Крылья ворона

– Волчьи капканы, – холодно сказала Торн. – Эти дроу – участники набега, обитатели Подземья. Они получают радость от бессмысленных убийств. Эльфы, звери, люди – им все равно. Они умерли той смертью, которую готовили другим.

Шепот Лириэль был похож на долгий тихий вздох.

– Ты не берешь пленных, верно?

– По крайней мере, я не спустила с них шкуру, – заметила Торн. – Вернемся к существу дела. Эти дроу – не из приспешников Варауна. Взгляните на их эмблемы. Они из Подземья.

– Ты это уже говорила. Почему это так важно? – спросил ее Фиодор. – Сотворите заклинание, обнаруживающее магию, и вы увидите.

Дроу пожала плечами и произнесла простое заклинание. Мгновенно полянку будто заволокло голубым туманом. Светилось почти все, что принадлежало мертвым дроу: обувь, плащи, оружие.

Она взглянула на Торн.

– Эти налетчики мертвы уже много дней. Все это должно было давно исчезнуть.

– Да, должно было.

Лириэль изумленно покачала головой:

– Как такое может быть? Я не так уж давно покинула Подземье. Когда это случилось, никто не мог создавать заклинания или магические предметы такой силы, чтобы они выдерживали солнечный свет. Разве могли способности дроу так быстро измениться?

– Кое-что действительно изменилось, – согласилась эльфийка. – Как это случилось и что это означает, пока еще непонятно. Те, кто полагает, что богам известно больше, чем смертным, и кто видел, как Паучья Королева интересуется тобой, могут сделать вывод, что ты сыграла в этом некоторую роль.

Лириэль тяжело опустилась на поваленное дерево.

– И что теперь будет?

– 0б этом пусть думает отлор Зофия. – Эльфийка перевела взгляд на Фиодора. – Колдунья, которая послала меня вслед за тобой, сказала, что ты ищешь Летящий На Крыльях Ветра. Ей было видение насчет дроу.

– Она видела Лириэль? – изумился он с робкой надеждой в голосе. – Она видела, что будет, и одобрила это?

Торн пренебрежительно хмыкнула.

– Вот еще. Видения говорят на языке символов. Колдунья видела ворона с золотыми глазами и с амулетом на шее.

Фиодор повернулся к Лириэль.

– Отлор Зофия велела мне разыскать и вернуть Летящий На Крыльях Ветра. Ее точные слова были: «…и она вернет тебя домой». Летящий На Крыльях Ветра – моя судьба, вороненок. Я не сказал бы так, если бы это имя принадлежало одному лишь золотому амулету.

Дроу потянулась к его руке и сплела свои пальцы с его.

– Так вот почему ты был так уверен, что твой народ примет меня в Рашемене, – задумчиво произнесла она. – Ты думаешь, что эта Зофия может постигать будущее?

Он угрюмо кивнул.

– Она – одна из самых могущественных вичларан нашей страны.

– Что ж, тогда в путь. Сколько нам еще нужно пройти?

Торн опустилась на колено, разгребла опавшие листья и вытащила из-за голенища нож. Несколькими быстрыми взмахами она набросала на песчаной земле карту.

– Мы вот здесь, в Высоколесье. – Она положила большой серый камень. – Море осталось далеко на востоке, там находится Глубоководье. На хороших лошадях до него два-три дня пути. Это Рашемен. – Она вонзила нож в землю на расстоянии вытянутой руки.

Сердце Лириэль оборвалось.

– У меня нет заклинаний, которые могли бы перенести нас в такую даль. Ты говорила о коротком пути?

– Он ведет через мою родину. Там немало волшебных врат, и мой народ легко путешествует с их помощью, но мы не можем рисковать, чтобы не повторилось то, что уже случилось однажды. – Она холодно посмотрела на Фиодора. – У меня при себе есть трава, растущая только на моей родине. Ее запах удерживает тебя в состоянии сна. Если разжевать всего один лист, погрузишься в дрему, более глубокую, чем мечтания. Эта трава может быть опасна – кое-кто из тех, что пробовали ее, так и не проснулись, – но, по крайней мере, твоя богиня не сможет последовать за тобой с помощью твоих снов.

Дроу резко выдернула руку из ладони Фиодора.

– Она не моя богиня! – возмутилась Лириэль. – Тащи свое зеленое зелье! – потребовала она. – Я не боюсь снов и не боюсь ее!

Эльфийка пожала плечами и потянулась за сумкой с травами.

– Меня в этом убеждать не нужно.

Шакти подскочила на кровати, вырванная из дремоты одним из собственных охранников-големов. Она вывернулась из каменных рук создания и поднялась на ноги. Чистое платье, оставленное по-новому внимательными слугами Дома Ханцрин, висело наготове.

Она натянула его и подпоясалась змееголовой плетью, потом влезла в туфли. В коридоре за открытой дверью висел в воздухе магический диск. Ей не нужно было спрашивать, кто его прислал.

Она торопливо достала сложенный клочок пергамента из потайного ящичка письменного стола. Спрятав его в рукав, она взобралась на диск и уселась поудобнее, готовясь к поездке через весь Мензоберранзан. Оказанные ей почести почти, но не до конца смягчили раздражение из-за потерянных часов сна. После бессонного пребывания в Абиссе даже тот неспокойный сон, которым можно было забыться в Подземье, был желанным и необходимым отдохновением.

Магическое средство передвижения вновь доставило ее к дверям зала для приемов Матери Триль. На этот раз ее ожидали две жрицы. Квентл Бэнр стояла рядом с троном сестры, высоко и горделиво вскинув голову. Она была пышно разодета в вышитое шелковое платье, волосы убраны в замысловатые локоны и косы, перевитые нитками черного жемчуга. На шее у нее висел медальон настоятельницы Арак-Тинилит.

Значит, вот как Триль решила использовать вновь обретенную сестру, отметила Шакти. Умный ход. Могущественная и амбициозная Квентл могла бы стать потенциальной соперницей в борьбе за трон Дома Бэнр. Поставив ее руководить Академией жриц, Триль выделила сестре ее собственное королевство. Власть немногих матрон могла сравниться с влиянием хозяйки Арак-Тинилит, и может ли быть лучший способ похвастаться благосклонностью Ллос, чем поставить принцессу Бэнр, только что воскресшую из мертвых, во главе этого оплота веры, на самый, можно сказать, передний край? Шакти сошла с диска и поклонилась обеим жрицам. – Мать Триль, госпожа Квентл. Это честь для меня…

– Молчать!

Громогласный приказ крохотной Триль, усиленный магией, оборвал Шакти на полуслове.

– Мне не нужна твоя лесть. Расскажи нам о встрече с моим братом Громфом.

Она сообщила им большую часть из того, что произошло между нею и Архимагом.

– У меня не было другого выбора, кроме как встретиться с ним, – закончила она. – Он послал меня за Лириэль и ожидал отчета о времени, проведенном наверху. Едва ли я могла отказать Архимагу Мензоберранзана, отпрыску Дома Бэнр.

– Это так, но почему нужно было обещать ему амулет Лириэль? – поинтересовалась матрона.

– Потому что он хочет получить его, – ответила Шакти. – Хочет очень и очень. Розыски Летящего На Крыльях Ветра истощат его силы и, что важнее, отвлекут его внимание от более опасных тем. Среди последователей Бога В Маске ходят шепотки о бунте. Рано или поздно они дойдут до ушей Архимага. Разве не разумно было бы занять его чем-нибудь другим?

Это понравилось Квентл.

– Крыса, гоняющаяся за собственным хвостом! Очень подходяще. Скажи мне, какие силы выделяет мой дорогой брат на эту попытку?

– Он нанял торговый отряд. Тайно.

– Едва ли он хотел бы, чтобы об этом распевали на базарной площади, – пробормотала Триль.

Она поставила локти на подлокотники трона и подперла рукой подбородок, обдумывая сказанное. Минуту-другую спустя губы ее растянулись в улыбке.

– Я разоблачу этот маленький заговор и, чтобы поддержать дорогого брата, выделю собственные силы, чтобы обеспечить успешные – или, точнее, долгие – розыски. Возможно, разумно будет сделать копию этого артефакта. Если он будет опасно близок к тому, чтобы отыскать безделушку Лириэль, наведи его на след фальшивки. Так ему придется гоняться за своим хвостом куда дольше. Тем временем ты разыщешь настоящий амулет и принесешь его мне.

Шакти почтительно склонила голову.

– Я предполагала, что вы можете отдать такое распоряжение, и принесла кое-что, чтобы вы имели возможность сразу же заняться этим. Я взяла это из книги, принадлежащей Лириэль.

Она подала Триль сложенный пергамент, страничку, вырванную из книги людей. На ней было удивительно подробное изображение маленького кинжала в изукрашенных рунами ножнах. Матрона коротко кивнула в знак одобрения.

– Есть еще кое-что, – предупредила Шакти. – Громф считает, что Лириэль мертва. Я сказала ему это, чтобы он искал артефакт, а не Зедринисет.

Зедринисет. Избранница Ллос.

Она тщательно подбирала слова, и не напрасно. Жестокий блеск глаз Триль ясно показал, какая награда ожидает ее чересчур обласканную богиней племянницу. Шакти припрятала эту мысль подальше, как самое дорогое сокровище.

– Хитро, но недальновидно, – отметила Триль. – Что ты будешь делать, если Хозяйка Хаоса решит, что Лириэль должна вернуться к нам?

– Если на то будет воля Ллос, я сама принесу принцессу назад, – ответила Шакти. Она кивнула на Квентл: – Учитывая последние милости богини Дому Бэнр, такое возвращение не станет чем-то невероятным. А до тех пор лучше, чтобы у Архимага не было причин разыскивать свою дочь.

– Ты преданна, – бросила Триль. В голосе матроны ирония смешалась с любопытством.

– Почему мне не быть преданной? Дом Ханцрин долгие годы был союзником Первого Дома. От ваших неудач я ничего не выиграю, но в случае успеха мне есть на что рассчитывать.

– Примитивно, как топор гнома, – буркнула Квентл.

– В данную минуту это меня радует, – сказала Триль. – Говори же прямо и объясни, почему Громф не должен завладеть Летящим На Крыльях Ветра.

Шакти долго и тщательно размышляла над этим вопросом, но ответ пришел к ней только сейчас.

Все сошлось: ее не изменившийся пивафви, пузырь души, уцелевший на Поверхности, несмотря на наступление дня, ликующие слова Квентл, превратившейся из йоклол в дроу.

– Лириэль воспользовалась Летящим На Крыльях Ветра, чтобы сохранить магию дроу на поверхности, – медленно произнесла Шакти, – но она не понимала ни истинной силы этой созданной людьми безделушки, ни того, что последствия ее поступка могут быть куда серьезнее, чем она могла даже представить.

Триль склонила голову.

– Мы думаем также.

Несколько мгновений жрицы молчали, погрузившись каждая в свои мысли.

У Шакти закружилась голова от громадности открытия. Оно полностью меняло всю стратегию, и последствия этого должны были быть ошеломительными. Она вернулась мыслями к нападению прежней Матери Бэнр на Мифрил Халл и к особенно гибельному сражению в месте, которое люди называли Долина Хранителя. Дроу были побеждены не объединенными усилиями дворфов, варваров-людей и магов, но светом дня. Если бы эта битва состоялась сегодня, они могли бы выиграть ее! Если бы другие дроу знали…

Конечно, именно поэтому две женщины Бэнр и вызвали ее. Если другие дроу узнают, что удержит их под землей? Зачем мужчинам Мензоберранзана терпеть власть матрон, когда у них появятся более заманчивые перспективы?

– Неожиданно ты сделалась очень ценной для нас, – тихо сказала Триль. – Как двойная жрица, ты можешь бывать там, куда мы не вхожи. Ты можешь сделать так, чтобы никто не узнал о случившемся. Никто. Ты будешь ушами, которые слушают, и мечом, который заставляет молчать.

Шакти склонила голову в знак согласия – у нее не было выбора, – но не могла удержаться от замечания:

– Множество глаз видело, как я вошла в Дом Бэнр.

Другие жрицы захотят узнать зачем.

– Конечно захотят, и мы дадим им объяснение, которое поймут все. Войны истощили наши ресурсы рабов и работников, разрушили торговлю, свели на нет производство самого необходимого. Когда знать и простолюдины будут носить новые шерстяные одежды и есть мясо и сыр, они станут воспринимать Дом Ханцрин как верного управляющего Бэнров. Позаботься об этом.

Это было самой сокровенной мечтой Шакти, большей даже, чем смерть ее заклятого врага! Она не смогла сдержать радости. Вот оно наконец, признание ее умения и талантов! Она была честолюбива, как всякий дроу, но не хотела править. Она может управлять делами и делать это методично, скрупулезно, в отличие от своих бестолковых родственников. Она способна решить задачу, поставленную перед нею Триль.

Шакти низко поклонилась.

– Все будет исполнено. Я хотела бы подчеркнуть, однако, что торговля с Поверхностью на некоторое время может быть нарушена. Некоторые из наших торговцев поклоняются Варауну. Любая магия Подземья, которую они взяли с собой наверх, давно исчезла, поэтому они не представляют немедленной угрозы, но им нельзя позволить вернуться сюда, чтобы они узнали нашей тайны.

– Согласна, – объявила Мать Триль. – Самым разумным будет найти и уничтожить этих торговцев. Тайна не должна выйти за пределы этого зала.

– А сама Лириэль?

Матрона помедлила с ответом.

– Доставь ее обратно, если сможешь, если не сможешь – убей. Самое главное для нас – получить Летящий На Крыльях Ветра. Если он сумел сделать такое, кто знает, чего еще можно ждать от него?

Горлист был в отвратительном настроении из-за появления мага-человека с его проклятым заклинанием света. Он в молчании возвращался в лагерь отряда «Сокровищница Дракона». Бриндлор воздерживался от комментариев, в основном потому, что свирепые взгляды, которые Горлист время от времени бросал на него, предостерегали от любых сравнений с Мердрифом.

Горлист остановился на краю ущелья. Бриндлор благоразумно отошел подальше. Вонь городской канализации и разлагающихся тел поднималась от затхлой воды, и певец смерти не имел ни малейшего желания усугублять ее своими бренными останками. Воин выбрал несколько камней из мешочка Лириэль и швырнул их в грязь.

– Понятно, – заметил Бриндлор, – но, тем не менее, стыдно.

Воин ожег его взглядом.

– Не бойся. Лучший камень я приберег для тебя.

Он полез в потайной карман, достал большой красный камень и положил его на ладонь Бриндлора. Не успел певец смерти отстраниться, как Горлист выкрутил ему запястье и заломил руку за спину, вынуждая опуститься на колени. Он снова схватил камень и прижал к лицу певца смерти.

Бриндлор забился, когда острые грани камня впились ему в лоб. Рубин вспыхнул ослепительным красным светом и начал выжигать себе место в черепе певца смерти.

Бриндлор пришел в себя на своей койке, хоть и не мог вспомнить, как попал сюда. Не знал он и того, как долго был в забытьи. Собственно говоря, он не был уверен вообще ни в чем кроме пульсирующей жгучей боли повыше глаз.

Он осторожно потрогал лоб и нащупал твердую плоскую поверхность рубина.

Камень отреагировал на его прикосновение вспышкой обжигающего жара. В мозгу его возникло четкое видение: худое беспощадное лицо жрицы-дроу с чувственными полными губами. Она напряженно вглядывалась во что-то, темно-красные глаза ее двигались, словно осматривая комнату.

Нисстайр? – спросила она. Слово прозвучало в онемевшем от боли мозгу певца смерти, словно удар колокола.

– Говори тише или лучше убей меня, – пробормотал Бриндлор.

– А, и певец смерти и рубин проснулись, – удовлетворенно отметил Горлист. Он появился в поле зрения Бриндлора и схватил певца смерти за тунику. Воин грубо заставил его сесть и прислонил к стене.

Сделав это, он присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и сосредоточенно уставился в лицо Бриндлора.

– Просто повторяй, что она будет говорить. Мои слова она услышит.

Нисстайр? – более решительно снова произнесла жрица.

Все еще пребывающий в оцепенении Бриндлор эхом повторил вопрос.

– Он мертв. Горлист, сын Нисстайра, командует теперь «Сокровищницей Дракона».

Полагаю, ты и есть Горлист?

Бриндлор передал слова но не презрительную интонацию, столь типичную для женщин-дроу.

Кто новый хозяин камня?

Бриндлор решил, что пора говорить самому:

– Я Бриндлор Зидорион из Чед-Насада, певец смерти, известный своими балладами о темной славе.

– Он будет петь о падении и смерти Лириэль Бэнр, – добавил Горлист. Воин помолчал, потом нехотя склонил голову в небольшом поклоне. – Если ты тоже все еще желаешь этого.

Твоя цель и моя совпадают.

Бриндлор передал ее ответ. Горлист улыбнулся.

– Я так и думал.

Приводи весь свой отряд в пещеры тролля возле логова Сверкающего Лич-Дракона. Я встречу тебя там.

Блеск в глазах Горлиста сразу погас, едва он услышал эти инструкции.

– Встретишь меня? Тебе совсем не нужно подвергать себя опасностям долгого перехода по туннелям, не говоря уже о Подлунных Землях! Рубин позволит тебе видеть все происходящее глазами певца смерти.

В свое время я, возможно, сочту взгляд на мир его глазами полезным или, по крайней мере, занимательным. Но до этого вы оба будете делать то, что я велю. Громф Бэнр лично проследит, чтобы вам хорошо заплатили.

Рубин полыхнул обжигающим жаром, и мучительное присутствие исчезло.

– Она ушла, – облегченно сказал Бриндлор, наконец-то говоря своими собственными словами. Он обратил взбешенный взгляд на Горлиста. – Что все это значит? Камень, женщина? Архимаг? Я должен петь песнь смерти принцессе Бэнр в присутствии ее родителя? Почему ты не сказал мне, что мы работаем на Громфа Бэнра? Я мог бы и сам перерезать себе глотку, чтобы не утруждать великого Архимага.

– До этого самого момента я не знал, что в этом замешан Громф Бэнр, – ответил Горлист. – Что до остального, то эта женщина, Шакти Ханцрин, дала рубин моему отцу, магу Нисстайру. Они работали вместе до самой его смерти. Задача, стоявшая перед отцом, стала теперь моей.

– Я бы предпочел, чтобы камень твоего отца стал твоим, – прорычал Бриндлор. Воин пожал плечами.

– Ты сам решил стать бардом. Разве не говорят, чтовсе великое искусство рождается в муках?