Особенные сны

© Юлия Каменева, 2026

Прошу не воспринимать этот роман как руководство по воспитанию или описание медицинских диагнозов.

«Особенные сны» — это не книга о диагнозах, а история о любви, семье и попытке понять того, кто живёт и чувствует иначе.

Все персонажи вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны.

Пролог

Сегодня в моём Королевстве жарко, и я думаю, куда полететь — в подземное царство к Алёше или к Каю в замок Снежной королевы. Лучше к Каю — там есть целая гора мороженого!

Я разбегаюсь и выпрыгиваю из моей самой высокой в мире башни. Она не всегда высокая, а только когда мне надо. Лечу вниз, к земле, и хохочу. Мне весело, потому что встречный поток воздуха раздувает мои щёки. Я не боюсь упасть, потому что у самой земли меня на спину подхватывает мой дракон.

Он огромный и мягкий, как облако. Мы с ним общаемся мыслями.

Летим над печкой, которая сама печёт всякое вкусное. Около неё всегда пахнет сладким. Когда хочу есть, я иногда прилетаю сюда и печка пыхтит, чтобы приготовить мне пирожки и булочки.

Дракон летит быстро — я уже вижу замок Снежной королевы. Скатываюсь около него по большому крылу моего дракона и забегаю в ледяной зал. Здесь всегда холодно и скользко.

Около трона сидит Кай и собирает из букв слово ВЕЧНОСТЬ. Его буквы похожи на мои, только мои разноцветные пластмассовые, а у него — из ледышек и прозрачные. Мои мне нравятся больше. Я могу собрать из них целую историю, а Кай уже сто лет не может собрать всего одно слово.

Сегодня я хочу мороженого со вкусом бабл-гама. Набираю целую охапку вкусных шариков и несу своему дракону. Он ест и довольно урчит, как кот.

Я беру пару порций и с разбегу запрыгиваю на спину дракону. Он хлопает крыльями и взлетает высоко в небо, туда, где оно даже днём остаётся звёздным. Мажу мороженым по нему, и оно сверкает маленькими звёздочками. Дракон передёргивается мурашками, а мне смешно.

Дракон пикирует вниз, летит над самым морем, киты и дельфины выпрыгивают из воды и несутся за нами. Но дракон быстрее. Он приносит меня к Золушке. Она живёт в замке прекрасного принца с феей-крёстной. Я люблю угощать её мороженым. Она мне даёт свою волшебную палочку, и я делаю в своём королевстве всё, что только хочу.

Я собираю в нём всё самое интересное и лучшее из всех сказок, которые прочитал.

Правда, про китов и дельфинов я читал в энциклопедии, а не в сказке.

У меня есть даже академия магии и колдовства. Но я пока не хочу там учиться. Мне весело проводить время в Королевстве, придумывать новые сказки и создавать отдельные острова или планеты. Некоторые плавают в воздухе, некоторые летают в космосе, а некоторые я прячу в своей башне в шкафу.

— …Ой, а ты почему не ешь конфеты? — слышу я чужой голос.

Он возвращает меня из Королевства в детдом. Но я не хочу тут быть, поэтому молчу.

Часть 1. Лёня.

Новая семья

Воспитание ребёнка с особыми потребностями — тяжёлая работа. Это утомляет физически, истощает умственно и эмоционально, требует много времени, и часто очень, очень одиноко.

Патрик Болдуин

Глава 1

Андрей припарковался.

Дети, нетерпеливо подпрыгивающие на крыльце в сопровождении воспитателя, суетливо бросились к гостям и окружили машину.

Пыль закружила танго, взбудораженная десятками ног.

Анна вертелась в машине, пытливо вглядываясь в детские лица: вот не по возрасту фигуристая девочка с румянцем стыдливо опускает глаза; а рядом с ней мальчик с перемазанной щекой корчит рожи; высокий нескладный подросток неуклюже ступает, стараясь не отстать от остальных…

«Кто же из них мой будущий ребёнок?» — думала Анна. Она до этого пересмотрела фотографии сотни детей, но так и не смогла определиться. Андрей договорился на посещение детского дома, чтобы пообщаться с детьми вживую.

Детвора стучала ладошками по стёклам, прижималась лицами, выжидающе заглядывала внутрь.

Анна ощутила подступающую волну раздражения, и её моментально бросило в холод. Она зябко передёрнула плечами. В голове возникло воспоминание — последнее, связанное с её мамой. Та уже болела и незадолго до смерти собралась с силами, чтобы сводить дочку в парк покормить пернатых. Анне было тяжело смотреть, как мать еле бредёт, выжимая из себя последние силы, и её уже не радовали ни птицы, ни ветер, ни буйная зелень парка. Мама высыпала на землю хлебные крошки — и тут откуда ни возьмись налетели чёрной тучей голуби вперемешку с воронами. Они галдели, каркали, били крыльями, царапали кожу, и маленькая Аня тогда испытала настоящий ужас. Она боялась, что их обеих разорвут на части, выклюют глаза и разнесут по гнёздам.

Так же, как и тогда, Анне захотелось спрятаться или сбежать.

Андрей положил руку на колено жены, не торопя её выходить из машины.

Анна пересилила себя и начала улыбаться, кивая сменяющим друг друга лицам. Присматривалась.

«Здесь точно есть мой будущий ребёнок?» — сомневалась она.

Представляя себе эту поездку, она гадала, узнает ли своё будущее дитя с первого взгляда, как пишут в книжках и показывают в фильмах. Или это всё ложь?

Анна не верила в судьбу, в любовь с первого взгляда и искры между людьми.

Реальность шлёпнула по ожиданиям больно и звонко вместе со шлепками десятков рук и ног по корпусу машины.

Поняв, что жена успокоилась, Андрей заглушил машину. Они вышли и тут же угодили в плен. Мальчишки и девчонки хватали за руки, норовили залезть в машину, засыпали вопросами, перебивая самих себя.

— А я Таня! Таня!

— Танька! Пропусти меня!

— Что вы нам привезли?

Анна вздохнула с облегчением, когда Андрей открыл багажник, доверху набитый коробками со сладостями. Дети оставили в покое взрослых и набросились на угощение. Казалось, они разорвали бы гостинцы прямо на месте, но вдруг застыли разом, как если бы дрессировщик в цирке взмахнул своей палочкой. На крыльце появилась директор детдома, та самая, через которую Андрею удалось согласовать их визит. От одного её строгого вида дети враз съёжились и присмирели.

— Ребята, заносите коробки в столовую! — скомандовала она тихо, но властно, и воспитанники послушно бросились выполнять задание.

Женщина была болезненно худа, лицо изрезали не по возрасту глубокие морщины. Анна представила, что это воспитанники высосали из директрисы всю энергию, и тут же, одёрнув себя, изобразила приветливую улыбку.

Парковка опустела, и начальница махнула гостям рукой, приглашая пройти в основной корпус.

Внутренне настраиваясь, Анна пару минут постояла в светлом, залитом солнцем коридоре… а затем уверенно защёлкала каблуками-шпильками по стерильно чистому полу, ориентируясь на гул звонких голосов. Воздух был пропитан запахом хлорки, свежей краски и хозяйственного мыла. Анна, одетая в брючный костюм, в солнцезащитных очках в дорогой оправе, с не менее изысканной сумочкой в руках и в модной шляпке на голове, смотрелась принцессой.

Двенадцатилетняя Таня, не по возрасту высокая, недавно возвращённая из приёмной семьи, не побежала за остальными. Она шла рядом с гостьей, робко держа её за руку. «Принцесса» заглянула в глаза девочки и тут же пожалела об этом: вселенская скорбь грозила затянуть, утащить в свою трясину. Анна же приехала сюда за радостью.

— Ты давно здесь? — выдавила из себя она, подавив желание отпустить руку и отстраниться. Подальше от чужой тоски и боли.

— Я тут второй раз, — дрожащий тоненький голосок был едва слышен. — Мои новые мама с папой поссорились из-за меня. Папа спал в другой комнате, а потом меня вернули обратно. Мне так грустно бывает! А вы не ругаетесь? Можно, я поближе к тебе побуду пока? А вон наша няня Валя! Нам туда!

— Да, конечно! И мы не ссоримся! — Анна сжала маленькую ручку и некрасиво шмыгнула носом, что не вязалось с её идеальным образом.

Одна из воспитателей, Валентина, работавшая в детдоме с самого его открытия, пристально наблюдала за посетительницей и Таней. Она знала, о чём рассказывает девочка: эту историю много раз слышали все местные обитатели и, естественно, гости. Валентина считалась самой опытной наставницей, повидала не одну пару усыновителей и уже несколько десятков ребят проводила в новую жизнь: кого в самостоятельную, взрослую, а кого и к новым родителям. Каждый раз, встречая очередных посетителей, она пыталась угадать, кто они и зачем им понадобился чужой ребёнок. Валентина решила, что гостья, скорее всего, работает моделью. За большими очками невозможно было понять эмоций посетительницы. Быть может, это блогерша, которая решила снять на камеру свои «добрые» дела и за счёт детей поднять свой рейтинг. Или она воспринимает детей как декоративных питомцев и, взяв ребёнка из приюта, тут же свалит заботу о нём на няню. А где её супруг?

Андрей брёл за супругой и детьми, нервно играя ключами от машины. Но волновался он отнюдь не от предстоящего им испытания. Они несколько месяцев выбирали детский дом, изучали анкеты, рассматривали фотографии, договаривались на встречу с детьми. Ему, главе автомобильного холдинга, всегда занятому работой, сложнее всего было освободить день для этой поездки. И вот, когда всё наконец-то сложилось, в фирме возник форс-мажор: не поступили деньги от оптового покупателя, из-за чего срывалась крупная сделка.

Оглянувшись на мужа, Анна озадаченно нахмурилась: поняла, что Андрею не терпится как можно быстрее вернуться в офис.

Андрей — пухлый и румяный мужчина лет сорока пяти, добродушный и успешный предприниматель — желал видеть вокруг себя исключительно таких же, как он сам: весёлых и счастливых. После тяжёлого рабочего дня всё, чего ему хотелось, — это поудобнее устроиться на диване, позалипать в телефоне, посмотреть фильм, а потом завалиться спать. Но Анна, весь день молчавшая отшельницей в четырёх стенах, начинала засыпать его вопросами и рассказами о своей работе, хозяйстве, прочитанной книге и какой-то информации из интернета. При этом Анна не справлялась с элементарными вещами. Например, не сразу научилась завязывать мужу галстук.

Несомненно, Андрей и сам это умел, но Анна очень настаивала на том, что хочет позаботиться о супруге, и в итоге он оказался подопытным на целых сто неудачных попыток. Анна частенько пересаливала еду и вообще предпочитала заказывать её доставку. У неё постоянно возникали конфликты со стиральными машинами, да и за рулём она чувствовала себя неуверенно — множество кнопок и функций вгоняли в ступор.

В такие моменты Андрею казалось, что Анна ещё подросток. Но ему нравилось. Нравилось, что она все эти ситуации мгновенно переводит в шутку, смеётся и упорно бьётся над очередной задачей, решить которую всё равно оказывается не в состоянии.

Анну с десяти лет воспитывала бабушка в деревне. Она забрала внучку после того, как родителей у той не стало. Выживали благодаря урожаю, да ещё и Аня ходила в лес за грибами и ягодами. Девочка с ранних лет изучила рощу вдоль и поперёк и с лёгкостью находила нужные полянки с земляникой и кусты с ежевикой. За особо хороший промысел могла даже получить в награду пакет конфет — такие моменты казались настоящим праздником!

О детстве у Ани сохранились разрозненные воспоминания: треск разгорающихся в печи поленьев, тепло печной лавки, два с половиной километра пешком до школы в любую погоду да стая собак, однажды напугавших девочку так, что она потом несколько лет заикалась. А ещё Анна помнила ощущение пустоты и одиночества. Были только две куклы Барби, привезённые родителями из поездки на юг. Она практически не выпускала их из рук. Даже когда ходила в лес за ягодами, клала их в корзинку, воображая, что это её подружки, которые срывают плоды с нижних веток. Пока бабушка работала в огороде, девочка делала бутерброды с невкусным жёстким сыром, раскладывала плед во дворе дома и играла в пикник с этими же самыми куклами. Свой набор она растеряла, поэтому забавлялась со старым кофейным сервизом, которым в доме никто не пользовался.

Анне отчаянно хотелось поговорить, но бабушка отмахивалась от любых вопросов:

— Поди лучше дров принеси.

Или:

— Чего болтаешь? Иди учись.

Бабушка говорила только по делу. Впечатлений и радости не было. Выезжать куда-то из деревни удавалось только с классом согласно школьному плану. И общими у них с бабушкой были лишь обеды и ужины.

Анна с теплотой о ней вспоминала, однако когда они были вместе, то почти не смеялись и даже не улыбались. Бабуля внушала ей, что главное в жизни — это знания. Тогда и красота не важна. У Ани левый глаз с рождения был меньше другого, да и бровь ниже. Она жутко страдала от этого несовершенства, периодически то ненавидя себя, то уговаривая: «Ничего, я им всем ещё докажу…»

Девочка пережила мгновения ужаса, когда, стоя у доски под пристальными взглядами одноклассников, не смогла издать ни звука. А впереди её ждали унижения из-за обидной клички Кривоглазая.

Казалось бы, кто не проходил через травлю в школе? Дети злые, и все проживают этот период. Но Ане это нанесло тяжёлый удар. Она была очень чувствительным ребёнком и злилась на себя за асимметрию лица, тщательно скрывая её от остальных. А в итоге усвоила, что если смело уставиться в глаза вожаку бродячей стаи собак, то те не посмеют напасть.

Познала она и вкус победы, когда сумела перебороть себя, выступив с докладом по английскому так, что одноклассники слушали с открытыми ртами. Тогда же поняла, что сильна, умна и преодолеет в своей жизни любые трудности.

С Андреем они познакомились на последнем курсе университета. Он читал лекции по брендингу и маркетингу. Любознательная и талантливая студентка приглянулась и запомнилась тридцатипятилетнему предпринимателю. Он сразу выделил из щебечущей толпы юных студенток погружённую в учёбу Аню. Точнее, Анну — как она требовала себя называть.

Некрасивая и стеснительная девочка Аня осталась в прошлом — так она решила сама, — а на первый план вышла Анна: амбициозная, знающая себе цену, с чёткими планами на жизнь молодая леди.

Андрей успел накопить солидный опыт в отношениях. Последней его пассией была женщина значительно старше него. Она поучала и выстраивала их жизнь так, как было удобно ей, напоминая этим его мать. Андрей содержал родительницу, но её опека подчас выходила за разумные границы. Чаще всего Андрею проще было уступить, чем спорить, с пеной у рта отстаивая своё мнение.

Андрей устал бороться и с одной женщиной, и с другой. Он вообще не любил воевать и доказывать что-либо. Просто хотел комфорта и лёгкости в отношениях. Так что в некрасивой Анне увидел шанс на удобный ему идеальный союз. Она как губка впитывала в себя уроки, прислушиваясь к преподавателям. Ей легко будет навязать свои принципы. При этом он совершенно не собирался её ограничивать в чём-либо. Напротив — собирался дать определённую свободу, чтобы иметь взамен свою.

Идея усыновить ребёнка пришла в голову Андрею, и Анна с энтузиазмом ухватилась за неё. Сами они не могли зачать уже пять лет. Врачи озвучили мрачный прогноз, а о суррогатном материнстве не могло быть и речи — Анна хотела родить сама и только от супруга. Андрей на это мимоходом бросил:

— Проще из детдома взять.

И Аня ухватилась за эти его слова. А ведь и правда! Анна страдала от потребности заботиться о ком-то, но не могла даже домашнее животное завести — у Андрея была сильная аллергия на шерсть, а птицы, рыбки и ящеры не нравились обоим.

На одном из благотворительных мероприятий, основным спонсором которого был Андрей, волонтёры проводили мастер-класс по рисованию для детей с особенностями развития. Одна из волонтёров взяла под опеку слепую девочку и помогала ей рисовать, подавая краски и описывая каждый цвет настолько художественно, что переключила на себя внимание ведущего и всех присутствующих. Эти двое вызвали восторг и завоевали сердца всех, и в итоге вклад Анны и Андрея остался неоценённым. Тогда-то они оба и укрепились окончательно в решении взять ребёнка из приюта. Приёмный ребёнок прекрасно вписывался в образ их благочестивой интеллигентной семьи.

Определившись с детским домом, Анна ждала дня встречи с детьми как на иголках. Андрей наблюдал за ней, тайно радуясь, что скоро она с головой погрузится в долгожданное материнство и тогда придёт конец его беспокойным вечерам. Андрей надеялся, что вскоре жена станет чуточку счастливее — ей будет о ком заботиться и кому уделять внимание, и она перестанет донимать его после работы.

Дети выстроились на кухне в пёструю очередь за конфетами, совершенно забыв про гостей, к которым несколько минут назад так и льнули. Получая свою порцию сладостей, они тут же запихивали их в рот, жадно глотали и снова вставали в конец очереди. Таня отпустила руку Анны и примкнула к ним.

— А аппетит они не перебьют? Обед же скоро, — поинтересовалась Анна у директрисы, стараясь отогнать вновь нахлынувшие воспоминания о голодной стае птиц, атаковавших её и мать в парке.

— Нет, их аппетит ничем не перебьёшь, — горько усмехнулась директор. — А давайте пока пройдём в игровую. Дети потом сюда прибегут.

Андрей с облегчением вошёл в пустую серую комнату, сел на слишком маленький для него детский стул, достал телефон и углубился в решение проблемы с партнёрами по бизнесу. Он не собирался участвовать в выборе ребёнка. Сама перспектива стать отцом ему нравилась, но возиться с чадом будет жена, вот пусть она и выбирает.

«Мой сын или дочь сейчас стоит в очереди за конфетой», — огорчалась Анна.

Грустно понаблюдав какое-то время за неугомонной жующей вереницей, она присоединилась к мужу. В комнате с плотными шторами, но чересчур ярким неестественным освещением она присела на стул напротив супруга и, сняв с себя шляпку, мгновенно преобразилась. Её тёмные прямые волосы спускались до плеч, длинная чёлка нежно обрамляла лицо, а взгляд зелёных глаз, что раньше скрывался за тёмными стёклами, оказался бесконечно тёплым. Анна пригладила обеими ладонями взлохматившиеся после шляпы волосы на проборе и огляделась, только теперь заприметив мальчика лет семи-восьми, в полном молчании стоящего у окна.

— Ой, а ты почему не ешь конфеты?

Ребёнок никак не отреагировал, даже не шелохнулся. Директриса открыла рот, чтобы ответить за него, но её слова потонули в шуме и гаме: дети, покончившие со сладостями, влетели в комнату и рассредоточились за столами и на обоих диванах.

Цепкие руки на мгновение собственнически обхватили её со спины — это Таня вернулась из столовой. Разжав объятия, девочка заняла место по одну сторону от Анны, а мальчик лет пяти — по другую, и оба принялись рисовать цветными карандашами.

— Можно, я тебя нарисую? — Таня заискивающе привалилась плечом к «принцессе», свободной рукой открывая альбом.

— А я хочу есть! Только не тушёную капусту: она воняет! — перебил её мальчик.

Анна сморщилась, поняв, что за запах просочился в комнату.

— Воронята мои, рано ещё обедать! — донеслось из кухни.

— Тёть, смотри, как я раскрасила лошадку…

— А ты поможешь мне с домиком? — Дети наперебой загалдели, соревнуясь за внимание гостьи.

Анна снова потерялась в калейдоскопе лиц, рук и криков и с трудом скрывала панику — снова нахлынули воспоминания об агрессивной стае.

Директриса, уловив замешательство Анны, попросила ребятишек заняться играми и другими своими делами, а когда те послушно разбрелись, принялась рассказывать Анне о своих воспитанниках:

— Танечка часто плачет после того, как её вернули снова, винит себя. А это Денис, — погладила она по голове пятилетнего малыша, сидевшего с Анной рядом. — Он любит петь и почти не капризничает.

— А вон тот? — перебила Анна, кивком показав на молчаливого мальчика у окна.

Заинтересовавший её ребёнок по-прежнему не участвовал во всей этой суете, а рассеянно стоял и сосредоточенно о чём-то размышлял. Его взор был устремлён сквозь прозрачное стекло на пустой двор. Он держался за подоконник и тонкими пальцами выстукивал ритм, неразличимый в общем гуле. Он был отстранён от всего происходящего, погружён внутрь себя. Ни запах капусты, предвещавший скорый обед, ни игры, ни приход усыновителей его не волновали.

— Это наш Лёня, ему восьмой год. Он… особенный. Мы бы не рекомендовали. Он не разговаривает. Есть и другие странности. Не любит прикосновений. Никогда не знаешь, о чём он думает. Ребёнок с особенностями развития. Дети его не понимают и обижают.

Анна будто перенеслась в детство. Вспомнила, как стояла в заштопанном платье на краю детской площадки, делая вид, что совершенно не хочет присоединяться к весёлой возне, и судорожно сжимала кулаки в ожидании очередной пакости от сверстников.

Анна оторвала от себя Таню и медленно подошла к Лёне.

— Лёня… — позвала, испытывая неловкость. — Ты любишь фантазировать? Что ты там видишь?

Мальчик вяло повернул голову в её сторону, избегая прямого зрительного контакта. Он не произнёс ни слова, но враз напрягшееся тело выдало его интерес. Солнечный зайчик, по которому отстукивал пальцами Лёня, будто наделённый душой, спрятался, боясь подслушать разговор, или же просто испугался незнакомой тёти. Время для них двоих остановилось… шум и гвалт детских голосов отдалились, и Анна с Лёней погрузились в отдельный мир, принадлежащий только им. Анна забыла про мужа, забыла про директрису. В эти минуты важнее всего было узнать, за чем таким наблюдал Лёня.

«Это и есть мой будущий сын?» — спросила себя Анна, прислушиваясь к себе.

Да, это был он — такой же неласковый бунтарь, как и она сама. Он телом находился здесь, а душой и мыслями — там, где хотел быть. Далеко отсюда. Анна часто в детстве воображала себя в другой реальности. Услышав мысленный ответ, опустилась на корточки, чтобы попасть в поле зрения Лёни.

— Ты знаешь, что мы пришли сюда познакомиться с тобой? Мы хотим стать твоей семьёй.

Анна помнила о предупреждении директрисы и пожалела о невозможности прикоснуться к Лёне, потому что неожиданно для самой себя захотела положить ладони ему на плечи. Она вдруг преисполнилась решимости помочь именно этому особенному ребёнку.

Анна попыталась уловить взгляд мальчика, но тот избегал зрительного контакта. Тогда она положила руку на подоконник и постучала в такт мелодии собачьего вальса — единственной, которую она могла наиграть на пианино. Лёня замер, а через мгновение ответил, так же побарабанив. Она постучала ещё, и он следом — и вдруг резко отвернулся.

«Это он, мой мальчик. Он будет моим сыном!» — всё громче нашёптывала интуиция.

— Анна, ну что там? — подал голос Андрей. Ему уже дважды звонил партнёр: горел контракт, следовало ускориться.

— Уже всё, — спокойно отозвалась она.

Она встала, ещё раз взглянула на Лёню и пошла вслед за мужем сквозь толпу детей, которые, поняв, что их не выбрали, потеряли интерес к посетителям: глаза потухли, а улыбки сползли с лиц. Мальчишки и девчонки больше не старались привлечь внимание гостей. Анна виновато отвернулась от Тани, не желая снова потонуть в её боли.

Вслед за директрисой пара проследовала в кабинет. Начальница пыталась всячески отговорить их от усыновления Лёни.

— Ну, рассмотрите Танечку или Варю. На худой конец, Олежку. Они простые ребятишки и подарят вам море радости, — настаивала женщина. — А Лёня крайне сложный, вам очень трудно придётся. Задержка в развитии. Такие дети… Они бремя. С ним вы только свою нервную систему расшатаете, сил ни на что не будет. Он не разговаривает, не общается, не играет с детьми, самостоятельно в туалет ходить и то лишь недавно научился — нашей няни Валентины заслуга. Мы планируем отдать его в спецшколу, и для передачи в семью он точно не подходит. Не социализирован!

Анна покачала головой. Сложности её не пугали. Она хотела стать для кого-то нужной, получать душевный ответ. С мужем отношения были хорошие, но как будто прохладные. Анне недоставало внимания, любви, теплоты, нежности. Она увидела в Лёне потребность в том же и понимала, что нужна ему так же, как он ей.