- -
- 100%
- +
На удивление, маленькое создание сразу после сказанного успокоилось, опустило шерсть и медленно подползло к руке мага. Обнюхав её смешным пятачком, оно хрюкнуло и уселось на ладонь.
Вытащив нового знакомого из-под камня, Ромунд почувствовал, что тот дрожит. Уместив на кожаном ремне ещё один подсумок с меховой прокладкой, юноша предложил ушастому устроиться в тепле. Тот с удовольствием перебрался в подсумок, и, укутавшись в приготовленную шерстяную тряпку, внимательно уставился на человека.
– Как же тебя назвать? – задумчиво проговорил Ромунд. – Впрочем, чего мудрить! Будешь Хрюшиком. Ты ведь мальчик, да? Вроде да.
Наречённый друг с удовольствием хрюкнул.
– Что-то я проголодался. А ты? – сказал юноша и в его голове возник образ ярко-красного плода, похожего на апельсин. – Эй! Это я подумал, или ты мне образ прислал?
Хрюшик хрюкнул в ответ.
– Если ты ещё и телепат… Ладно, сейчас добудем еды. Стоит только подумать…
Ромунд с удовольствием закрыл глаза и представил в руке миску, наполненную жареным мясом, овощами и печёной картошкой. Открыв глаза, Ромунд только скривился от возмущения: миска появилась, а содержимое – нет.
После нескольких тщетных попыток Ромунд горестно всплеснул руками.
– Кажется, мы остались без обеда, – сокрушённо сообщил он Хрюшику.
В тот же миг в его голове возникло изображение куста, чьи черные стебли гнулись к земле под весом красных плодов.
– Думаешь? Ладно. Надо искать. Скорее всего, я могу материализовать только неживое и его производные. Кстати, чтобы не тащиться, мы с тобой полетим!
Легко подпрыгнув, Ромунд оторвался от плато и полетел в метре над землёй, по желанию увеличивая или уменьшая скорость. Хрюшик же не нашёл ничего лучше, как зарыться пятачком в тёплой тряпке и заснуть, что сильно порадовало Ромунда. Впрочем, его настроение вскоре переменилось. В голове стали всплывать отдельные эпизоды воспоминаний и не давать покоя один вопрос: а вдруг Эмми тоже оказалась где-то среди этих черных пустошей?
Если так, нужно найти её. Но где?
***
Через четыре недели после битвы под Бангвилем, армия Альянса приступила к активным действиям. Собрав под своими знамёнами около десяти тысяч человек, общепризнанный главнокомандующий Строгонов решил не терять времени даром и нанести врагу новый удар. На этот раз целью стал Льеж – последний оплот Лиги на пути к родовому замку Ренессанса.
Несмотря на большую численность войска, Альянс уступал врагу в опыте, вооружении и снабжении. Долгое время таким воинством управлять было невозможно: рано или поздно из-за нехватки припасов оно либо разбежится, либо перемрёт с голоду. Поэтому требовалось в максимально сжатые сроки нанести ощутимый урон неприятелю.
Под покровом ночи отборная тысяча ветеранов под командованием Ришама подобралась к стенам замка Льеж, и, дождавшись когда агенты Готикс откроют ворота, ворвалась внутрь. Однако размяться бойцам не удалось: гарнизон сразу сдался на милость воинам Альянса. Более шестисот человек без боя сложили оружие.
Заняв укреплённый район, Строгонов принялся методично выдавливать противника из неохраняемых земель. Небольшие отряды, состоявшие из мелких кланов и шаек, разбрелись по необъятной широте Великой Центральной Равнины, вырезая центры снабжения Лиги и изгоняя из вражеских поселений деревенскую милицию.
Забирая у противника ресурсы, дальновидный командующий Альянса не забывал налаживать и свою сеть коммуникаций: вместо порубленных дружинников Ренессанса на обжитых местах устраивались бойцы Альянса (чаще всего нищие добровольцы), которых устраивала роль стражи и недурные деревенские харчи. Старосты поселений, смекнув начало очередного раздела территории, спешили задобрить новых патронов, и отсылали в армию Альянса значительные запасы урожая. Благодаря грамотным решениям и своевременным действиям, в Центральной равнине сформировалась сеть дорог, по которым к Льежу начал стекаться значительный фураж. За месяц Строгонов сумел решить вопрос со снабжением постоянно разраставшегося воинства.
После того, как войска Остермана перекрыли Северный тракт, Сюреал – все пути южнее Серебряного леса, а двухтысячное войско Альянса заняло позиции в старой крепости у самой кромки Умрадского леса, Лига оказалась окружена, и лишена всяких сношений с остальной частью материка. Сюреал и Хранители после некоторых раздумий решили присоединиться к победоносному походу Строгонова, снабдив его войско тысячей отборных ратников и под общий шум разделив между собой земли Западной и Бангвильской Низменности. Нейтралз, в качестве компенсации потерь, присоединил к своим владениям всё Восточное Черноземье, а собратья Ришама в считанные дни расселились по восточным и южным берегам озера Нирей и Тиссейского залива.
Но, несмотря на удачи, Строгонова мучили сомнения. Ему не давал покоя один вопрос: почему за два месяца активных действий Альянса Лига оставалась безмолвной? Неужели битва под Бангвилем нанесла ей такое поражение, что у прославленных сеньоров Ренессанса не оставалось сил защищать свои важнейшие ресурсные центры? Даже больше – исторически сложившиеся клановые границы. Или в то время, как войска Альянса осваивали новые владения, Лига готовила ответный удар? Ещё более мощный и страшный, чем нанесла нынче покойной Святой Инквизиции? Тогда стоит ли ждать её под стенами Льеж, или атаковать первыми? Хватит ли сил? Не развалятся ли коммуникации?
Никто не знал ответа. Все ждали его слова и приказа. Даже агенты Готикс разводили руками: мол, Данфер хорошо почистил свои ряды, никакой информации нет.
Владимир прекрасно понимал: бремя ответственности за будущее прочие лидеры возложили на его широкие плечи. И горе ему, если принятое решение окажется неверным.
Медленно поскрипывая несмазанными колёсами, сквозь заросшие долины двигались нагруженные провиантом телеги. Суровые молчаливые мужчины и женщины, облачённые в полную броню, внимательно осматривали окружающие холмы, в любой момент ожидая нападения. В эти неспокойные времена даже три десятка воинов не обеспечивали фуражу надёжную защиту: Альянс стремился заморить врага голодом.
"Огонь!" – пронеслась по каналам трансферанса команда десятника, и спустя пару мгновений в средине каравана врага громыхнуло несколько взрывов Большого огня.
В воздухе завизжали стрелы и болты. Яр с первого выстрела свалил закованного в сталь рыцаря, расположившегося во главе колонны. Выпустив ещё несколько стрел, наёмник отбросил лук и поспешил присоединиться к рукопашной: пехотинцы Альянса неслись по склону небольшого холма, намереваясь опрокинуть ошарашенных воинов Лиги.
Первый враг Яра погиб по собственной глупости. Он споткнулся об острый камень, некстати попавшийся под ноги, и напоролся на дагу наёмника – клинок вошёл аккурат в шею.
Второй соперник оказался чуть маститее первого. Орудуя огромным двуручным мечом, он некоторое время не позволял Яру подобраться к себе ближе чем на два шага. Впрочем, асассин правильно рассчитал силы, дождался, пока рука бойца устанет от активной работы, и, в какой-то момент поднырнув под небрежный выпад врага, вонзил дагу между пластинами нагрудника. Второй дагой осталось перерезать горло неудачливому рену.
Несмотря на большие потери, воины Лиги сражались отчаянно. Однако будучи в полном окружении, без поддержки магов, самым простым решением было сдаться, особенно учитывая воззвание Строгонова к врагам, сулившее всем сторонникам Лиги прощение и возможную службу, в случае добровольной сдачи в плен. Однако эти ребята стояли насмерть. И это не понравилось Яру.
Схватившись с очередным бойцом, наёмник не стал заканчивать поединок летальным исходом, ,а подрезав сухожилия на плохо защищённых ногах врага, повалил того на землю, и, обезоружив, попытался связать руки. Однако рен не собирался покорно ждать своей участи. Он отбивался руками и раненными ногами, кричал и плевался. Ян успел разглядеть странный синеватый оттенок его глаз, прежде чем прикончил. Похожая ситуация повторилась с ещё одним воякой. И того глаза чуть не сияли синим пламенем!
"Захватить одного живым!" – приказал по трансферансу Ян. Как один из ординарцев Строгонова, он имел право отдавать обязательные для обычных командиров и солдат распоряжения.
Этим одним оказался последний оставшийся в живых защитник каравана – судя по экипировке, начинающий воин. Ему хорошенько надавали пинков, и, свалив с ног, связали. Однако парень продолжал дёргаться и кричать.
– Вы все умрёте! Он пришёл! Он накажет вас! Мститель не оставит никого в живых.
– Кто такой Он? Что за мститель? – задал вопрос Ян, присев на одно колено рядом с пленником.
– Он! Ты для него ничтожество! – не унимался рен.
– Ответ неправильный, – холодно произнёс Ян, и, схватив парня за голову, отрезал ухо. Дождавшись, когда утихнут вопли боли, повторил вопрос.
– Да катись ты в Бездну, урод! – проревел парень и попытался пихнуть Яна ногами в живот. Наёмник успел отскочить в сторону.
– Прикончить его, – коротко бросил Яр и направился к десятнику. Тот со своими ребятами проверял содержание четырёх уцелевших в огне телег.
– Ну что? Есть что-нибудь ценное? – спросил наёмник.
– Хлеб, вяленое мясо, масло. Соль. Оружия не видно. Может, в других было, но теперь не проверишь. Одни угольки, – развёл руками Ольден – старый вояка, с коротко стриженной седой бородой.
– Хорошо, пусть каждый возьмёт, что захочет. На это пять минут. Потом – возвращаемся к Льежу.
– Ого! Это к ставке-то? – поднял в удивлении брови десятник. – Что-то готовится, наверное.
– Да, – ответил Яр и отвернулся, давая понять, что на другие вопросы отвечать не намерен. Его больше заботило странное сияние в глазах ренов. Что-то подсказывало Яру, что Данфер придумал какую-то очередную дрянь.
Едко-жёлтые облака низко плыли над выжженной землёй, щедро орошая её потоками тёмно-зелёной кислоты. Хищно шипя, струи безжалостной субстанции вгрызались в грунт и без сожаления прожигали его насквозь, заканчивая путь где-то в темных недрах Бездны.
Новоиспечённый экхан, Ян Рудный, молчаливо наблюдал за дождём, стоя на площадке самой высокой башни Шепростана. Взгромоздившемуся на высокую скалу с отвесными склонами замку не был страшен смертельный ливень: его стены надёжно укутывала магическая пелена, не пропускавшая ядовитые газы, дождь, смерчи и прочие подарки сурового Харона. Поэтому молодому асассину ничто не угрожало за стенами замка. которые он вскоре должен был покинуть.
– Грустишь? – проговорил за спиной учитель, неожиданно возникший на площадке башни. Ян вовремя сдержал себя в руках и не дёрнулся.
– Немного, – признался он.
– Собрался?
– Ещё утром, – кивнул экхан. Согласно правилам, после достижения четвертой, окончательной ступени ученичества, каждый асассин должен был уехать за пределы Школы и не возвращаться в неё более десяти лет. В это время он должен был обеспечить себя работой, а Школу – золотом.
– Да, – протянул вдруг наставник, поравнявшись с Яном. – Двенадцать долгих лет прошло. А ты, кстати, не изменился за это время. Только помолодел.
– Спасибо, – сухо ответил Ян.
– Ты отбудешь к вечеру?
– Да, учитель.
– Хорошо. Портал будет готов, – Ланос развернулся и пошёл к лестнице, ведущей к жилому ярусу стражи.
– Учитель, можно спросить? – остановил его Ян.
Ланос замер в дверях и посмотрел на ученика.
– Давай. Только быстро.
– Скажите. а смогу ли я когда-нибудь зажить спокойно? Как обычный человек? – признаться, вопрос дался молодому асассину нелегко.
– Не знаю, – выдержав долгую паузу ответил наставник. – Ты выбрал весьма тернистую тропу. Но ничего невозможного не бывает. Только помни: пока ты идёшь по пути наёмника, ты отвечаешь за себя. Если же пригреешь у сердца любовь, то ситуация усложнится. Не оставляй следов и не оставайся долго на одном месте. Рано или поздно призраки прошлого настигнут тебя. И тогда… – не договорив, Ланос быстро спустился по ступеням вниз. Больше учителя Ян не видел: спустя четыре года наставник погиб где-то на Фебе, и его тело не удалось найти и похоронить.
Состояние лагеря с первого же взгляда не понравилось Яру – слишком безмятежно вели себя воины. Сложив оружие и доспехи, солдаты Альянса предавались сну или с удовольствием уплетали сготовленные на кострах харчи. Некоторые со смехом и шутками потягивали вино из мехов и играли в кости. На границе лагеря он даже не заметил дозорных!
Войска явно не ожидали прихода противника. Уж очень всё удачно складывалось в последнее время. Расслабились.
Кроме того, Ян никак не мог взять в толк, зачем Строгонов потребовал срочно привести его диверсионный отряд в лагерь. Судя по разбитым под стенами замка бивакам, у Льежа расположилась едва треть армии. Значит, никакого общего сбора не планировалось. Никаких особых приказов лично ему от Владимира не поступало. Тогда к чему спешка?
Конечно, Строгонов не был склонен доверять кому-то в своей армии, слишком разношёрстой и непонятной была масса людей, присоединившаяся к его делу. Но при всех особенностях биографии Яна, он был одним из самых нужных Строгонову людей. Его ремесло открывало перед главнокомандующим массу возможностей. Однако Владимир не спешил использовать навыки наёмника. Наверное, проверял, как будет себя вести асассин в простых операциях. Но так и война может закончиться.
Добравшись до своей палатки, асассин скинул торбу и подсумки. Снимать доспехи не стал: плохое предчувствие не покидало асассина. Хотя, конечно, после нескольких дней активных действий он провонял потом и грязью не хуже борова, помыться он успеет.
– Амуницию не снимать, – приказал асассин. Бойцы его отряда располагались вокруг палатки.
– Но это… командир. Все тут… – начал было Ольден. В глазах остальных членов отряда читалось отчаяние: любой солдат с начала похода мечтает скинуть тяжёлые и зачастую дурно пахнущие железки. Поэтому приказ командира оставаться в них в самом лагере звучит, по меньшей мере, дико.
– Делайте так, как я сказал, – отрезал Яр и прищурился. Старику Ольдену ничего не оставалось, как повторить приказ воинам. – Магов тоже касается. – сказал асассин двум подчинённым ему огневикам, которые принялись резво стягивать с себя взмокшие робы.
– Но, командир… – взмолился один из них.
.– Я что, непонятно изъясняюсь?! – взревел Яр и надвинулся на мага. Тот так перепугался, что споткнулся о свою сумку и свалился с ног. – Или вы, мать вашу, особенные?!
– Нет, нет… – пробормотал маг. Яра боялись и уважали. Ворчали и сопротивлялись только для вида: каждый боец не раз убедился, что приказы опытного наёмника зачастую спасали жизнь.
– Тогда исполнять, – теперь спокойно сказал асассин. – Сейчас готовим еду и хорошенько насыщаемся. После – сон. Фругир и Нор, вы первые в дозоре.
– Дозоре? – изумился Фругир, молодой парнишка, мечник.
– Да, стоите рядом с палатками отряда и следите за ситуацией. В случае чего, поднимаете тревогу. Все сорок три человека будут надеяться на вас.
– Сорок два, – подал голос Ольден. – Нор был единственным погибшим сегодня.
– Почему не доложил? – нахмурился Ян. Ему показалось, что отряд отделался только ранеными.
– Виноват, – тряхнул головой десятник.
– Тогда Фругир отдыхает, а ты сторожишь ребят. Понятно?
– Есть, командир, – вздохнул Ольден. – А к чему такие предосторожности?
– Не нравится мне всё. это. Я отлучусь на полчаса. Проследи за выполнением приказов.
– Есть, – ответил Ольден и приступил к исполнению. От внимания наёмника не ускользнуло, что наблюдавшие со стороны за его перебранкой воины стали потихонечку натягивать доспехи. Его хорошо знали в войске, и зачастую прислушивались.
По пути к главнокомандующему, виляя среди шатров и отдыхающих вояк, Яр краем глаза подметил странное мельтешение у одной из воинских палаток. Уж слишком разительно отличались действия закутанного в черные одежды человека от общего настроя лагеря. Присмотревшись, наёмник утвердился в своей догадке: маленькая тонкая фигура, ловко работая руками, торопливо опустошала содержимое сумок спящих воинов, так небрежно доверившихся честности населения лагеря. Отбрасывая ненужное, неизвестный выбирал самое ценное.
Неудачливый вор и пикнуть не успел, как стальные руки Яра скрутили его и прижали лицом к земле.
– Не дёргайся. Я шутить не буду, – проговорил наёмник. Не поверить его холодному голосу было невозможно. Пленнику оставалось только завыть. Жалобно. По-женски.
Связав вору руки поясным ремнём, асассин одним рывком перевернул его на спину. Завидев характерные выпуклости на груди, Яр нахмурился и сорвал чёрный капюшон с головы пленника. Рыжие волосы веером рассыпались по плечам испуганной девушки.
– Оля. понятно, – скривившись, пробормотал Яр.
– Прости. – еле слышно прошептала она. Судя по бледному лицу, воришка была дико напугана. Она отлично понимала, что грозит за кражу в военное время.
– Доигралась, красавица. Думал тебя простить, но теперь придётся повесить. Однако чуть позже. Воин, – обратился Яр к одному из очнувшихся солдат. Он сидел на матраце и с сонными глазами рассматривал свою выпотрошенную торбу. В недоумении он перевёл взгляд на Яра, и попытался подняться, чтобы выполнить официальное приветствие. – Сиди. Последишь за этой девкой, пока я не вернусь. Отвечаешь за неё головой. Заодно вытряхни её карманы и забери своё и товарищей добро обратно.
– Есть! – воскликнул солдат, отсалютовав кулаком по груди. Вскочить он всё-таки успел.
Ставка Строгонова располагалась внутри замка, в подвальных помещениях. Занимать донжон главнокомандующий посчитал излишним: идёт война, и под землёй куда безопаснее. Кто знает, какой сюрприз могут преподнести затаившиеся рены.
Однако ворота Льежа встретили Яра наглухо закрытыми створками. Стоило наёмнику приблизиться ко входу на десять шагов, как на бойницах показались стрелки с взведёнными арбалетами. Судя по решительным лицам, бойцам был дан недвусмысленный приказ никого не подпускать.
Асассин остановился и принялся задумчиво разглядывать застывших на стенах замках воинов. Никто объяснять ему ситуацию явно не собирался. Командир стражи не появлялся.
.»Ян, слышишь меня?» – донёсся до Яра приглушенный голос Строгонова по каналу трансферанса.
«Я требую объяснений!» – заявил асассин.
«Пока их не будет. Собери воинов вокруг себя и приготовься к полевой обороне. Скоро начнётся дело», – ответил Владимир и пропал.
Задерживаться Яр не стал. Захватив по пути связанную Олю, он вернулся к отряду, распинал прикорнувших бойцов и приказал срочно строиться. Связав Оле ноги и рот, Яр без всякого внимания к её протестам уложил девушку в большой походный сундук Ольдена. Ничего, до эшафота полежит. Всё равно недолго осталось.
Не теряя больше ни минуты, он начал метаться по лагерю и трубить тревогу. Разум подсказывал, что нужно скорее убраться из лагеря, но нечто другое сдерживало это разумное желание.
Первые взрывы загрохотали, когда едва половина воинов успела натянуть доспехи. Лишённые магической поддержки и защитных чар солдаты сгорали заживо десятками. Яр сам едва избежал гибели, успев укрыться в ближайшей канаве: по расположению Альянса прицельно били вражеские маги. Спустя пятнадцать минут половина лагеря погибла в огне.
Ян вернулся к отряду только под конец обстрела. Ольден додумался укрыть отряд от огня за невысоким холмом, что удачно вздулся в ста метрах от замка. Здесь же укрылось ещё около сотни бойцов.
– Господин Ян! – обрадованно закричал Ольден, когда наёмник подскочил к бойцам. – Господин Ян, наши все живы. Когда началось, я…
– Хорошо, здесь и окопаемся. Сейчас пойдут пешие, – не дослушав, прокричал асассин. Уши заложило от грохота взрывов, а нос и горло жёг запах гари. Территорию замка заволокло дымом: горели палатки, люди, земля.
– Как окопаемся? А в замок?
– Поднимай ребят. Мечников – у подножья холма, стрелков и магов – на холм. Пока не высовываться. Я соберу оставшихся.
Выживших Яру удалось собрать четыре сотни. Полуголые, покрытые сажей солдаты жались к наёмнику, будто он был их последней надеждой на спасение. Яру невольно было жалко их: в такой заварушке этим салагам бывать не приходилось: многие были простыми добровольцами или рядовыми дружинниками мелких кланов.
Воины успели наскоро вооружиться тем, что нашли среди пепелища, когда в сторону замка из ближайших зарослей (замок располагался на границе леса) покатила пешая волна неприятеля. С первого взгляда, на штурм стен шло не меньше пяти тысяч человек. Если учитывать, что гарнизон Льежа вмещал не более семисот воинов, продержаться защитникам удастся недолго.
Неприятель наступал с противоположной от позиции Яра стороны. Судя по тому, что никто не спешил выкурить выживших с холма, враг их не видел: холм надёжно скрывал затаившихся солдат.
– Ольден, сколько у нас стрелков? – спросил Ян, наблюдавший за передвижениями врага.
– Восемь десятков. И пятнадцать магов.
– Пусть маги сконцентрируются на защите. Стрелкам приказ – атаковать.
– Есть!
Маленький отряд вступил в дело, когда первые залпы Большого Огня обрушились на замок. Бойцы Яна оказались с правого фланга неприятеля, и им было удобно бить пехотинцев Лиги по незащищённым бокам. Они успели скосить не меньше пяти десятков воинов, прежде чем неприятель ответил магией. Однако склоны холма надёжно прикрывали стрелков от разящего огня, а сверкавшие молнии вслепую били по склону, нанося минимальный урон. С прочими заклятиями маги пока справлялись.
Отчаянные действия выжившего отряда дали ощутимый результат: врагу не удавалось сконцентрироваться на штурме – приходилось постоянно отвлекаться на защиту флангов. Защитники же яростно рубились на стенах. Молниеносная атака Лиги захлебнулась.
Не меньше пяти сотен ратников ренов отделилась от общей массы и под прикрытием арбалетчиков двинулась в сторону позиций отряда Яра. Плотность летевших болтов была такая, что стрелкам Альянса не удавалось поднять головы. Не меньше старались и маги противника. Долго продержаться отряду не удастся. Однако на это Яр не рассчитывал. Он впервые доверился не самому себе. А гению Строгонова. И не прогадал.
Когда ворота Льежа держались на последнем издыхании, а ратники Яра с трудом стояли на ногах от усталости, над полем боя раздался чистый звук сигнального рога, возвещавший о подходе войск Альянса. Свежие массы хлынули в тыл врага, когда тот расстроил свои ряды и готовился взять стены.
Битва превратилась в бойню, и за час враг был смят и рассеян. Альянс одержал решительную победу, за которой дорога открывалась на Эйкум-кас – главную резиденцию Ренессанса.
– Синие глаза, говоришь? – потирая небритый подбородок, спросил Строгонов.
– Да. И бились они отчаянно. Никто не отступил, – ответил Яр. – Однако в драке под Льежем я таких не заметил.
– Тревожно… – пробормотал главнокомандующий и обвёл взглядом собравшихся в его шатре командиров.
Сразу после битвы под Льежем, Владимир собрал военный совет. Как он успел наскоро объяснить Яру, ловушка под замком была заранее приготовлена для ренов. Уведя большую часть войска на восток, Строгонов тем самым сделал ложный манёвр, и предоставил Лиге атаковать якобы плохо защищённый лагерь под Льежем. Естественно, что в этот момент он заходил в тыл жадно бросившемуся на казавшуюся лёгкой добычей врагу. Рены не позаботились тщательно провести разведку, и, повылазив из лесных схронов, соединили силы и поспешили к Льежу. Тут-то они и попались. К сожалению, для успешного воплощения плана пришлось пожертвовать двумя тысячами воинов, однако среди них были самые необученные и плохо вооружённые. Теперь же у Строгонова оставалось чуть более восьми тысяч дисциплинированных солдат, а у врага – жалкие остатки деморализованных оборванцев. Мощь Лиги была сокрушена. На вопрос Яра о том, почему Строгонов не предупредил его о готовящейся схватке, Строгонов неопределённо пожал плечами. Мол, военная тайна. Никто, кроме него, о сути манёвров не знал.
– Однако что бы это ни было, путь на Эйкум-кас открыт. Если возьмём его, можно будет дальше двигаться на север. – резонно заметил Ришам.
– А что жаждут варвары получить на севере? – вдруг подал голос Офицер Нейтралз, Андриан.
Грозный Вождь Остермана перевёл на Андриана свой тяжёлый взгляд и некоторое время внимательно изучал его бледное лицо.