История Галлии. Том I. Галльские вторжения и греческая колонизация

Введение к «Истории Галлии» Камиля Жюллиана

II. Первый том: «Галльскиевторжения и греческая колонизация»

Первый том «Истории Галлии» охватывает период от древнейших времён до примерно 218 года до н. э. — до начала Второй Пунической войны, когда Ганнибал перешёл Рону и вступил в Альпы. Хронологические рамки обозначены самим Жюллианом во введении: «примерно с 600 года до Рождества Христова до приблизительно 400 года нашей эры». Но фактически первый том заканчивается раньше: на пороге римского завоевания, когда Галлия ещё остаётся «оставленной галлам» (выражение из названия главы XII).

Название тома — «Галльские вторжения и греческая колонизация» — указывает на два главных сюжета: миграции кельтских и иберийских народов, с одной стороны, и основание Массилии (Марселя) и экономическую экспансию греков — с другой. Эти два процесса определяют, по Жюллиану, всю раннюю историю Галлии: кельты приходят с севера, греки — с юга, и их встреча создаёт ту историческую ткань, из которой впоследствии возникает римская Галлия.

Том состоит из двенадцати глав, которые можно сгруппировать в четыре тематических блока:

Блок 1: География и природа (главы I–III)

Глава I «Строение Галлии» посвящена физической географии страны. Жюллиан описывает границы Галлии — моря, горы, реки — и показывает, как природные условия определяли исторические судьбы её населения. Он настаивает на том, что «историк должен рассматривать отношения человека с почвой, которую он населяет, на тех же основаниях, что и отношения людей между собой». Глава II «Положение Галлии в древнем мире» анализирует проходы через Альпы и Пиренеи, пути через Рейн, морские пути Средиземноморья и Океана. Глава III «Природа и облик почвы» описывает металлы, строительные камни, глины, хлебные земли, пастбища, леса, болота, климат, источники и термальные воды.

Эти три главы — не просто фон для последующего повествования. Жюллиан стремится показать, что само географическое положение Галлии — между Средиземным морем и Океаном, между Альпами и Пиренеями, на перекрёстке европейских путей — предопределило её роль в истории Европы. Галлия — «страна перешейков», «широкий порог между двумя морями», и это её положение делает её одновременно и желанной добычей для завоевателей, и естественным центром для объединения.

Блок 2: Лигуры и греки (главы IV–V)

Глава IV «Лигуры» — одна из самых значительных в томе. Жюллиан развивает теорию о том, что до прихода кельтов население Галлии говорило на едином лигурийском языке, следы которого он находит в топонимике — названиях рек, гор, источников. Он анализирует сотни названий, стремясь доказать их общее происхождение: например, названия типа Divona (от корня div-, «священный», «божественный») встречаются по всей Франции — в Бордо (Девез), в Ниме (нимский источник), в Женеве (Женевское озеро). Лигуры, по Жюллиану, — не единая раса, а «население», объединённое языком и образом жизни. Он описывает их физический и моральный темперамент: выносливые пешеходы, искусные пращники, упорные земледельцы, но также «хитрые, как лигуры» (выражение, ставшее поговоркой у древних), склонные к разбою и пиратству.

Глава V «Основание Массилии» посвящена основанию Марселя фокейскими греками около 600 года до н. э. Жюллиан подробно анализирует традиционный рассказ об основании города — историю Протиса и Гиптис, дочери лигурийского царя Нанна, — и показывает, какие элементы этого рассказа могут быть историческими, а какие — легендарными. Он описывает топографию древнего Марселя, его первые отношения с туземцами, фокейскую талассократию (морскую империю) и её гибель после битвы при Алалии (535 г. до н. э.). Особое внимание уделено экономическим отношениям греков на Западе: торговле оловом и янтарём, монетному обращению, распространению греческих легенд в лигурийской стране.

Блок 3: Кельты и иберы (главы VI–VII)

Глава VI «Миграция кельтов» — центральная в томе. Жюллиан помещает прародину кельтов в низменностях Северной Германии, на островах и датском полуострове, на берегах Северного моря — во Фрисландии и Ютландии. Он объясняет исход кельтов сочетанием причин: рост населения, внутренние раздоры, нашествия соседей и, наконец, «бегство нации перед разливами моря или реки» — цунами, которые периодически опустошали низменные берега Северного моря. Кельты, по его мнению, не были «расой в движении»; это была «нация или лига ста племён», перемещавшихся вместе с женщинами, детьми, скотом и богами. Глава VII «Иберийские вторжения» описывает приход иберов с Пиренейского полуострова около 500–475 годов до н. э. и их расселение на юге Галлии — в Лангедоке, Руссильоне, Гаскони. Жюллиан подробно разбирает проблему происхождения басков, отвергая как теорию их исключительной древности, так и теорию их позднего появления: по его мнению, баскский народ сформировался из лигурийского субстрата, иберийского языка и политических условий (длительная независимость после падения Рима).

Блок 4: Галльские завоевания и Массилия (главы VIII–XII)

Глава VIII «Галльские завоевания в Европе» описывает экспансию кельтов за пределы Галлии: в Италию (взятие Рима в 390 г. до н. э.), на Дунай и Балканы (поход Бренна на Дельфы в 279 г. до н. э.), в Испанию, в Малую Азию (галаты). Глава IX «Галльская цивилизация вне Галлии» анализирует образ галлов у древних авторов: их физический облик, моральный темперамент, военные обычаи, религию, политические институты. Жюллиан показывает, что галлы не были «ужасными разбойниками», какими их изображали греки и римляне: они были варварами, похожими на многих других, а страх перед ними был во многом преувеличен. Глава X «Империя Массилии» описывает расцвет Марселя в V–IV веках до н. э., его колонии (Ницца, Антиб, Агд, Росас, Ампуриас), его торговлю, его монетную систему, путешествия Пифея и Эвтимена. Глава XI «Война Ганнибала» — самая драматичная в томе: она описывает переход Ганнибала через Рону и Альпы в 218 году до н. э., его попытку поднять кельтов против Рима и провал этой попытки. Глава XII «Галлия, оставленная галлам» завершает том описанием римской политики в отношении Галлии в первой половине II века до н. э. и положения Галлии накануне римского завоевания.

Географический детерминизм. Жюллиан не был фаталистом, но он настаивал на том, что географические условия создают «рамки» исторического развития. Реки Галлии — Рона, Луара, Сена, Гаронна — образуют сеть путей, которые соединяют разные части страны и делают возможным её единство. «Из всех стран Запада Галлия была одной из тех, которые менее всего могли быть определены правильными формами геометрической фигуры», — пишет он. Её границы «волновались и возвращались», создавая «гармонично изрезанный фасад».

Лингвистическая реконструкция. Анализ топонимов для Жюллиана — не вспомогательный метод, а ключ к этнической истории. Названия рек и гор сохраняются дольше, чем имена народов: «люди приходят и уходят, миграции народов проходят и разрушают: но названия рек и гор остаются почти столь же неизменными, как их склоны». Лигурийские топонимы — Divona, Garonna, Rodanus, Sequana — это «первый фермент единства» Галлии.

Критика источников. Жюллиан постоянно сопоставляет тексты древних авторов — Геродота, Полибия, Тита Ливия, Страбона, Диодора — с данными археологии и нумизматики. Он не доверяет слепо ни одному источнику: рассказ Тита Ливия о переходе Ганнибала через Альпы, например, он подвергает детальному анализу, отвергая предложенные ранее маршруты (Малый Сен-Бернар, Большой Сен-Бернар, Мон-Женевр) в пользу Мон-Сени — перевала, который, по его мнению, лучше всего соответствует топографическим деталям в текстах Полибия и Тита Ливия.

Антиколониальный взгляд. Жюллиан симпатизирует побеждённым. Лигуры для него — не «дикари», а народ с древней культурой, несправедливо оттеснённый завоевателями. Галлы — не «варвары», а народ с собственным пониманием жизни, религии, политики. Римское завоевание — не «цивилизаторская миссия», а трагедия, хотя и неизбежная.

Жюллиан полемизирует с несколькими историографическими традициями:

· С Амеде Тьерри (1828), который считал галлов «кельтами» и видел в них предков французов, а лигуров — иберийскими завоевателями. Жюллиан, напротив, считает лигуров древнейшим населением Галлии, а кельтов — пришельцами с севера.

· С Анри Мартеном (1833), который рассматривал историю Галлии как предысторию Франции, но недооценивал значение доримского периода. Жюллиан настаивает на том, что Галлия до Рима — это не «варварство», а самостоятельный исторический мир.

· С Моммзеном, который в «Истории Рима» рассматривал Галлию прежде всего как объект римского завоевания. Жюллиан видит в Галлии активного субъекта истории, а не пассивный объект.

· С современными ему археологами-«кельтоманами», которые преувеличивали роль кельтов и приписывали им все достижения древней Галлии. Жюллиан подчёркивает вклад лигуров, иберов, греков.

III. Обзор остальных томов

Второй том посвящён внутренней истории кельтской Галлии — той, которая существовала до римского завоевания. Жюллиан описывает политическое устройство галльских племён и народов, их институты (королевская власть, сенат, друиды), их религию, их экономику (земледелие, ремёсла, торговлю), их города и деревни. Он показывает, что кельтская Галлия не была хаотическим скоплением враждующих племён: она имела свои формы единства — федерации, союзы, религиозные центры (например, святилище друидов в лесу карнутов), общие обычаи и язык.

Особое внимание уделено «кельтскому миру» как особой цивилизации: искусству (латенская культура), религии (друиды, культ головы, священные рощи), военному делу (конница, длинный меч, боевые колесницы). Жюллиан спорит с теми, кто считал кельтов «варварами», лишёнными культуры: он показывает, что у них были свои города, своё искусство, своя поэзия, своя наука (астрономия, медицина, право).

Третий том — рассказ о Галльских войнах (58–50 гг. до н. э.). Жюллиан подробно описывает кампании Цезаря: войну с гельветами, поход против Ариовиста, завоевание Бельгики, экспедиции в Британию и Германию, великое восстание Верцингеторикса (52 г. до н. э.) и его подавление. Он анализирует как военную стратегию Цезаря, так и сопротивление галлов. Особое внимание уделено Верцингеториксу, которого Жюллиан считает подлинным национальным героем Галлии. Он также разбирает вопрос о численности галльских народов, о потерях в войне, о последствиях завоевания для разных регионов Галлии.

Четвёртый том описывает установление римского владычества и административное устройство Галлии. Жюллиан анализирует реформы Августа, создание провинций (Нарбонская Галлия, Аквитания, Лугдунская Галлия, Бельгика), систему управления (наместники, прокураторы, городские общины), налоговую систему, дорожную сеть. Он показывает, как римляне использовали существовавшие галльские структуры — города, племена, дороги — для управления страной. Особое внимание уделено Лиону как столице римской Галлии и центру императорского культа.

Пятый том посвящён экономической и социальной жизни римской Галлии. Жюллиан описывает сельское хозяйство (виноградарство, хлебопашество, скотоводство), ремёсла (керамика, металлургия, текстиль), торговлю (внутреннюю и внешнюю), города (их планировку, общественные здания, бани, амфитеатры), население (его состав, численность, социальную структуру). Он показывает, что римское владычество принесло Галлии мир, безопасность дорог, единую монету и единое право — но также и налоговый гнёт, и культурную ассимиляцию.

Шестой том — о религии, культуре и интеллектуальной жизни. Жюллиан описывает галльские божества и их римские отождествления (Меркурий, Аполлон, Марс, Юпитер), восточные культы (Кибела, Исида, Митра), друидизм и его упадок, школы и образование, литературу и искусство. Особое внимание уделено «галло-римской» культуре — синтезу кельтских и римских элементов, который Жюллиан считает уникальным явлением.

Седьмой том посвящён распространению христианства в Галлии. Жюллиан описывает первые христианские общины (Лион, Вьенн), гонения (особенно 177 г. в Лионе), мучеников, становление церковной организации (епископы, диоцезы), монашество, христианскую литературу (Ириней Лионский, Иларий Пиктавийский, Сульпиций Север, Мартин Турский). Он показывает, как христианство постепенно вытесняло язычество и как церковь становилась главной силой в городах.

Восьмой том описывает кризис III века и начало варварских вторжений. Жюллиан рассказывает о нашествиях алеманнов, франков, готов, о «Галльской империи» (Постум, Тетрик), о восстановлении порядка при Диоклетиане и Константине, о новых вторжениях в IV–V веках, о падении римского владычества и установлении варварских королевств (вестготы, бургунды, франки). Последние страницы тома посвящены «концу римской Галлии» — моменту, когда античная цивилизация уступает место средневековой.

IV. Значение «Истории Галлии»

«История Галлии» Жюллиана — это первый в историографии опыт написания полной, систематической истории Галлии от древнейших времён до конца римского владычества. До него история Галлии была либо частью истории Рима (у Моммзена), либо частью истории Франции (у Тьерри, Мартена, Мишле). Жюллиан сделал Галлию самостоятельным предметом исторического исследования.

Его метод — синтез географии, филологии, археологии, нумизматики, эпиграфики — стал образцом для последующих поколений историков. Его топонимические исследования, его анализ лигурийского языка, его реконструкция кельтской цивилизации — всё это сохраняет ценность до сих пор, даже если отдельные выводы были оспорены или уточнены.

«История Галлии» — это не только научный труд, но и идеологический проект. Жюллиан стремился дать Франции «национальную» историю, укоренённую в глубокой древности. Галлия для него — не просто географическое название, а первый этап французской национальной истории. Лигуры, кельты, иберы, греки, римляне — все они внесли свой вклад в формирование французского народа и французской земли. Эта идея — о том, что Франция имеет «глубокие корни», что её единство подготовлено самой природой и историей — была важна для французского общества после поражения 1870 года.

«История Галлии» не свободна от недостатков. Жюллиан иногда преувеличивает значение топонимических данных, строит далеко идущие выводы на шатких основаниях. Его географический детерминизм может показаться чрезмерным. Его симпатии к побеждённым (лигурам, галлам) иногда приводят к идеализации их культуры. Некоторые его хронологические и этнические реконструкции (например, помещение прародины кельтов в Ютландию) были оспорены современной наукой.

И всё же «История Галлии» остаётся фундаментальным трудом, без которого невозможно представить современную историографию древней Франции. Это книга, которая соединяет эрудицию XIX века с историческим воображением, научную строгость с патриотическим чувством, анализ источников с синтезом. Она читается не только как источник фактов, но и как памятник исторической мысли — свидетельство того, как историк может превратить прошлое в живое наследие.

Заключение

Восьмитомная «История Галлии» Камиля Жюллиана — это труд, который стоит на границе двух эпох: эпохи классической эрудиции XIX века и эпохи современной междисциплинарной истории. Жюллиан собрал, систематизировал и интерпретировал огромный материал — тексты, надписи, монеты, археологические находки, топонимы — и создал из него связное повествование о стране, которая стала Францией. Его метод — соединение географии, филологии, археологии — сохраняет свою ценность и сегодня. Его идеи — о роли географической среды, о значении доримского наследия, о синтезе культур — остаются предметом дискуссий.

Первый том, «Галльские вторжения и греческая колонизация», занимает в этом труде особое место. Это не только начало повествования, но и методологический манифест: здесь Жюллиан формулирует свои принципы, определяет источники, очерчивает границы исследования. Здесь он ставит вопросы, на которые последующие тома должны ответить: кто такие лигуры? откуда пришли кельты? как возникла Массилия? почему Галлия стала римской? Ответы, которые он даёт, могут быть оспорены, но сами вопросы остаются центральными для понимания древней истории Европы.

«История Галлии» — это книга, которую можно читать по-разному: как справочник, как историческое повествование, как памятник национальной историографии. Но в любом случае она остаётся одним из великих трудов французской исторической мысли — наряду с «Историей Франции» Мишле, «Древним городом» Фюстеля де Куланжа и «Картиной географии Франции» Видаля де ла Блаша.