- -
- 100%
- +
-Что ты такое говоришь? - прорезался писклявый голос Элизы, оказывая на меня провокационный эффект. Я хочу уничтожить её жизнь, отобрать покой и лишить воздуха...точно так же, как она бесстыдно воспользовалась моим телом.
-Твоё будущее зависит от меня - коварно, усмехнулся, а она тяжело сглотнула - твоя голая задница и сиськи, скачущие на моём члене запечатлены в самом лучшем виде, качество отменное - её дыхание затруднено, глаза похожи на пять копеек, а челюсть отвисла - твоя любовь к сексуальной девиации под названием - сомнофилия меня впечатлила, но я не позволял тебе пользоваться собой - срываясь на крик, я прижал её тело к спинке дивана, сдавливая гортань - ты грёбанная шлюха, Элиза - шипя сквозь зубы, выплюнул я, пока она давилась остатками воздуха, выставив руки перед собой и колотила мою грудную клетку, забавляя своей немощностью, которую она прикрывала под озабоченностью - и если твоя упругая задница всё ещё мечтает покататься на жухлом члене богатого старика, то ты должна исчезнуть из этого дома, иначе я освящу своих отца и мать о твоих тайных развлечениях с моим бессознательным телом. Ты должна убраться отсюда сейчас же. Немедленно собирай свои манатки и яркие куски ткани еле прикрывающие задницу, потому что видео, которое хранится на одном из моих жёстких дисков может стать крахом твоей и так неоднозначной репутации. Я уничтожу твою бессмысленную жизнь одним нажатием.
-Я уйду. Уйду - лопочет она, задыхаясь - отпусти - слабое прикосновение к ладони и я отскакиваю от неё на внушительно расстояние, как от разгорячённой стали. Сука. Противно.
-Даже не надейся, что я отпущу тебя просто так - улыбаясь от уха до уха, отчеканил я, наблюдая за её истерическими вздохами, она буквально пожирает воздух, восполняет нехватку кислорода в лёгких. Она в панике.
-Чего ты хочешь? - страх за свою шкуру обволакивает всё её тело, сочась ото всюду, она вся дрожит. Чёрт. Она заставила меня пережить тоже самое. Грёбанная мразь.
-Твоего падения - непринуждённо, признаюсь я, глядя в её мечущиеся из стороны в сторону глаза - я хочу, чтобы ты была оттрахана жизнью так же, как и ты оттрахала меня. Признайся, тётя, ты делала это со мной раньше?
-Нет - незамедлительно отвечает Элиза, но зашуганный взгляд в пол и дрогнувший голос, говорят об обратном.
-Нет? - переспрашиваю я, прикусывая щеку изнутри настолько сильно, что следующим, что я ощущаю во рту, становится металлический прикус. Кровь - уверенна? - вопросительно вскидываю бровь, настаивая.
-Уверенна - от напыщенности и слащавости не осталось и следа. Она подавлена. Жалкая.
-В таком случае, первым кто получит видео с возрастными ограничениями станет твой нынешний любовник. Анатолий? Так его звали? Если память мне не изменяет, то он вхож в верхнюю палату Федерального собрания? - бесстрастно, выпаливаю, рассматривая гневный румянец на её щеках. Она в ярости. Элиза обожает деньги и секс без обязательств и не намерена лишаться всего и сразу. Шлюха.
-Пару раз - вскрикивает подрагивающий голос, наивно, полагая, что это может разрешить ситуацию, вынуждая меня рассмеяться.
-Что ты подсыпала в мой сок?
-Сильное снотворное.
-Насколько?
-Постоянные головные боли, навязчивые мысли, кошмары, частичная потеря памяти, вспышки гнева, потеря аппетита или веса, всё это побочные действия. И я знаю, что у тебя часто болит головы и то, что в последнее время ты плохо ешь. Я права? - она издевается надо мной?
-Выметайся! - крикнул я.
-Я то уйду, но ты так и останешься просто красивой оболочкой с пустотой внутри - протараторила она, подрываясь с места, соприкасаясь своей грудью с моей от чего меня пронзило электрическим током. Грязь - если когда-нибудь найдёшь куклу, которая будет скакать на твоём члене за просто так, дай знать, я застрелюсь - надменно, фыркает Элиза - то, что ты сообразительный и способный никого не интересует - прокручивая в моей груди дырку своим длинным нарощенным ногтем ало-красного цвета, стараясь не выдавать своей явной тревоги, парирует она, от чего в моей груди разрастается чувство, словно сквозь мою грудную клетку просачивается всё то безрассудство, что она творила со мной. Гадко - твоё лицо - магнит, Фил и ты это знаешь. Золотисто-светлые волосы, глубокие изумрудные глаза, пухловатые губы, как у младенца, аристократичная горбинка на носу, точёные скулы, идеальный овал лица, длинные ресницы, густые светлые брови и всё это твоё - каждое слово пронзает меня тысячью клинков. Всё это моё. Всё это моё наказание. Комплименты, от которых внутри должно разрастаться чувство благоговения и гордости, бьёт под дых. Легче было бы вспороть себе живот, чем слушать эти лестные слово, льющиеся из её паршивого рта.
-Проваливай! - рявкнул я, замечая, как дёрнулся её подбородок. Напугана, но пытается быть отважной, какая жалость. Я не оказываю пощады тем, кто смеет пересекать черту дозволенного - я не стану выставлять тебя напоказ, как самую настоящую шваль только потому, что ты можешь опозорить мою мать, но я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь есть и спать в покое. Ты будешь бояться каждого шороха, каждой проезжающей мимо машины и стука в дверь. Ты будешь ползать у моих ног, сука - хватая её за палец, пытающийся проделать во мне дыру, я притягиваю её тело вплотную к себе - Зови меня, отцом твоего личного Ада - прошептал я ей на ухо, а второй рукой взял за голову и вдавил в пол так, что она рухнула передо мной на колени - молись на меня, сучка - ухмыльнулся я, доставая мобильник из кармана и делая компрометирующий снимок, в кадр которого попал мой оголённый торс с брюками на низкой посадке, её заплаканными глазами и пухлыми бёдрами сомкнутыми друг с другом под задравшимся коротким платьем. Отлично - оставайся такой же податливой, тётя, тебе не идёт быть наверху, твоё место у моих ног - усмехнулся я, замечая намёк на раздражение на её губах, однако страх виден куда чётче. Она дрожит. Сосуды в глазах красные. Грудь рьяно вздымается. Частые сглатывания. Она в затруднительном положении, где её гордость уступила ужасу в её глазах.
Есения
Год назад
Передо мной. В коридоре сидит моя мама. На полу. Растрёпанная. Сплошной подол вечернего платья разорван на два лоскута. Макияж испорчен. Туш потекла из-за пролитых слёз. Помада размазана по всему лицу. Взгляд изнеможённый.
-Мамочка, что произошло? - падая на колени рядом с её подрагивающими от рыданий плечами, спрашиваю я, ощущая как в крови бурлит ярость - кто это сделал? - она молчит. Не говорит - мама, не молчи! - срываясь на крик, я делаю ещё хуже. Слёзы текут рекой. Она дрожит.
Вставая на шаткие от беспокойства ноги я немедля вбегаю в кухню, наливаю в стакан воду из графина и тут же несусь обратно в коридор к разбитой матери.
-Выпей - я протягиваю ей стакан с водой, который она принимает дрожащими руками и осушает затруднёнными глотками. Стакан ходит ходуном в её трясущихся руках, от чего вода стекает и по подбородку и разбрызгивается по лицу от покашливаний - не так быстро. Аккуратнее - бережно, шепчу я, боясь издать какой-либо звук. Она и так напугана. И только сейчас, приблизившись к ней почти вплотную я замечаю синяк вокруг глаза. Это не были следы от слёз. Это следы побоев - кто это сделал? - не собираясь терять и секунды, я решаюсь поднажать, чтобы вытащить из неё хотя бы слово. Кто? Мой голос топорный. Я не на шутку встревожена и одновременно зла.
-Я отказала ему - шепчет, тусклый почти неслышимый голос - он меня не тронул - ещё тише, произносит мама, от чего из моей груди вырывается страдальческий стон. Хоть он и не посягнул на её честь, но он ударил её. Ударил. Перед глазами красная завеса. Как он посмел? Ублюдок.
-Это был тот с кем ты уехала сегодня утром? - я получаю согласный кивок и тут же подымаюсь на затёкших ногах, сжимая кулаки.
-Успокойся, Сеня. Я в порядке.
-О чём ты говоришь? - лишая тон голоса какого либо сострадания, я срываюсь на резкий крик - пойдём в полицию - наклоняясь вперёд, я протягиваю матери руку, в ожидании, что она её примет, но она отрицательно мотает головой - я этого так не оставлю! - выпаливаю я, разворачиваясь к ней спиной, в направлении входной двери - если ты не пойдёшь со мной, то я сама приведу участкового к нам домой - серьёзно, чеканю я.
-Тот мужчина... - нервно, сглатывая, почти шёпотом, словно умоляя меня остановиться, произносит мама - начальник полиции - в её глазах тухнет последняя надежда на справедливость. Она уверенна в том, что нам не справится с человеком такого уровня. Она права. Но кто сказал, что я сдамся? Сейчас мы ему неровня, но рано или поздно я отплачу ему той же монетой. Даже если придётся очутиться в Аду раньше времени - просто оставь - измученно, молвит мама.
-Вставай - я снова подаю ей руку, которую она неуверенно принимает и встаёт на дрожащие ноги - пойдём - я веду её в узкую ванную комнату с отпадающей плиткой и еле держащейся на стене сушилкой - сама или помочь? - она устремляет свой взгляд в зеркало и замирает, я решаю не тревожить её без причины и открываю кран с водой, начиная бережно ополаскивать её лицо - я сделаю воду теплее - предупреждаю маму, хоть она и не слушает меня...она потеряна. Она опустошена. Смачиваю ватный диск каплей мицелярной воды и осторожно подношу к её лицу, чтобы не напугать. Она слегка дёргается, когда я подношу ватный диск близко к синяку под глазом и морщится от боли. Смывая с её лица косметику, я ощущаю, как по моим пальцам стекают горькие слёзы. Она снова плачет - давай переоденем тебя - тихо, предлагаю я, выводя маму, находящуюся в трансе из ванной комнаты, ведя в её маленькую комнату, состоящую из кровати и шкафа на пол стены, с которого сыпется старая краска - подними руки - она послушно, поднимает руки. Мама бесчисленное количество раз переодевала меня в детстве и ухаживала за мной, когда я болела, теперь моя очередь - ох - из моего рта вырывается сдавленное удивление - мама - шепчу я, смотря на синяки на животе и руках. Которые не были видны под рукавами. Этот подонок ударил её в живот - я надену на тебя футболку - натягивая на избитое тело свободную футболку, я не спрашиваю её о случившемся лишний раз, радуясь тому, что её слёзы наконец-то остановились, а дыхание слегка выровнялось хоть взгляд и остался таким же отрешённым, словно она не здесь. Не со мной - я принесу тебе зелёный чай - не повышая голос ни на пол тона, успокаивающе, даже баюкающе, произнесла я.
-Хорошо - выдавила из себя мама и я поспешила на кухню, чтобы закипятить воду в чайнике, который старше меня на двадцать лет, доставшийся нам от бабушки вместе с квартирой и заварить горячий чай.
-Сеня - проверяя здесь ли я, трепещущим голосом, прикрикнула мама.
-Я уже иду - незамедлительно, ответила я, доставая из тумбы над раковиной тюбик с валерианой, капая пару капель в чашку с чаем - возьми - я протянула ей керамическую чашку, которая чуть не выскользнула из её трясущихся рук, поэтому я преободряюще взяла обе её руки в свою ладонь и опустила на свои колени, поднося к её губам чашку с успокоительным самостоятельно - не спеши.
-Сеня, прости меня - одинокая слеза, скатилась по её щеке, раня в самое сердце.
-Тебе не за что извиняться, мамочка - прошептала я, убирая пустую чашку на пол рядом с её кроватью - я рядом - осторожно кладя свою голову на изгиб её шеи, поглаживая её дрожащие руки в своей ладони, вымолвила я.
-Спасибо - её голос становится нечётким, а веки закрываются - Сеня, пообещай мне ничего не делать - несмотря на сонное состояние, она продолжает поучать меня - пообещай - приложив не мало усилий, чтобы голос звучал резче, мама смачивает пересохшие губы и повторяет.
-Обещаю - никогда. Я никогда не стану закрывать глаза на то, как какой-то ублюдок смеет подымать руку на мою мать.
Как только её дыхание выравнивается, а веки перестают подрагивать, я выпускаю её руки из своей ладони и на цыпочках встаю со скрипящей кровати, передвигаясь по квартире на носочках.
Сполоснув пустую чашку, я нащупываю свой мобильный телефон и разеваю рот от увиденных цифр. 19:28. Поздновато. Чувствуя себя отвратительно от того, что собираюсь ослушаться маму и всё-таки наведаться в полицейский участок, чтобы узнать рабочие дни этого ублюдка, я решаюсь взглянуть на неё ещё одним глазком, но когда вхожу в комнату меня переполняет ужас.
-Мама! - кричу я, глядя на то, как из её носа вытекает струя алой жидкости, а всё лицо покрыто испариной - мама! Очнись! - навзрыд, кричу я, опуская глаза на разблокированный экран телефона в трясущихся руках, вхожу в контакты и набираю номер скорой помощи. Гудки. Гудки. Мать вашу. Трубку снимают. Наконец-то - женщина безсознания в холодном поту и у неё из носа идёт кровь - истерически, кричу я на диспетчера по ту сторону трубки.
-Адрес - произносит невозмутимый голос, после чего я слегка тушуюсь, прежде чем выпалить наш домашний адрес - скорая будет в течении 10 минут - звонок обрывается.
-Мама - сердце колотится, как бешеное, стуча и в пятках и в ушах и в груди. Страх. Она не может оставить меня. Не сейчас. Нет. Никогда - что же он сделал с тобой? - глядя на ослабшее и полностью дезориентированное тело, шепчу я, ощущая, как по щекам текут проливные слёзы. Я напугана. И зла.
Подъездную дверь никогда не закрывают поэтому, мне не приходится высчитывать ровно 10 чёртовых минут, чтобы открыть перед ними дверь, но когда раздаётся звонок в дверь, я лечу как угорелая.
-Скорее - я чуть ли не тяну врача за руку в мамину спальню - я подлила ей в зелёный чай валериану, чтобы она поспала, но когда вернулась, чтобы проверить она лежала в холодном поту, носовым кровотечением и не отзывалась - на последнем слове мой голос дрогнул, медсестра оттащила меня от сердитого врача и уже хотела вколоть успокоительное, как я начала вырываться. Я хочу оставаться в своём уме, чтобы быть рядом с мамой в самые трудные для неё времена. Я сказала ей, что рядом. Она поверила.
Врач открывает её глаза и проверяет реакцию зрачков на свет фонарика, затем проверяет полость рта и сердцебиение стетоскопом, и озадаченно смотрит на вытекающую струю из носа, приподымает её футболку, обнаруживая внушительный синяк.
-У нас внутренне кровотечение, необходимо полное обследование, чтобы выявить были ли задеты внутренние органы - сухо, чеканит мужчина - наденьте на неё штаны - я тут же выполняю его просьбу, находя первые попавшиеся драповые брюки в её шкафу - зови Льва - обращаясь к медсестре, цедит он, и спустя минуты две на пороге нашей квартиры оказываются медсестра и мужчина по имени Лев с каталкой, на которую перекладывают мою маму - поедите с нами, нам нужно заполнить документацию - я согласно, киваю головой и следую за ними, не забыв закрыть дверь на ключ, хоть здесь и нет ничего важного, но крыша над головой лучше, чем под листком.
Доезжая до единственной поликлиники в нашем районе за короткий отрезок времени, мою маму вывозят на каталке и везут в отделение интенсивной терапии.
-Девушка, вам дальше нельзя - стопорит меня медсестра, ехавшая с нами, когда я хочу пересечь красную линию, ведущую в ИТК - вашу мать обследуют и всё расскажут, как только, что-то станет известно - я машу головой, даже не понимая на, что соглашаюсь. Я не слышу. В ушах звон. Паника. Больница. Удушающая атмосфера и повсюду запах хлорки и медикаментов. Ужасно.
Проходит чёрт знает сколько времени, как из-за двери выходит врач, снимающий маску и перчатки прямо при мне. Он напряжён. На лбу испарина. Мои глаза сверлят его, еле виднеющиеся из-под медицинской шапочки.
-Как она?
-При внутреннем кровотечении была повреждена печень - он испускает тяжёлый вздох и я ощущаю, как земля уходит из-под ног - я даже не представляю, как она оставалась в сознании столь долгое время - шокировано, произносит он - мы сделали вашей матери переливание и остановили кровотечение. Она всё ещё не пришла в себя - удручённо, выпаливает он.
-Она жива?
-Всё зависит от её организма, если она будет бороться, то выживет. Сегодняшняя ночь станет судной - не утешающе, произнёс мужчина - мы переводим её в реанимацию для дальнейшего наблюдения, а вы зайдите в кабинет медсестры, она скажет, что заполнить.
-Могу я увидеть маму?
-Нет - категорично, отрезает врач - ей необходим полный покой.
Слоняясь по больничным коридорам в поисках необходимого кабинета, я не могу найти себе места. Ещё утром она была счастлива. Красилась. Наряжалась. Смеялась и шутила, а сейчас она в критическом состоянии. Поразительное расхождение.
-Вот и вы - подзывая меня к себе, вскрикивает медсестра с противоположного угла коридора - заходите - оставляя дверь открытой, молвит она.
-Здравствуйте - теперь я могу по-человечески поздороваться с женщиной, которую запомнила лишь по мускусному аромату. Её лицо было размытым. Я смотрела только на бессознательное тело матери.
-У нас не было времени на заполнение согласия по поводу проведения срочной операции, поэтому заполните все, лежащие перед вами документы сейчас - произносит запыхавшаяся женщина, которая помогала в операционной - вы будете оплачивать по карте или наличными? - если бы мы попали в Государственную поликлинику, то могли бы не оплачивать операцию, а лишь мелкие расходы по необходимости, но единственная в нашем районе частная поликлиника не предоставляет такой возможности.
-Сколько? - стараясь не выдавать боязность, выпалила я.
- Четыреста тысяч рублей - я ощущаю, как по телу ползёт тошнотворное ощущение беспомощности. Где я достану такие деньги?
-Могу ли я произвести оплату завтра, я ничего с собой не брала из-за паники - солгала я, прокручивая в голове все варианты, как достать и откуда достать такие деньги?
- Ладно - по её лицу видно, что её не страивает мой ответ, после того, как я заполнила всю необходимую документацию, то рванула на выход в поисках нового места работы. Учиться в дневную смену оказывается выгодно, я могу брать ночные смены. Только где? Единственное, что приходит на ум - это ночные клубы. Там хорошо платят, но там куча пьяных и развратный физиономий. Плевать. Вызвав такси на последние деньги с степендионной карты, я попросила довезти меня до самого крупного ночного клуба, который когда-либо был в нашем районе. Чем он больше, тем популярнее и поэтому от посетителей не должно быть отбоя, а там где люди, там и деньги. Много денег, а они мне очень нужны.
Таксист высадил меня на фоне неоновой вывески «Наслаждение» от названия, которой меня передёрнуло, словно меня облили ледяной водой. На входе стоят два амбала в смокингах, которые загораживают мне путь своими габаритами и угрожающими взглядами.
-Пропуск - грубо, произносит один из них, оглядывая меня с ног до головы.
-Я ищу работу - выражение его лица смягчается, но на очередь одобрения приходит похоть. Его глаза оценивающе скользят по моему телу и останавливаются на обеспокоенных глазах.
-Проходите - улыбаясь, он вежливо пропускает меня вовнутрь, открывая передо мной дверь. С чего такая галантность?
Зайдя вовнутрь передо мной открывается сиреневое, бьющее в глаза освещение, барная стойка, шесты, танцполы, столы рядом с которыми стоят на вид дорогие кожаные диваны, ведущая на второй этаж лестница, которая уходит ввысь, закрывая обзор, но за еле виднеющимися в давящем на глаза свету перилами, мне удаётся рассмотреть пару дубовых дверей, за которыми люди привыкли отдаваться друг другу в самых аморальных состояниях.
-Добрый вечер - меня приветствует приятная девушка в форме официанта, но в слегка изощрённом варианте. Короткая юбка. Слишком короткая юбка. Прозрачная блузка. И лучезарная улыбка. Всё слишком. Через чур.
-Добрый - мой голос устойчив - я ищу работу, вам случайно не нужны официанты? - окинув девушку слегка непрезентабельным взглядом, прокричала я, пытаясь перекричать музыку. От неё пахнет алкоголем, а в глазах явное озорство.
-Пройдёмте со мной - она ведёт меня в дальний кабинет, о котором я даже и не догадалась бы, он умело скрыт от непрошенных глаз. Её походка неровная. Её шатает.
-Ты в порядке?
-В полном - она показывает мне палец вверх и скучит по дубовой двери, за которой раздаётся низкий голос.
-Войдите.
Она впускает меня вовнутрь, а сама скрывается за дверью, оставляя меня наедине с громадным мужчиной внушительных размеров. Его аура пугает меня.
-Я ищу работу, у вас есть свободная вакансия официанта? - и решив, что медлить нельзя я пошла ва-банк - и если возможно, я хотела бы получить деньги заранее. Я отработаю.
-Сколько? - сухо, чеканит, устрашающе спокойный голос. Будто мёртвый.
- Пятьсот тысяч рублей - всё же маме понадобится реабилитация и уход.
- Я дам тебе эти деньги, но ты не будешь официанткой - сумма, которую я назвала не стала для него шоком. Для него это копейки.
-Кем? - тревога разрастается с новой силой. Я чувствую, что в опасности.
-Танцовщицей - моё сердце стучит поперёк горла, перекрывая дыхание, я пытаюсь собрать мысли в целостный комок, но у меня не выходит. От его пронзительного взгляда, я начинаю чувствовать себя мелкой сошкой. Мне страшно - не смотри на меня так, словно я предлагаю тебе работу проституткой - хрипловатый смех, заставляет моё мёртвое тело ожить, мурашки покрывают мою кожу, но этого не видно под одеждой - твоя мешковатая одежда настоящая ошибка. У тебя симметричное лицо, очерченные скулы и идеальные губы средней полноты, я уверен, переодев тебя, увижу стройное или даже худощавое тело с изгибами, на которое посетители будут слетаться, как мухи - лукавая усмешка на его лице, вынуждает меня отступить назад - тебе же нужны деньги?
-Да - не узнав свой сиплый голос, почти шепчу я, натыкаясь на дверь.
-Тогда, подойди к девушке, которая тебя привела и попроси отвезти тебя в раздевалку. Тебе выдадут сценическую одежду для танцев.
-Сейчас? - мои брови взлетают на лоб.
-Шквал гостей пойдёт ближе к девяти, когда детское время подойдёт к концу - ощущая себя зверьком загнанным в клетке, мне приходится сглотнуть, чтобы убедиться в том, что всё ещё жива. Я могла бы открыть дверь позади себя и выбежать прочь, но мамины слёзы застыли перед моими глазами. Она больше не будет плакать. Я достану деньги любой ценой.
- Я не умею танцевать - какая-то часть меня хочет убраться из этого места, как можно скорее, а вторая поспособствовала тому, что мои ноги приросли к полу и я не в силах сдвинуться с места.
-Это не имеет значение. Твоё невинное и светлое личико соберёт куда больше оваций, чем движущиеся в такт музыке тела опытных танцовщиц. Наши клиенты любят свежее - теперь я чувствую себя куском мяса. Чёрт побери. Я попала.
-Когда я получу деньги? - в попытке казаться бесстрашной, почти уверенно, отрезала я.
-В конце рабочего дня - его губы трогает лукавая ухмылка и я съёживаюсь от сдавливающего всё тело спазма.
-Как скоро закончится этот рабочий день? - не унимаясь, интересуюсь я, нервно перебирая пальцами ног в обуви.
-Не торопи события...э.
-Есения.
-Не торопи события, Есения - размеренно и устойчиво, цедит он - если ты удовлетворишь зоркий глаз наших постоянных клиентов, то сможешь озолотиться и не моргнув глазом.
Как и сказал мужчина с пугающей аурой и исходящим от него древесным ароматом с нотками сандала, та неладно приветливая девушка провела меня в ничем не примечательную раздевалку, где вручила мне короткие шорты и топ с вырви глаз пайетками, а на ноги дала обуть высоченные каблуки, на которых я и с роду не ходила.
-Выглядишь умопомрачительно - она хотела сказать нелепо.
-Что мне следует делать дальше?
-Через пару минут должна подойти, Сара. Она работает здесь дольше всех танцовщиц, думаю будет правильным направить тебя именно, к той, что сумеет освятить всё и вся в полном ключе.
-Ты пьяна? - вырвалось у меня. От неё конкретно несёт спиртом.
-Совсем чуть-чуть - шутливо, пискнув, промямлила девушка - здесь не бьют оголённым проводом за то, что ты выпьешь пару шотов текилы - икнув, закончила она - если ты задержишься в этом месте, то поймёшь - хихикнув, она удалилась прочь из раздевалки, оставляя меня наедине с сжирающими изнутри мыслями. Как там мама?
-Ты кто? - за спиной раздался незнакомый женский голос.
-Е..Есения - мерцающие на свету голубые глаза, пышная фигура, длинные ноги, овальное смуглое лицо с пухлыми губами и высокомерное выражение лица. Всё это не кажется мне дружелюбным, а скорее отталкивает.