Особенности обучения диких котов

1. Минута славы

– Коллеги, я приветствую вас в новом учебном году, – начал ректор Академии, профессор Жак де ла Мотт.

Совещание с заместителями и прочими важными фигурами по вопросам начала нового учебного года прошло вчера, сегодня можно заняться, наконец, любимым делом – поговорить о насущном с деканами факультетов.

В ответ раздались нестройные приветствия. Строгая и подтянутая Марион де Саваж улыбнулась и кивнула, деканы стихийников отозвались в силу характера и темперамента, свойственного их стихиям, дорогая супруга Клодетт, декан целителей, усмехнулась и глянула хитро. Декан менталистов Роже де Рьен-Лоран кивнул, раскладывая вокруг себя многочисленные папки. Декан прикладников Арианна Гобер вежливо поздоровалась. Отсутствовал Жан-Александр де Саваж, декан некромантов и предшественник де ла Мотта на посту ректора, и профессор уже хотел спрашивать у госпожи Марион, где с утра носит чёрта старого, в смысле – супруга уважаемой дамы, но тот появился из своих некромантских путей прямо посреди кабинета и шумно выдохнул.

– Я же вовремя, да?

Уважаемая дама спрятала смешок и кивнула на соседнее кресло. Профессор Саваж расположился, нашёл где-то во внутреннем кармане пиджака внушительного размера планшет и выложил перед собой.

– Итак, коллеги, завтра у нас вводные занятия на всех факультетах. Марта, что там с расписанием по аудиториям?

Марта Эбер, бессменный секретарь в течение последних пяти лет, доставшаяся де ла Мотту от Саважа, подала списки. Очень упорядоченная молодая дама, прямо благословение господне – что для него сейчас, что, как понимал де ла Мотт, для его предшественника.

– Пожалуйста, господин профессор.

Дальше проговорили – кто в какой лекционной аудитории. Стихийникам и прикладникам, как самым многочисленным, традиционно отдали самые большие, некромантов меньше всего, они поместятся в самой маленькой, остальные тоже распределились.

– Следующий вопрос – преподавание отдельных предметов. Что там у нас с новичками?

Новые преподаватели были почти у всех – лучшим выпускникам всегда предоставляли возможность испытать себя за кафедрой. Подготовленные маги, способные научить других – это очень важно. Поэтому пусть молодёжь пробует свои силы. И коллеги отчитались – у кого сколько, какой опыт, какие предметы.

– У нас не решилась проблема с преподавателем анатомии, – вздохнула Марта. – Господин Дюлак пока ещё не вышел из госпиталя, а из остальных преподавателей целительского факультета пока никто не согласился.

Н-да, анатомия. Общеобразовательная анатомия, ясное дело, которая обязательна для всех – в разном объёме, но раз мы тут о силах, живущих в нашем теле, то должны и об устройстве этого тела знать. Все – и прикладники, и боевики. Целителям-то анатомию преподают просто с утра и до вечера, у них совсем другая программа.

– У меня есть предложение, – профессор Саваж, который некромант, смотрел ласково и будто без задней мысли, но он вообще всегда так смотрел, и это не означало ровным счётом ничего.

– Излагайте, коллега.

– Студентка выпускного курса, получившая подготовку на медицинском факультете университета. Уверяю вас, отличную подготовку. И работавшая некоторое время по специальности, прежде чем поступить к нам.

Точно, у Саважа ж была такая особа удивительного свойства. С образованием, с профессией, с какой-то непростой ситуацией – а он взял её под крылышко и заботится. Можно было бы подумать всякое, но де ла Мотт знал супругу Саважа давно и хорошо, и детей их знал, и внуков, и вообще. Не о чем там думать.

– Студентка? – нахмурился Роже де Рьен.

– Госпоже Кариньян почти тридцать лет, и у неё изрядный жизненный опыт. Она не испугается, – отмахнулся Саваж. – И ей по программе нужна в этом семестре педагогическая практика. Однако, одно важное обстоятельство сейчас ограничивает её возможности в плане специальных дисциплин – она не может передвигаться в тенях и делать кое-что ещё. Поэтому анатомия видится мне для неё идеальным вариантом. И для нас всех, к слову, тоже.

– Когда ей рожать? – нахмурилась Клодетт, глядя Саважу прямо в лоб.

– Ну что же вы, Клодетт, вот так прямо, – забавлялся Саваж.

– Да видела я её вчера, что уж там, – отмахнулась Клодетт. – Так когда?

– Вскоре после Рождества. Этот семестр точно доработает.

– И она справится? Как она вообще – в порядке? – для Клодетт на первом месте здоровье.

– Она железная, – сообщил Саваж. – Я б не справился со всем, с чем справляется она.

Марион Саваж снова тихонько усмехнулась.

– Если других соображений нет, то, Саваж, передайте госпоже Кариньян, что завтра ей нужно подойти в учебный отдел и решить вопрос с оформлением. А мы сейчас займёмся самой приятной частью нашей сегодняшней работы…

– Будем есть праздничный торт? – поинтересовался Саваж.

– Сверим списки первокурсников, – де ла Мотт подавил острое желание скатать лежащий перед ним лист со списком в шарик и швырнуть им в Саважа.

Все, кроме помянутого Саважа, принялись либо перекладывать бумаги, либо листать страницы в телефоне или планшете. Де ла Мотт попробовал сурово глянуть на некроманта, но тот пожал плечами.

– У меня всего шестеро, по ним других вариантов нет. Я их всех и так помню. И у нас в этот раз есть одна девочка!

– Даже не местная, а из-за пролива, – вспомнил де ла Мотт. – Так, коллеги. Окончательные списки у всех есть. Письма первокурсникам разосланы. Просмотрите, пожалуйста, своих – не упустили ли мы кого. Вообще, конечно, у нас в этот раз прямо цветник. Старший в своём поколении настоящий Саваж, младший настоящий Роган, также представлены де Риньи, Дювали и некоторые другие…

– И де ла Мотты, – не спустил Роже де Рьен. – Настоящие. Парочка. У нас, вообще, как, здание-то устоит?

– Ну что вы, Роже, можно подумать, у нас не внуки, а дикари какие-то, – преувеличенно выразительно сказала Клодетт. – Пользуетесь тем, что ваши дети уже выучились, а внуки ещё малы? Так подрастут, и мы их тоже здесь увидим.

Да отличные внуки, что там, думал профессор де ла Мотт. Очень хорошо сдали вступительные экзамены, и если по Филиппу разногласий не было, то о Клодетт ещё и поспорили – где ей лучше учиться, с её-то данными. Эх, Донна ещё не знает, какая, говоря студенческими словами, подстава её ждёт. Невестка у профессора была суровой и строгой, но раздолбаю-сыну с ней было хорошо. И внуки получились отличные. И целитель от бога, что уж говорить. Ничего, всё перемелется.

Ему уже хотелось, чтобы прямо сейчас наступило завтра, потому что день зачисления в Академию он любил больше всего на свете. Вспоминал своё зачисление и чувствовал себя счастливым. Потому что – всё было правильно.

И он очень надеялся, что у завтрашних первокурсников тоже всё будет правильно.

* * *

– Ну, Тей, ну, скажи. Ты же знаешь!

Жан-Филипп де Саваж, старший внук обоих профессоров Саважей, обхаживал тётушку. Теодора Монтенеро, урождённая Саваж, боевой маг и капитан Магического Легиона, тоже имела отношение к Академии – пробовала себя в качестве преподавателя. Более того, именно она будет вести практику по боевой магии у первокурсников, так сказала бабушка. А раз Марион де Саваж, декан боевого факультета и полковник Магического Легиона, сказала, значит, так и есть.

Только вот окончательных известий о том, на какой факультет зачислен означенный Жан-Филипп, в просторечии Жанно, никто не сообщал. Такова традиция – все всё узнают на торжественной церемонии, завтра. На предварительном собеседовании ему назвали три возможных варианта, как и всем остальным. Но ему, конечно же, хотелось на боевой факультет – чтобы как отец, как Тея, как бабушка, как другие знакомые достойные люди, в конце концов. Нет, стихийный или ментальный факультеты тоже имеют право на существование, но это совсем не то, о чём он мечтает. И о чём мечтают его друзья.

Тея наверняка знает, но молчит. Хитро улыбается.

– Ты же знаешь, что никто тебе ничего не скажет, такова традиция. Был бы ты некромантом, у тебя бы не было вариантов, – усмехнулась она.

– Ладно, про меня ты не скажешь, а про Флинна и Франсуа?

Друзья уверены, что он-то всё разузнал, просто молчит. Потому что не могут поверить, что бабушке без разницы, внук ты или нет, правила для всех.

– И про них не знаю, – рассмеялась Тея. – Только не вздумай ночь не спать, ясно тебе?

Ну вот ещё, ночь не спать. Немного-то нужно, а то стоять завтра и зевать, куда это годится? Но пока ещё можно связаться с Флинном и спросить – уже сейчас идём кататься или по темноте.

Родители подарили мотоцикл на окончание школы – ещё бы, первый ученик среди всей параллели, все дела, и Жанно был счастлив без памяти и подарком пока не насытился. Но был готов катать друзей – они пока ходили безлошадными, как посмеивался отец. И пока ещё нет никаких занятий, отчего бы не пойти и не погонять по вечернему городу?

* * *

Анна дёрнулась на стук в дверь – впрочем, она всегда теперь дёргается. Конечно, никто без её разрешения не войдёт, и вообще она всегда запирается заклинанием, но всё равно неприятно.

– Кто там? – спросила она.

– Анна, тебе нужна помощь в подготовке на завтра? – спросила госпожа Шеню.

– Нет, благодарю вас, – вот ещё, помощь.

Она сама всё давно приготовила. Блузка, юбка, сумка, украшения. Утром придёт госпожа Сандрин, мамин стилист, и вместе с Жозиной, маминой камеристкой, уложит Анне волосы. Жозина не захотела уехать с мамой, когда та отправлялась в Другой Свет, и отлично справляется с нуждами и вещами Анны. Анне проще – свой человек. Хоть отец и хотел уволить Жозину, а для Анны нанять кого-то другого, но Анна не позволила. Хоть она всегда была вежливой и почтительной дочерью, но тут поняла – если не отстаивать своё, то его и не останется. Достаточно того, что отец расстался с мамой и завёл себе эту… госпожу Шеню. Анна не понимала, что в ней такого – она же обычная! Правда, маг. А мама не маг, вот совсем. Но красавица, а эта? Хорошо хоть, Анна уродилась в отцовскую родню, а то пришлось бы уехать вместе с мамой, зачем она была бы нужна отцу без магической силы? А так – наследница.

Хуже всего, однако, оказалось то, что у госпожи Шеню тоже был ребёнок от предыдущего брака. Сын Леон, ровесник Анны, тоже окончил школу в этом году. И он оказался не просто магом, но некромантом – как отец его отца. У некромантов даже с наследованием сил всё не как у людей! То через поколение, то через три. И, конечно же, отец настоял, чтобы этот Леон пошёл учиться не в колледж в своём Авиньоне, а в магическую Академию Паризии! Вот, наша Анна тоже поступила на первый курс. Анна, ты ведь расскажешь Леону, какие документы нужны и куда?

Анна тогда ответила, что представления не имеет, какие документы нужны на факультет некромантии – потому что куда ему ещё-то? Но отец только вздохнул и сам отвёз Леона в Академию – подать документы и договориться о вступительных испытаниях, все нормальные люди уже их сдали в тот момент и ждали письмо с известием о зачислении!

И теперь завтра отец повезёт в Академию их всех – и госпожу Шеню, и Леона, и Анну. Такова традиция – на зачисление первокурсники приходят с родителями, потому что это праздник. Да какой тут праздник! Анна терпеть не могла большие сборища, но после отъезда мамы ей пришлось сопровождать отца на важные мероприятия. Отец, Филипп де Котель, много лет работал на своего сокурсника по Академии – его высочество Луи де Рогана, в мегакорпорации «Четыре стихии», и курировал всю водную магическую промышленность. И время от времени ему нужно было появляться в свете с дамой – сначала с мамой, а теперь с Анной. Правда, два последних раза он ходил с госпожой Шеню – вот и хорошо. Она, конечно, не умеет ни одеться, ни вести себя, откуда этому можно научиться, если живёшь одна, работаешь сама на себя и ещё сына содержишь? Госпожа Шеню работала финансистом в фирме, с которой отцу нужно было заключить договор, там они и встретились. Жозина говорила, что госпожа Шеню добрая и сердечная, и вообще хорошая женщина, и никакого зла Анне не сделала. Сделала или нет – какая разница? Ей не место в их с отцом доме. И её сыну-некроманту – тоже. И отец это рано или поздно поймёт.

Лучше бы пораньше, конечно.

* * *

Утром Клодетт просидела в своей комнате почти до последнего момента, надеясь, что мама устанет кричать на папу и Филиппа и ей уже не достанется. Папа стойкий, он умеет обратить всё в шутку. Филипп пофигист, его хоть как назови, он будет молчать. А у неё нет никакого терпения, она тоже, как мама, взрывается и начинает орать. Громко и многословно. А перед зачислением в Академию только дома разругаться не хватало!

Кажется, Филипп сменил уже две рубашки, пока маму устроили цвет, чистота и степень утюжки. И завязал волосы в хвост. Дай маме волю – она тот хвост вообще отрежет, но Филипп ей такой воли не даёт. А что, красивый хвост, длинный, не у всякой девчонки такой есть, в школе по Филиппу сохли все – от сопливых пятиклашек до молодой училки химии, к которой Филипп ходил решать какие-то конкурсные задачи. Клодетт тоже ходила, только не решать, а хвосты сдавать, у неё с химией было так себе. И сразу просекла, с чего госпожа Мю так на братика смотрит. А что – синие глаза, чёрные волосы ниже плеч, в последнем классе он ещё несколько серебристых прядей себе высветлил, учится круто, на гитаре играет – ну прям мечта, а не парень. И ещё целитель – как и положено, если мама целитель и папа целитель. А Клодетт целительской силы не досталось.

Она не рассчитывала сегодня на многое. У неё огонь и воздух примерно поровну, ментальная сила чуть слабее, а атака – ну, такое. На экзамене попросили показать, а она и не умеет, фиговину какую-то выплюнула, да и всё, правда, большую. В целительской семье и тренировать атаку – не смешите меня, пожалуйста. Мама в обморок упадёт, и даже папа её из того обморока не поднимет. Поэтому… Филипп будет на целительском, а она – на стихийном. Только вот огонь или воздух?

Клодетт решила, что уже можно, и тихо спустилась по лестнице в столовую.

– Клодетт! Ты почему так вырядилась?

Эх. Не прокатило, думала Клодетт, поднимаясь обратно в свою комнату.

А вообще, конечно, мама, даром что великая Донна Брам, в замужестве де ла Мотт, и умеет чуть ли не в лёгкую запустить остановившееся сердце и всё такое, но притом слишком много времени уделяет тому, что подумают о ней другие. В первую очередь свекровь, графиня де ла Мотт и декан факультета целителей, их с Филиппом бабушка. Ну и ещё разные посторонние люди. А её дети всё равно что она сама. Так что…

Нет, правда, какая разница, что на ней надето? Она ж не голая в Академию собралась! Что значит – снять эту дурацкую юбку и куртку? Что значит – приличные люди так не одеваются? Что-о-о? Вот это платье? И чулки другие? И сумку взять вместо рюкзака? А что волосы, не надо трогать мои волосы, нормальные волосы! И так это вообще не Клодетт в зеркале, а дура какая-то в горошек! Ну, мама, погоди!

* * *

Профессор некромантии Жан-Александр де Саваж протянул руку супруге, профессору боевой магии госпоже Марион, и оба они шагнули из холла особняка на улице Сент-Антуан на площадь перед входом в главное здание Академии. Все остальные давно уже отбыли обычным образом, на машине – и Жанно со всем семейством, где сегодня первым номером Жанно-самый-младший, уже почти первокурсник. И Тея с семейством – даже малыша Дамиана взяли с собой, пусть смотрит, что его ждёт, так сказала дочь. А им с Марион можно появиться перед самым началом, без них всё равно не начнут.

Ух, какая толпа-то сегодня, это после летнего-то затишья! Профессор здоровался с преподавателями и студентами, и Марион тоже здоровалась с преподавателями и студентами. С кем-то уже виделись после лета, с кем-то ещё нет. Старшие студенты стояли кучками, первокурсники – тоже кучками, только с родными. Саваж поискал своих – на месте. Жанно, Авриль, Тея, Риккардо, и все дети – от героя сегодняшнего дня Жанно до самого младшего Дамиана, который скакал по газону вместе с двумя волшебными ящерицами – все трое то исчезают в тенях, то появляются обратно.

Неподалёку каменной глыбой возвышался – кто бы мог подумать – Луи де Роган. Точно, у него же младший сын поступил, вот он и явился. При нём были старшие дети – дочка и сын, оба выпускники-стихийники, вода и земля. Ещё есть огонь, девица-почти-выпускница, последний курс, тоже где-то тут, наверное. О, вон же она – ещё с парой девиц настраивают гитары. Наверное, будут играть гимн Академии? А младший сынок стоял рядом с таким печальным видом, что Саваж ему посочувствовал. Явно хочет сбежать, но отчего-то не может.

Встретились и де Риньи, и младшие, то есть, тьфу, уже средние де ла Мотты, и ещё кое-кто. Ох, ну и внуки у Жака с Клодетт, загляденье просто! Мальчик поражал длинными, холёными, уложенными в идеальный хвост волосами, а девочка… три её косички были цвета платья, такие же синие, только не в горошек. И выбритые виски – тоже такого же синего цвета. Бедняге Донне прямо дурно делалось, когда ей на глаза попадался затылок дочери. Саваж от всей души посочувствовал девочке, потом подумал – это кому ещё нужно сочувствовать, он-то знает всё, что сегодня будет оглашено, а бедняга Донна – нет.

Посреди дорожки – журналисты, Саваж не разобрал, с какого канала. Ну да ладно, пресса – это хорошо. И тут как тут Рене Кариньян – модельная внешность, два ведра харизмы и улыбка сверху, ходячая реклама факультета некромантии. В прошлом сочетал карьеру модели с карьерой советника и телохранителя криминального авторитета, теперь вот завершает образование. Его супруга Жийона представляла собой другую типичную разновидность некроманта – суровую ледяную глыбу, умеющую справиться с задачей любой сложности. Это ей вчера сосватали анатомию для первокурсников, и она уже успела оформить все надлежащие бумаги, чтобы прямо завтра приступить.

Огромные двери распахнулись, и из прохладного полумрака зазвучала тихая старинная музыка – говорят, её исполняли едва ли не на открытии Академии в самом конце шестнадцатого века, когда там кардинал Вьевилль её придумал. Де ла Мотт уже был на месте, стоял под красиво украшенной магическими огнями аркой – там место сбора преподавателей. Сейчас он поприветствует всех, и начнётся.

Студенты традиционно расположились полукругом по факультетам – от боевого до прикладного. Справа от ректора – боевой, затем все стихийники, их толпа. А с другой стороны – менталисты, целители, родные некроманты и прикладники – тех тоже толпа. В середине стояли первокурсники с родными. Саваж глянул – Теодоре удалось утихомирить Дамиана, он смирно сидел на плечах у своего отца и с восторгом озирал толпу сверху.

– Здравствуйте, уважаемые дамы и господа, самые компетентные в мире преподаватели и лучшие студенты! – начал де ла Мотт. – У нас сегодня торжество – мы принимаем в наше магическое сообщество первокурсников! Эти замечательные молодые люди успешно прошли все вступительные испытания и теперь готовы влиться в ряды наших факультетов!

Рёв, россыпь искр, магические хлопушки.

– И по традиции мы начинаем с факультета боевой магии! Я приглашаю сюда профессора Марион де Саваж!

Ох, как завопили, захлопали и затопали, и не только студенты – тут и среди родственников студентов немало выпускников Марион! Саважу всегда очень грело душу внимание к его прекрасной, отважной и вообще бесподобной супруге.

Невысокая, с виду хрупкая, в зелёном костюме, напоминающем цветом полевую форму Легиона, Марион вышла и дождалась, пока установится тишина.

– Приветствую всех, – коротко кивнула она. – И с радостью пользуюсь данным мне правом назвать новых студентов моего факультета. Встречаем! Жан-Филипп де Саваж!

Ох, как приятно было это слышать! Хоть профессор и знал всё наперёд, но ему было необыкновенно радостно видеть старшего внука, изумлённого, обрадованного и совершенно счастливого – пока он под вопли и аплодисменты шёл к Марион, получал из её рук студенческий значок на пиджак и студенческую карточку и двигался к тому месту, где толпились студенты-боевики. Профессор был рад, горд и счастлив, а кто скажет, что назвали первым, потому что родня – тот дурак и не знает Марион, у неё такого не бывает, со своих она требует ещё посильнее, чем со всяких прочих.

Дальше Марион называла других парней – двоих друзей Жанно, и ещё кого-то, а под занавес усмехнулась и произнесла:

– И особенно приятно мне назвать ещё одно имя. На вступительных испытаниях этот человек показал упорство и желание идти к намеченной цели, а сил и возможностей у человека достаточно. Клодетт де ла Мотт!

Тишина, невероятная тишина. Ну да, девочки среди боевиков редки, если они, конечно, не из семьи Саваж, усмехнулся он про себя. А потом – невероятный счастливый визг.

Синеволосая девочка в синем же платьице в горошек, сжимающая в руках аккуратную сумочку, радостно подпрыгнула, бросила сумку в воздух, поймала и со всех ног бросилась к Марион. Хохот и аплодисменты – невозможно не порадоваться такому счастью. А пока девочка, вся раскрасневшаяся и довольная, шла к парням-боевикам, Саваж поймал взгляд, которым обменялись его супруга и дочь. Тея показала Марион большой палец, Марион улыбнулась – шагнула назад и встала рядом с ним. И взяла его за руку. Он погладил ладонь дорогой супруги – да, сегодня у них очень счастливый день. Следующий наступит, когда Мари-Изабель станет первокурсницей, ещё через три года. Потом выпуск Жанно. Потом пойдёт поступать Оливье. Вообще, нужно дожить до выпуска Дамиана. А ещё лучше – до выпуска первенца Кариньянов, того самого, который родится после Рождества.

А дальше по очереди вызывали стихийников, кто там был из огненных, Саваж пропустил, а лучшим из воздушников по результатам экзаменов оказался Жиль де Роган. Его бурно приветствовали – и его факультет, и девушки с гитарами – компания его сестрицы. Лучшей из водников оказалась девочка – дочь кого-то из «Четырёх стихий», магической мегакорпорации, принадлежащей отцу Жиля. А среди земляных отличилась девочка из Арагонии, смуглая и спортивная.

Первой среди целителей стала Тина Кавалли – очаровательная скромная девчушка, дочка Тейкиной подруги ещё со школьных времён. И чуть-чуть от неё отстал по баллам Филипп де ла Мотт – брат синевласой воительницы. Старшая Клодетт светилась от счастья не хуже Марион, когда прикалывала внуку значок.

А потом неожиданно настала его очередь и минута славы для его собственных студентов. Их немного, но зато какие!

Когда он вышел, вопили и хлопали ничуть не хуже, чем для Марион – ну да ещё есть такие, кто помнит, что он был в этих стенах ректором. Ничего, Жак справляется отлично, может быть, ещё и получше. А пока…

– Господин Леон Шеню, – необыкновенно одарённый мальчик приехал из провинции, и как же хорошо, что приехал!

– Госпожа Грейс Торнхилл, – а девочка – вообще из-за пролива, с островов, хоть у них там тоже неплохо учат некромантов.

– Господин Пьер Анатоль де Риньи, – и у некромантов есть свои великие семьи.

– Господин Поль Ансельм де Риньи, – брат-близнец первого, господи, как их различать, у них же и сила почти одинаковая!

Двое последних студентов получили свои значки, и Саваж отступил к супруге – в свою очередь. Уф, ура. Дальше прикладники, а потом отдуваться де ла Мотту – он читает всем первокурсникам вводную лекцию об Академии и всяких общих вопросах. А все остальные деканы тем временем разбирают своих по аудиториям и говорят о планах на учебный год – какие предметы, какие преподаватели и какие новшества.

О нет, сначала девчонки-старшекурсницы подключат свои инструменты и сыграют гимн Академии. По преданию, текст сочинили кардинал Вьевилль и двое Саважей – первый герцог Жан-Филипп и его супруга Анжелика. Точнее, Саважи придумали, а кардинал причесал – чтоб можно было громко петь не только на пирушках, а ещё и в торжественных случаях вроде сегодняшнего.

И раз традиция гласит, что нужно петь, будем петь. А потом пойдём работать.

2. Академия – это связи

Жанно Саваж ещё не успел поверить, что он не просто поступил куда нужно, но ещё и оказался лучшим по результатам экзаменов. И вот он стоял среди одобрительно поглядывающих старшекурсников, у него только что дым из ушей не шёл, как сказал бы отец, усмехаясь, а следом за ним свои значки получали друзья – Флинн и Франсуа.

– Значит, сын командующего Легионом и внук госпожи декана, – усмехнулся кто-то. – Ну да, в такой семье попробуй не быть лучшим, наверное, и дышать-то не дадут.

Почему не дадут? Дадут.

– Ты всё знал и молчал, да? – рыжий здоровенный Флинн навис скалой. – Мог бы хоть намекнуть!

– Ничего я не знал, – только и смог выдохнуть Жанно.

– Э, ребята, вы пока ещё не знаете госпожу декана, – усмехнулся ещё кто-то из старших. – У неё нереально что-то узнать, если она этого не хочет. И поблажек она не даёт, говорит, в бою их тоже не будет.