Изувеченные души

-Думаю, что члены спецподразделения отлично справились с поставленной задачей и перекрыли воздух, кочующим ублюдкам - его зубы цепко сомкнулись, а лицевые мышцы напряглись. Злится. На что? На кого?

-Согласен - сомнительное одобрение проскальзывает в изначально доброжелательном тоне Приморского. Он тоже не в восторге. Они хотели, чтобы те провалились? Абсурд.

Мужчины всё так же беседуют на неясные мне темы, пока заряженные желанием глаза Виктории приклеены к непроницаемому выражению лица Ивана. Она на прямую, заявляет права на женатого мужчину. Подло. Но я не стану противиться, если Броцкий откажется от меня в пользу своей новой пассии. Главное, чтобы он не прикасался ко мне. Не делал больно. Снова.

-Есения, я слышал вы учились в медицинском университете - прерывая Броцкого, цитирующего нынешнее положение Норильска и его систему правопорядка с предложением о вложении в проект по созданию центров социальной помощи, заинтересованно произнёс Приморский, от чего я почувствовала, как платье прилипло к коже. Голос Ивана резко обрывается на полуслове и воцаряется гробовая тишина, но на этот раз Броцкий не спешит калечить мужчину, сидящего передо мной. Странно. Он лишь буравит Авдея орлиным взглядом из-под лба. Выжидающе. Свирепо. Но Приморский не спешит обмениваться с ним любезностями и признавать свой ход в мою сторону ошибочным. Он провоцирует человека, чья фамилия посадила меня на цепь. Играет с ним, а значит у него есть, что-то, что может заставить всемогущего Броцкого молчать и бездействовать. Но что? Сказать, что Авдей осмелел, ничего не сказать. Он будто лишился рассудка. Слишком опрометчиво. Опасно. Рука, лежащая на моём бедре разжимается, но тут же резко сжимает то место, где и образовался синяк. Коротко. Коротко. Долго. Азбука морзе. Вот, что он хочет сказать. Кроткое сжатие, затем ещё кроткое сжатие и долгое, будто он хочет раздавить мою бедренную кость. Он говорит «Да»...хотя нет, он приказывает ответить. Разрешает. Даёт команду.

-Да - выплёвываю я, начиная ненавидеть первое впечатление, которое сложилась у меня о Приморском. Он такой же жестокий, как и сидящий рядом со мной монстр. Его приветливая улыбка производит дружелюбный эффект при знакомстве, но познав его дольше, чем одну минуту двуличие приступает к атаке. Обман. Я обманула своё восприятие, внушив себе, что улыбка может красить человека и показывать его добросердечность, однако светящийся мерцающими огнями фасад, оказался мрачным способом одурманить разум и заставить довериться. Признать. По его глазам можно с лёгкостью понять, что он пытается вознести свои полномочия на фоне Броцкого, а он не противится, как бы нетипично это ни было. Слушает. Молчит. Что между этими чудовищами произошло? Что между ними общего? Что каждый из них пытается доказать другому? Просторная гостиная Приморских заполнилась убийственными переглядками обоих мужчин, сверлящих глаза друг друга. Пассивный конфликт опасен тем, что может вылиться во, что-то до ужаса неописуемо опасное для жизни.

-Я слышала вы недавно провели встречу с гражданами Норильска по поводу ремонта центральной дороги - разряжая конфликтную обстановку, вмешалась улыбчивая Виктория, обращаясь к Ивану, который не сразу, но перевёл на неё свои яростные карие глаза, скучающе махая головой в знак согласия и возвращая свой взгляд к моей персоне. Он наблюдает за моими эмоциями. Поведением. За тем, как я жую еду, ставшую мне поперёк горла и моей осанкой. Всё должно быть идеально. Броцкий не терпит непослушания и неидеальных манер в обществе. Эстет - а как насчёт партии в бильярд? - с воодушевлением, поинтересовалась женщина, держащая своего мужа под локоть, прижимаясь грудью к его сгибу, но при этом откровенно пялясь на Броцкого, который даже не смотрит ей в глаза, всё это время, жуя стейк из вырезки, наглядно испепеляя нахально улыбчивого Приморского, переодически бросающего на Ивана нудящий взгляд. Для чего мы здесь? Зачем Броцкий взял меня с собой?

-Отличная идея - Авдей бестактно избавился от прижимающейся к нему Виктории, снова и снова находя мои глаза - что вы об этом думаете, Есения?

-Звучит интригующе - напрягая несуществующий пресс, и втягивая живот до появления судорог, отчеканила я, мечтая всей душой лишиться убийственной хватки на моём бедре. Теперь я не могу с точностью понять, когда больнее? Когда Иван режет мои запястья или когда он заставляет моё бедро онеметь, настолько что боль уходит, а противное ползание холодных мурашек по телу, словно по мне ползают мерзкие черви охватывает каждый участок кожи.

-Твоя прелестная жена согласна, что насчёт тебя? - ухмыляясь, спросил Приморский, удосуживая Броцкого взглядом, от чего кадык моего мужа дёрнулся, призывая надеяться на быструю смерть.

-Я согласен со своей женой - Иван бросает на меня мимолётный взгляд, от которого все внутренние органы подпрыгивают в горлу, перекрывая воздух. Он не простит мне самодеятельности. Он снова причинит мне боль. Снова. Но я хотя бы попытаюсь отстрочить свою неминуемую погибель, которая настигнет меня, когда я снова вернусь в ту комнату и начну сходить с ума, от мёртвых, неживых взглядов с антикварных полотен и рук, тянущихся по мою душу. Ужас.

Переместившись в бильярдную комнату, мне удалось отстраниться от вовлечённых в игру лиц, присев на кожаный диванчик в дальнем углу. В темноте. Тусклое освещение в престижном пространстве позволяет не видеть явное, но замечать то, что раньше не казалось видимым. Наклонённый корпус Броцкого обрамляет величественный ореол, в то время, как на его задницу пялится жена Приморского Виктория, стоящая слегка поодаль от бильярдного стола, где ведётся игра не на жизнь, а на смерть, попивая шампанское из хрустального бокала, изредка бросая на меня презренный взгляд, будто я никчёмное дополнение, идущее к Ивану. Неподходящий экземпляр. Слишком другая. Из другого мира. А я и не возражаю. Я хочу учиться. Жить с мамой, а не выживать, не зная, что он сделает завтра. Снова порежет или заставит резаться самой, смотря на это с блаженным наслаждением? Не знаю. Броцкий далеко не глуп и прекрасно знает, что трусики жены его осмелевшего партнёра намокли, при виде его широких плеч и дорогущего костюма. Денег не бывает много. А, Виктория по всей видимости не прочь развлечь моего мужа, чтобы тот вознаградил её труды. Обычно так и происходит в кругах обеспеченных людей. Они всё решают деньгами. Покупают на них всё, даже человеческие жизни, а о телах, даже не стоит заикаться. Это очевидно. Иван достигает заветного триумфа, все 9 шаров оказываются в лунках. Он опередил Авдея, но по лицу Приморского можно сказать, что он не сильно то и расстроен, скорее рад. Он хотел вывести Броцкого из себя и у него это вышло. Как бы то ни было все в этой комнате знают, что настоящая победа за губернатором, но взволнованную Викторию это не колышет, она мостит свою задницу на бильярдный стол.

-Поздравляю - она протягивает Ивану бокал с шампанским, на котором отпечаталась её красная помада - возьмите, я не кусаюсь - будучи отвёрнутой от своего мужа, она демонстративно облизывает слегка смазавшуюся помаду с губ языком, не отступая.

-Благодарю - мой муж принимает питью из её рук, но так и не смотрит в её глаза, а лишь буравит Авдея палящей угрозой, виднеющейся в его озверевших глазах.

-Вы прям мастер во всём - фамильярно, выразился губернатор, переводя свои глаза на меня, от чего я аж подпрыгнула на пустом месте - и жена у вас сущий ангел и дела идут в гору - он игнорирует явные заигрывания его жены с моим мужем и обходит их, направляясь в мою сторону - не хотите ли поиграть со мной, Есения? -чёрт! Игры. Ненавижу играть. Игры заканчиваются болью. Только не снова.

-Есения, вставай - взревел, Броцкий и я выполнила его приказ сию секундно, подрываясь с места и проходя мимо Авдея, как можно осторожнее, чтобы ненароком не зацепить его плечо или не коснуться предплечий. Мне запрещено касаться других мужчин. Иначе Иван не позволит мне видеться с матерью. Я не имею право говорить с его коллегами, а лишь изредка улыбаться и то, когда он даёт команду «можно» - ты уезжаешь домой - я понимаю, что его слова не подлежат обсуждению и лишь отступаю к двери, чтобы покинуть помещение - водитель, отвезёт тебя - слышу я напоследок, прежде чем выйти.

Спускаясь вниз по крутой лестнице, меня встречает молчаливый Мэтью, которого нанял Броцкий, чтобы тот ходил за мной повсюду, как тень.

-Иван, сказал, чтобы я ехала домой - сказал? Да, он отдал команду, как чёртовой собаке.

Лишь мнимый кивок головой от Мэтью дал понять, что он услышал меня, в остальном же он, словно немой, как и нужно Броцкому. Присаживаясь на пассажирское сидение, дверь которого мне открыл Мэтью, я вспомнила, что забыла свою сумку, где лежит подаренный Иваном телефон и кредитная карта, счета которой заблокированы. Мне не дозволено тратить деньги, хоть их количество и позволяет подтирать ими задницу и использовать в качестве закладок. Видимость того, что в моём кошельке лежит чёрная карта без лимита, делает Броцкого гордецом.

-Мэтью, подожди немного, я заберу свою сумку - он согласно кивает, разворачиваясь, и дотягивается с водительского сидения до моей двери, чтобы открыть, как только мы подъезжаем обратно - спасибо, я быстро - я выбегаю из машины и спешу обратно в поместье Приморских, чтобы не занимать много времени своего телохранителя, всё таки мы отъехали на приличное расстояние.

Забегаю в роскошный дом, пытаясь оставаться незамеченной.

-Кажется, я оставила её на стуле в обеденной зоне - шепчу в пустоту.

-Ты права - произносит мужской голос у моего уха, от чего я отпрыгиваю, как ошпаренная, ударяясь о соседнюю стену головой - она действительно там - заключая моё тело обеими руками по сторонам от моей головы, цедит Авдей.

-Отпустите - из моего рта вырывается жалобный писк и я понимаю, что кроме нас здесь никого нет. Позвать, Мэтью? - Мэ.... - не успеваю покричать, как мне тут же закрывают рот огромной шершавой ладонью.

-Я не обижу тебя, ангел - его голос, как холодная сталь. Опасный. Острый - просто позволь мне кое что тебе показать - я не осмеливаюсь отшатнуться, стою как вкопанная - клянусь не прикасаться - он поднимает руки над головой, выпуская меня из плена - просто следуй за мной.

Я иду за загородившей передний вид спиной. Ноги дрожат. Сердце бешено стучит. А в голове оглушающий звон. Я ожидаю увидеть тело своего мужа. Бездыханное. Холодное. И ловлю себя на мысли, что единственный выход из моего кошмара - это его смерть, либо то, что так взбудоражило Приморского. Что он такое знает? Мы поднимаемся по той же лестнице, что и привела меня к выходу и приближаемся к бильярдной комнате. Авдей замечает вопрос, кроющийся в моей голове.

-Не бойся - он приоткрывает дверь так, что у меня появляется возможность разглядеть происходящее по ту сторону через маленькую щель.

Руки Броцкого проскользнули под ткань облегающего платья жены губернатора, который, как и я смотрит на открывшуюся перед нами картину. Спина Виктории выгнулась на сколько насколько это возможно, прижимаясь к бёдрам моего мужа. Она почти голая, лишь лиф платья остался на своём месте, пока на её ступнях висят спущенные трусики, а член моего мужа покоится в её киске, наращивая темп. Стоящий рядом со мной мужчина, облокотился о стену спиной и бесстрастно слушает интенсивные шлепки тел с равнодушным выражением лица. Они все сумасшедшие? Его жена трахается с моим мужем, а он никак не реагирует.

-Да - откидывая голову назад и подстраиваясь под направление толчков Броцкого, стонет Виктория, пока я смотрю на всё это, ощущая некую приподнятость. Наконец-то он нашёл женщину, которая сможет дать ему то, чего он желает. Лишь бы он отпустил меня - Иван, почему ты оставлял мои вожделеющие взгляды без внимания? - доносящийся из-за двери голос становится сиплым. Как только я выбежала из поместья на часах было 14:32, а сейчас ровно 15:00. Они начали это, как только я ушла, или немного позже? Однако они выглядят так, словно каждый из них на пределе - Иван, не молчи! - эта женщина ещё не знает, что мужчина, который кажется ей таким галантным и самодостаточным настоящий подонок - Иван, ты... - не проходит много временя, как его рука смыкается на её шее в удушающем захвате, её глаза лезут на лоб, а грудь начинает истерически вздыматься - отпуст... - задыхаясь, кряхтит Виктория, пока мой муж вдалбливает её тело в бильярдный стол.

-Я ненавижу, когда кто-то открывает рот, не получив при этом одобрения - плевав на чувства Виктории и животный страх в её глазах, он укладывает её тело на стол спиной и продолжает входить. Быстро. Даже бегло. Безчувств. Когда женское тело начинает содрогаться, приближаясь к освобождению, он смягчает хватку на её горле и она делает лихорадочный вдох, щурясь от боли, приподнимаясь и цепляясь за плечи Ивана, который тут же отталкивает её от себя, заставляя удариться о стол головой - не прикасайся ко мне, шлюха - выплёвывает Броцкий и меня пронзает ужасающая паника, он берёт в руки, лежащий рядом шар и пытается просунуть в её рот. Она мычит, извивается, но возможности позвать на помощь у неё нет, он не позволяет ей выплюнуть его, разрывая её рот и я уже собираюсь открыть дверь, чтобы ударить его чем-то по голове и отвадить от испуганной Виктории, как меня останавливает мужская рука, снова закрывающая рот, я кусаю его за внутреннюю кожу ладони, он слегка стонет от боли, но не позволяет выбраться, а я так и стою за дверью, наблюдая за ужасом, творящимся по ту сторону. Я всё слышу. Вижу. Ей страшно. Она в панике. Мне это знакомо. Я должна спасти её. Я должна.

-Не смей, эта шлюха заслужила небольшую взбучку - сухо, чеканит Авдей. Ещё один монстр.

Броцкий откидывает голову назад и с его стонущих губ срывается....

-Есения - кончая в другую женщину, он стонет моё имя. Мерзко. Меня пробирает мандраж до мозга костей, я хочу отмыться, провалиться сквозь землю, исчезнуть. Этого не может быть. Нет. Не моё имя. Это галлюцинации. Я чувствую себя грязной, хоть и не касалась его. Отвратительно. Я не в силах сдвинуться с места, меня придерживает закрывшая мне рот мужская рука, благодаря которой я всё ещё не рухнула на пол. Проходит около минуты, как Иван натягивает боксеры и застёгивает ширинку, поправляя платье на застывшем женском теле, словно брезгуя касаться, поднимает её трусики с пола, которые спали с её ступней, вытаскивает изо рта бильярдный шар и засовывает туда её нижнее бельё. Непозволительно.

-На месте Приморского, я бы продал тебя в колхозный стрип-клуб, чтобы ты не растеряла свои навыки, шлюха - злостно, выпаливает Иван, направляясь в нашу сторону. Что делать? Авдей не выпускает меня. Держит. Хочет, чтобы я встретилась с озверевшим, Броцким. Мне ничего не остаётся, как начать брыкаться и мычать в его ладонь, но всё тщетно. Не успела, Не спаслась. Снова.

-Есения? - единственное, что волнует монстра, стоящего передо мной так это то, что чужая мужская рука прикоснулась к моему лицу, он не закрывает за собой дверь, позволяя Авдею смотреть на свою измученную, изменившую ему жену. Броцкий не чувствует стыда. Он смотрит сквозь меня на Авдея - отпусти её - чеканит Иван.

-Она смогла утолить твой голод, Иван? - наплевательски, скользя по моему лицу, поглаживая щёку, цедит губернатор - или мне заказать для тебя порцию побольше?

-Сейчас же убери руки от моей жены, ублюдок! - срываясь на нечеловеческий рык, выпаливает он.

-А ты смотрю трогал мою без всяких приличий - его губы щекочут моё ухо и я ощущаю тошноту, подступающую к горлу - значит и я могу поиграть с твоим, ангелом - его рука ложится на мою талию и прижимает мою спину к себе. Безрассудство.

-Авдей, я выколю твои глаза и засуну в них бильярдные шары, на которые капала твою, шлюха жена - угрожающе, рявкает Броцкий.

-Я надеюсь это произойдёт после того, как я поиграю с твоей милой женой? - издевательски, выплёвывает Авдей. В ком мне искать спасение? В монстре, который оставляет на моей коже кровоточащие порезы, упиваясь моим бездействием и подчинением или того, кто угрожает изнасиловать меня?

-Есения, не двигайся - приказывает Броцкий и через миг раздаётся выстрел, но это не он - отличная работа, Мэтью - видимо мой телохранитель последовал за мной, как только заподозрил неладное. Меня не было слишком долго. Рука моего мужа хватает меня за запястье и оттягивает на себя, наступая. Иван, заходит за мою спину, за которой висит мужское тело, подпирая лестничные перила.

-Что ты дел.... - моя челюсть отвисает к полу, на глаза наворачиваются слёзы, а разум предательски отключается. Броцкий перекидывает мужское тело через поручень с непроницаемым выражением лица, но испарина на его лбу и чрезмерно вздымающаяся грудь говорят о том, что он возбуждён. Снова. Он получает удовольствие от чужих страданий и крови. Экзибиционист. Монстр.

-Мэтью, прибери здесь - чеканит Иван - а ты устрой своему мужу самоубийце роскошные похороны - обращаясь к всё ещё не пришедшей в себя Виктории, вставшей на ноги и смотрящей на тело мужа с высоты второго этажа через перила, молвит он - Скажем так... - беря свой подбородок большим и указательным пальцами, задумчиво, произносит он - он напился после удачно заключённого проекта и не справился с равновесием от количества выпитого алкоголя в крови - ухмыляясь, парирует мой муж. Монстр - я пришлю своего патологоанатома, который сделает вскрытие, в котором укажет на превышенную норму спирта в крови Приморского, а я и моя жена придём на его похороны, смотреть на твои акульи слёзы, вдова Виктория - усмехаясь, произнёс Броцкий. Я глубоко ошибалась когда думала, что победителем в этой схватке стал Авдей. Он проиграл. Все проигрывают Броцкому. Он сущий кошмарю. Ужас во плоти.

Фил

Проснувшись от ломящего ощущения во всем теле, мне пришлось измученно простонать, прежде чем подняться с кровати, простыня которой скомкалась у моих ног. Не помню, когда в последний раз спал не ворочаясь и не просыпаясь от сдавливающей головной боли. Не церемонясь с мушками, летающими перед глазами от постоянной мигрени, я переступил через пустую бутылку виски, которую вылакал перед сном во избежании бессоницы. Затаскивая своё раздирающее от пульсирующих вспышек в висках тело в ванную, передо мной открывается вид на опустошённый взгляд и вымученную улыбку, которая не покидает моё лицо, даже в чутком сне. Я всегда улыбаюсь. Даже если смерть решит наведаться ко мне в ночи, то я встречу её с улыбкой. Весело. Всё, как всегда. Ополаскиваю кожу лица ледяной водой, чтобы проснуться, хоть я и вовсе не спал, так...дремал, пытался внушить своему организму, что он в полном порядке и не нуждается в помощи сомнолога. Заканчивая с банными процедурами, я переместился в уютную кухню, где тут же осушил стакан воды. Обезвоживание после нечеловеческой дозы алкоголя, заставляет молиться на бесцветную жидкость. Разблокировав мобильник, первым делом я проверил геолокацию Элизы, которая должна сегодня идти на очередной перепихон со своим любовником, у которого походу вата вместо мозгов, раз он всерьёз решил развестись со своей женой, чтобы обручиться с моей тёткой. Мне это на руку.

-Доброе утро.

-Фил, я теперь не могу обходиться без твоих утренних звонков - звонкий женский голос, заставляет меня расплыться в улыбке - каждое утро, жду, чтобы услышать твой голос - веселясь, заявляет мама - вчера вечером, созванивалась с Элизой. До сих пор не понимаю, почему она так резко переехала в родительский дом - нотки переживаний звучат в материнском голосе. Она заботится о своей сестре, хоть и младше её на два года. Моя мать самый прекрасный человек, которого я когда-либо знал. Я счастливчик.

-Она взрослая женщина и то, что она переехала вполне себе допустимо - резкость прослеживается в моём тоне, от чего по ту сторону раздаётся встревоженное.

-Фил, что-то случилось?

Да, чёрт возьми. Твоя младшая сестра пользовалась моим телом, не известно сколько времени.

-Всё в порядке, сегодня у меня намечается мероприятие, думаю, что не смогу позвонить вечером.

-Не волнуйся, я постараюсь прямо сейчас заговорить тебя до смерти, чтобы не успеть соскучиться за ночь - слегка огорчённо, и уже чуть тише, произносит мама.

-Тогда расскажи мне, как прошёл ваш круиз по Балтийскому морю? - зная о том, как мама любит рассказывать об их путешествиях с отцом, спросил я, чтобы подольше послушать её голос, баюкающий. Сам же говорить не хочу. Не могу. Хочется молчать и смотреть в стену, на которой мой разум несомненно нарисует картины из прошлого.

-Мы были в потрясающем музее старинной архитектуры в Стокгольме - восторженно, проворковала миссис Тарантино, от чего я сам того не замечая прикрыл глаза, представляя себе город на воде и красивые пейзажи, окружающие лайнер - и в одной из средневековых церквей Риги и на этот раз я точно убедилась, что запах ладана мне не нравится - шуточно, фыркнув, произнесла ободрённая мама.

-Мама, если ты думала, что твоя аллергия на ладан пройдёт молитвенным способом, то ты в очередной раз удивила меня - усмехаюсь я.

-Фил, не смейся над матерью - обиженно, буркнула она, забавляя меня - иначе, я снова начну просить тебя вернуться домой.

Небольшое жилое пространство в светлых тонах и минимализм, окружают мою гудящую черепную коробку. Квартира студия, которую я купил ровно в тот день, когда вынудил Элизу исчезнуть из дома моих родителей, стала моей нынешней жилплощадью, потому что в доме, где все предметы пропитаны воспоминаниями, я не смог оставаться - вы с Элизой так резко отдалились от нас, что я и не знаю, что и думать - обеспокоенный голос, прокрался в стенки моего головного мозга и я почувствовал себя неблагодарным мерзавцем, необъяснившимся с родителями, уехав безо всяких причин. Когда мама и отец вернулись с субботнего свидания, ни меня, ни Элизы не было. Мы оба сбежали. Только она от вероятности быть пойманной и наказанной, а я от воздуха, который давил. Я задыхался.

Лучше вообще не думай мама, иначе ты не справишься с этим.

-Мам, мы же уже говорили на эту тему. Я вполне сам могу прокормить себя и оплатить жилищнокоммунальные услуги, а твоя сестра, повторюсь, не маленькая девочка, пусть устраивает свою жизнь.

-Фил - кроткий шёпот по ту сторону, заставил меня сцепить зубы от чёртовой вины за то, что снова сорвался.

-Прости, мам. Слышишь? Прости, нервы ни к чёрту. Много работы - отмахнулся я.

-Я понимаю, мой мальчик - это прозвище осталось при мне с самого детства, звучит так опекающе и спокойно, что головная боль начинает отступать - будь осторожен и не забывай про таблетки.

-Хорошо, мам, позвоню сразу же, как освобожусь.

-Удачи - на прощание, произносит она, и меня начинает разъедать изнутри.

Она не виновата в том, что её сестра мразь и то, что ничего не знает. Прекрати, Фил. Мысли, сжирающие меня изнутри прокрадываются в подкорки эпидермиса и забивают гвозди в череп. Я ни в коем случает не виню свою мать за родство с мерзкой дрянью, но не могу перестать видеть в глазах матери... глаза Элизы. Грязный. Пустой. Красивый.

-Заткнитесь! - хватаясь за голову, кричу я, вставая с барного стула на неустойчивых ногах, закрывая глаза от неистовой боли в области лобной кости, она трещит по швам, веки дрожат от давления в висках. Не смотря куда иду, я задеваю, что-то внушительных размеров и оно с грохотом падает, а когда инстинктивно открываю глаза то вижу, что в миллиметре от меня валяется металлический торшер, вес которого мог с лёгкостью разбить затылочную часть головы и повредить теменные кости - если Бог правда существует, то я ваш должник - потирая виски с обеих сторон, сдавлено постанываю, падая всем телом на маленький жухлый диванчик и закидываю ноги на журнальный столик - что-то ты, клоун сдаёшь - включаю допотопный телевизор, который решает поломаться, как девчонка, прежде чем показать мне нечёткую картинку, разукрашенную толстыми черно-белыми линями. Зашибись. На экране картонной коробки транслируют фото Авдея Приморского умершего по неосторожности при стечении обстоятельств. Жители Норильска в интервью выражают соболезнования его жене и сожалеют о том, что лишились ответственного губернатора. Пока телеведущий распинается, повествуя всему свету о почестях и внёсших лепту в историю реконструкции Красноярского края проекты Приморского, в текущей строке внизу экрана говорится о том, что депутат Броцкий оплатил его похороны, которые состоятся в кремационном зале, приглашены все желающие отдать дань погибшему. Дисплей мобильника загорается и я вижу имя моего лучшего начала дня...