Добежать до выпускного

Но та же Ольга Соколовская преподавала в том числе и общую теорию. Говорила — это нужно знать всем магам вне зависимости от специфики силы. Поэтому всего остального тоже накопили, и накопили хорошо. В училище даже приезжали люди из других больших городов работать с некоторыми редкими экземплярами. И баба Дуся с незапамятных времён смотрела за всем этим богатством.

Далеко не все студенты проникались важностью чтения. Это ж надо идти, и сидеть, и выписывать — магические книги плохо поддаются копированию. Рассказывают про специальные магосканеры, но к ним должен прилагаться ещё и хороший маг, умеющий договориться с таким оборудованием. В общем, в губернском городе Сибирске нет ничего подобного, поэтому — только по старинке, сидим и читаем.

Вита подошла к дверям библиотеки, перевела дух и оглядела себя — чтобы не схлопотать за неподобающий девице встрёпанный вид. По мнению бабы Дуси, студентки-магички должны ходить важно и выглядеть внушительно. Двери были прикрыты неплотно, и она неожиданно услышала…

Первым движением было — прикрыться, чтобы не учуяли. А вторым — навострить уши.

— Ты, Алексей, хорошо подумал? Больно оно тебе нужно!

— Баб Дусь, поверьте, мне очень нужно. Я всё продумал. И этот артефакт, точнее, возможность поработать с ним, будет наградой за прилежание самым успешным моим студентам.

Алексей Павлович Савельев, преподаватель-артефактор, являл собой суровую бородатую глыбу, и Вита никогда не слышала, чтобы кто-то в училище называл его просто по имени. Равно как и никогда не слышала, чтобы бабу Дусю кто-то в глаза называл бабой Дусей. Евдокия Трофимовна — и никак иначе, со всем уважением.

— И много тех, успешных? — скепсис так и сочился из бабы Дуси.

— Есть несколько. Сами понимаете, не каждый год бывает. Рыков тот же — балбес балбесом, а руки золотые. Миронова — умница-девочка. Петровская — ну, эта со всем справляется, за что ни берётся. Козулин, Меркурьева, Чистов. Вот и всё. И то много — шестеро на сорок человек, обычно меньше бывает.

— Ладно, тебе видней, — вздохнула баба Дуся. — И когда?

— Завтра на практике, третьей парой.

Точно, завтра у них артефакторная практика, как раз у названных шестерых. Гришка, Тим Козулин и Вика Меркурьева — из 4-1, а Даша Миронова и Лёшка Чистов — из 4-2, группы Егора. Их мало, поэтому и практикум у них вместе.

Вита уже забыла, зачем шла, потому что её любопытство было раззадорено — о чём вообще речь, и как же до завтра-то дождаться? Но часы в холле громко отбили половину девятого, она сообразила, что пара-то началась, и отбежала на несколько шагов.

Громко и торопливо подошла, рывком открыла дверь. Точно, Алексей Павлович, баба Дуся — и шкатулка, небольшая деревянная шкатулка между ними на столе.

— Здравствуйте! — громко сказала Вита обоим. — Евдокия Трофимовна, большое вам спасибо, вот, я возвращаю книгу, — и положила толстый томик на стол.

— Всё прочла? — сурово спросила баба Дуся, но глаза-то смеялись. — Видишь, Алёшенька, не всё потеряно. Есть ещё студенты, готовые просидеть всю ночь над редкой книгой. Не зря я вчера надоумила Стасова взять ту книгу, так, девонька?

— Ой, не зря, Евдокия Трофимовна, очень полезная книга! Только мне уже пора бежать, я ещё после загляну.

— Заглядывай, — донеслось Вите в спину.

И пока она через ступеньку бежала на третий этаж, то думала: выходит, это не Егор попросил, а баба Дуся сама ему дала? Это вообще как?

* * *

Первой парой в тот день была практика по менталке, и Вита на неё уже опоздала. Значит… пять минут погоды не сделают.

Первое, что нужно осмыслить. Баба Дуся надоумила Егора взять для неё книгу. Ладно, Егора можно расспросить и чуть потом. Вообще, баба Дуся хорошо относится к нормально успевающим студентам, и поблажки иногда делает.

А второе…

Вита знала, что лежит на столе в шкатулке. В прошлый раз Савельев разве что показывал им шестерым эту штуку. И рассказывал, что вещь редкая и очень ценная, и их таких считанное количество не только в России, но в мире в целом.

Артефакт безусловного убеждения. Работает не только на одного человека, но и по площадям, то есть может убедить какое-то количество людей. И работает без траты магической силы, но — только в руках мага. Обычно артефакт нужно активировать минимальным количеством своей силы, если он не для простецов, конечно, те так справляются. Но простец с такой штуки ничего не получит, только маг.

И… похоже, вот что вынесли из лаборатории на чердаке. То есть, вынесут спустя одиннадцать дней. И в чём обвинили её. Но… почему?

Вита не понимала.

Может быть, того, предупредить Алексея Павловича, и перепрятать? Где обычно хранится эта штука? Кому принадлежит? Вита поняла, что преподаватель не рассказывал об этом на занятии, просто продемонстрировал свойства, и все они попробовали работать с этой штукой.

Ладно, будет видно. Завтра на паре нужно будет попробовать поговорить.

А пока — вперёд, к Анатольичу.

Валентин Анатольевич с усмешкой взглянул на неё, явившуюся через пятнадцать минут после начала пары.

— Виталия, я рад, что вы всё же решили заглянуть к нам, — смеялся он.

— Простите, пожалуйста, Валентин Анатольевич, можно войти? Я задержалась в библиотеке.

— Заходите. И сразу размещайтесь на свободном месте возле Рыкова — все остальные уже получили свои задания и выполняют их в парах.

Вита огляделась — точно. Инга с Ольгой, Кира с Викой Меркурьевой. Ладно, Рыков так Рыков.

— Витка, привет, — Гришка даже не счёл нужным понизить голос. — А я везунчик сегодня, у меня с тобой снова круто получится!

— Григорий, громкость убавьте. С Петровской получится хоть у кого. А если вы это не цените, сейчас пойдёте Шустовой объяснять тонкости обхода ментальных заклятий, — усмехнулся Анатольич.

Все заржали, Шустова обиделась, а Гришка заткнулся наконец.

— Что делать-то? — тихо спросила Вита.

— Да тут карточка, — вздохнул Гришка.

В карточке значилось: «Скрываем важную информацию. Один из участников задумал что-то, а второй должен это у него выведать не более чем за пятнадцать минут. После чего меняемся».

— А, понятно. Ты будешь загадывать или давить?

— Загадывать. Только сильно не дави, ладно? Спроси, если что, я сам тебе всё рассажу, да? — Гришка по обыкновению начал дурачиться.

И обойти вот эти его шутки-прибаутки, вечные приколы, дурь вроде «ой, у тебя тут паучок ползёт» и всякое прочее оказалось ой как непросто. И до мысли о том, что она, Вита Петровская, самая красивая девушка в училище, она добралась буквально на исходе отмеренного времени. И не поверила, потому что, ну, наверное, это была очередная защита, нацеленная на дезориентацию конкретно её, Виты Петровской.

— Сдаюсь, — сказала Вита, когда таймер объявил об окончании раунда.

— Да ладно, — не поверил Гришка.

— Ладно. Ты же не обо мне думал, а ещё о чём-то там? Кстати, отлично сработало, я запомню.

А Гришка вдруг покраснел — вот прямо покраснел, и до кончиков ушей.

— Ну почему, как раз о тебе. Ты крутая, — сказал он совершенно несвойственным ему тихим голосом.

Правда, тут же встряхнулся, скорчил рожу повернувшейся было к ним Шустовой и щёлкнул пальцами перед её носом. На нос упал мелкий паучок — тот самый, о котором он только что плёл Вите.

— Убери эту дрянь! — завизжала Вера.

— Это не дрянь, это меня некроманты вчера научили, — ржал Гришка.

— Так, ладно. Я загадала, а ты докапывайся, — сказала Вита, чтобы прекратить это всё.

Паучок мгновенно исчез, а Гришка испытующе на неё посмотрел. Загадала Вита картинку из книги по антимагии, которую читала ночью. Это была репродукция гравюры времён Великой Франкийской революции, когда магов убивали только в путь и нередко при помощи этих самых антимагических сплавов. И на ней мужчина средних лет что-то помешивал в колбе, а рядом на лавке лежало бездыханное тело простеца, принёсшего себя в жертву ради торжества, как они считали, справедливости.

Вита не умела вот так трепаться и рассеивать внимание. Может, стоит попробовать? Пока же она просто сидела в глухом блоке, хоть и отвечала на вопросы Гришки — что она делает, что она делала вчера, о чём думает сейчас и как собирается скрывать от него важное и нужное.

— А тебе это не нужно, — усмехается Вита.

— А вдруг? Откуда ты знаешь? Может быть, это самое то, о чём я мечтал всю жизнь, и вот теперь оно так близко! Близко же, да?

Вита уже устала от его бесконечного трёпа и отрешилась от него. Ещё и спать хотелось зверски.

— Чем это ты занималась, что ночью не спала? — спросил Гришка, ради разнообразия тихо.

— Уроки учила, — хмыкнула Вита. — К семинару готовилась.

— Да ладно, ты и так всё знаешь, нафига тебе готовиться?

— Не всё. И иногда бывают особые обстоятельства.

— Ты спёрла книгу из библиотеки? — изумился он.

— Ну куда там, это невозможно.

— Ты умеешь обходить то, что другим невозможно.

— Егор попросил для меня книгу, а баба Дуся пожалела и дала, — пожала плечами Вита.

— Так не бывает, не верю, — снова ржал Гришка. — Не может быть, что ты задумала книгу из библиотеки! Там явно что-то серьёзное, и тебе есть что скрывать!

Даже если и так? И… нечего тут, вот.

— Да, я задумала книгу из библиотеки. Я уже готова сказать, что ты справился, но если ты добавишь деталей, то скажу с уверенностью.

— Ну, там всякие картинки из истории вопроса, — сказал Гришка.

— Молодец, справился.

А ведь ей и вправду есть, что скрывать. И если Гришка на самом деле круче, чем хочет казаться, то нужно быть с ним в сто раз осторожнее.

* * *

В этот момент Валентин Анатольевич объявил, что время вышло, и предложил обсудить способы обхода заклятия, то есть как продавить человека, который хочет от вас что-то скрыть. И с другой стороны — как не поддаться ментальному давлению. Для Виты это было прямо ох как актуально — не то чтобы её каждый раз продавливали, да и вообще она уже немного привыкла жить второй раз, но всё равно опасалась — а вдруг вскроется и всё станет ещё хуже?

Говорили об обычных, всем с первого курса понятных вещах — мысленной гигиене. Как не проваливаться в то, что нужно удержать при себе, как переключаться, как перенастраивать себя на другие мысли и другие дела. И это было даже больше про психологию, чем про магию, честное слово. Другое дело, что многие менталисты становятся именно психологами или же проходят какой-нибудь базовый курс по психологии, такие менталисты ценятся выше, потому что имеют больше рабочих инструментов в багаже и лучше представляют себе людей, с которыми потом работают.

Вообще, Вита пока не определилась со специализацией. Ещё один традиционный путь для менталистов — это юриспруденция. Говорят, у менталистов самые упорядоченные мозги. Но из них самая упорядоченная — это Ольга, вот из неё и выйдет нормальный юрист. Она уже сейчас дополнительно слушает лекции в сети по какой-то программе специально для тех, кто и маг, и хочет быть юристом. Но тоже пока окончательно не определилась — Академия и потом университет, или сразу университет. Её родители как раз оба маги-юристы, окончили училище и университет, поэтому и для неё вариантов особо не было. И Вита не задумывалась — а хотела ли Ольга в училище и хочет ли вообще быть адвокатом по семейным делам. У неё ещё есть младший брат, ему десять лет, про него пока только понятно, что маг, да и всё. А у родителей — семейное дело, адвокатская контора, и они намерены оставить её детям. И конечно же, хотят, чтобы дети стали сначала вместе с ними, а потом и вместо них. Но Вита не знала, что Ольгины родители думают про её обучение где-то ещё, кроме Сибирска. Что это бесполезная трата времени или же, наоборот, опыт и дополнительная подготовка.

Как раз сейчас Ольга объясняла Анатольичу, что упорядоченная мыслительная деятельность спасёт всех.

— Отлично, Ольга, — кивал он. — Ваша мыслительная деятельность кажется мне едва ли не самой упорядоченной в группе. Извольте, — и тут он так глянул на неё, что Вита поняла — сейчас ой что будет.

Но, конечно же, не знала, что он Ольге транслировал.

Группа замерла. Потому что выражение лица Ольги сделалось… непередаваемо. Глаза расширились, губы сжались, а потом она их ещё и ладошкой прикрыла — как будто она видела что-то настолько плохое, что и передать-то не выходит.

— Нет, нет, этого не может быть, — проговорила она тихо, Вита услышала только потому, что сидела чуть наискосок от неё, за соседним столом.

Анатольич подошёл и взял Ольгу за руку.

— Оля, всё в порядке. Это не реальность, это наведённое. Возвращайтесь к нам.

Ольга вздохнула, потрясла головой. Ещё раз вздохнула.

— Правда? — Взглянула сумрачно.

— Правда. Никого другого из ваших коллег я бы не рискнул подвергнуть подобной процедуре, а вы справитесь. Поняли, в чём было дело?

— В том, что вы существенно сильнее, вы отлично можете подобрать ситуацию, которая… которая окажется наиболее болезненной и катастрофичной, вы нас хорошо знаете. И реалистичной, — Ольга смотрела в стол.

— И как, помогает упорядоченная мыслительная деятельность?

— Нет, страх отключает всё, — быстро ответила Ольга.

— Это вам урок на будущее. А теперь получите комплимент: та самая упорядоченная мыслительная деятельность всё же способна противостоять страху. Не у всех, не всегда. Но у вас это определённо сильная сторона. Вам ещё нужно добрать жизненного опыта, но это придёт само собой. Главное — правильно воспользоваться всем, что предоставит жизнь, а шансы на то у вас необыкновенно высоки.

В аудитории по-прежнему было необыкновенно тихо, все смотрели на Ольгу. И на Анатольича. Вообще, как-либо задеть Ольгу было необыкновенно сложно, она не поддавалась на подначки, не реагировала на шуточки в её адрес и на конкретные наезды не реагировала тоже. Могла посмотреть тяжёлым взглядом, а могла вовсе сделать вид, что ничего не слышит и не видит.

И… в прошлый раз на такой практике Анатольич Ольгу не испытывал. Просто обсудили, кто что делал и с каким результатом, да и всё.

Вита даже не сразу сообразила, что пара закончилась и Анатольич сказал: жду всех на лекцию через пару. Ну да, сейчас тот самый семинар по общей теории.

В коридоре она не сразу решилась, но потом подошла к Ольге.

— Оль, ты в порядке?

Ольга всегда была в порядке, сейчас же выглядела как человек, переживший что-то очень нехорошее.

— Слушай, я… я не знаю. То есть я понимаю, что это было, ну, наведённое и что на самом деле всё хорошо, но очень уж сильным оказалось впечатление.

Инга и Кира тут же подхватили её под руки и потащили вдаль, там в коридоре никого не было.

— Рассказывай, солнце, что тебе Валька учудил, — Инга не отпускала Ольгиной руки.

— Правда, расскажи, станет легче, — сказала Вита.

Ей самой сейчас вновь показалось, что если она поделится своей бедой с девчонками, то ей точно станет легче.

— Просто это было мгновенное ощущение, что всё зря. Все мои усилия, все мои старания, всё, что я делаю. Я как будто услышала, что Зайцева отчисляет меня со справкой, и я не понимаю почему, я же ничего противоправного не делала, ничего не нарушала, и вдруг вот так. Это… было просто ужасно, понимаете? — В глазах Ольги прямо слёзы стояли.

— И зачем он так сделал-то, — Кира уже тащила из сумки пачку платочков и одной рукой осторожно промакивала Ольгин глаз, другой тут же подправляла стрелку на веке. — Вроде нормальный всегда, а это что?

— Оль, это фигня, ужастик, — неожиданно для себя заговорила Вита. — Наверное, Анатольич просто показал тебе то, что было бы для тебя самым неприятным, чтобы показать, что это на самом деле решаемо и ты справишься, даже если вдруг так. Хотя так быть не может, правда ведь? — Она оглядела девчонок.

— Не может, — решительно ответила Инга. — Зайцева иногда с приветом, но на пустом месте ни на кого серьёзно не волочёт. То есть сказать гадость может, но делать её не будет. Да и не с чего ей делать гадости выпускникам, это же и оценка её работы тоже. И если у неё кто-то вылетит со справкой накануне выпуска, это ей жирный минус. Она никогда не решится ни на что подобное, вот увидите. Ну как, без причины не решится. Поэтому вдох, выдох и пошли на теорию, да?

— Пошли, — кивнула Ольга. — И спасибо, девочки.