Крылья ворона

«Ты отыщешь Летящий На Крыльях Ветра, – сказала ему отлор Зофия. – Он может соединять и разрушать, исцелять и убивать. Ты вернешь его в Рашемен, а он вернет тебя домой».

Фиодор посмотрел на дроу, которую нес на руках. И впервые он вдруг понял, о чем говорила Колдунья. За время пути его задача изменилась. Он доставит древнюю вещицу в Рашемен, но каким-то непостижимым образом вышло так, что Лириэль стала Летящим На Крыльях Ветра.

Внук Зофии знал, что это так, истину открыло ему видение – его наследие и его проклятие.

Печальная улыбка тронула его лицо. Какое счастье, что Лириэль, несмотря на всю ее силу, не может провидеть судьбу.

День прошел, надвигались сумерки, когда Шарларра добралась до обнесенного каменной стеной небольшого постоялого двора в дне пути от Глубоководья. Она соскочила с коня и скривилась от отвращения при виде свежей коллекции черепов, выставленных на обозрение на каменном фундаменте лачуги смотрителя. Однако она поспешно сменила гримасу на улыбку при виде кривоногого старика, спешащего приветствовать ее.

На макушке у смотрителя сохранилось несколько тусклых прядей некогда рыжих волос, двигался он вперевалку, будто моряк, ступающий по палубу корабля в сильный шторм. Меч, висящий за все еще крепким плечом, поблескивал в уходящем свете дня и со старанием размещенные останки предполагаем бандитов и конокрадов служили мрачным доказательством того, что старик способен защитить свои владения.

Смотритель некоторое время щурился на эльфийку заблестевшими от радости слезящимися голубыми глазами.

– Ба, да никак леди Джудит приехала навестить своего старого учителя фехтования! Входи, девочка, я очень рад тебя видеть.

Шарларра не сразу приспособилась понимать низкий хрипловатый говор уроженца Северных Муншаезов. Шаймиус Скай обучал искусству владения мечом членов семьи Танн. Он помнил золотисто-рыжие волосы Джудит – это было все, что смогли разглядеть его слезящиеся глаза в расплывающемся пятне, являвшемся, по всей видимости, фигурой человека. Суди по всему, леди Джудит не забывала своего старого наставника. Престарелый воин получал такое удовольствие от этих встреч, что у Шарларры не хватило духу развеять его счастливое заблуждение.

Она припомнила, что говорил ей Данила на последнем званом вечере у Галинды Рейвентри, и заговорила:

– Здесь должен был пройти караван из Западных Ворот. Надеюсь, все в порядке и ты получил коробку с вином и лепешками из муки нового урожая?

Шаймиус довольно похлопал себя по животу.

– А как же. Мед был мягкий, как тело эльфийской девы. По вечерам уже становится прохладно, И ничего нет лучше горячего меда со специями, чтобы разогнать зимние хвори. Сначала лошади, конечно, но ты-то выпьешь кружечку?

– Если, конечно, лошади нам что-нибудь оставят.

– Не говори глупостей, юная Джуди. Лошади не… – Старик не договорил, поняв, что она шутит, и воздел глаза к небу. Он отцепил висящий на поясе копытный нож и кинул его эльфийке. – За это ты поможешь устроить на покой твоих красавцев. Кстати говоря, на что тебе три коня сразу? Судя по их виду, у тебя не было необходимости менять лошадей.

Шарларра подняла переднюю ногу коня и принялась соскребать раздавленный желудь, прилипший к подкове.

– Кобылы на ферме Этеринг пришли в охоту. – Это была правда, по крайней мере, так сказали, и дальнейшие выводы Шаймиус мог сделать сам.

Старик промычал в знак согласия и похлопал по лоснящемуся чёрному боку коня, на котором Лириэль уехала из Глубоководья.

– Ах, хороши ребята. Так леди Кассандра все еще ведет племенные книги?

– Вот уж ничуть не удивлюсь. – Мать семейства Танн держала под контролем любую деталь семейного бизнеса и, судя по тому, что видела Шарларра, пыталась делать то же самое и в отношении каждого члена семьи. Сила воли леди Кассандры была такова, что Шарларра подозревала: любой жеребец на самой дальней из ферм Таннов подсознательно ждет ее указаний на этот счет, неважно, есть племенные книги или нет.

– Она великая леди, твоя матушка. – Шаймиус взглянул на Шарларру, словно та осмелилась возражать. – Знает толк в делах.

– Отправить тебя сюда было действительно удачной мыслью, – подхватила эльфийка, подбираясь к сути дела. – За оставленными с тобой лошадьми лучшего ухода и быть не может, и ни от кого из торговцев, находивших приют под этой кровлей, никто не слыхал ни одного недовольного слова.

Довольный смотритель кивнул. Хоть он и стар, но его хозяева довольны им, его положение незыблемо. Он принялся чистить вороного жеребца, не догадываясь, по счастью, об истинном положении дел.

Шарларра, разумеется, слышала, что об этом болтают. Это было одним из преимуществ жизни в башне Черного Посоха. О подвигах юного Шаймиуса Ская ходили легенды, и леди Кассандра охотно платила ему большое жалованье, чтобы отблеск его былой славы упал на ее сына-первенца. Поначалу она даже смотрела сквозь пальцы на регулярные отлучки своего управляющего в «логово буянов», камеру в тюрьме Дворца Правосудия, в которую попадали те, кто становился чересчур драчлив во хмелю. Но скоро свобода Шаймиуса, за которую приходилось платить едва ли каждые десять дней, стала обходиться дороже, чем его жалованье. Это, а также поползшие по городу шепотки решили дело. Никакие грязные сплетни не смели касаться наследника титула и состояния Таннов.

Именно Данила уговорил управляющего в последний раз внести выкуп за Шаймиуса и предложить ему это новое место. Старый воин, чувствующий себя неприкаянно среди городской суеты и тоскующий по приключениям, которым больше не бывать, принял свое назначение не как ссылку за пьяные драки, но как награду за свои таланты, которые он так удачно продемонстрировал. Как полагал Дан, Шаймиус Скай заслужил право верить в эту приятную ложь до самой смерти.

Шарларра была с ним полностью согласна.

Когда лошади были обихожены и накормлены, старик и эльфийка устроились у камина в домике смотрителя, чтобы за кружкой доброго меда со специями вспомнить истории и песни о былой славе. Как ни наслаждалась Шарларра этими украденными у другой минутами общения со старым воином, она все же облегченно вздохнула, когда он, наконец, умолк на полуслове. Она спела для верности еще одну балладу и замолчала лишь тогда, когда громкий храп старика заглушил ее голос.

Она отошла от камина, крадучись выбралась из дома и направилась на полянку за конюшней. Там она достала из сумки крупный необработанный сапфир и маленький флакон с магическим порошком Черного Посоха, которые она стащила у Данилы. До того как лечь спать, ей нужно было сделать еще одну вещь, в интересах того, кто хуже ее умел отыскать свое место в этом переменчивом мире.

Там, в Глубоководье, морской эльф, мечтающий стать магом, ждал ее помощи. И хотя Шарларра еще не подыскала ему подходящего учителя, она хотела успокоить эльфа, что не забыла о нем, – и, раз уж она окажется там, забрать назад мешочек с камнями, которые она оставила Кзоршу в залог. Уже расставшись с Лириэль и Фиодором, Шарларра сообразила, что если она и Хелбен сумели отыскать юную дроу по вещи, некогда принадлежавшей ей, то, возможно, другие могут сделать то же самое. Кзорш держал в своих перепончатых руках удачу, но и опасность тоже.

Пальцы эльфийки поспешно творили жесты заклинания, сложного, но очень похожего на то, которому ее научил Черный Посох. Окончив его, Шарларра напряглась. Невидимая рука схватила ее и швырнула по магическому следу. На мгновение все мыслимые краски смешались воедино, будто сошедшая с ума радуга.

И вдруг все стихло. На миг ослепленная яркостью магического перехода, она глубоко вдохнула, ожидая почувствовать резкий запах соленой воды и характерное зловоние порта. Вместо этого в нос ей ударили медный запах свежей крови и характерная сырая затхлость места, никогда не знавшего солнечного света. Места, которое было ей слишком хорошо знакомо.

– Т 'ларра килай, – пробормотала она простое эльфийское заклинание, которому научил ее Хелбен, что-то из далекого детства Архимага. Ее зрение сразу прояснилось.

Она стояла посреди каменной пещеры, слабо освещаемой светящимся лишайником, в изобилии покрывавшем стены, и с растущим ужасом смотрела прямо в лицо не менее изумленному воину-дроу.

Дроу, мужчина с коротко стриженными белыми волосами и татуировкой в виде дракона на щеке, склонился над телом крупного ящера и собирался отрезать очередную полоску мяса. Ящер был еще жив. Он не шевелил ни прямым, как палка, хвостом, ни негнущимися лапами, но глаза его отчаянно вращались.

На поверхность оцепеневшего от неожиданности сознания Шарларры всплыл случайный обрывок информации. В трактате Гаркла утверждалось, что дроу предпочитают пожирать животных живьем, считая, что смесь боли и страха придает мясу определенную пикантность.

Темный эльф выплюнул недожеванный кусочек сырого мяса и вскочил. Меч появился в его руке так быстро и незаметно, что глаза Шарларры не заметили, когда он успел выхватить его.

Эльфийка стряхнула мгновенное оцепенение и обнажила свой клинок. Она понимала всю бесполезность сопротивления даже еще до того, как тени вокруг начали шевелиться и двигаться. Темные воины один за другим появлялись из бесконечной подземной ночи и начинали сжимать кольцо вокруг нее.

– Запита доарт! – отрывисто приказал охотник. Мгновенно его наступающее воинство остановилось. Взгляд его красных глаз уставился на сапфир, который Шарларра все еще сжимала в руке.

– Еще есть? – спросил он ее на Общем, говоря с акцентом, одновременно резким и мелодичным.

Эльфийка быстро поняла ход его мыслей. Он хотел знать, может ли кто-нибудь последовать за ней.

– Еще? – переспросила она, пожимая плечами. – Думаю, еще три или четыре. У меня только один, но на аукционе продавались и другие неограненные камни, и за них тоже торговались маги.

– Дай сюда.

Первым побуждением Шарларры было швырнуть камень дроу, но она сообразила, что это будет расценено как нападение. Самое обидное, что это не было бы нападением и что у нее не было наготове никакого заклинания. Она шагнула в магические врата, не позаботившись о защите. Это была ошибка, которой в здравом уме не допустил бы даже начинающий.

Как неудачно, ей действительно следовало бы научиться уделять больше внимания мелочам. За ними, она знает, таятся демоны. Дроу, как видно, тоже.

Она медленно наклонилась, продолжая держать меч наготове, и положила сапфир на каменный пол.

Дроу сделал несколько стремительных, плавных шагов и оказался совсем рядом. Прежде чем Шарларра успела среагировать, темный эльф нанес ей жестокий удар ногой в грудь. Она задохнулась и рухнула на пол.

– Ложь, – презрительно бросил воин, обходя вокруг своей жертвы, – и очень неумелая. Не хватало всего одного камня. Или ты считала, что я не смогу узнать, какой выкуп был уплачен за пиратский корабль?

До Шарларры дошло, что вожак дроу обращается не столько к ней, сколько к остальным темным эльфам. Слова его были похвальбой – и, возможно, защитой. Если среди них возник разлад, то, раздув огонь, у нее может появиться шанс бежать.

Она ухитрилась вдохнуть, чтобы быть в состоянии говорить.

– Полезное знание, при условии, что ты достаточно разбираешься в камнях, чтобы понять, где сапфир, а где цветная стекляшка.

Лицо дроу исказилось от бешенства и ненависти и Шарларру мороз пробрал до костей. Она почувствовала, каких усилий стоило воину не оглянуться на остальных. Но если бы он сделал это, то увидел бы вспыхнувшее в красных глазах злое удовольствие усмешки на темных лицах. Несмотря на это, Шарларра с холодной уверенностью поняла, что ей придется дорого заплатить за замешательство их главаря.

– Вставай, – приказал дроу.

Она подчинилась, стараясь, насколько могла, не обращать внимания на боль в ребрах. Дроу прыгнул к ней и обрушил на нее град ударов и выпадов, следовавших один за другим с такой быстротой, что Шарларра не успевала закрываться от них. Когда дроу сделал шаг назад, оглушенная эльфийка с удивлением осознала, что все еще держится на ногах.

– Твой меч, – бросил дроу, указывая глазами изукрашенную драгоценными камнями рукоять.

Шарларра взглянула вниз. Камни исчезли, вместо них остались одни пустые гнезда. Ее противник разжал ладонь и показал ей небольшую сверкающую горстку – там был и сапфир, который она положи на камни.

– Впечатляюще, – сказала она то, что думала.

– Для тебя – возможно. Я мог бы вырезать у тебя легкие и печень, не оставив и царапины на теле.

Блеск в глазах дроу показал, что ему не терпится начать новую забаву, но, говоря, он слегка двинул рукой – едва заметное движение, привлекшее, тем не менее, ее взгляд. Шарларра разглядела тонкую выпуклую черту от локтя до запястья – шрам, который дроу явно пытался скрыть.

– Ни царапины? – переспросила она, вопросительно глядя на его руку. – Как жаль, что твой прежний соперник так не умел.

Лицо темного эльфа перекосилось от ярости, и Шарларра поняла, что нашла его больное место. Она умрет – тут уж ничего не поделаешь, но, по крайней мере, конец будет более быстрым и легким, чем у того недобитого ящера.

Дроу сделал выпад и поймал разбалансированный клинок Шарларры на перекрестье своего меча. Ловкий поворот руки обезоружил эльфийку, другой быстрый удар пресек ее попытку выхватить кинжал. Дроу развернулся в прыжке и сверху сильно ударил Шарларру локтем в лицо, дополнив удар тычком рукояти меча.

Вслед за яркой вспышкой боли потоком хлынула кровь. Шарларра пыталась смахивать ее, но кровь заливала глаза, жгла их огнем. Ослепленная, эльфийка не могла ни увернуться, ни заслониться от непрекращающихся ударов мечом плашмя, оставляющих на теле мучительные болезненные порезы.

Смутно, словно издалека, эльфийка уловила яркий свет, разгорающийся где-то вне пещеры. Она почувствовала, что падает, но это было уже неважно.

Ощущение покоя снизошло на нее, облегчение боли и страданий, уготованных ей мстительным дроу. Несмотря на все ее поступки, на все ошибки, нагроможденные ею за всю жизнь, ее ждало место, исполненное света. Шарларра никогда даже не мечтала об этом.

И когда, наконец, подступила мгла, эльфийка встретила ее улыбкой.

Хелбен Арунсун стоял на коленях в пустынной, освещаемой гаснущими остатками его заклинания слепящего света, пещере в нескольких лигах от Гавани Черепа. Он тщательно делил свое внимание между избитой женщиной-эльфийкой, лежащей на полу пещеры, и молчаливыми туннелями позади. Банда дроу разбежалась, словно тараканы от неожиданно вспыхнувшей лампы, но там, где замешаны темные эльфы, даже Архимаг не может позволить себе малейшей неосторожности.

Шарларра застонала и шевельнулась. Маг разжал ей челюсти и влил в рот еще одно исцеляющее снадобье, сурово поклявшись себе, что заставит ученицу отработать стоимость всех трех. Он мысленно составил список самых противных дел по дому и придумал вдобавок еще несколько новых.

Веки эльфийки дрогнули, глаза открылись и медленно обрели осмысленное выражение. Еще мгновение их зеленые глубины оставались тусклыми, будто северная зима.

Хелбену не надо было объяснять, что это означает. Было время, когда и ему, мягко говоря, не доставляло удовольствия проснуться и вновь оказаться среди живых.

Он стер с лица эту мысль и изобразил свирепую мрачность.

– Глупая девчонка. Что я говорил тебе насчет сражающихся дроу?

Шарларра с трудом села, опираясь на локоть осторожно ощупывая кончиками пальцев другой руки огромную шишку на лбу.

– Неужели? – отважилась спросить она.

– Это тоже. – Маг вздохнул и опустился на пятки. – Леди Шарларра Виндрифф, – если это действительно твое имя, – ты понимаешь, что ты наделала?

– Я думала, что помогаю двум товарищам.

– Ты вообще ни о чем не думала! Лириэль Бэнр не такая, как другие дроу, хотя, Мистра свидетель, это тоже было бы не слишком хорошо. Она открыла себя для силы Ллос, причем таким образом, как удавалось мало кому из смертных. Она стала, хоть и ненадолго, ее воплощением. Кое-кто мог бы назвать ее Избранной.

Возвращающиеся было краски вновь исчезли с лица эльфийки.

– Тогда понятно, что случилось в Променаде, – медленно произнесла она.

– Да, мы слыхали об этом, – проворчал Хелбен. – Лаэрель отправилась в Эвермет, пытается уговорить тамошних эльфийских жрецов помочь защитникам Променада. Моя супруга обожает нерешаемые проблемы и безнадежные дела.

– Верно, но ее еще привлекает ваш веселый нрав, – беспечно сказала Шарларра с кривой полуулыбкой. Никогда прежде она не отважилась бы на такое. Похоже, она решила, что ее ученичество окончательно и бесповоротно завершено.

Хелбен взглянул на нее.

– Ты не хочешь спросить про морского эльфа?

Ее лицо дрогнуло, в фиолетовых глазах плеснулась горечь.

– Нет нужды, – тихо ответила она. – Я искала Кзорша, а нашла воинов-дроу. Я не настолько глупа, чтобы думать, что они сказали ему «спасибо» за драгоценности Лириэль и отпустили восвояси.

Архимагу была знакома тяжесть и этого бремени.

– Тогда говорить больше не о чем. Ты покончила с этим, и я тоже. Другие должны сопровождать Лириэль до конца ее пути, а мы должны довольствоваться тем, что из этого выйдет.

Хелбен поднялся и описал в воздухе круг своим черным посохом. В нескольких шагах от него возникла сияющая арка, повторяющая его жест. Когда радужный круг замкнулся, внутри него вспыхнул свет, разгоняя тьму и образовав полупрозрачную магическую сферу. Маг обернулся.

– Идешь ты или нет?

Шарларра медленно поднялась.

– Вы хотите, чтобы я вернулась?

– Не особенно, но этого хочет Лаэрель, а я нахожу, что моя жизнь куда приятнее, когда она получает то, что хочет.

Глаза его вспыхнули самоиронией, а улыбка, навеянная мыслями о его госпоже, была исполнена удивительного обаяния. Хелбен знал об этом и не прочь был этим воспользоваться. Он с удовлетворением отметил, что Шарларра шагнула к нему, еще не успев решить, что возвращается.

Вместе они прошли сквозь врата. Хелбен заметил печаль на ее лице, печаль от осознания того, что Лириэль теперь недосягаема для нее. Несмотря на это, он вновь пообещал себе не спускать с нее глаз в будущем.

А в далеком лесу Лириэль ворочалась во сне, её мучил сон, один из тех, что теперь заполняли часы ее отдыха. Она брела по серому миру, лишившись и солнечного тепла, и холодной таинственности Подземья, – и она была совсем одна.

Полусонная, она потянулась туда, где лежал Фиодор, но его место опустело. На мгновение ее охватило чувство полного одиночества и покинутости, потом сильная ладонь коснулась ее пальцев. Это теплое прикосновение наполнило дроу уверенностью и любовью.

Успокоенная, она вновь заснула.

Фиодор видел все это с ветки дерева, росшего в нескольких шагах от лагеря. Была его очередь нести караул. Он заметил и внезапное беспокойство, вторгшееся в сон подруги, и мягкую улыбку, сменившую минутный страх. Лунный луч коснулся дроу, отбрасывая холодные голубые блики на ее эбеновое лицо.

Рашемаарский воин проследил взглядом путь луча сквозь чащу. На мгновение он позволил себе представить ночное небо родины и помечтать о тех чудесах, что ждали его впереди.