Добежать до выпускного

6. Поступить не как всегда и посмотреть, что будет

Дарина Изместьева появилась в группе «4-1» только в нынешнем учебном году, после зимних каникул. Раньше она училась в Верхнеудинске, а зимой родители переехали в Сибирск, что-то, связанное с работой отца Дарины, так поняла Вита. Дарина никуда не лезла, ни к кому не задиралась, почти не пропускала, контрольные по теории решала сама. Но вроде как и звёзд с неба не хватала. Надо доучиться до диплома, вот и доучивалась. На вопросы, куда пойдёт потом, отмалчивалась или отмахивалась — мол, вот получу диплом, потом станет понятно. На взгляд Виты, тогда будет уже немного поздно, ну да она ж ничего не знает о том, что Дарине вообще в жизни надо, так ведь?

А весной её ещё и Ванька Горин разглядел. И прямо присел на хвост — то арро ей носил из булочной в соседнем здании, то за косу дёргал. А коса у Дарины что надо, каштановая с рыжиной. И сама она дивная — смугловатая, с яркими голубыми глазами восточного разреза. Какая-то чудная смесь кровей, но в Сибири в целом кого только нет, за последние лет так триста много кто отметился. Поэтому неудивительно — и что Дарина такая, такая она есть, и что Ванька на неё запал.

Правда, Дарина его как будто не поощряла. Но вдруг у неё кто-то остался в Верхнеудинске?

И вот Дарина подходит к ним с Ингой и говорит:

— Вита, тебя можно на пять сек?

Вите интересно, она кивает Инге.

— Скажи Весниной, что мы обе сейчас будем, ладно?

— Ладно, — Инга уходит.

А Вита уводит Дарину за угол, там дверь в вечно запертую лаборантскую огневиков, и больше нет ничего. И прикрыла их от подслушивания.

— Ну, рассказывай, — говорит она Дарине.

— Вита, пожалуйста, скажи Весниной, что я была на репетиции. У неё и так на меня зуб, а теперь и вовсе будет.

Точно, так и было в прошлый раз, Дарина просила прикрыть её.

— А почему я должна так сделать? — поинтересовалась Вита. — Ты будто не знаешь, что две с половиной недели до экзаменов и что все преподы как с цепи сорвались.

— Да знаю я. Ну пожалуйста, тебе ж это ничего не стоит!

В прошлой версии своей жизни Вита на этом моменте сказала, что даже и не подумает, и пошла на пару. Вообще, она обычно так и делала, все уже привыкли и не просили её ни о чём подобном. А Дарина раньше не сталкивалась, вот и осталась реветь в коридоре. И только на перемене пришла к Весниной каяться, и та недурно на Дарине оттопталась.

А что будет, если?..

— Давай так. Ты мне сейчас рассказываешь, почему я должна тебя прикрыть. Вообще, мне надо бы понимать, что я делаю и зачем, чтобы самой не встрять ненароком, мне это вовсе не надо в финале. Мне очень нужен мой диплом.

И если честно, оставить без диплома могут легко. Такое случается — если не каждый год, то раз в два года точно, и если повод весом, то магическое сообщество соглашается без труда. С магов спрашивают строже, чем со всех остальных.

— Ну… обстоятельства у меня. Личные.

— У всех личные обстоятельства, веришь?

Если уж на то пошло, у Виты прямо очень жирные личные обстоятельства. Но она против них одна и помощи не просит. То есть попросит, помощь понадобится… но ещё не прямо сейчас, пока она просто делает что может.

— У меня очень серьёзные личные обстоятельства, я не могу никому о них говорить.

— Отлично, тогда ублажай Веснину сама, — Вита пожала плечами и собралась было пойти, но…

— Ладно. Только… — Видно было, что Дарине решиться очень непросто.

— Я никому не скажу без твоего разрешения, обещаю, — быстро проговорила Вита.

— Просто… если об этом станет известно, меня не то что отчислят, а даже и хуже, — проговорила она с тоской.

Чего? Она что там себе навыдумывала?

— Понимаешь, я была дурой и просадила кучу денег в игре. Мы играли… вместе с моим парнем. Я донатила, покупала всякое. А он тоже, и говорил, что я должна быть как он, на том же уровне. У него родители сильно обеспеченнее моих, мои-то обычные. А потом у меня кончились деньги, родители давали, но не бесконечно же, и я не могла сказать папе, как там всё есть на самом деле и куда я трачу, он бы не понял. Просто сказала парню, что денег больше нет. А он в ответ сказал, что тогда мы с ним больше не вместе, раз я не могу денег достать, чтобы делать то же, что и он. Ну, я попробовала взять кредит, но мне не дали, у меня же нет никакой работы. И тогда я взяла там, где дают вообще всем.

— Но под конские проценты, да? — Вита начала что-то понимать.

— Да. Там мгновенно накопилась какая-то невероятная сумма, и мне всё равно пришлось бросить игру, а парень бросил меня сам. И тут оказалось, что он наговорил про меня гадостей в группе, что я на самом деле нищая, и ничего не могу, и надо мной все ржали. И я не знаю, что бы было, если бы папу не перевели в Сибирск. Он ещё хотел задержаться до лета, но я попросила, сказала, здесь училище лучше.

— Так, а долг? — Нужно же знать всё до конца.

— Зарабатываю и отдаю. Мне расписали схему, и нужно было отдать до начала июня. И сегодня я как раз заработала последнюю недостающую часть, — выдохнула Дарина, глядя куда-то в пол.

— Стесняюсь спросить, а как ты заработала? — поинтересовалась Вита.

Дарина вздохнула.

— Ты обещала, да? В общем, я нашла в сети сайт, где ищут магические услуги в обход закона. И там… можно заработать.

— И что ты делала?

— Искала инфу, сливала инфу. Стояла в невидимости на встречах и следила, чтобы без обмана. Или помогала обманывать. Я меняла внешность, я умею. Сегодня я как раз была на такой встрече… где нужно было склонить человека к определённому решению. Я склонила, мне заплатили. И вот как раз по дороге сюда перевела последний платёж, и меня известили, что кредит закрыт и я больше ничего не должна. И я уже удалила своё объявление на том сайте. Но теперь я должна выгребать из кучи долгов по учёбе, осталось совсем мало времени.

Дарина по-прежнему смотрела куда-то в стену. А Вита соображала.

Говорит как есть, не обманывает. Сама справилась со сложной ситуацией, и вроде бы полностью справилась. Может, не будет вреда, если её и впрямь прикрыть?

— Ладно, пошли. Сейчас уже пара закончится, так что сегодня после всего вместе будем отрабатывать, — она криво усмехнулась Дарине.

В аудиторию они вошли, как раз когда Веснина отпускала всех остальных.

— Ксения Петровна, можно, мы с Дариной придём сегодня после пар и отработаем? — О причинах можно ничего не говорить, и вообще, у Виты репутация человека, который просто так ничего не пропускает.

Веснина посмотрела строго… и кивнула.

— Приходите в половине четвёртого, жду здесь.

— Спасибо, спасибо, — прошептала Дарина в коридоре.

— Приходи в полчетвёртого, — пожала плечами Вита.

7. Дарина. Одолеть катастрофу

Дарина глянула в телефон — десять минут до следующей пары. Можно перевести дух и успокоиться. Потому что третья пара у неё — основы магии земли, там нужно быть спокойной и собранной. Она не умела видеть полезные ископаемые и прочее подобное в земле, но ей удавалось стимулировать рост растений. Не так, как магам-ботаникам, такой маг — Ксюшка Кошкина из 4-2, но что-то у неё выходило. И уже здесь, в Сибирске, её протестировали и сказали: есть, иди изучай. И пришлось ей изучать ещё и землю.

Ладно, пускай, всё в копилку. Потому что нужно понимать, что делать дальше, а Дарина не понимала, совершенно не понимала.

Раньше, в Верхнеудинске, она вообще не задумывалась, что будет после училища. Думала — ещё поймёт это потом. Время есть. И если честно, почти не училась. Что давалось само — то и ладно. А что не давалось… тоже ладно. Потом. Если будет надо.

Денис заметил её на втором курсе. За лето она изрядно округлилась, ей самой сильно не нравилось всё, что она видела в зеркале, потому что успела привыкнуть к себе, какой была. А оказалось, нужно привыкать заново. У неё есть грудь, талия, бёдра, синие глаза, длинные волосы, и это даже как будто важнее того, что у неё в голове и насколько она сильный маг. На неё резко обратили внимание все пацаны в училище, ну хорошо, не все, но многие. Посыпались предложения сходить куда-то вместе, потусить, выпить арро. Дарина никогда ни с кем не встречалась, её обычно не замечали — и вот, мечта сбылась, кушай, не обляпайся. Не обляпаться оказалось невозможно.

К октябрю она поняла, что нужно определиться с парнем хоть как-то — потому что некоторые прямо переходили от ухаживания к агрессии. Ты ни с кем? Значит, получай.

Начались какие-то мелкие подколки, подставы — на парах и просто так. Ей подставляли подножки в коридоре, подбрасывали в сумку какую-нибудь гадость — гнилую картошку или дохлую мышь. Девчонки пару раз облили в туалете — потому что думали, она уведёт их парней. А ей вообще не были нужны никакие парни.

Она ответила на предложение Дениса от отчаяния. Он высокий и накачанный, и если что, вправит мозги хоть кому. Он ничего этого не понял, конечно же, но был рад без памяти и первые месяца три пылинки с Дарины сдувал. Поил арро, водил в кафешки, и даже в театр пару раз они сходили. До секса тоже дело не сразу, но дошло, и он старался, чтобы Дарине понравилось. Ну и вся травля прекратилась как по волшебству.

А потом оказалось, что он игроман.

То есть нет, Денис и раньше рассказывал, что по полночи проводит в какой-то игре. Дарина пыталась затянуть его в чтение учебников по магии и подготовку домашек, но он только смеялся и говорил: да нафиг надо, выплывем как-нибудь. И в итоге она шла делать домашку, ну, или в библиотеку, а он — играть.

И где-то осенью третьего курса он начал говорить, что было бы неплохо ей тоже попробовать. Она в конце концов продавилась — именно что продавилась. Продавиться оказалось проще, чем порвать с ним, а никаких её доводов о том, что неинтересно, он не понимал. Да ты чего, всё круто, вот увидишь. Дарина не понимала, что там крутого.

Потом поняла. В училище Денис верховодил уже довольно давно. Его отец, крутой местный бизнесмен, постоянно жертвовал деньги на ремонт, на покупку артефактов и что там ещё было нужно, поэтому преподы облизывали и его, и Дениса. И ставили четвёрки там, где другой мог и трояка не получить. Поэтому об учёбе Денис не парился совершенно. Силы у него нашлось немного, только стихийной, от деда со стороны мамы. Отец радовался, что единственный сыночек — маг, и вообще не смотрел, чем тот занят.

Так вот, игра давала Денису постоянное ощущение победы. В реале он как будто давно всех победил, точнее — его папочка всех для него победил. О том, что можно побеждать как-то ещё, он и не задумывался. И Дарину он, выходит, тоже победил.

Сначала пришлось сидеть по полночи и просто разбираться в игре, потом играть. Потом понадобились вложения — на прокачку, на какой-то там шмот. И нет, Денис не был готов покупать этот шмот и Дарине тоже, он хотел, чтобы она сама. А сама… сама она не справилась.

Как хорошо, что папу повысили и перевели в Сибирск! Иначе Дарина уже не знала, что делать. Потому что её выход из игры и разрыв с Денисом сразу же вернул травлю, как будто и не было этих двух лет. Дарина никак не могла объяснить папе, в чём дело, потому что он не одобрил бы её, совершенно точно не одобрил бы. И мама не одобрила бы. Они и на Дениса-то косились, потому что не их круга парень. И порадовались, когда Дарина сказала, что они расстались. И папа всё время твердил: учись, а то денег не будет, жить будет не на что. Мы тебя кормим-поим, одеваем, учим, но это не бесконечно, тебе скоро придётся самой. А куда — самой? Что делать — самой? И довод о том, что в Сибирске сильнее училище и лучше преподаватели, сработал отлично.

А если бы папа узнал, что у неё кредит, то, наверное, убил бы. А если не убил бы тогда, то за способы отдачи того кредита убил бы непременно. Потому что магу нужно быть честным и бизнес вести тоже честно.

Можно честно, да, но когда ты уже попал, то не очень-то будешь разбирать, честно или нет. Дарина попробовала — и у неё вышло. И вообще, сегодня она хотела праздновать, орать и беситься, потому что на неё полгода давил немалый камень, а она его с себя сняла, и сделала это сама, без посторонней помощи.

Правда, пришлось рассказать всё Петровской.

Петровская показала Дарине какой-то совсем другой подход к учёбе. У неё не было влиятельных родственников, она вообще без родителей. Но собирается ехать в Москву и дальше учиться там, и, по ходу, ей удастся. Да и некоторые другие тоже были заинтересованы в том, чтобы реально научиться.

И даже странно, обычно Петровская вовсе не собиралась вникать в обстоятельства людей из группы, строила, да и всё. Пропустила — твои проблемы. Где-то это и правильно, конечно, но…

Теперь Дарина ощущала себя должной Вите Петровской. Папа всегда говорит, что маги стоят друг за друга и выполняют обещанное, нормальные маги. Не такие, как Денис.

Конечно, здесь, в Сибирске, тоже сильно не все прямо очень уж заинтересованы в учёбе. Но многие — да. И собираются потом работать по магической специальности. И понимают в законах магического сообщества.

Значит, нужно смотреть по сторонам — вдруг получится отдать долг.

8. Кому проще

После пар и после отработки у Весниной Вите хотелось лишь одного: упасть и не шевелиться. Нет, сначала можно поесть, а потом упасть.

Егор ждал её в библиотеке, правильно, завтра семинар по общей теории, тема — антимагические заклятья и артефакты. Ещё на прошлой неделе на лекции Дмитрий Иннокентьевич рассказал историю создания и бытования этих неприятных вещей, и принёс антимагические наручники, и на каждого их надели — чтобы все попробовали и осознали степень капеца. А потом уже рассказал теорию — как это работает и почему работает. И задал на дом готовиться по вопросам, чтобы завтра уже они ему рассказывали, какие бывают варианты, кто изобрёл, как использовались и как в современном мире регламентируется использование подобных вещей.

— На, держи, дома почитаешь. Я у бабы Дуси выпросил.

Библиотекаря Евдокию Трофимовну все студенты за глаза звали бабой Дусей. Лет ей стукнуло… много, никто точно не знал сколько. Бабушка да и бабушка. Невысокая, кругленькая, в цветастом платочке или яркой шали — в любой сезон и в любую погоду, в юбке и кофте.

За не вовремя отданную или, того хуже, испорченную книгу баба Дуся заставляла работать в библиотеке. И никто не смел ей возразить — она могла в полвздоха построить хоть студента, хоть препода, хоть саму директрису. Кажется, нынешняя уже седьмая на её памяти или восьмая, что ли. Директрисы приходят и уходят, их назначает управа. А баба Дуся остаётся.

И Вите, и Егору случалось попадаться бабе Дусе за ненадлежащим, как она считала, обращением с книгами — например, когда ели в столовой и читали, или когда перегибали переплёт сильнее, чем следовало. За такое сначала следовал подзатыльник, потом, если не успел убежать и спрятаться, то тебя ловили за ухо и вели в книгохранилище и назначали полку: перебрать, вытереть пыль, расставить по порядку номеров и ещё бог весть что, у бабы Дуси в запасе всегда было сто пятьсот занятий для нерадивых студентов. И обоим случалось работать во славу печатного слова и магического знания, так это называла баба Дуся. Но к выпускному курсу оба примелькались, перестали косячить, и баба Дуся тоже смягчилась. Вот, например, разрешила Егору взять книгу, которая обычно выдаётся только в читальный зал!

— Я, конечно, кое-что записал, но ты ж захочешь сама посмотреть, — улыбался Егор. — Сейчас пошли обедать, а потом готовиться. Всё остальное завтра — ерунда по сравнению вот с этим.

Ну да, кроме семинара по общей теории, завтра ещё лекция по менталке, практика по менталке общая и физкультура. В сравнении с антимагическими чарами это ерунда. Поэтому — вперёд, обедать и учить.

— А когда баб Дуся сказала вернуть? — спросила Вита едва не с набитым ртом, так торопилась.

— Завтра перед первой парой, — Егор ел примерно так же.

— А, норм. Забегу и отдам.

После обеда снова выбрались на набережную — ну хоть немного-то погулять надо, да же? Шли, держались за руки. Ловили солнечные лучи, щурились.

Хороший такой момент, супер просто. Но…

Виту кроме обычного её груза последних дней давил ещё и разговор с Гришкой. Спросить или нет?

Потому что, ну, Егор ни слова ей не сказал о своих изменившихся планах. Вообще, они всегда прямо говорили, что есть, не копили злость и обиды. Значит, и сейчас надо?

— Вит, ты чего опять? — Ну вот, Егор заметил.

— Да вот иду и думаю тут разное.

— Что же?

— Мне тут рассказали, что твой отец уже для тебя всё распланировал и ни в какую Москву ты не поедешь.

— Кто же мог тебе такое рассказать? — Егор даже остановился, но руки Витиной не выпустил.

— Так вот Рыков, который своими ушами слышал разговор твоего отца с его дядей, хозяином автосервиса.

Егор нахмурился, подвис — очевидно, соображал.

— А что Рыкову делать в сервисе на выезде из города, даже за Иннокентьевским?

— А он там работает, оказывается. Он племянник хозяина.

Егор немного помолчал, потом заговорил, не глядя на Виту.

— Знаешь, отец и впрямь против моей поездки в Москву. Он говорит, что ему здесь нужна моя помощь, а мне там нечего ловить, только зря время тратить, я проживу и без высшего магического.

— Но у тебя же будет больше возможностей после Академии? — не поняла Вита.

Уж кто, а выпускники хоть Московской, хоть Петербургской Академии без работы не сидели, их с руками отрывали. И в губернскую администрацию тоже. В аппарате губернатора половина сотрудников — маги. Им специально говорили, чтобы они тоже нацеливались.

— Да ему срать на возможности, — ответил Егор неожиданно грубо. — Ему есть дело только до его бизнеса. И мы уже несколько раз серьёзно поругались из-за этого. Да, он хочет, чтобы я остался. А я хочу поехать.

— А если он не отступится?

Потому что… как без Егора-то? Нет, она проживёт и справится, но, но…

— Я совершеннолетний, — сказал тот мрачно. — Соберусь и поеду. Он может мне запрещать, но я не готов его слушать. Окончу Академию, вернусь — и буду работать.

— Но он скажет, что не даст тебе денег, — и машину не купит, да.

— Поорёт и даст, не бывает, чтобы не дал. Он всегда говорит, что работает, чтобы детям, то есть нам с Мишкой, было проще жить. Вот пускай и отвечает за свои слова. Я ж не болтаться по тусовкам буду и не в игрушках деньги просирать, это ж нужно понимать, — Егор говорил тихо и горько.

Вита обняла его.

— Значит, выдохни пока. Сейчас — последние пары и экзамены. А дальше разберёмся.

Ей-то ещё и проще, выходит.

9. Кто и что скрывает

Четверг. Одиннадцать дней до часа X

Утром Вита выключила будильник, не приходя в сознание, и едва не проспала. Умылась, как кошка лапой, надела на себя что попалось и выкатилась на улицу. За троллейбусом пришлось бежать, но он пережидал красный свет и не торопился ехать, она как раз заскочила внутрь, и двери закрылись.

Вдох, выдох, кажется, она успевает, всё хорошо. Можно глянуть в телефон — дома не до того было. Чаты она посмотрит потом, и тот, что их группы, и на четверых — с Ингой, Кирой и Ольгой. Егору отправить стикеров в ответ на «доброе утро». Проверить в рюкзаке драгоценную книгу про антимагические заклинания — её сейчас нужно будет первым делом занести в библиотеку.

Вчера они с Егором добрались до её дома, заказали еды и сначала вообще тупили и смотрели сериал. Довольно долго тупили, потому что в голову не лезло ничего и говорить тоже не выходило. Вита вспомнила, что на психологии им когда-то объясняли про поддержку — просто побыть с человеком и не лезть в душу без запроса. Вот она и не лезла.

А потом пришла Татьяна и разогнала их. То есть уже было изрядно поздно. Егор глянул в телефон — ну да, его уже искали и интересовались, дома он ночует или где. Он вызвал такси и уехал. А Вита села читать добытую им книгу, потому что в прошлой версии этого дня ей перепала только тетрадь Егора, в которую он выписал самые основы. Никакую книгу он для неё не брал. Интересно, что изменилось?

И сейчас, по дороге на первую пару, она довольно прилично представляла себе историю развития этих самых антимагических чар, заклинаний и артефактов. И супер, всё польза.

Егор поджидал на улице, как обычно. Поцеловались, взялись за руки и побежали в училище — до начала первой пары оставалось пять минут.

— Ты беги, а я к бабе Дусе, — Вита отвернула на первом этаже и побежала к библиотечному крылу.

Говорили, что приличной библиотекой училище обязано тоже основателям — первой директрисе и создателю всего здесь Ольге Соколовской, её отцу Ивану Куницыну и её свёкру Севостьяну Соколовскому. Ольга попросила, а старшее поколение поделилось накопленными запасами. И раздобыли ещё, в том числе и не в России — у зарубежных друзей и коллег-магов. Особенность состояла в том, что все эти прекрасные люди были некромантами, поэтому раздел о некромантии до сих пор велик и могуч. Другое дело, что некромантов ничтожно мало, и всегда так было, и вряд ли когда-то что-то изменится.