самого Дини – его голова.

Но внезапно раздался какой-то тоненький звон, после чего Диня вдруг повел себя непредсказуемо. То ли он почувствовал какой-то особо притягательный запах, устоять против которого никак не мог, то ли что-то такое заметил, но он тоненько заскулил, потом завизжал, потом начал вертеться на месте, стремясь избавиться от докучливой надоеды у себя на шее.

– Ой!

Саша не знала, что ей и делать с пришедшим в неистовство щенком.

И тут случилось непредвиденное. Голова щенка выскользнула из ошейника, и он помчался прочь – довольный, счастливый и свободный.

– Стоп! – закричала Саша, пускаясь за ним вдогонку.

Она очень испугалась, что Аладдин угодит под одну из соседских машин. Их было не так много, но они были. А щенок мчался со всех лап, совсем не глядя по сторонам. И куда только делась его обычная неуклюжесть. Он развил такую скорость, что Саша никак не могла его догнать, как ни пыталась. Теперь она боялась, что просто потеряет Аладдина из виду. Щенок еще совсем маленький и глупый, он нипочем не найдет дорогу назад к ним домой. И что они скажут хозяевам Аладдина, когда те вернутся, накупавшись в океане? Извините, не надо вам было оставлять Диню нам?

И тут Саше пришла в голову мысль, которая заставила ее окончательно похолодеть. Да ведь хозяева Дини люди непростые. Кто в наше время может себе позволить такие перелеты? Это ведь очень дорого. И, значит, отдыхать к океану полетел кто-то из числа папиных начальников. И теперь папу уволят, как не оправдавшего оказанного ему высокого доверия.

– Только не это!

Саша и до сих пор бежала на пределе сил, а тут уж припустила со всей мочи. Но безрезультатно. Щенок исчез, словно сквозь землю провалился. Саша кричала, звала, обещала мясо, колбаску и даже курочку, но Диня не откликался.