Лунные охотники
- -
- 100%
- +
— Давай, это будет интересно, — ее тело покрылось едва заметным потом, который она вытерла полотенцем, после подошла к Йоли.
— Только будь повнимательнее, – Лилия улыбнулась, смотря в глаза Йоли.
— Постараюсь! Очень! Давай начнем! — Йоли была в нетерпении. Ее тело пылало восторгом, словно она маленькая девочка, которой впервые купили куклу.
Они встали на позицию.
— Только не жалей своих сил! Я хочу выложиться по полной! — улыбнулась Йоли.
— Ты правда этого хочешь? — Лилия подняла одну бровь, трогая повязки.
— Несомненно! Я уверена! Мне нужно усердно тренироваться!
— Хорошо... — Лилия твердо встала в стойку, показывая свою готовность.
«Всю силу я, конечно, использовать не буду, а то так и убить можно... А я не хочу убивать направо и налево. Я не монстр... По крайней мере, я это знаю, на остальных — плевать, кто как думает, пускай остаются в своих иллюзиях. Истина откроется всё равно. Я ее открою или кто другой — не имеет значения. И кто как воспримет, уже зависит не от меня»
Йоли начала нападать так, как это делают маленькие, но очень смелые воины, которые бросаются первыми в атаку, но первыми умирают от неосмотрительности. Лилию это немного позабавило, но она держалась серьёзно. Гибрид с легкостью перехватила волчицу и перекинула ее через бедро. Йоли лежала на спине: когда она попыталась схватить Лилию за ногу и повалить ее вместе с ней, у нее это не вышло. Стойка на ногах была твердой, отчего гибрид держалась на ногах, не поддаваясь противнику.
Лилия не шевелилась. — Йоли подумала, что это шанс, потому быстро встала и собиралась напасть, — но и тут ее подловили. Гибрид увернулась от ударов и отскочила влево. — Йоли полетела вниз, но Лилия вовремя поймала ее за туловище, чтобы предотвратить падение.
Послышалось учащенное дыхание Йоли, которая с силой закрыла глаза перед страхом падения. Секунду-другую, когда угроза миновала, она почувствовала, что не упала.
— Спасибо... — еле слышно произнесла она.
— Не за что, — она помогла подняться Йоли.
— Почему ты боишься ударить меня как следует?
— Я... Я... Просто... Просто всякий раз боюсь, что сделаю слишком больно... Но я стараюсь бороться с нежностью, потому что в борьбе нельзя быть нежной...
— Почему тогда ты уверена, что сможешь схватить гибрида?
— Гибрид — это другое... Его не жалко... Когда я тренируюсь со сверстниками, я не могу использовать в полной мере свои силы... Но если бы это был гибрид, то... Я бы не сдерживалась, — она нахмурилась, а ее руки сжались в кулаки. Сквозь зубы она произнесла: — Настанет день, когда я поймаю собственными руками эту тварь и... вырвала бы у него сердце! Если оно вообще у него есть!
«Наступит день, когда она поднимет на тебя оружие...» — подумал дракон.
«Наступит день, когда она будет рада убить тебя на глазах у всех!» — ее тело похолодело, как и ее взгляд, который устремился в пустоту.
После тренировки они пошли по своим комнатам, Йоли так добродушно и мило общалась, что Лилии пришла в голову мысль:
«А смогу ли я сражаться против тех, кто будет против меня? Смогу ли я вынести эту боль...?»
В своей комнате перед сном, в холодном поту, Лилия вспоминает сегодняшнюю тренировку и лицо Йоли. Оно было таким наивным, доверчивым, милым. Все ее разговоры о гибридах были настолько наивными, отчего возникало желание посмеяться. Но Лилия сдержала смешок, смотря на потолок.
— А кого можно считать монстром, того, кто убивает по приказу, или того, кто не может убить, чтобы выжить?
Глава 67
***
Кей никак не мог уснуть — его тревожили мысли о гибриде, которого он преследовал, но он ускользнул от него... Ускользнул! Ещё бы две секунды... И он узнал бы личность гибрида. Теперь он точно понимал, что поиски в этой школе пройдут не напрасно. Единственное, что представляло трудности для поисков гибрида – это то, что артефакты, способные вычислить отличительную энергию и ее владельца, пропали! Их должны были привести маги с организации Левина, но по пути к школе мешки с артефактами, которые они везли на специальной машине, исчезли. Как так получилось, никто не знает и не имеет понятия. В этом кто-то был замешан... Но кто?
«Здесь явно замешан гибрид... Или его приспешники...» — думал Кей, задумчиво разглядывая ночное небо, которое улыбалось яркими звездами.
Ветерок, который дул с окна, пробирал тело до дрожи, но Кей не спешил закрывать окно.
Мышцы приятно подрагивали от холода: Кей закрыл глаза, предаваясь потоку мыслей, в котором он хотел найти ответы на волнующие вопросы.
«Гибрид... Гибрид... Энергии в амулете... Черные и пурпурные искры... Божественная белая нить...»
Перед глазами снова явился образ черного дракона в ту самую ночь, будто вспышка света.
«Дракон... Дракон? Черный дракон... Черный дракон! Возможно ли то, что чёрный дракон и гибрид как-то связаны?... Или... Это одно и то же существо?!»
Кей вздрогнул от последней мысли, проговаривая ее вслух: его кольнуло так, будто в его голову внезапно ударили током.
«Нужно это проверить. Точно. Проверить», – сказал он с полной решимостью в голосе, хотя голос был сонным и хриплым: организм уставал от умственной нагрузки, но хозяин их никак не прекращал, будто стараясь еще больше истязать себя новыми вопросами.
Он отвернулся от окна. Кей начал неспешно расхаживать по комнате, чуть сдвинув брови и сводя руки назад.
Маг прикусил губу.
«Если предположить, что одна из рас гибрида — дракон, то какая же вторая? Драконья сущность сильна, потому он бы решил скрывать именно ее, а ту сторону души, которую он более-менее контролирует, он бы оставил. А учится он в школе, чтобы придать вид невинного школьника...»
«Самое лучшее место для пряток — то, что находится перед самым носом противника... Вот гибрид и решил поступить по тому же принципу...» — его взгляд упал на разбитый амулет, который лежал на его столе. Хорошая была вещь, но, увы, от нее остались лишь мелкие осколки, не способные реагировать на чью-либо энергию...
Маг, прищурившись, начал ощупывать осколки – еще теплые.
Вдыхая аромат свежих персиков, которые отправил ему Левин, он взял один из спелых плодов и, не торопясь, откусил.
Глаза его закрылись от нескрываемого наслаждения от этого холодненького, спелого и мягкого фрукта.
«Мммм... Левин знает толк в фруктах... Мммм. Просто. Вос-хи-ти-те-льно...» — он откусил еще раз, кислый сок разлился по его рту, будто щекоча вкусовые сосочки.
«Когда вкусно, тогда вкусно... Ммммм!» — он прожестикулировал другой рукой прямо от сердца, всё больше поражаясь и восхищаясь такому вкусу.
Когда еще два персика были съедены, Кей с расслабленным лицом лежал на кровати, уже переодетый в удобную и приятную шелковую пижаму цвета, напоминающим закат. И вот он закрыл глаза, чтобы заснуть и предаться наконец Морфею, но какая-то лампочка снова зажглась в его голове:
«Дракон»
Он резко открыл глаза, смотря в потолок, который своими тенями напоминал черного дракона, который машет своими крыльями и шлет зловещее «привет». По венам проплыл заметный холод, обдаваемый во всем теле. Сейчас даже пижама казалась какой-то инородной в его теле — она колола его руки, ноги и душила шею.
Осторожными движениями Кей расстегнул сверху две пуговицы на пижаме, надеясь, что дышать ему станет намного легче, но воздух всё равно не хотел поступать в его лёгкие. Тогда он с усталым видом встал с кровати и зашагал по комнате, словно он проходил марафон: налево-направо, вперед-назад, вперед-налево-вправо и назад. Выглядел он как пингвин, который слоняется туда-сюда, туда-сюда, покачиваясь от холода.
Его спокойное лицо от бледного состояния начало розоветь, приходя в норму. Он снова стал свободно дышать!
«Фууух... Сбросил почти все калории вместе с персиками», — промурлыкал он, зевая.
«Теперь. Спать. Спать», – он присел на кровать с закрытыми глазами, но никак не мог лечь: может, что-то его еще удерживало в таком состоянии?
«Если не за мой испорченный сон, то ты ответишь за свои преступления, гибрид...» — проговорил он гладким шёпотом: его тело потихоньку опустилось на кровать.
«Существа будут жить... Жить в спокойствии...» – заключил он, прежде чем впасть в волшебный мир снов.
***
Тем временем господин Левин тренировал свои мышцы: он отжимался в боевой форме, сначала на двух руках, потом на одной (правой), после на левой. Подходов было пять – по 50 раз. Это был обязательный ритуал перед сном.
Когда Левин закончил отжимания, он резко встал и с ухмылкой на лице начал бить грушу. Удары были отчетливо слышны в пространстве. Груша содрогалась и отскакивала всё дальше и дальше, пытаясь убежать от этого ужаса, который и не собирается останавливаться.
Жар пульсировал во всем теле, а особенно покалывало в висках, как от выстрела.
Левин всё наносил и наносил удары, но боевая форма стягивала его тело, отчего было труднее двигаться. Он покрылся краской ярости от такого давления.
Господин не стал мириться с этим: он отдернул свои руки от груши и снял с себя верхнюю часть одежды — внутри горел огонь, пресс был напряжен до такого предела, что заниматься было больно. Повсюду стекали капли пота, которые нисколько не смущали «Брюса Ли».
С восторженным, почти безумным выражением лица он повернул голову к груше, как сова: улыбка приняла еще более зловещую форму. Его зрачки сверкнули в темноте. Это не был свет спасения... Это было свечение смерти, которая, словно (кошка) пантера, приближалась к своей цели, так же размеренно, навострив свои уши и глаза, способные уловить малейшую дрожь в теле жертвы.
В темноте блеснули его острые зубы, которые были подобны зубам пираньи.
Груша неподвижно, но тревожно находилась на месте. Смерть с косой была совсем рядом: жар так и приближался с каждой секундой. Каждая струна, которая поддерживала жизнь даже в неживом предмете, лопалась при виде этого существа, который сжал руки в кулаки и готов был нанести удар.
Выпад горячего кулака справа, слева, по прямому курсу...
Груша металась из стороны в сторону, как пиньята, которую вот-вот распотрошат.
Повсюду оставались вмятины, которые горели, как тот, кто их оставил.
«Я вас поймаю, жалкие вы гибриды! Всех до одного! Слышите?! Ахахах! Я до вас всех доберусь! Собственной кровью!» — глаза его потемнели от желания совершить месть этим тварям, а особенно той самой, что он жаждал поймать в ту роковую ночь...
Последний удар был нанесен с размаху ногой, отчего там образовалась дыра. Наблюдая за тем, что из груши высыпается наполнитель, он звонко рассмеялся. Для него это казалось забавным.
«Так же будет и с вами... Ахах», – из-за больших нагрузок в его висках пульсировало сердце с таким громким стуком, что он чуть отшатнулся назад и снова рассмеялся, опираясь на тумбочку.
«Я убью вас собственными руками...» – прорычал он сквозь стиснутые зубы.
Левин зашел в ванну, чтобы освежиться после интенсивной тренировки: он ополоснулся в душе и надел черный халат с изображением лика волка.
Перед тем как выйти из ванны, он встал напротив зеркала. Левин со злостью в голосе прошипел:
«Где эта тварь... Я найду тебя! Ты ответишь за этот шрам и будешь мучиться до конца своих дней! Твари... Гибриды... Ли Миен Сейфир», – он разглядывал свой шрам, который никак не хотел заживать, а при каждом касании он неистово болел.
С нахмуренными бровями волк снова взглянул на свой шрам, вспоминая в четких деталях малыша-гибрида, который превратился улицы в кровавое месиво... И запечатал себя на вечную память в шраме.
«Долго прятаться не получится...» – он слегка хохотнул. — «Твои родители всё равно у нас... Ахахах! Ты можешь пока спать спокойно, но знай, что тебя, как и остальных гибридов, ищут... Ищут... Ахахах...»
«Наступит день, когда я самолично оторву твои крылья, Ли Миен!» – он победно улыбнулся.
Глава 68
***
— Вот же... Как это произошло?! — задал сам себе вопрос Левин, нахмурившись от неожиданной новости.
— Я уже знаю решение проблемы, — ответил Кей.
— И какое же? — поинтересовался Левин.
— Мои помощники собирают новые артефакты — они тоже считывают энергию, но минус в том, что они не выявляют конкретного обладателя аномальной энергетики. В конце недели мы выясним только — есть ли в этой школе гибриды или нет.
Но Кей точно знал, что есть...
— Ну, выясним мы, мы всё равно должны будем досконально изучать учеников. Всех. До единого. Но другого выбора у нас нет. Ничего. Мы найдем гибридов...
— Или гибрида... — он запнулся, проговаривая это, так как думал, что ненароком мог выдать свои тайные знания.
— Да. Или гибрида. Эти твари проявят себя. Как угодно, но это должно произойти. Тем более что у меня есть одно предчувствие... — он прищурился.
— Какое?
— Что мы наконец найдём того, кого мы искали долгие годы... — он сжал зубы. — Тот, из-за кого сбежал другой гибрид, тот, кто пролил много крови, даже не моргнув глазом... — он взмахнул рукой и продолжил с жаром: — Этот маленький дьявол! Я больше всего жажду... — его мышцы подрагивали, как после ночной тренировки. — Жажду побывать на его казни. Нет! Казнь — слишком просто... — он задумался. — У меня есть идея получше... — он улыбнулся, показывая свои острые зубы.
— Какая? — Кей внимательно посмотрел на Левина.
— Всему своё время... Но я с уверенностью могу сказать, что мой план сработает на все сто. Гибрид непременно покажет себя... Ахах! — он закрыл глаза в неимоверном наслаждении и прошептал, разрезая своими словами тишину: — Этот гибрид пожалеет о том, что в тот день не сдался нам! Он пожалеет о том, что не выбрал смерть! Теперь смерть не будет ему дана! Для него это будет как освобождение от всего, потому он его не заслуживает.
— Но гибрида не могут убить обычные существа, как мы. Его способен убить только другой гибрид, — Левин перевел на него взгляд, полный злорадных искр.
— Этого мы еще не знаем... Я уверен, что есть еще способ убить их — даже вампиры не бессмертные, а гибриды так тем более, но сперва — он поднял указательный палец и продолжил: — они должны вытерпеть все муки, которые они заслужили! Отсчитывая дни в тюрьме, преступник может осознать свои ошибки и исправиться, ибо время, проведённое в заточении, учит ценить его свободу, которую он утратил понапрасну. Но такие твари! Подобные гибридам... Подобные гибридам не подлежат исправлению... Они не знают, что такое боль — оттого они – само проявление жестокости, которая направляется на невинных существ... От своей, так называемой неуязвимости, они не ценят ни свою жизнь, ни жизнь других! Для них жизнь – ничто! А для нас! Для нас каждое мгновение имеет значение, мы дорожим каждой минутой нашей короткой жизни... Каждый миг на счету... Каждый глоток воздуха для нас – бесценное благо, несоизмеримое с золотом... Бессмертные... Бессмертные! У каждого есть свои слабости — и мы их найдем у гибридов. И один за другим съест целиком боль, приправленную стыдом и страхом. И мольбой о смерти... Но мы ее не дадим. Пусть знают, что их существование – осквернение нашего мира, самой земли, по которой мы ходим! — жаркие лучи солнца полностью освещали лицо Левина через раскрытое окно красными пятнами, будто это было только начало. Начало действия перед занавесом, до которого решится судьба: зрителей, актеров и скрытых наблюдателей, – после недолгой паузы он постукал по месту своего шрама. — Месть и боль, направленная на гибридов, будет сильна настолько, насколько глубоки мои раны, которые я получил от этого маленького демона, и настолько продолжительна, насколько эти шрамы еще не зажили на моем лице и спине, — он сильнее ударил по своему шраму на лице. — Я им и шанса на спасение не дам! Каждый день, под стражей, они будут подвергаться пыткам, которым не будет конца. Я клянусь, что пока я жив, гибриды будут жить в темнице, которая станет их адом. Хуже ада! – он весь закипел, а его руки потемнели от его намерений, которые он хотел осуществить немедленно, которые он хотел воплотить много-много лет.
«Это ты еще легко отделался от гибрида. От встречи с гибридом только два исхода: смерть или получение шрамов», — подумал Кей.
«Но возможен ли третий? Безопасный исход?»
Кей со своими размышлениями не заметил, как Левин подошёл к нему и продолжил свою речь:
— Гибрид пометил меня крестом. На спине. Чтобы я каждый день помнил о прошлом и мучился от этого... — он отвернулся и зашагал по комнате с усмешкой на лице. — Я помнил тот день до мельчайших подробностей, как будто это случилось вчера. Ли Миён Сейфир оскорбила меня! Оскорбила... — его глаза потемнели от злости. — Ее метка — напоминание о моей мести, которая не свершится без крови... — с обезумевшими глазами он посмотрел на Кея.
Тот понял, что всё только начинается: фитиль от бомбы вспыхнул на конце искрой огня, который стремительно приближается к концу своего пути... Если его не остановить, то произойдёт взрыв...
Те, кто предугадал время взрыва, могут спастись, но какой ценой?
***
Перед сном Левин принял горячий душ, из-за которого болели его раны на спине и лице. Его раны будто обжигались при каждом соприкосновении воды, давая о себе знать. Левин хмурил брови и кусал губы, сдерживая крики, потому получались странные шипения, наполненные чистой злостью.
На губах появились маленькие капельки крови, которые медленно стекали по подбородку.
«Я найду. Найду. Тебя. Ты будешь страдать!» — еле сдерживая стоны, прошипел Левин.
Его руки вцепились в мокрые волосы, пытаясь отвлечься от жгучего огня в его теле, который рос с каждым вздохом и сдержанным стоном.
Он стукнул по стенке ванны, сдерживая последующий порыв боли. Его глаза налились злобой, которая не на шутку обросла до размеров вселенной.
«Ли Миен. Ли Миен Сейфир... Гибрид!»
Вода из душа продолжала стекать по его телу, заставляя злиться господина еще больше прежнего.
***
Лежа на постели, Лилия не думала о предстоящих занятиях, которые должны были начаться через полчаса, – ее одолевали мысли об охотниках. Они активно изучают. Ищут. И что-то вынюхивают.
«А я здесь. Перед их носом. Самый настоящий гибрид! Может, всё вранье про их артефакты? Чтобы запугать меня? Да. Это такой психологический трюк»
Лилия будто смотрела не в потолок, а смотрела сквозь него, размышляя дальше:
«Но у них ничего не получится: они наивно полагают, что их методы могут сработать безотказно, — но нет. Их ждет неожиданная развязка — поражение, которое повлечет за собой череду неудач»
Пауза.
«Но даже если они меня вычислят... — а это может когда-нибудь да произойти»
Она встала с кровати и подошла к окну.
«Я не сдамся им – во что бы то ни стало», — её глаза сверкнули в утренней и опасной тишине, которая предвещала некий переворот в этом мире, который изменит всё. А пока всё только дожидается начала действия, название которого «Я или ты».
Черная бабочка, что летела по ветру, приблизилась к Лилии и с интересом приземлилась на ее протянутые пальцы.
Лицо гибрида озарилось улыбкой, разливающей тепло по холодному, но чуткому ветру, что развевает волосы и касается нежно тела, успокаивая раненые души.
«Всё, что мы видим черным снаружи, может оказаться белым внутри. Только многие узнают это слишком поздно, чтобы изменить свое отношение... И всё же есть некая загадка от такой красоты, что может казаться нам опасным. Подобно бабочкам нас тянет к огню, хотя жизнь наша коротка, но мы всё равно идем, будучи очарованы силой и энергией, отдаваемой огнем, которая передается нам. Мы хотим ее исследовать, узнать поближе, кротить ее. Но когда мы оказываемся в огне, мы оказываемся в ловушке: крылья сгорают вместе с нашим телом. Мы тлеем (превращаясь в пепел). Кто-то плачет перед смертью, кто-то злится, а кто-то покорно принимает свою участь. И с улыбкой на застывших губах сгорает заживо (оставляя за собой черный пепел существа, который надеялся на хорошую жизнь)...»
«Но есть еще бабочка, что с железной волей лучше бросится в огонь (не из интереса), чем позволит прожить себе жизнь в бесконечных прятках и ползком по земле... Самое ужасное — лишить себя возможности летать, когда у тебя есть крылья»
Улыбнувшись бабочке, Лилия отпустила ее в свободный полет, словно это была она.
Глава 69
Когда артефакты по вычислению аномальной энергии были доставлены, их установили во всех уголках школы, в надежде, что в конце недели они дадут должный результат. Некоторые охотники с молодой робкостью думали о том, какой мог бы быть здесь гибрид, – если он вообще есть в этой школе. Думали. Размышляли. Гадали. Многие сетовали за то, что наткнутся на новый вид гибрида — очень уж было интересно увидеть что-то новенькое и наконец поймать. Другие, бывалые охотники, — фыркали и с особым тоном, который переходил в загадочный шепот, говорили, мол, если и попадется гибрид, то не нового вида, ибо для них вероятность наткнуться на что-то новое — попытка одна на тысячу, если не на миллион.
Многие ученики продолжали учиться, как ни в чем не бывало — с интересом предвкушая момент возможной поимки гибрида. Для них это было потехой среди серого дня, сгустившегося над их головами, как туман, который не рассеивался — а когда появилась возможность увидеть такое зрелище... Глаза наливаются животным интересом, который пугал. Пугал до мурашек.
Слушая нестихающие шепоты то с одной, то с другой стороны, Лилия всё больше убеждалась, что все ждут скорейших пыток, а может быть и смерти гибрида. Ее смерти. Мурашки так и ползли, не давая покоя. Холод поселился сзади, прямо за ее спиной, волнуя душу. Но другого она не ожидала: она с рождения была в бегах, в изгнании от общества, в изгнании от привычного мира, в котором она чужда другим — где она вынуждена притворяться, быть другой, той, которая устраивает общество. Но почему это так больно? Лилия никак не могла найти ответ...
«Когда ты вонзаешь в грудь нож, кровь мелкими струйками стекает по телу, становится невыносимо больно, но настоящая боль возникает тогда, когда его нужно вынимать. Но, чтобы перейти к этому шагу, нужно быть готовым принять новую, неистовую боль. В этот момент ты встаешь перед выбором: нести с собой бремя боли, жестко клокочущую внутри; или уверенным рывком воли вырвать из себя всё то, что причиняет боль, и быть свободным, навсегда... Без боли... С окровавленным ножом и грудью, но со свободной душой и победной улыбкой», — низкий голос черного дракона так и слышала от пяток до самой головы.
Сначала его слова были слышны у самого уха, потом холодными, но приятными мурашками за спиной:
«А если ты не сам ранил себя ножом, то не думай атаковать его тем же, оскверненным ложью и злом орудием — обезоружь его своей силой, мощью ума, силой слова: прости его, потому что у тебя есть на это силы, а у него из-за гордости и страха — нет. Но простить — не значит не дать обидчику справедливого наказания...»
А после — в самом сердце:
«Когда в обществе поселилась вражда, существа пытаются найти решение этой проблемы (причиняя боль и выказывая ненависть друг другу): они делают ошибку, ибо нужно найти первопричину нависшей напряженности и ненависти между какими-либо группами/индивидами, которой они опаляют друг друга, как черным огнем, — именно с этого места можно и нужно начать искать решение проблемы. Всеми силами — пытаться решить всё мирно, но когда задеты личные границы, честь, чувства человека, когда конфликт затянулся — неизбежна стычка, которая приведёт к стихийному бегству...»
Наступило молчание, похожее на замирание природы во всем мире, а после дракон произнес более грудным голосом:
«Грядёт опасность — перед тобой стоит выбор: бежать от огня. Или самой стать огнём», — последние слова прозвучали как гром, молнии, которые ударили в сознание Лилии.
Она посмотрела по сторонам: шепчущиеся ученики, учителя с тетрадями в руках и... Артефакты, светящиеся белые камушки, которые были расставлены вдоль по коридорам и в каждом классе. Каждый взгляд на них слепил глаза — хотелось отвернуться, побыстрее смыться отсюда, но Лилия продолжала смотреть в упор: сначала с любопытством, потом со взглядом, подобным такому, который бросают врагу.
Камни заблестели ярче вместе с голубыми глазами Лилии, которые скрывали дно загадочной пучины, стремительно выбирающейся наружу. Казалось, что кто-то в глазах Лилии подмигнул артефактам с самой бездны...
***
Прозвенел звонок, который грозил всем не опаздывать на урок, особенно тем, у кого по расписанию география...
Смотря в окно, Раундель Кроус был тих и неподвижен, но в этой самой позе, казалось, отрешенной от этого мира, веяла задумчивость. В голове бились мысли, как мелкие шарики, которые вырастали с каждым путем размышления, который ставил его в тупик. Его фигура даже не дрогнула, но внутри него сотрясались и падали какие-то мысли, которые ударяли по самым пяткам — от этого чувствовалось повышение и в то же время понижение температуры.