Урок не по расписанию

Глава 1

Август. Последние деньки, пропахшие яблоками с нашего огорода и теплым ветром, пролетели со скоростью света. И снова это разрывающее душу чувство прощания. Оно началось еще неделю назад со сбора вещей, тетрадей, провизии и прочих нужностей для самостоятельной жизни. А закончилось сегодня днем на вокзале. Отец молча проверял замки на сумках перед сдачей в багаж, его крупные, неуклюжие пальцы деликатно ощупывали каждую застежку. Папа всегда очень заботливо ко мне относился, особенно когда я была маленькой. А когда повзрослела, стал как-то стесняться, что ли, проявления своих чувств. Но слова не нужны, чтобы показывать заботу и любовь, это все видно в отношении, в поступках. Он всегда давал мне понять – я самое ценное, что есть у них с мамой. Кстати, о маме… Она, сжав губы, запихивала в мой рюкзак пачку влажных салфеток: «Пригодятся!» Мама всегда такая, как и папа, хочет оградить меня от всего плохого и дать мне самое лучшее, в меру своих возможностей. Их забота всегда укутывает меня, будто пуховое одеяло зимой.

Когда прозвучало «К посадке», мама, не выдержав, прижала меня к себе так сильно, насколько это вообще возможно. Она плакала, я уже тоже начала всхлипывать, будто мы прощаемся на год, а не на месяц. Но мне всегда было тяжело расставаться с родными, с тем уютом, которым они меня окружают. Я очень привязана к ним. Папа был более сдержан, но в его глазах тоже промелькнула грусть и тревога. «Пиши, хоть смской, где едешь», — хрипло сказал отец, похлопав по плечу, и быстро отвернулся, делая вид, что рассматривает расписание. Я зашла в автобус, ощущая на спине их объединенный взгляд — тяжелый, теплый, неотпускающий. Села у окна и помахала им, одновременно вытирая катившееся по щекам слезинки.

За окном проплывают знакомые до боли пейзажи: темнеющие ельники, вспыхивающие желтые пятна берез, хмурое небо, готовое вот-вот разрыдаться. Дорога из дома до общежития занимает почти семь часов на автобусе, поэтому в учебное время мне удается бывать дома нечасто. Потому-то в этот раз сумки загружены по полной программе: овощи, варенья, закрутки — чтобы частичка дома была на моем столе, да и чтобы в магазине лишнего не покупать. От автовокзала придется вызывать такси, на автобусе с этим грузом мне не справиться, а ждать помощи неоткуда. Но как говорится: своя ноша не тянет. Итак многое пришлось выложить, потому что уже было неподъемно, и папа стал переживать, не надорву ли я спину.

А вообще, это лето было подарком. За два месяца я выдохнула и вспомнила, что значит жить и получать от этого удовольствие. Я завтракала, когда просыпалась, а не когда выдавалась минута между парой и подработкой. Спала по десять часов, просыпалась от пения птиц, а не от звона будильника. Кожа загорела, в глазах снова появился свет, а мысли перестали метаться, как перепуганные мыши. Родители оберегали меня как могли, лишний раз даже не просили выходить в огород, но меня и просить не нужно. Я прекрасно осознаю, что без этого никуда, и с детства меня приучили копаться в грядках, поэтому я не отлынивала. За летние труды и старания огород наградил нас хорошим урожаем, особенно порадовали мои любимые красные помидорчики.

Пока я предавалась летним воспоминаниям, автобус потихоньку вез меня в полную приключений студенческую жизнь. А я тем временем поддалась меланхолии и включила грустные песни, но скоро музыку придется выключить – нужно беречь заряд на телефоне. Мне еще такси вызывать. Батарея на телефоне совсем сдала, нужно срочно купить powerbank, чтобы не остаться без связи в самый неподходящий момент. Новый телефон я себе позволить сейчас не могу, потому что планировала обновить гардероб: в этом году у нас много практики, и выглядеть нужно соответственно. Я же будущий учитель! Да и верхнюю одежду тоже нужно купить. Я посмотрела на свои потертые джинсы и просторную, когда-то мамину, кофту — наряд для семичасовой дороги. А в голове уже висел образ: туфли-лодочки и строгое элегантное платье-футляр черного цвета, в котором я веду урок на практике. Ведь, как мы все знаем, встречают по одежке, а ум и способности при первом впечатлении могут отойти на второй план.

Начинается новый учебный год. Третий год по счету. Уже не зеленая первокурсница, но еще и не уверенная в себе старшекурсница. Учусь я неплохо, даже отлично. Преподаватели меня любят, и мне кажется, что зачетка начала работать на меня уже со второй сессии, принося не только знания, но и повышенную академическую стипендию. Эти деньги — моя тонкая ниточка к независимости, возможность хоть капельку разгрузить родителей. Они оба работают: папа водитель автобуса, мама трудится на почте. Зарплаты небольшие, и я не могу вечно сидеть на их шее.

Именно поэтому я иду на риск. В этом году я сбегаю. Сбегаю из нашей каморки на четверых в другое общежитие, на тот самый «этаж повышенной комфортности». Звучит солидно, не правда ли? На деле же — просто комната на двоих и заветная стиральная машинка на этаже. Но за эту роскошь придется платить — в прямом смысле. Оплата там значительно выше, чем была ранее. Но если не буду справляться, найду подработку, только не в круглосуточный фастфуд, как в прошлый раз, где от запаха фритюра тошнило даже во сне. Может повезет с вакансией в библиотеке или репетиторство какое-то найду. Я еще не дипломированный специалист, но некоторые девочки с курса уже занимаются репетиторством, просто берут оплату меньше.

Прошлые два года были похожи на выживание. Мы жили вчетвером, меня на 1 курсе подселили к девочкам с другого факультета со 2 курса, и это существование было невыносимо сложно пережить, особенно когда пары начинались у всех в разное время. Помню, как одевалась в шесть утра при свете телефона, замирая от каждого шороха, лишь бы не разбудить соседок. А они... они были из другого теста. Шумные, веселые, их жизнь состояла из посиделок с ребятами с физфака, от которых пахло потом и мужским одеколоном. Их смех был чужим, их дружба — закрытым клубом. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Теперь все будет иначе. Со мной будет Таня, моя одногруппница. Мы на одной волне — молча понимающей, поддерживающей. Я надеюсь, что оставшиеся два года учебы пройдут отлично. Возможно, у меня начинается не просто учеба, а настоящая, взрослая жизнь. И я готова в нее шагнуть.

За окном поплыли первые огни большого города. Он встретил меня осенней промозглостью. Холодный дождь, который, кажется, будет идти вечно. Отопление в общаге включат еще не скоро, и снова придется мерзнуть. А значит, велик риск снова слечь с циститом или ангиной... Я даже не помню, сколько раз болела в прошлом году.

Такси довезло меня до знакомого кирпичного здания. На часах — 22:15. А выехала я из дома в два... Дико хочу есть и принять душ, но сначала нужно разобрать вещи. А для этого — совершить подвиг: две сумки, рюкзак и пакет нужно дотащить на 5 этаж.

Первая лестничная клетка далась легко. На второй спина начала подавать первые сигналы. К третьему этажу я превратилась в запыхавшегося вьючного ослика. Ремни сумок впивались в плечи, пальцы немели от тяжести. Я останавливалась на каждой площадке, дышала и снова шла, бормоча себе под нос считалку из детства. Это был мой личный ритуал посвящения. Нести всё самой — значит по-настоящему начинать эту новую, «взрослую» жизнь. Когда ключ наконец щёлкнул в замке комнаты 512, я буквально ввалилась внутрь, сбросив груз с тихим стоном облегчения. Мышцы ног и спины ныли приятной, заслуженной усталостью, как после долгой прогулки. Тело, еще помнящее летнее расслабление, сдавалось под тяжестью нового этапа. Первая победа года была одержана. Пусть и такая нелепая.

Комната, кстати, оказалась довольно неплохой. Большое окно посередине, две кровати по бокам, два письменных стола и шкаф для одежды. В принципе, все, что нужно для жизни — базовый минимум. Слава богу, есть холодильник. Общая кухня совсем рядом, а не в другом конце коридора, и туалет с душем на этаже. В прошлом общежитии душ находился в подвале, и там всегда были длинные очереди. Я провела рукой по прохладной поверхности стола — пыль. Значит, прибраться все же придется сегодня.

Не успела я погрузиться в размышления, как зазвонил телефон. Мама.

— Олеся, как добралась? Все нормально?

— Все хорошо, мам.

— Как комната? Таня уже тоже приехала?

— Таня приедет завтра днем. Комната отличная. Сейчас приберусь немного, чтобы можно было лечь спать, очень устала с дороги.

— Ты взяла с собой ночник?

— Вроде собирала, — сказала я, хотя точно помнила, что не положила с собой. Но маму не буду волновать лишний раз.

— Долго не работай, завтра все вместе сделаете, — с грустью в голосе сказала мама.

— Мама, я вас очень люблю и уже очень скучаю, — с комком в горле произнесла я, готовая разреветься.

— И мы тебя очень любим, дочка, — почти перешла на шепот мама. И я почувствовала, что она тоже уже на грани.

— Спокойной ночи, завтра созвонимся, — сказала я и положила трубку, дав волю слезам.

Слезы постепенно иссякли, оставив после себя легкую, смиренную пустоту. Я быстро протерла пыль, застелила кровать, немного даже разобрала вещи. Переодевшись в розовую пижаму, залезла под одеяло. Постельное белье пахло домом, и я утонула лицом в подушке и заснула без сил.

Глава 2

«Ну что, новоселье?», - танин громкий голос разбудил меня с утра. Я сразу подскочила с кровати и так удивилась, что чуть не заплакала от неожиданности. Она писала мне, что приедет только днем! А сама уже стояла на пороге и хитро улыбалась мне. Мы обнялись, как будто не виделись годы, а не пару месяцев. Быстренько переодевшись, я помогла ей донести сумки до нашего этажа, у нее их оказалось даже больше моих. Я поражалась ее утренней продуктивности, потому что она настояла на незамедлительной уборке. Ну, и, естественно, мы с энтузиазмом за нее принялись, ведь вчера вечером я успела только протереть кое-где пыль. Таня, всегда практичная, привезла с собой целый арсенал чистящих средств, тряпок и даже пару старых, но чистых футболок «для грязной работы». Мы вытерли пыль со всех поверхностей, вымыли окно, чтобы впустить больше света, отдраили пол. Комната пахла свежестью и чистящими средствами. Так и прошел наш первый день, потому что спать мы легли далеко за полночь, как только разложили последние вещи по местам. Абсолютно без сил, но счастливые.

На следующее утро, несмотря на хмурую погоду, мы отправились в строительный гипермаркет на окраине города. Родители, зная о моих планах на ремонт, сунули мне в дорогу конверт. «На обустройство, дочка, — сказала мама. — Чтобы тебе там хорошо было». В конверте было десять тысяч — для них огромная сумма, сэкономленная, наверное, на чем-то важном. Я скрывала от родителей, что мне приходилось нелегко те 2 года, даже не знаю почему, ведь я очень близка с ними. Наверное, не хотела их расстраивать. Но в конце 2 курса я открылась родителям, они впервые за много лет отругали меня, что скрывала от них и, конечно, поддержали меня с решением переехать в коммерческое общежитие. Знаю, они бы поддержали меня сразу, если бы я все сказала, но я надеялась, что что-то изменится, и я смогу ужиться там и не доставлю никому хлопот и переживаний. Не хотела навешивать на них дополнительные расходы, а большой стипендии, чтобы оплачивать жилье самостоятельно на первых курсах у меня не было. Но получилось, как получилось.

Стоя у стеллажей с обоями, мы перебрали с десяток вариантов: от строгих полосок до невообразимых цветочных орнаментов, от которых рябило в глазах. В итоге, после получаса споров и смеха, сошлись на уютном, мягком цвете — теплом сливочно-бежевом, который напоминал мне домашнее песочное печенье. «Этот цвет будет сочетаться с любым текстилем и не будет давить на психику», — с серьезностью дизайнера заявила Таня, и я с ней полностью согласилась. Так мы с Таней успели сделать мини-ремонт и переклеили обои в нашем новом жилище. Весь процесс занял два дня: мы отклеивали старые, пожелтевшие обои, смешно корчась от их сопротивления, замазывали швы, а потом, под треск радио и наши дурацкие песни, наносили клей и осторожно разглаживали новые полотна, чтобы не было пузырей. Теперь стало очень уютно и по-девчачьи. Я ловила себя на мысли, как мне нравится это новое пространство. Не просто комната, а наше с Таней гнездышко. Каждая вещь здесь была на своем месте по нашему общему решению. Вечерний свет от настольной лампы мягко ложился на новые обои, а утреннее солнце не проникало через плотные шторы. В эту комнату, в этот уголок, мне хотелось возвращаться.

Все время до начала учебных будней мы ложились спать далеко за полночь, потому что не могли наговориться: без умолку болтали, преображая нашу комнату, и делились впечатлениями о лете, будто наверстывая упущенные месяцы. Я так соскучилась по Тане, да и она, кажется, тоже. Мне безумно повезло, что у меня есть она. Она тоже приезжая, и здесь у нее нет родственников, поэтому мы обе рады, что есть друг у друга. Мы с первого курса одна команда: соседки по парте, сообщницы по домашкам и надежный тыл друг для друга.

Сегодня, наконец, выглянуло солнце. Несмотря на то, что календарь хмуро объявлял о первом дне сентября, расписание смилостивилось над нами — всего две пары. Правда, по неумолимому закону подлости, они начинались с восьми утра. Кто эти бессердечные люди, которые придумали вставать в такую рань? Мой внутренний график всегда был настроен на ночь: я готова была пахать до рассвета, но утро для меня — священное время для сна. А если честно, я в принципе обожаю спать. Сон — это моя личная подзарядка, источник жизненных сил. В выходные я могла дневать и ночевать в кровати, но теперь до следующих долгих каникул об этом можно было только мечтать. Впереди был целый учебный год, где на сон придется лишь выкраивать жалкие минуты.

Первый день в университете прошел как в легком тумане. Было странно снова слышать гул голосов в коридорах, скрип мела (да-да, в нашей альма-матер еще пользуются досками), запах старых книг из библиотеки. Преподаватели, многие из которых нас помнили, встречали кивками и слегка усталыми улыбками. Пары были вводными: нам рассказывали о предстоящем семестре, нагрузке, практике. Я ловила себя на том, что слушаю уже не с тревогой первокурсницы, а с практическим интересом: «А как лучше организовать время?», «Где взять материалы?». Это было новое чувство — не пассивного принятия, а активного планирования. После пар мы с Таней вышли из корпуса, щурясь на внезапно появившееся солнце. «Ну что, выжили?» — спросила она. «Пока держимся», — улыбнулась я в ответ. Это было хорошее, спокойное начало.

— Все, хватит университета на сегодня! — сказала Таня, закрывая ежедневник после сверки расписания.— Полностью с тобой согласна! Хотя я удивлена, что нам влепили не четыре пары.Таня посмеялась. Редкость, когда у нас было меньше четырех пар; иногда мы учились даже по субботам с восьми до трех.— Ну что, пойдем отметим экватор? — предложила Таня, уже натягивая куртку.

Я хотела возразить, но она уже потащила меня в кондитерскую недалеко от нашего корпуса. Кстати, огромный плюс нашего нового общежития в том, что оно находится рядом со всеми учебными корпусами, и до них можно дойти пешком буквально за десять минут. Всего десять минут неспешной прогулки — и ты на месте. Вспомнились мучительные часовые поездки в переполненном трамвае из старой общаги, и на душе стало светло и спокойно.

Аромат свежей выпечки и кофе встретил нас с распростертыми объятиями.— Мне капучино и кусочек «Праги», — не раздумывая, заказала Таня.— Мне, пожалуйста, латте и морковный торт, — сказала я, откладывая меню в сторону. «Шиковать нельзя», — строго напомнила я себе. Но позволить себе маленький десерт в честь праздника — это было можно. Это было необходимо.— Ты уже видела, какие пары в этом семестре? Педагогика, методика, спецкурс по детской психологии... Все такое... взрослое...— Ахахах, Таня, ну так мы и сами уже не маленькие. Как, кстати, у тебя дела с Лешей?— Да нормально, — она застенчиво улыбнулась. — Завтра увижусь с ним. Приехал два дня назад. Соскучилась, конечно, безумно, но он на каникулах приезжал, так что не так грустно. Классно тогда отдохнули.— Я рада за вас. Он в этом году заканчивает?— Да, и хочет остаться здесь.— Обещай, что не сбежишь от меня к нему на съемную! — попросила я с наигранной суровостью.— Олеська, он сам еще этот год живет в общаге. Так что расслабься, — она хитро подмигнула. — А вдруг это ты от меня сбежишь к какому-нибудь жениху? А?— Ты где-то видела у меня жениха? — искренне удивилась я. У меня не то, что на горизонте никого не было, я даже в мыслях себе не представляла, что у меня будут отношения с парнем. Я максимально хотела посвятить себя учебе, чтобы добиться успеха в жизни.

Пока мы перебрали все свежие сплетни, официант уже поставил перед нами чашки с дымящимся кофе и заветные кусочки торта. Я, если честно, не фанат кофе, душа больше лежит к разному чаю, но иногда можно и отойти от привычного.— Кстати, тебя куда распределили на практику? — спросила Таня.— В гимназию №1, — у меня само собой расплылось лицо в счастливой улыбке. — В ту самую, где я была на ознакомительной.— О, повезло! Тебя же там в прошлый раз нахваливали?— Да, — я почувствовала, как по щекам разливается румянец. — Методист, Ирина Викторовна, сказала, что у меня «хороший контакт с детьми и врожденное педагогическое чутье». Это, конечно, громко сказано, но... приятно. И спокойнее, когда знаешь место и коллектив.— Супер! А меня распределили в школу рядом с «Колизеем». Девчонки с третьего курса говорили, что там классно все оборудовано. Я туда и надеялась попасть.— Это же замечательно! — обрадовалась я за подругу. — Я про нее слышала — она считается самой передовой в городе по оснащению.— Уже не терпится выйти на практику, — Таня философски вздохнула и отломила кусок торта. — Нужно блеснуть не только знаниями, но и внешним видом. Может, завтра после пар по ТЦ-шкам погуляем?— Да, отличная идея. Мне тоже кое-что нужно прикупить, — я согласно кивнула, и мой взгляд стал более пристальным, внутренним. Летом я не тратила стипендию, и теперь в загашнике лежало около двадцати пяти тысяч. Сумма казалась внушительной, но ее предстояло растянуть и на одежду, и на жизнь до конца месяца. Десять тысяч от родителей уже ушли на обустройство комнаты и покупку мелочей для проживания. Деньги таяли с пугающей скоростью.— Что ж, — Таня с торжественным видом подняла свою чашку, словно это бокал дорогого шампанского. — Предлагаю тост! За новый учебный год, за нашу головокружительную практику и за стратегический шопинг завтра!— Согласна. Пора обновляться.

Я отломила вилкой кусочек морковного торта. Нежный крем-чиз таял на языке, даря простое, но такое сладкое и важное ощущение праздника. Впереди маячили горы конспектов, бессонные ночи, вечная гонка между парами и практикой и неизменная нехватка денег. Но здесь и сейчас, за чашкой согревающего латте с лучшей подругой, под ласковыми лучами сентябрьского солнца, я вдруг почувствовала не страх, а странное, тихое облегчение. Возможно, это облегчение от того, что самое трудное — расставание с домом и переезд — уже позади. От того, что рядом есть надежный человек. От того, что есть своя, пусть и скромная, но своя крепость, в которой мне комфортно.

Глава 3

Учебная неделя пролетела на удивление быстро, и выходные приблизились раньше, чем я могла себе представить. Сегодняшнее утро было самой настоящей роскошью — я не просто выспалась, я отоспалась за всю предыдущую неделю, встала с постели с ощущением, что силы ко мне вернулись, а впереди целых два дня, которые принадлежат только мне.

Таня, сияя как новогодняя елка, с утра объявила, что у них с Лешей грандиозные планы на все выходные. Я была искренне за нее рада, но в уголке души шевельнулась маленькая, серая мышка одиночества. Чтобы заглушить ее, я решила прогуляться и по пути заскочить в магазин.

На неделе мы с Таней, как и планировали, совершили стратегический набег на торговые центры. Нам сказочно повезло попасть на распродажи. В моем арсенале появились осенние сапожки на удобном каблучке, плащ, а также благодаря безупречному вкусу Танюши — потрясная коричневая юбка и белый лонгслив. Она умеет выбирать красивые вещи, и я, честно говоря, пользуюсь ее услугами стилиста. Именно она, подмигивая, уговорила меня примерить вязаное платье нежного василькового оттенка. «Оно твоё! — сказала она, заходя в примерочную. — Смотри, как цвет к твоим глазам подходит!». И была права. Базовый гардероб для будущего педагога был сформирован.

Я неспешно гуляла по парку, мимо проходили мамочки с детьми и парочки, держащиеся за руки. Свежий воздух пах влажной землей и опавшей листвой. Нашла свободную скамейку под старым кленом, достала из сумки томик Брэдбери «Вино из одуванчиков», мамин подарок на последний день рождения. Я погрузилась в чтение, и на какое-то время мир сузился до шелеста страниц, теплой потертости обложки и солнечных зайчиков, пробивающихся сквозь кружево листьев.

Погода была самой что ни на есть осенней — тихой, прохладной и облачной, в пестрящей желто-оранжевой цветовой гамме. Ветра не было, а солнце выглядывало из-за облаков и припекало в эти моменты. Такая погода всегда навевала на меня легкую, светлую грусть. Вообще, осень — мое любимое время года. Вернее, было. Но вот уже третий год подряд осень прочно ассоциируется с тоской по дому, с горьковатым привкусом отъезда и чувством легкого страха перед большим городом.

Я шла, глядя на золотящиеся листья, и мысли сами собой неслись в привычном направлении. Я всегда понимала, что учиться необходимо, что это мой шанс, мой билет в другую, обеспеченную жизнь. Мои родители… Мама работала на почте, где каждый день — это очередь и горы посылок. Папа, водитель автобуса, и ему нужно в любую погоду, в пять утра, уже быть на маршруте. Их труд — настоящий, титанический, а оплачивается небольшими деньгами. Я с детства видела их усталость, их заботу и их бесконечную веру в меня. Они никогда не жаловались. Вечерами мама, уставшая, все равно находила силы проверить мои уроки, а папа, вернувшись с рейса, мог молча погладить меня по голове — и это значило больше любых слов. Их жизнь была четким, понятным графиком: работа, дом, забота обо мне. Они отказывали себе во многом, чтобы у меня были хорошие тетради, красивое платье на выпускной, этот самый телефон. Я была центром их вселенной, и эта мысль одновременно согревала меня и возлагала на мои плечи незримую, огромную ответственность. Поэтому я еще в школе дала себе твердое слово: я должна стать успешной. Я обязана обеспечить им спокойную, достойную старость, чтобы они, наконец, смогли отдохнуть, ведь они всю жизнь старались и работали ради моего будущего.

От этих мыслей на душе стало и тепло, и очень тяжело. Тоска сжала горло, и я, почти не глядя, набрала мамин номер.

— Привет, мамуля! Как твои дела? — старалась говорить бодро.

— Олесенька, родная! А я как раз собиралась тебе звонить! — ее голос, такой родной и мягкий, мгновенно разогнал тучи над моей душой.

— У тебя сегодня выходной?

— Да, и у папы тоже. Мы с утра ходили за грибами! Набрали белых и рыжиков, твоих любимых. Вот как раз мариную для тебя по маленьким баночкам, чтобы ты с собой взяла в следующий раз.

— Ооо, как здорово, спасибо! Вы опять ни свет ни заря ходили в лес?

— Конечно! А ты, дай угадаю, до обеда проспала? — в ее голосе зазвенела привычная, любящая насмешка.

— Ахахах, мам, ну ты меня насквозь видишь! — рассмеялась я. — Да, спала. Целая неделя подъемов в семь утра — это же издевательство над организмом. Зато теперь могу позволить себе понежиться в кровати подольше— до корпуса рукой подать.

— Молодец ты моя. А чего у тебя там за шум на фоне?

— Я на улице. Немного прогулялась в парке, и мне нужно кое-что по мелочи докупить к учебе.

— Деньги у тебя есть? — в голосе мамы тут же появилась знакомая тревожная нотка.

— Да, мам, хватит до стипендии. Мы с Таней основное уже купили.

— Папе в следующем месяце премию пообещали, так что за зимнюю одежду не переживай, купим.

— Спасибо вам большое… Я вас очень люблю.

— И мы тебя, дочка. Только смотри, не загуляйся допоздна, а то мало ли что.

— Ма-аам, — протянула я с легким упреком, — у меня голова на плечах есть, ты же знаешь.

— Знаю, знаю! Ладно, вечером позвоню, перед сном. Отдыхай, родная.

Как всегда, после разговора с мамой на душе наступило умиротворение и легкое, щемящее чувство вины. Вроде она ничего такого не говорит, но после общения с ней я чувствую прилив сил и тепла.

За разговором я не заметила, как дошла до нужного торгового центра. Он был огромным и многолюдным, с блестящими полами и навязчивой фоновой музыкой. Я прошлась мимо витрин, и тут мое сердце дрогнуло. На одной из вешалок висело Платье. Именно так, с большой буквы. Молочного цвета, с мелкими перламутровыми пуговицами, с завышенной талией, закрытыми рукавами и юбкой до середины икры. Модель «ампир». Примерив его, я поняла — это та самая любовь с первого взгляда, о которой пишут в романах. Облегающий лиф подчеркивал фигуру, а мягко расклешенная юбка струилась плавными складками. Оно было идеальным для практики — строгим, но в то же время женственным. Без лишних раздумий я понесла его на кассу. «Все, — мысленно поставила я себе ультиматум, — теперь только подзарядник, и бегом домой. Никаких тебе кафешек, никаких лишних взглядов на витрины».