- -
- 100%
- +
История одного путешествия
Издалека Хумвой был похож на спящую черепаху с очень выпуклым панцирем. С левой стороны панциря угадывался небольшой нарост-пупочек, будто черепаха что-то или кого-то несла на своей спине. Серёга частенько посматривал туда, где громоздился тёмный силуэт, гадая, сколько суток займёт дорога до него. День назад он с ещё тремя искателями приключений десантировались из поезда, в котором провели две ночи, потом 12 часов тряслись в кузове разбитого грузовика, чтобы подобраться к точке, откуда дальнейший путь предстоял только пешком.
Первым выскочив из надоевшего кузова, Серёга размял затекшие ноги и тогда в первый раз заметил Хумвой. Гора виднелась где-то в районе сероватой линии горизонта и отсюда казалась совсем небольшой, почти такой же, как соседние возвышения на перегораживающем долину хребте, протянувшемся в северном направлении. И всё же что-то выделяло Хумвой среди многочисленных собратьев – какая-то непонятная обособленность, что-то величавое, заметное даже на таком расстоянии.
– Хумвой! – выговорил Серёга, стараясь придать своему голосу ироничный и отчётливо пренебрежительный оттенок.
Он был руководителем этой маленькой группки туристов и хотел насмешливыми интонациями показать остальным, кто тут самый опытный, кто главный. Другие никак не отреагировали на его реплику, были заняты разгрузкой снаряги. А потом зарядил дождь, долгий и нудный как скучный школьный урок.
Дождь шёл трое суток, изредка прерываясь лишь в ночные часы, когда все давно лежали в спальниках и потому на отсутствие влаги сверху внимание не обращали. Зато утром он заряжал вновь, и приходилось тащиться по высокой, перегруженной крупными каплями траве, которая щедро расходовала свой боезапас, очередями посылая его точно в голенища сапог и при этом, не забывая про брюки.
– И это наш отпуск! – не выдержал, наконец, Толик, сливая из сапога в ближайшую лужу не менее литра мутной жижи, – Слушай, командир, давай повернём оглобли, сил уже нет с мокрой ж…й грязь месить!
Серёга, которому уже и самому хотелось всё бросить и вернуться домой, открыл было рот, чтобы согласиться с доводами Толика, как вдруг на севере облака треснули и разошлись, словно некая невидимая рука единым стремительным движением расстегнула хорошо спрятанную в серых складках молнию, и из образовавшегося отверстия вылез и сумрачно набух чернотой бок Хумвоя. Серёга мысленно ахнул – он сразу вспомнил, как целый год мечтал забраться именно на эту вершину. Проклятый Хумвой манил его, едва в турклубе он увидел фотки, сделанные группой Сырвачева год назад. На фотках Хумвой предстал перед ошарашенным взглядом Серёги в снежно-белом одеянии и был прекрасен и суров точно замок Снежной королевы. «Хочу туда!» – Серёга понял, что погиб, и теперь Хумвой начнёт преследовать его, не отпуская. Так и произошло.
Не отрывая тоскливый взор от глянцево поблёскивающих обсидиановых склонов Хумвоя, Серёга принялся лихорадочно придумывать, как поднять стухшую мотивацию своих бойцов. Те без слов наблюдали за ним, с выражением на всех трёх лицах даже более пасмурным, нежели низкое небо над головой.
– Слушайте, мы столько сюда ехали… – начал Серёга, но остановился на середине фразы, потому что от сказанного лица его товарищей потемнели ещё больше.
Серёга вздохнул и уже решил – ну и чёрт с ним, возвращаемся, а на Хумвой я ещё успею забраться – как неожиданно для него кто-то внутри его собственной головы громко и ясно произнёс всего одно слово: баня!
– Хорошо! – ликуя в душе, но при этом, как можно более равнодушно произнёс Серёга, – идём обратно. Только давайте напоследок в баню сходим. Я вспомнил, Сырвачев рассказывал, что тут недалеко – в одном дне пути, а то и меньше – есть банька. Отогреемся, и обратно! Лады?
Слово «баня» оказало на Серёгиных «бойцов» воистину магическое действие. После долгих дней хождения в мокром белье мысль о горячей парной влилась сущим бальзамом в их израненные души.
– Молоток, Серёга! – выражая общее мнение, хлопнул командира по плечу Толик, – Банька сейчас само то!
– К вечеру успеем дойти? – с надеждой поинтересовался у командира Ковалёв или Кузя, как все его называли.
– Если поднапряжёмся, можем успеть, – ответил Кузе Серёга, – это, если горячий обед не делать, обойтись перекусом.
– Да какой тут горячий обед! – воскликнул с чувством Толик, – Ни одного сухого сучка не осталось, всё насквозь промокло, отсырело. Да и какой кайф под дождём суп лопать. Лучше быстрее дойдём, давай.
– Веди, командир, – подвёл итог Борька, самый немногословный из остальной троицы.
И туристы снова отправились в путь. Серёга брёл первым, его тянул к себе Хумвой словно пахучая косточка изголодавшегося пса. Который, хоть уже скрылся из поля зрения, продолжал угадываться за стеной дождя.
«После баньки настроение ребят улучшится, а там, глядишь, и дождик утихнет. Ничего!» – подбадривал себя Серёга, пусть его убеждённость в том, что они-таки поднимутся на Хумвой с каждым шагом неумолимо таяла. Ещё и Хумвой продолжил играть с ним в прятки – до следующего утра не показался ни разу.
До баньки в тот день они так и не добрели, заночевали под кроной большой ели, чтобы хоть немного укрыться от продолжающего струиться с небес дождя. Спать на узловатых корнях было неудобно, и где-то в полночь чья-то нога выбила в палатке центральный кол. После чего промокший от влаги полог рухнул прямо на лица спящих. Но вылезать из тепла спальника, даже весьма относительного из-за всеобъемлющей сырости, никому не хотелось. Вот и провалялись почти без сна до рассвета, переругиваясь хриплым шёпотом и обсуждая, кому идти устранять причинённые разрушения, а главное, кто в них виноват.
Утром Серёга встал первым – просто уже не мог выносить склочное настроение, царившее в палатке. К его удивлению и последующему за ним облегчению, дождь наконец кончился. Серёга вытащил из рюкзака зубную щётку и потащился через тяжелогружёные ночными каплями кусты к небольшой речушке, судя по звукам, журчащей совсем рядом. Кусты укрывали речушку от взглядов, холодные капли, слетая с веток, жалили кожу злобными осами, Серёга ёжился и чертыхался себе под нос, страшась нежданно провалиться в холодную воду. Но речушка, хоть и бормотала всё громче, совсем рядом, никак не обнаруживалась.
В воду он всё же вступил, черпанув от души голенищем. К Серёгиной радости, вода в реке оказалась не такой уж и холодной. Серёга осторожно пробрался на середину – речушка была мелкой, но быстро бегущей, с отдельными ямами – начал чистить зубы, случайным образом повернулся вправо и буквально обомлел: с этой точки Хумвой был как на ладони. Казалось, можно протянуть руку и погладить его ближний склон. Который сегодня был не обсидианово-чёрным, а буро-зеленоватым, бархатистым, по цвету напомнившим Серёге обивку дивана у него дома. А ещё Хумвой сегодня выглядел очень большим, его черепашья туша загораживала полнеба. А на самом верхнем наросте горы, будто сорванный ветром листик, приютилось лёгкое сиреневатое облачко.
Сердце Серёги забилось часто-часто, он понял, что не сможет уйти отсюда, не взобравшись на вершину. Даже если ради этого придётся тащить остальных на себе. Впрочем, остальные о переменах в его настроении пока не знали, все мысли «бойцов» были только о вожделенной баньке, даже отсутствие дождя их не радовало.
– Ну, скоро баня? Сколько ещё тащиться? – выразил общее настроение Кузя, когда перевалило за полдень, а никаких следов цивилизации вокруг по-прежнему не наблюдалось.
– Скоро дойдём! – соврал Серёга, хотя точное местоположение бани не знал и вообще не был уверен в её существовании, так как Сырвачев говорил, что видел её мельком, внутрь не заходил. просто отметил для себя – опа, баня стоит!
– Может твой Сырвачев пошутил и никакой бани тут нет? – с подозрением глядя на командира, спросил Толик.
– Бредём уже часа четыре, а говорил, вчера к вечеру успеем добраться. Выходит, соврал? – поддержал его Кузя.
– Ничего я не врал! – отрезал Серёга, постаравшись вложить в слова как можно больше металла, как истинный руководитель.
Получилось у него убедительно или нет, Серёга не знал. На душе его скребли жирные кошки. «Может, мы уже прошли баню. А может, её зимой разобрали на дрова местные охотники. Всё может быть», – носились у Серёги тревожные мысли, в которые он вовсе не желал посвящать окружающих. Когда добрались до первой же на пути полянки, он скинул рюкзак и, скомандовав «ждите меня здесь, я на разведку», не оглядываясь заспешил к ближайшему возвышению в надежде оттуда узреть, если не баньку, то тропинку к ней. За спиной Серёги клубилось мрачное молчание.
Но забравшись на большой камень, откуда открывался хоть какой-то обзор, Серёга по-прежнему не обнаружил никаких следов пребывания человеческих существ. Вокруг царила девственная природа: отдельные ели, кустарник, трава, камни, а на заднем плане, подобно аляповато раскрашенной гигантской театральной декорации, стоял хребет с черепахой Хумвоя посередине. Горы с точки, где стоял Серёга, виделись настолько отчётливо, что и впрямь казались нарисованными.
«Что же делать? – приуныл Серёга, – Если в ближайший час не отыщем баню, ребята меня не простят. Точно, придётся повернуть назад». Хумвой насмешливо наблюдал за мучениями Серёги, блестя на солнце сверкающей лысинкой вершины. «Эх, ты! – укорил Хумвой Серёга, – Я к тебе так отчаянно стремлюсь. Ну, помоги мне хоть капельку!»
В этот момент за его спиной раздалось громкое карканье, Серёга от неожиданности чуть не грохнулся с камня, где стоял. Он посмотрел в направлении, откуда пришёл звук, и не поверил глазам – всего метрах в ста от него ясно виднелось какое-то сооружение из сероватых брёвен. И как он не заметил его в первый раз, когда осматривал окрестности!
На нетвёрдых от радости ногах Серёга бросился к строению, в глубине души уже зная, это и есть сырвачевская банька. Когда он распахнул притворенную дверь, в ноздри шибанул кисловатый запах, который ни с чем нельзя спутать – парная! Внутри бани нашлось всё, что нужно – две тронутые ржавчиной, но ещё вполне годные шайки, даже ковшик с деревянной ручкой, а ещё бак для воды, приваренный к печке, сваренной из больших металлических листов, и две довольно крепкие скамейки.
Обратно к «бойцам» Серёга не шагал, а летел, то и дело поглядывая весёлым взглядом на Хумвой. Как он и предполагал, после бани настроение его товарищей изменилось на 180 градусов. Все и думать забыли про желание вернуться – теперь только вперёд! А ещё через час ошалевший от радости Кузя со всего маху налетел прямой ногой на торчащий из земли корень и, с утробным воем повалившись на землю, принялся кататься по траве, обхватив левую стопу обеими руками.
Кузину ногу осторожно извлекли из сапога, что оказалось делом непростым, ибо во время этой процедуры Кузя орал и вырывался из рук «мучителей», и стало понятно, что дальше идти он не сможет. Нога его распухла вдвое против естественного состояния и зловеще покраснела.
Когда Кузя, к облегчению всех, утих, Серёга нехотя посмотрел на Хумвой, но сама вершина горы на этот раз утопала в клейстере облаков, отчего вид у Хумвоя был насупленный и отстранённый. Серёга лишь вздохнул, что делать дальше, никто не знал.
– Ладно, разбиваем лагерь прямо тут, – в конце концов, выдохнул он.
– Смеёшься, что ли? – набросился на него Толик, – Где ты тут видишь место под палатку? Нет, надо возвращаться к бане, там ровное место, дровишки опять же уже заготовлены…
Мысль о бане понравилась всем, в том числе и Кузе. Он даже попробовал сделать пару шагов, но мгновенно рухнул вниз, прикусив губу от боли.
– Будем вести тебя под руки, – наконец вспомнил про свои командирские обязанности Серёга, – один слева, другой справа. Чтобы ты на плечи других опирался, а не на больную ногу. Добредём как-нибудь, до заката ещё далеко.
Двигаться по пересечённой местности даже такой маленькой группкой оказалось настоящим испытанием – высокая трава заплетала ноги, а камни, пни, ямы и близко растущие деревья очень мешали проходу. Поэтому добрались до бани ребята только спустя часа три и абсолютно без сил.
Лёжа на траве, Серёга опять бросил взгляд на Хумвой, тот равнодушно стоял себе на прежнем месте, западный склон горы слегка золотился уходящим солнцем. «Ну, что тебе ещё надо? – мысленно укорил гору Серёга, – Добился своего? Теперь непонятно даже, как домой возвращаться!» Его обуяла тоска – до ближайшей населёнки три дня пути минимум, а вдруг Кузя так и не оправится после травмы!
Ночь прошла беспокойно – Кузе приспичило до ветра, выволакивали его из палатки, а потом транспортировали обратно всем коллективом. А перед самым рассветом по окрестностям разнёсся звук, напоминающий утробное урчание плюшевого мишки, которого кто-то перевернул на спину, только в несколько раз громче и отчётливее. Словно источник этого звука находился совсем рядом, метрах в пяти, не более. В наступившей после этого тишине проснулся натянутый Кузин голос:
– У кого-то в животе бурчит, да?
Секунды через три ему сдавленно ответил Толик:
– У меня не бурчало!
– У меня тоже! – откликнулся Борька, тон которого тоже больше не казался невозмутимым.
– Серёга, что это?! – с надрывом прошептал Кузя. Да так, что шёпот его прозвучал как вопль.
– Спи, давай. Это ветер! – сердито приказал ему Серёга, уже давно понявший причину появления странного звука. Он надеялся, что ночной медведь не нападёт на палатку, полную людей. И всё же кричать не стоило, а не то зверь может перепугаться и от страха броситься на них. Тем не менее, до утра никто так и не сомкнул глаз.
В утреннем свете Кузина нога выглядела ещё более угрожающе. В районе голеностопного сустава краснота приобрела отчётливый фиолетовый оттенок, а сама конечность раздулась так, что, кажется, трещала кожа. Не в силах смотреть на это безобразие, Серёга объявил, что отправляется готовить завтрак.
– Я с тобой, – тут же примазался к нему находчивый Толик.
Услав Толика за водой, Серёга сделал вид, что пошёл за дровами, а сам вместо этого добрёл до вчерашнего камня, залез наверх и злобно уставился на Хумвой. «И что прикажешь теперь делать?» – снова вступил в мысленный диалог с горой Серёга. Не зная почему, он уже не мог не обращаться поминутно к проклятой вершине, а она, видимо, просто издевалась над ним. «То дождь, то Кузя со своей ногой, будь он неладен. Теперь вот ещё и медведь. Ну, что ты к нам привязался?» – сыпал Серёга в своей голове вопросами, поглядывая на Хумвой. Гора равнодушно молчала.
Серёга неохотно сполз вниз и вдруг услышал какой-то гул, раздающийся со стороны Хумвоя. Он пригляделся и увидел низколетящий в его направлении вертолёт. Сердце Серёги дрогнуло, он рванул к бане, лихорадочно рассуждая про себя: «Надо срочно соорудить пионерский костёр. Нет, не успеть, вертолёт уже улетит, когда костёр разгорится. Тогда вот что – ляжем втроём в виде креста, чтобы заметили сверху. Это наш единственный шанс!»
– Вертолёт! – истошно завопил, заметив бегущего командира, Толик.
– Ложись на землю! – прохрипел ему запыхавшийся от быстрого бега Серёга.
И чтобы устранить недопонимание, подскочив к Толику, сильно дёрнул того за рукав.
– Крикни Борьку, а то у меня голоса нет! – прошелестел он, когда Толик улёгся рядом, – И давай ляжем ногами под прямым углом.
– Борька, срочно сюда! – крикнул Толик, занимая нужное положение.
Но Борькина помощь не понадобилась. Когда до Борьки, наконец, дошло, что от него хотят, вертолёт уже приземлился рядом банькой сам. Он сел, не выключая двигатель, от чего по траве одна за другой побежали суматошные серебристые волны, а воздух переполнился истошным воем. Из чрева вертолёта начали выскакивать какие-то люди в камуфляже, таща за собой тёмные тюки. Как только вывалился последний, вертолёт тотчас оторвался от грунта и неспешно поднялся в небо. А потом взял курс обратно на Хумвой.
– Послушайте! – бросился Серёга к ближайшему выскочившему из вертолёта, – Послушайте, у нас ЧП, товарищ травмирован. Надо срочно доставить его в больницу!
Но из-за гула его голос терялся, не достигая слуха прилетевших. В отчаянии, что вертолёт улетит, а они останутся здесь без возможности самостоятельно выбраться в цивилизацию, Серёга схватил за рукав одну из фигур и рывком развернул к себе. К его вящему изумлению, перед ним оказалась молоденькая, одного с ним возраста, девушка. У девушки были светлые волосы, большие в пол-лица очки и не очень приветливый взгляд. похоже, Серёга сделал ей больно.
– Ай, больно! – сердито бросила ему девушка, – Ты чего на людей бросаешься?
– Да нам вертолёт срочно нужен, товарищ болен, – Серёга покраснел и сбился на оправдания.
Ему было отчаянно неловко за свои неучтивость и назойливость.
– Това-а-арищ болен? – протянула девушка с удивлением.
– Так, вы кто такие? – внезапно раздался над Серёгиным ухом низкий мужской голос.
Серёга вздрогнул и обернулся – оказывается, пока он разбирался с девушкой к ним успел незаметно подобраться какой-то мужик с усами.
– Мы туристы. Пошли на Хумвой. А Кузя, вернее, Пашка, повредил ногу. идти не может. Нужен вертолёт, – сбивчиво от волнения начал объяснять Серёга. его очень смущало присутствие незнакомой девушки, с которой он обошёлся так бесцеремонно.
– Вы что тут, золотишко моете? – понизил голос усатый. Глаза его зло сощурились.
– Какое ещё золотишко? – не понял и в конец растерялся Серёга, хлопая глазами.
– Дядя Миша, перестаньте, – видя Серёгину растерянность, вступилась за него девушка, – вечно вы всех подозреваете!
Усатый не стал с ней спорить, но отошёл, хотя настороженный вид не потерял. Нет-нет, да и бросал то на одного, то на другого из Серёгиной компании быстрые пронзительные взгляды. Теперь к девушке подгрёб другой представитель выходцев из вертолёта – высокий и грузный мужчина с большим обветренным лицом.
– Видишь, Лидочка, а ты боялась, что будешь скучать среди нас, ехать не хотела. А тут, глядь, сплошные кавалеры, – сказал он с неуклюжей потугой на юмор и протянул руку Серёге, – Владимир Сергеевич, а вас как величать?
– Серёга, – промямлил тот, пожимая ладонь мужика.
И тотчас спохватился:
– Извините, нам вертолёт срочно нужен. У нас товарищ болен!
– А что с ним? – задрал брови вверх грузный, – Перепил, что ли?
– Мы не пьём! – обиделся Серёга, – У него нога.
– Ах, нога! – спокойно сказал мужик, – Поранил?
– Наверное, сломал, точно не знаем.
– А, ну тогда, ничего страшного! – осклабился грузный, – Придётся подождать денёк-другой. Степаныч сюда прилетит ровно через два дня. А пока у него дела.
И не дожидаясь Серёгиной реакции, обратился к девушке:
– Ну, Лидочка, введи товарища в курс дела. У тебя лучше получится. А мне пора к ребятам, лагерь будем разбивать.
После чего удалился, оставив ошарашенного всеми этими событиями Серёгу с девушкой. Лидочка кочевряжиться не стала и вскоре поведала Серёге и подошедшим к нему Толику с Борькой, что высадившиеся на поляне являются представителями одного серьёзного московского ведомства, занимающегося вопросами разработки месторождений полезных ископаемых. А главный среди них – её родной отец, тот самый Владимир Сергеевич – один из руководителей высшего звена этого геологического ведомства. Потому, как он скажет, так и будет. И поэтому за судьбу Кузи волноваться не стоит, раз папа одобрил перевозку пострадавшего на вертолёте, значит, всё получится.
А когда Серёга резонно возразил Лидочке, что её папа никакую перевозку пока не одобрил, та со смехом пообещала «решить этот вопрос».
– Но вам придётся меня развлекать! – кокетливо добавила она, – Как видите, я тут единственная принцесса, все мои спутники много старше. И приехали они сюда порыбачить и отдохнуть мужской компанией, ну, вы понимаете. А меня папа взял, чтобы свежим воздухом подышала и хоть раз на «настоящей» природе побывала, а то всё Москва, да Москва! В общем, пока они будут водку пить, делать мне особенно нечего.
Серёга внутренне скривился, папенькиных дочек он на дух не выносил, а тут ещё и «принцесса»! Это же надо про себя такое ляпнуть.
– А кто этот, с усами, который всё время в нашу сторону смотрит? – спросил у Лидочки Толик.
С появлением Лидочки Толик сразу приосанился и теперь явно бросал на девушку томные взгляды.
– Это ещё один Владимир Сергеевич, наш охранник. Кстати, он местный. Из ближайшего посёлка. Призван обеспечивать нам безопасность. В общем, таскается всюду и суёт нос не в свои дела, – пояснила Лидочка и сразу отвернулась от Толика обратно к Серёге:
– Но вы не сказали, что вы тут делаете.
– Да вот, собрались залезть на Хумвой! – не дав ответить уже открывшему рот Серёге, выпалил из-за его спины Толик.
– На Хумво-о-ой? – вновь протянула Лидочка. Видимо, растягивать гласные вошло у неё в привычку. – А зачем? Что там делать?
Серёга скривился. «Так и знал, что эта фифа – настоящая чайница! – подумал он неприязненно, – не знает, зачем люди в горы ходят!»
– Там красиво! – буркнул Борька, решивший поддержать разговор.
– Ты не представляешь, как там классно! – моментально подхватил Толик, заливаясь соловьём, – Такой вид, такая красота, нигде больше не увидишь! А какие там скалки, на фигуры людей похожи! Специально на эту гору ходят, чтобы их увидеть. Это же на всю жизнь!
– Правда? – спросила Лидочка, опять посмотрев на Серёгу.
Тот молча кивнул, затем всё же добавил:
– Только вся эта красота теперь мимо нас. Кузя травмирован, значит, только одна дорога отсюда – домой.
Наверное горечь, прозвучавшая в его фразе, была столь невыносимо жгучей, что Лидочка неожиданно выпалила:
– Так сходите туда. А я с вашим больным посижу!
Серёга опешил:
– Ты серьёзно? – почти прошептал он.
– Конечно, серьёзно! – горячо принялась убеждать его Лидочка, – Вы за два дня успеете туда и обратно?
– Успеем.
– Ну вот и идите, а я с вашим Кузей побуду.
Дело приняло неожиданный поворот, Серёга задумался.
– А, как и когда мы будем тебя развлекать? – вдруг вспомнил он и поторопился предъявить этот аргумент девушке.
– Я буду Лидочку развлекать! – выступил вперёд Толик, – Вы с Борькой сходите на Хумвой, а я и за Кузей послежу, и Лидочку поддержу. Морально!
И Толик радостно осклабился. Не глядя на Толика, Лидочка подошла чуть ближе к Серёге и сказала, со значением сбавив громкость почти до нуля и с намёком подняв брови:
– Ну, у вас есть целый вечер на то, чтобы уделять мне внимание. Кроме того, обратно же мы вместе полетим!
Серёга смешался – кажется, Лидочка недвусмысленно давала ему понять, что он ей нравится.
– Соглашайся, не будь болваном! – дёрнул его за рукав Толик. Который, видимо, посчитал, что, оставшись один на один с Лидочкой, сможет преуспеть. Что ж, это имело свой резон, Кузя травмирован, Кузя не в счёт, а остальные будут далеко.
Серёга обернулся к Борьке, тот пожал плечами, мол, поступай как знаешь. Так вопрос был решён.
Вечером, когда геологи начали отмечать у своего костра первый день отпуска, Лидочка пришла к палатке ребят и заявила:
– Хочу чаю!
– Отлично! – взвился вверх Толик, – Пойдём, надо воду для чая принести.
И увёл Лидочку вниз к речке. Не было их довольно долго. Когда парень и девушка, наконец, появились у костра, где сидели Серёга и Борька, вид у них был оживлённый и взъерошенный. Толик бурно жестикулировал, а Лидочка смеялась во весь, рот, пытаясь уложить под платок непослушную, постоянно выбивающуюся прядь. На щеках девушки бродил румянец.
Почему-то эта прядь вкупе с румянцем расстроили Серёгу, и он, сказав, что идёт за дровами, побрёл от костра к «своему» камню. Уже почти стемнело, на поляну опустились осторожные тени. Чуть вдалеке плясали огоньки двух костров, у камня было тихо, лишь натужно гудели комары. Серёга взгромоздился на верхушку и посмотрел на Хумвой. Тот – большой и уютный – ответил сочувственным молчанием. «Завтра я приду к тебе!» – сказал Серёга горе, и та улыбнулась в ответ. По крайней мере, так почудилось Серёге.
Когда Серёга влез в палатку, сразу обратил внимание на возню в дальнем углу.
– Это ты, Кузя? – громко спросил он, – Хочешь выйти?
– Я уже выходил, спасибо, не надо, – ответил ему голос Кузи совсем из другого угла.
– Толик, прекрати! – вдруг раздался из темноты женский голосок.
Серёга так и подскочил на месте: «Так вот оно что!» – пронеслось у него в голове. Сна не было ни в одном глазу.
– Где у вас свечка? – разорвал тишину Лидочкин вопрос.
Серёга потянулся, зажёг свечу и моментально замер в неудобной позе. Лидочка оказалась рядом с ним и при этом была только в обычной мужской майке и каких-то синеватых трусиках.