Особенности обучения диких котов

15. Тот, кто одарён

Первая пара – лекция по специальности, там всё хорошо. Финнея в начале подошла, осмотрела Анну и удостоверилась, что та в порядке. Да и всё.

Затем на лекции профессора Роша все, решительно все обменивались записочками и переписывались в мессенджерах – про посвящение. И всю перемену проболтали. Анной интересовались брат и сестра де ла Мотты, и потом ещё подошёл Саваж. Подмигнул, улыбнулся, сказал – рад, что с ней всё в порядке.

– А что твой отец?

– Ничего, – выдохнула Анна. – Я не рассказала ему. Просто промолчала. Всё уже в порядке, и ладно.

– Вот и славно.

– А тебе бы что сказали дома в такой ситуации?

– Да вряд ли что-то ужасное, – усмехнулся Саваж. – Я, знаешь, почти не пил, так вышло, других дел хватило. И восполнил недостаток алкоголя в организме уже дома, в компании деда. Ты думаешь, он стал бы меня ругать? Нет, стал бы – за подлость или глупость. За такую глупость, которая оказалась опасной, или вредной, или с далеко идущими последствиями. Вроде бы я пока ничего такого не делал.

Анна бы спросила ещё про того деда, но пришёл профессор де ла Мотт. И с ходу напомнил, что сегодня у них проверочная работа по теории, как он и обещал.

Тьфу ты. Анна совершенно забыла об этой работе, а ведь профессор в самом деле предупреждал. И она собиралась в воскресенье готовиться, хотя бы почитать лекции и учебник. И совершенно забыла! Потому что, ну, вот вообще не до того было.

И что же делать?

Профессор позвал нескольких человек помочь раздать бланки, из их части большой аудитории вызвалась Марианна. Анна взяла у неё лист и стала смотреть – так, первая часть – это тест. Нужно выбрать правильные ответы. Может быть, это не сложно? А вот вторая – там нужно описать своими словами, что происходит, если ты начал магическое действие, характерное для твоей преобладающей силы, и не завершил его. Тема последней лекции с прошлой недели. Анна задумалась – что будет? Лужа будет, да и всё. Если она напишет про лужу – это будет правильно? Или нужно что-то другое?

А вот с тестом оказалось как-то сложно. Почему-то формулировки вопросов не вызывали у Анны вообще никакого чувства узнавания. Поэтому она часть ответов списала у Марианны, а часть – у сидевшей с другой стороны Финнеи. И понадеялась, что они разобрались в предмете лучше неё.

Но она хотя бы сдала работу, а были такие, кто ничего не сдал вообще! Кто-то из воздушников ответил только на вопрос о магическом действии, кто-то принёс только тест, а когда все они вышли из аудитории, то увидели там Флинна с боевого, огромного и рыжего, и с ним была девушка из земляных. И на парах с утра их не было – ни у профессора Роша, ни вот сейчас. Флинн увидел Клодетт де ла Мотт и завопил:

– Малявка! Малявочка! Стой!

– Чего тебе, прогульщик несчастный? – спросила та.

– Слушай, ты ведь можешь поговорить с профессором, чтобы он пока не писал нам прогул? Мы придём и всё отработаем! И всё напишем, правда-правда!

– А чего вдруг я? Идите сами да и договаривайтесь, пока он не ушёл.

– Ну он же тебе не чужой и послушает, – Флинн смотрел умильно, на такие взгляды все всегда поддаются.

– Да иди ты, послушает! Ага, три раза. Я за себя-то не прошу, а тут ты!

– Флинн, ты где это был? – за плечом Клодетт возник Саваж.

– Да проспали мы, – вздохнул рыжий верзила. – Так получилось, понимаешь?

И переглянулись с девушкой, у неё какое-то странное имя и хищное выражение лица. Девушка глянула на рыжего и рассмеялась. Чего смеяться-то?

– Ну, прокосячили – выгребайте теперь, – пожал плечами Саваж. – Иди с повинной, говори, что придёте оба и пересдадите, когда он скажет.

– Ладно, – вздохнул Флинн и потянул девушку к дверям. – Лои, пошли каяться. Тьфу ты, не успели, он уже куда-то исчез.

– У него портал, дурья твоя голова, – рассмеялся Саваж.

Профессор де ла Мотт сказал в начале, что результаты будут сегодня вечером на странице в приложении. Да, в приложении есть такая страница, где должны быть результаты всего начиная от вступительных экзаменов, дальше всякий промежуточный контроль и потом сессия. Анна обновляла ту страницу до посинения, весь вечер дома, пока не увидела отметку – «неудовлетворительно». И приписку – явиться к профессору завтра после всех пар.

Ну вот, ещё только не хватало. Ничего-то она не может – ни выпить, ни тест написать. Может быть, уже пора переводиться в колледж? Или ехать к маме в Другой Свет?

Мама звонила редко, Анна тоже не навязывалась. Они разговаривали раз в неделю или две, и вроде бы обеим было нормально. И Анна не находила в себе сил говорить о том, что её волнует, больше говорила мама. О том, как живёт, где бывает, что покупает. Анна же не понимала, как рассказывать об учёбе и о трудностях той учёбы человеку, который не маг. Поэтому – мама, наверное, будет рада, если Анна приедет, но… Нет.

В чатике их водной группы все уже радостно делились результатами, «отлично» получили только двое – зазнайка Джемма и толстый флегматичный Тома. Остальные делились ожиданиями и результатами. Впрочем, неуд, кроме Анны, получила ещё и Финнея. Выходит, списывать у неё было гиблым делом.

Анна написала Марианне – у той вышло «достаточно». Минимальный проходной балл. Эх, тоже не тот вариант, чтоб списать. Но Марианна не расстраивалась – подумаешь, говорила она, это ж не конец света. Эту работу, по её словам, заваливали многие, потому что ещё не въехали. Ничего страшного, въедем же когда-нибудь – так она сказала.

И пришлось Анне на следующий день пойти после пар не домой, а в кабинет к профессору. То есть прямо в приёмную ректора. Там ей кивнула сестра Марианны и показала на дверь без таблички. За дверью оказалась ещё одна приёмная, а уже оттуда, видимо, попадали в нужный кабинет.

Анну бурно приветствовали – в приёмной уже набралось человек десять. Кроме них с Финнеей, ещё Флинн и Лои, и ещё двое парней с боевого, и парень с воздушного, сын Луи де Рогана, и девушки с прикладного. Интересно, а что получил Леон Шеню? Спросить, что ли?

Профессор показался из кабинета и оглядел их компанию.

– Собрались, отлично. О’Флай и Лю, начнём с вас. Не желаете сказать, какая важная причина помешала вам прибыть на занятие?

Громадный Флинн поднялся.

– Ну мы… простите нас, профессор. Мы больше не будем, – он притом честно смотрел на профессора сверху вниз.

– Простите нас, профессор, мы случайно забыли про будильник, – Лои Лю встала рядом с Флинном, поглядывая на профессора из-под пушистых ресниц.

А волосы у неё… ох, у Анны никогда таких не вырастало. До колен. И с разноцветными прядями – с одной стороны ярко-красные, с другой – серебро. И что, ей нравится диковатый Флинн? Видимо, нравится, раз стоят и за руки держатся.

– Идём со мной, сядете у Марты и будете писать, – профессор вышел с ними в приёмную. – Марта, дорогая, эти замечательные молодые люди сейчас будут писать тест, проследите, пожалуйста, чтобы не отвлекались. Напишут – пусть отдают вам и идут восвояси.

– Да, профессор, – ответила невидимая отсюда Марта.

Марианна рассказывала, что старшие сёстры у неё строгие и упорядоченные – настоящие менталисты.

Профессор дождался, пока прогульщики выйдут в приёмную и там усядутся, закрыл дверь и строго оглядел остальных.

– А теперь – ко мне по одному.

Первой пошла Финнея, хмыкнула – ей терять нечего. Вышла через четверть часа, рассказала – разбирали затруднения, и почему материал не отложился в голове настолько, чтоб ответить на вопросы легко и быстро. Из остальных кому-то был предложен другой вариант теста, кто-то отправлен учить – тот самый Медведь Долле из боевиков, и вот остались только Роган и она, Анна.

– Иди, – сказал ей парень, когда из кабинета профессора выскользнула Габи с прикладного.

– Нет, ты иди, – сказала ему Анна.

Он не стал спорить и пошёл. Не стал плотно закрывать за собой дверь, и Анна немного слышала, о чём спрашивал профессор. Совсем не о работе. А о том, где и как этот самый парень сейчас живёт, и всё ли в порядке. Тот сказал, что в полном порядке, а на тест не ответил, потому что не представляет, как все эти физические законы взять в голову. Как сделать – он понимает, а что, зачем и почему – нет.

– А нужно, чтобы понимал, ясно тебе? Сейчас ступай, а через неделю в это же время – на пересдачу. Сядешь и ответишь. А до того будешь учить. Талант – это хорошо, но теорию тоже знать нужно.

Жиль – профессор звал его так – что-то пробормотал, подхватил рюкзак и был таков. Анна же собралась с духом и вошла.

– Здравствуйте, профессор.

– Здравствуйте, госпожа де Котель, присаживайтесь, – кивнул ей профессор на стул, а в руках у него была её работа. – Скажите, про лужу – это вы сами придумали, или вам кто подсказал?

– Ну как… я видела, и мне самой доводилось.

– Доводилось, значит, – закивал профессор. – Значит, давайте смотреть, что там вам доводилось. Прикладывайте силу. Зовите воду.

– Прямо здесь? – не поняла Анна.

– Именно. Потом осушите, если что.

Анна начала призыв, потянулась… и услышала громкий хлопок. Испугалась, утратила концентрацию, и на полу получилась та самая лужа. И не только на полу – брызги разлетелись по всему кабинету.

– Вот теперь давайте разбираться, что это было. Где та сила, которую вы призвали, но упустили?

– Вокруг, наверное, – несмело произнесла Анна.

– И что она там делает? Вокруг?

– Не знаю. Наверное, или кто-то подберёт, или сама прицепится. Куда-то.

– Вот, – кивнул профессор. – Или сама, или подберёт. Куда сама может прицепиться?

– Да куда угодно, наверное. Где примут. Предмет, человек.

– Именно. К простецу может прицепиться, так, что он ничего не поймёт?

– Может.

– И что будет с тем простецом, то есть, с магически не одарённым?

– Может плохо стать. Он может что-нибудь сделать, сам не поймёт что.

– И это тоже, да. А если силы было не кот наплакал, как у тебя сейчас, а много?

– Может возникнуть магическая аномалия.

– Верно. И что с ней потом делать?

– Звать специалиста, чтобы перенаправил и перераспределил силу.

– Вот, всё ты знаешь. А пишешь – лужа. Значит, чем опасны незавершённые магические действия?

– Выплесками силы, оставшейся без контроля и угрожающей мировому равновесию, – Анна сама не ожидала, что выдаст формулировку из учебника так легко.

– Говорю же – всё знаешь, – вздохнул де ла Мотт. – Осушай свою лужу.

Когда она справилась с этим нехитрым делом, то села обратно, а профессор снова что-то искал в её тесте.

– Сдаётся мне, ты всё знаешь, но почему-то не можешь сформулировать. Ты сильная талантливая девочка, в чём беда?

– Я не понимаю, – прошептала Анна. – Ничего не понимаю.

– Так уж и ничего, – покачал головой профессор. – Если бы ничего, ты и сейчас не сказала бы ничего.

– Правда, не могу запомнить, – это так жалко прозвучало, что слёзы закапали всё равно что сами.

– О-о-о, ну вот плакать из-за несданного теста точно не стоит, – профессор выглянул в приёмную. – Марта, дайте, пожалуйста, воды. Да, стакан. Достаточно, спасибо, – закрыл дверь и протянул Анне. – Пей, выдыхай и слушай. Трудность первого года обучения как раз в том, чтобы понять – как же на самом деле делается всё то, что человек делал сам собой едва ли не от рождения. Зачем разбираться в каких-то там потоках силы, если и так хорошо, правда же? – дождался кивка Анны и продолжил. – Так вот, умы, как сказал один великий человек прошлого, Гвидо Монферратский, бывают трёх родов: один всё постигает сам; другой может понять то, что постиг первый; третий сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Нам с вами предстоит понять, как приблизить свой ум к умам первого рода, ибо с другими в магических искусствах делать нечего, сказал этот самый Гвидо, мы ещё познакомимся с ним ближе на истории магии. Кроме того, что я с ним полностью согласен, я скажу ещё вот что: бывают разные степени магической одарённости. Кто-то одарён едва-едва, там и учиться нечему, такие даже в магический колледж не идут, потому что не смогут работать с применением магии. Кто-то одарён сильнее, но ему достаточно колледжа. Он понимает всё о том, как применять свою силу на практике, и умеет это делать. А есть те самые умы и силы первого рода. Которые могут постичь не только о себе, но и о том, как магия прописана в системе нашего мира. И что с ней делать, и как избегать тех самых аномалий, и как с ними бороться. Потому что если не они, то кто? В нашем случае, если не мы с тобой и не все твои однокурсники, то кто? Ты одарена очень щедро, грех не развивать такую силу. Но к силе потребен ещё и ум и понимание того, что мы вообще делаем. Есть контакт?

– Есть, – выдохнула Анна.

– Вот и славно. Ступай, учи неделю и приходи пересдавать. Вопросы будут другими, хоть и о том же самом. И даже не думай сомневаться – ты сможешь. Даже если не сразу – всё равно сможешь.

– Откуда вам знать, профессор? Вдруг не смогу? – Анна сама не поняла, откуда в ней взялась смелость для такого вопроса.

– Поверь, вижу, – усмехнулся профессор. – У тебя просто нет вариантов, только смочь, – и подмигнул точь-в-точь как его внучка Клодетт.

А вдруг профессор и правда знает о ней что-то, чего не знает она? Наверное, нужно пробовать.

Анна попрощалась, вышла из приёмной и в коридоре увидела почти всю компанию неудачников – и Флинн с Лои, и Жиль де Роган, и Габи, и остальные, только Финнеи не было.

– Ну что, лучшие студенты первого курса, живы, да? – возгласил Флинн. – Пошли отмечать!

– Что отмечать? – нахмурилась Анна.

– Всё, – драматически вздохнул Флинн. – После такого стресса нужно того, расслабиться.

Внутренний голос зашептал, что нужно идти домой и браться за учебники, но она почему-то пошла со всеми. Отправились в кафе на территории студенческого городка, там Флинн и ещё один парень, Роже, притащили пива, пиццу и бутерброды, а те, кто не жаловал пиво, заказали арро. Анна слушала, смеялась, как и все, и думала – может быть, она справится?

В конце концов, наверное, профессор не стал бы просто так её обнадёживать?

16. Наследственность некроманта

Посвящение в студенты и тест у профессора де ла Мотта Леон пережил проще многих.

Посвящение было ему в новинку. На школьные тусовки он никогда не ходил, даже если вдруг о нём вспоминали и звали. Потому что однажды, года за три до выпуска, было дело, согласился и сдуру пришёл. И совершенно не ожидал, что его сделают объектом всеобщих насмешек. Осмеяли его одежду, его внешний вид, его манеру отвечать на уроках и даже тот факт, что он не встречался ни с какой девочкой. И это при том что одежда у него была вполне нормальная, мама никогда его не зажимала. Внешний вид – ну, обычный, чего тут. Ответы на уроках можно было оборжать вот вообще у всех, потому что всем случалось говорить чушь. А девочки… да нужны они, эти девочки, к ним же на хромой козе не подъедешь. Чуть что, вопят – ой, некромант, не подходи, я боюсь. Ну и зачем она сдалась-то, подходить к ней, если она боится? И чего, кстати, боится?

И вот в тот раз, когда парни из класса совсем прижали, Леон поманил их за собой в соседнюю комнату – гуляли у одного из одноклассников, у которого в квартире был десяток комнат, наверное. Леон увлёк самых активных за собой, а там, когда уже собрались бить, и ещё кто-то предлагал порезать на кусочки его новые красивые кроссовки, он оценил обстановку и снял амулет. Просто снял, а этих дураков пальцем не трогал. Сила красиво плеснулась мертвенно-серыми щупальцами, он уже знал к тому моменту, что если всё хорошо, то щупальца серебристые, а если он разъярён, то тускло-серые. Ох, как они заорали, бросили ему и кроссовки, и рюкзак, и кепку, и хотели бежать жаловаться, но он сказал, что пока ещё никого пальцем не тронул, но если хоть один из них пожалуется – то тронет непременно. Взял свои вещи и провалился в тени.

Эта демонстрация произвела серьёзное впечатление. Нажаловаться на него всё же попытались, но классная наставница магом не была, в тонкости не въезжала, а мама встала за него горой и сощурившись, говорила отцу главного обидчика – вы, мол, расскажите сыну, что все подобные обвинения рассматриваются магической полицией, и если кто-то из участников говорит неправду, то это сразу же станет известно. Не боитесь?

Что характерно, никто из них не захотел иметь дело с магической полицией. И кажется, самым громким дома объяснили, что можно, а что нельзя, потому что от Леона после того случая отстали. Никуда не звали – но не больно-то и хотелось.

А тут – вечеринка магов и только магов, никаких вам дурных простецов. О нет, Леон знал, что в приличном обществе воспитанные маги так не говорят. Но хотел и говорил. Потому что. Увидит приличных простецов – там посмотрит. А пока так.

И он даже решился немного выпендриться – ну, все же выпендриваются, а он чем хуже? Нашёл в сети рекламу магического стилиста по причёскам для мужчин и пошёл. Деньги кое-какие были – подарок на выпуск и зачисление в Академию, он ещё не всё на мороженое потратил. И в этом салоне парень-прикладник сходу просёк, что Леон хочет, хоть тот и не очень-то смог объяснить. Состриг ему волосы почти под ноль, остаток покрасил, и ещё всякие узоры мудрёные нарисовал сверху. Никаких вам причёсок, помыл – и достаточно.

Мама посмотрела и посмеялась, и потрепала его по этой самой голове. Сказала – если тебе так лучше, то и ладно. Осталось показать однокурсникам. Одноклассников бы удар хватил на месте, а тут что скажут?

Ну что, сказали. Громче всех вопили близнецы де Риньи – офигеть, как круто, так вопили. Трогали пальцем. У Грейс прямо глаза расширились, как она это увидела. Сказала – прикольно, что. Другие тоже ржать не стали. И ладно, значит, пойдём смотреть, как веселятся маги.

Ну что, дури хватало и у магов. Конечно, сначала всё было очень весело и здорово, девушки-выпускницы приготовили красивое представление, здоровские конкурсы и потом ещё очень круто пели и играли. Всех, кто умеет играть и петь, Леон считал очень крутыми, потому что ему самому музыка не давалась. Но слушать он любил. И всегда имел при себе в наушниках с магической аудиосистемой неплохую коллекцию. Так вот, группу «Пламенные» он бы туда добавил с удовольствием.

А потом все потянулись по углам пить, а кто нет – те танцевали. Пить особо не хотелось, он, конечно, чуток глотнул пива вместе со своей группой, да и всё. В группе верховодили близнецы де Риньи, они тоже оказались теми ещё выдумщиками – всё время с кем-нибудь о чём-нибудь спорили, и проигравшие должны были делать какую-нибудь весёлую ерунду. Подпрыгнуть до потолка, проползти на четвереньках под столом профессора Саважа, кувыркнуться в коридоре. Тут они оторвались – кто выпьет больше пива за раз, кто громче орёт, кто попадёт пустой банкой в точку на стене и что-то там ещё. Леон посмеялся и сбежал. Зато в компанию некромантов притянулись парни с боевого и кто-то из стихийников, и дальше они там пили и гудели совместно.

Леон же спустился туда, где танцевали. Танцевать он не умел совершенно, никогда не пробовал. Зато ему неожиданно понравилось смотреть на тех, кто умеет. Это оказалось интереснее, чем наблюдать за пьянкой.

– А ты почему не танцуешь? – рядом присела Грейс.

Единственная в своём роде девушка-некромант внушала восхищение. Но – не более, потому что смотрела она так же сурово и холодно, как госпожа Кариньян. Собственно, кроме них двоих, остальные студенты-некроманты были парнями. На всех курсах.

– Не умею, – чего стесняться-то, так и есть.

– Можно подумать, это кому-то мешает, – усмехнулась Грейс. – Если не уверен в себе – пригласи девчонку, которая умеет. Она поможет.

Да ладно, подумал про себя Леон. Куда там поможет, скорее оборжёт. Или… это было руководство к действию? Пригласи меня? И нужно позвать Грейс? И она согласится?

Но пока он соображал, Грейс поднялась, помахала ему и куда-то убежала.

Правда, скучать не пришлось – потому что его позвали на второй этаж, и там оказалось, что высокомерная и манерная Анна де Котель перепила, ей плохо, и её нужно доставить домой. И никто не знает, где она живёт. Интересно, а если бы не он, что бы они делали?

Впрочем, они всё делают правильно. Они – это подружка Анны с целительского Марианна, и пара боевиков – внучка ректора и внук профессора Саважа. А в себя Анну приводил внук ректора, целитель. И как они думают тащить Анну домой?

Правда, Саваж-младший всё придумал и даже не побоялся пойти через тени. Трижды – до дома, потом в доме до комнаты Анны наверху, и потом ещё обратно в клуб – потому что они оба решили вернуться. Леон его прямо зауважал – надо же, как бывает. Тот, правда, усмехнулся и сказал – знаешь, как моя бабушка утром отправляется на пары? За руку с дедом. И так уже много лет. И ничего с ней не сталось.

Бабушка Саважа внушала ещё какое уважение, Леон её, прямо сказать, побаивался и старался ей на глаза не попадаться. Говорят, на старших курсах будет практика по совместной боёвке, вот там и поглядим. А пока… ну их.

Но Саваж заинтересовался передвижением в тенях при помощи того, что ездит. Оказалось – у него мотоцикл, ну да, у такого должен быть или мотоцикл, или крутая машина. И он не прочь попробовать сократить путь нетривиальным для обычного мага образом. Ну что, можно попробовать. Здесь, в Академии, и пижоны с мажорами не такие, как были в школе. Потому что Саваж – и то и другое разом, а ведёт себя как нормальный человек.

В понедельник самым громким событием получился тест у профессора де ла Мотта. Леону он показался простым, потому что все вопросы разбирали перед тем на лекциях. Он искренне понадеялся, что ответил правильно, да и успокоился. Вечером так и оказалось – профессор поставил ему «отлично», ему и Грейс, у остальных было как-то туго. Хуже всех написали братцы де Риньи – у них вышло «достаточно», а ведь кто-то и неуды получил!

Неуд получила, например, Анна. Даже странно, она ж в целом старательная. Но кто знает, может, у неё до сих пор голова не на месте? Тем более что когда Леон в воскресенье поднялся к ней спросить, как она там, она разговаривала не через губу, а как человек. Это от общего плохого самочувствия, наверное. Пройдёт.

Но Саваж тоже получил «отлично» – кто бы сомневался. И после пар во вторник предложил пойти покататься.

Что ж, можно и пойти. И посмотреть, что там у них выйдет.

Смотреть решили в академическом парке. Там Леон некоторое время назад нашёл крутую площадку для скейтеров с горками и всякими другими штуками, а вокруг неё можно было нарезать круги на мотоцикле. Оказалось, что умеющий всё на свете Саваж со скейтом не знаком – никогда, сказал, не становился. Попробовал, не справился с равновесием, но упал, красиво сгруппировавшись, без повреждений. Или этому учат в числе прочего на боевом факультете?

Ну а к мотоциклу Саважа Леон даже и не подбирался. Потому что не умеет – и не умеет. Зато показал пару не самых простых фокусов со скейтом – которые давно освоил и знал, что этим можно произвести впечатление. Было бы на кого.

А дальше уже приступили собственно к тому делу, ради которого и пошли не домой, а в парк. Но как к нему подобраться, Леон тоже не сразу понял. Показал – как он становится на доску и едет из конца площадки в конец – через тени. Раз – и ты в другом месте. И это не от доски твоей зависит, а от тебя. И это здорово, потому что это, как он вдруг понял, говорит о нём, его силе, его умениях и его особенностях куда громче и лучше бритой и раскрашенной башки. Потому что Саваж сам крут, он и на всех общих занятиях курса всегда всё знает, хоть у Роша, хоть у де ла Мотта, хоть у госпожи Кариньян. А если крутой человек чего-то не умеет и может с уважением смотреть на того, кто умеет, так это приятно. И воодушевляет.