Крылья ворона

Мердриф начал напевать песенку, уже доказавшую свою эффективность месяцы назад:

Светел день или ночь темна,Все избушке не до сна.Как хозяйка в лес уйдет —В дом никто не попадет.А воротится домой —Курьи ножки, дверь открой!

У дверей что-то зашевелилось, там, где лежал на крылечке коврик, сплетенный из разноцветных лоскутков. Его передний край поднялся в воздух, затрепетал, словно на сильном порывистом ветру. Громкое «пфффф!» заполнило полянку.

Поведение избушки до жути напоминало ребенка, который дразнит своего младшего приятеля. Мердриф нахмурился и достал волшебный жезл.

Пара ставен с треском распахнулась, и из открывшегося окошка вылетела, вращаясь, оловянная тарелка. Она ударила его по руке, ломая кость. Жезл отлетел в траву. Пока Мердриф приплясывал и бранился, тяжелая когтистая лапа нашла и подобрала Жезл и упрятала его под пол. Избушка вновь уселась в ожидании, словно приглашая его попробовать еще разок.

Чародей увидел уже достаточно. Он попытался сломить сопротивление избушки, перебирая все имеющиеся в его распоряжении заклинания. В конце концов, ему помогло войти сочетание эбенового Жезла Желаний Колдуньи и той самой детской песенки. Если бы не помощь рашемаарской магии, он никогда не переступил бы этого порога.

От понимания этого его жажда завладеть Летящим На Крыльях Ветра лишь возросла. Даже если его надменные братья из Тэя откажутся признать это, единственный способ победить Рашемен и его Колдуний – обратить против них их собственную магию.

Бриндлор последним прибыл в тайный лагерь «Сокровищницы Дракона», пещеру, все еще хранившую едкий мускусный дух подземного медведя, которого выжили оттуда дроу. Теперешний хозяин певца смерти яростно спорил с Мердрифом, их магом. Полдюжины дроу лениво развалились у дальней стены, ожидая, чем закончатся переговоры. Одни точили оружие, другие играли в кости. Бриндлор, по своему обыкновению, остановился вне поля зрения остальных, чтобы послушать и понаблюдать.

Мердриф был не особенно высоким человеком и все же выше Горлиста на целую пядь. На его лысом черепе были вытатуированы ярко-красные узоры, жидкая, заплетенная в косицу бороденка выкрашена в столь же аляповатый темно-красный цвет. И так всегда растрепанная, в данный момент она была еще и перепачкана чем-то вроде сажи, попытки удалить которую придали бороде еще более всклокоченный вид. Вместо одеяния мага на Мердрифе были туника из оленьей кожи с множеством беспорядочно пришитых карманов и широкие кожаные штаны, сталагмитами нависавшие над голенищами высоких, до колена, сапог. На одну из рук мага была наложена шина из ветки, примотанная грубой повязкой. На первый взгляд этот человек казался всего лишь чудаковатым отшельником. Горлист считал иначе. Бриндлору хотелось бы надеяться, что воин прав.

– Нам надо идти прямо в Рашемен, – настаивал маг. – Дроу и ее спутник-рашеми движутся в этом направлении. Твои люди смогут просто лежать и ждать их, не опасаясь, что снова вмешаются жрицы храма Променад.

Горлист нахмурился еще сильнее. Он не любил напоминаний о прошлых неудачах.

– Я знаю эти места и туннели, что ведут отсюда к Рашемену. Это очень долгий путь.

– Я полагал, что именно поэтому ты нанял мага, – подчеркнул Мердриф.

– Ты лишь средство достижения цели, не более того, – холодно бросил темный эльф. – Не пытайся учить воина-дроу боевой стратегии. Когда план действий будет определен, ты используешь магию для его выполнения.

– И что же это за стратегия, которую твой певец смерти должен воспеть в бессмертной прозе?

– Использовать камень. Выследить женщину. Убить, когда мы найдем ее.

– Ах да, – с едким сарказмом подхватил Мердриф. – Знаменитая утонченность темных эльфов.

Нож сверкнул в руке Горлиста, и дроу приставил его острие к переносице мага.

– Занимайся своей магией, старик, или я срежу с твоего черепа эти татуировки вместе со скальпом!

Маг пожал плечами и протянул здоровую руку. Горлист отцепил от пояса мешочек с драгоценными камнями и бросил два из них на ладонь человека.

Мердриф кинул камни в мелкую стоячую лужу. Зеленая вода закружилась в водовороте, от нее начал подниматься пар и тут же осел, образовав синюю кристаллическую поверхность, гладкую, как полированное стекло. Мердриф склонился над лужей, превратившейся в магическую чашу. Мгновение спустя его губы скривились в сардонической ухмылке.

– Все мои недавние странствия, да и где им быть, как не висеть тяжким грузом на моих согбенных плечах? – пробормотал он.

Молодой воин по имени Ансиф оторвался от точильного камня и скривился.

– Дни пути. Снова терять время.

– Мы последуем за магом, – напомнил Горлист, – и сделаем это, как маги.

Он вопрошающе посмотрел на Мердрифа. Вместо ответа человек указал на лужу. Горлист кивнул и оглядел насторожившихся дроу.

– Ансиф, Чисс и Танфлирр, за мной. Бриндлор, ты тоже.

С этими словами он шагнул в центр лужи. Спокойная голубая гладь поглотила его без единого всплеска, даже рябь не побежала по воде.

Пораженный Бриндлор вышел из своего тайного убежища и вслед за воинами ступил в портал. Он пролетел сквозь тьму и приземлился на четвереньки среди леса.

Певец смерти быстро огляделся, отметив, что луна уже давно не в зените и что рядом негромко плещет река. И в тот же самый миг до него дошло, что голос воды звучит в полном одиночестве.

Ночь была слишком безмолвной. Не рычали хищные звери, не вопили ночные птицы. Даже насекомые, обычно хриплым хором прощающиеся с уходящим летом, сегодня молчали.

Остальные дроу уже растворились среди ночных теней. Бриндлор выбрался из ставшего почти неразличимым портала и осторожно полез в заросли высокого папоротника.

Глаза его заметили зеленый огонек, такой слабый, что он почти терялся среди игры лунного света и лесных теней. Свет исходил от Горлиста, скорчившегося за замшелым поваленным деревом. Дракон, вытатуированный на его щеке, вспыхнул слабым зеленоватым огнем.

Буйный восторг волной нахлынул на Бриндлора. Наконец-то битва, причем с зеленым драконом! Тут, будет о чем сложить песню!

Горлист сурово смотрел в сторону могучего, увитого каким-то ползучим растением дерева, за которым укрылись три дроу. Пальцы его задвигались, на беззвучном языке жестов вожак запретил им нападать.

На лицах притаившихся в тени воинов, сменяя друг друга, пронеслись изумление, гнев и подавленноежелание взбунтоваться. Бриндлор распознавал все эти чувства, потому что они были точным отражением его собственных.

Разве Горлист не видит, что его ребята становятся все более беспокойными, что им не терпится побывать в бою? Для них противоестественно так долго не чувствовать крови на своих руках!

Однако, к изумлению Бриндлора, молодые дроу подчинились и остались на своих местах. Певец смерти тоскливо смотрел, как дракон – молодой, не совсем уж легкая добыча, но в то же время замечательное ночное развлечение – скользит среди теней.

Длинное змеящееся тело пробиралось сквозь такие заросли, где не прошел бы и эльф, яркая зеленая чешуя мерцала в лунном свете. Тихий шорох, отмечавший его движение, манил Бриндлора подобно тому, как вечерний ветерок зовет влюбленных на свидание. Жажда крови вспыхнула в сердце певца смерти, тот жестокий инстинкт, что заставляет хищника преследовать свою добычу.

С величайшим трудом Бриндлор усидел на месте, продолжая молчать и после того, как дракон исчез. Зазвучали отдельные осторожные голоса сверчков, и вскоре их стрекот слился в единый дружный хор.

Ансиф вылетел из укрытия и одним Взмахом оказавшегося бесполезным меча срубил несколько вьющихся стеблей. Он подскочил к поваленному дереву, за которым, спрятавшись, лежал их вожак, и зло пнул ствол.

Горлист был уже на ногах и в нескольких шагах сбоку. Он выхватил меч и ловко отступил, уходя от яростной атаки молодого дроу, тут же быстро развернулся и сделал выпад, стремясь достать клинком подколенные сухожилия противника. Ансиф сделал пол-оборота ему навстречу и перевел меч вниз, закрывшись от удара. Он завершил оборот и ударил ногой поверх скрещенных лезвий.

Горлист пригнулся, пропуская удар верхом, и тогда Ансиф взмахнул левой рукой, в которой был зажат кривой нож.

Вожак перехватил запястье бунтовщика и резко вывернул его, норовя сломать кость, но Ансиф использовал свой вес вместо оружия, навалившись на Горлиста. Они вместе упали, откатились в стороны и по-кошачьи снова вскочили на ноги. Они кружили друг возле друга, выискивая брешь в защите.

Горлист нанес быстрый обманный рубящий удар, вынуждая соперника закрыться сверху. Прежде чем мечи успели соприкоснуться, он перевел клинок вниз и нанес куда более сильный удар снизу вверх. Острие его меча прошло между шнуровкой рубахи Ансифа и коснулось перекатывающихся мышц, которые тот так горделиво выставил напоказ. Так же стремительно он отдернул меч назад и вверх, отбивая клинок Ансифа, прежде чем тот успел от обороны перейти к нападению. Это была поразительная демонстрация быстроты: три удара и всего один ответ.

Горлист отступил, самоуверенно улыбаясь и почти небрежно закрывшись мечом.

– Скажи, почему я не убил тебя?

– Потому что не можешь, – резко бросил молодой дроу, вовсе не испугавшись этой бескровной имитации убийства, – Ни один шрам не уродует эти руки, это тело. Меня никто ни разу не превзошел в бою. Как заметила рыжеволосая эльфийская женщина, ты не можешь этим похвастать.

Улыбка исчезла с лица Горлиста, и, взревев от ярости, он ринулся на младшего воина. Два бойца сошлись в безумном мелькании клинков. Остальные собрались вокруг и смотрели, и лица их сияли от злобного удовольствия.

– Темное око средь вихря бушующей стали, – пробормотал Бриндлор, одобрительно глядя на своего нанимателя. Он обдумал фразу и кивнул. Она подходила по общему стилю и характеру для саги, начинавшей складываться в его голове.

Множество раз Ансифу удавалось удерживать смерть на расстоянии вытянутой руки. Пока он еще не начал ошибаться, в бой вступил его брат Чисс – Бриндлор подозревал, что вовсе не из-за братской преданности, но потому, что того требовала не нашедшая выхода жажда крови.

Бард нахмурился, следя за неравным боем. Не то чтобы он был против пропеть песнь смерти Горлисту, но пока что никто не предложил заплатить ему за это. В его собственных интересах было, чтобы Горлист оставался жив до того момента, когда песнь будет сложена, а плата за нее получена.

Он взглянул на Танфлирра и заметил, что молодой воин меряет его холодным оценивающим взглядом. Похоже, всем им этой ночью все же доведется сразиться, пусть и не с зеленым драконом.

Не успел Бриндлор обнажить меч, мягкий тихий звук раздался за деревьями, сначала едва отличимый от голоса ночного ветра. Натренированный слух певца смерти сразу определил его источник.

– Охотничьи рога, – произнес он достаточно громко, чтобы быть услышанным сквозь шум схватки.

Воины немедленно отскочили друг от друга, тяжело дыша и сверкая глазами. Они прекрасно поняли, что сказал Бриндлор, но не так-то легко справиться с желанием сражаться и убивать.

– Охотничьи рога Эйлистри, – уточнил певец смерти, – созывающие сторонников Темной Девы на пир или на бой. Первое меня лично не привлекает, а что до второго, я не уверен, что впятером мы сможем оказать им достойное сопротивление.

Зазвучал второй рог, громче и ближе. Ему ответили еще два, с флангов маленького отряда.

Ансиф смахнул с лица струйку крови и насмешливо усмехнулся Горлисту.

– Жрицы спасли тебе жизнь, – презрительно бросил он.

– Мы постараемся, чтобы им пришлось пожалеть об этом.

Находчивый быстрый ответ, несомненно, сулил мучения и смерть. Презрительная ухмылка Ансифа исчезла, сменившись радостной, почти товарищеской усмешкой. Он явно понял слова Горлиста как призыв сомкнуть ряды, вместо междоусобной ссоры обратить силы на сражение с общим врагом.

«Ах, молодо-зелено», – злорадно подумал Бриндлор.

Певец смерти заметил, как нахмурился в ответ Горлист и как хмурость эта исчезла перед очевидной радостью его людей.

Бриндлор скрыл улыбку. Наверно, Горлист начинает понимать, как его отцу, жестокому и хитрому магу Нисстайру, удавалось справляться с бандой дроу-отступников. Возможно, Горлиста надо было лишь слегка подтолкнуть, лишь намекнуть, чтобы помочь понять, что нужно тем, кто идет за ним.

Он шагнул к воинам.

– Может ли наш замечательный маг изменить внешность Ансифа, превратив его в женщину?

Темное пламя вспыхнуло в глазах Горлиста, когда он понял мысль своего певца смерти.

– Если и нет, быстро научится. – Он перевел глаза с Чисса на Танфлирра. – Мы вернем Ансифа назад, в пещеры Гавани Черепа, и там он умрет в облике девчонки.

Чисс первым пожал плечами. В конце концов, он тоже поднял меч против своего вожака, и ему легче было лишиться брата, чем руки или глаза. Двое дроу схватили горячего юнца и потащили к магическим вратам.

Горлист вознаградил Бриндлора холодной улыбкой.

– Мы вернемся в Высоколесье, и скоро. Убийство Ансифа возбудит их аппетиты насчет приспешниц Темной Девы.

Если Горлист хочет приписать эту идею себе, подумал Бриндлор, тем лучше. Певец смерти отвесил небольшой иронический поклон.

– Я бард. Какие аргументы я могу противопоставить преимуществам практики?

В небе уже загорались краски заката, когда Фиодор и Торн остановились на краю поляны, глядя на серебристые воды Ашана. Эльфийская воительница склонилась над носилками из оленьей шкуры и березовых веток, на которых спала Лириэль в окружении пучков трав, которых не найти в Фаэруне. Эльфийка занялась травами, снимая их одну за другой вместе с охранительными заклинаниями, что помогали удерживать дроу в состоянии глубокой дремоты – и вне досягаемости для ищущей ее магии Ллос. Фиодор, который совершенно не собирался мешать представительнице волшебного народа заниматься делом, обратил взор на восток.

К дому.

Рашеми жадно вглядывался в знакомые приметы: крутые склоны холмов, серебряные струйки воды, сбегающие с гор и сливающиеся друг с другом на пути к Ашану. Озеро находилось в неглубокой низине, окруженной горами, поросшими густым сосняком. Могучие сосны теснились так близко друг к другу, что казались сплошной непроходимой стеной. Ближе к опушке росли деревья поменьше, и яркие цвета, в которые окрасились их ветки, говорили о близкой зиме. Падающие листья кружились и танцевали на морозном вечернем ветру.

Фиодор глубоко, медленно вдохнул. Запахи, которые нес ветер, были точно из Рашемена, где даже летом кажется, что в воздухе пахнет готовым выпасть снегом. К этому аромату добавляли отчетливую нотку и яркие темно-красные ягоды можжевельника, хоть он и не мог разглядеть их отсюда. Даже сосны пахли здесь иначе, чем в прочих лесах, в которых побывал Фиодор. И они были темнее, мощнее и почему-то печальнее.

Взгляд его остановился на обманчиво спокойных водах озера Ашан. Серебряная гладь отражала закат над Рашеменом, казавшийся любящим глазам Фиодора более ярким, чем где бы то ни было. Краски заката сегодня в точности повторяли любимые цвета его народа. Золотой, малиновый и пурпурный переходили один в другой, образуя яркие радостные узоры, веселое приветствие, составляющее резкий контраст с суровой каменной башней, стоящей на краю долины.

Крепкая тонкая ладонь легла на его плечо. Он обернулся к Торн, увидев вдруг, что ее светлые золотисто-зеленые глаза находятся на одном уровне с его.

– Дроу скоро проснется: Если все пойдет как нужно, нам не понадобится встречаться снова. – Это было не самое дружеское прощание в его жизни, но он понимал, почему у них с Торн разные пути. Он протянул ей руку, один воин-изгнанник – другому.

– Если я когда-нибудь проговорюсь о том, что увидел сегодня, пусть кости мои валяются в далекой стороне.

– Если бы я полагала, что проговоришься, они бы уже там валялись, – отозвалась эльфийка.

Она коротко пожала протянутую им руку и опять повернулась к Лириэль. Воительница нахмурилась, и на бледном лбу появилась морщинка.

– Она должна бы уже начать просыпаться. Дай мне несколько маленьких мокрых камешков.

Фиодор торопливо сгреб горсть гальки у кромки воды и высыпал в подставленную ладонь Торн. Эльфийка положила камень на лоб Лириэль, по одному на веки закрытых глаз и еще несколько на ее тело. Она простерла руки ладонями вниз над дроу и издала переливчатый воющий звук. От влажных камней поднялся пар, галька светлела по мере того, как испарялась вода, но это было единственным результатом заклинания.

Торн взглянула на небо.

– Единственное, что я могла бы еще попробовать, – лунную магию. Луна идет на убыль – не лучшее время для нужного нам заклинания, – и в любом случае она взойдет слишком поздно.

Рашеми упал на колени рядом с Лириэль. Лицо ее было холодным, а дыхание еле угадывалось. Похожее на смерть забытье, укрывшее пути Лириэль от жадных глаз Ллос, казалось, стало глубже.

– Что мы еще можем попытаться сделать? Хоть что-нибудь?

– Брось ее в воду, – предложила Торн. – От шока она может проснуться, если только сердце не остановится раньше.

Фиодор сел на пятки и запустил руку в волосы. Озеро Слез было очень холодным даже летом, но он видел, как Лириэль плавала и в более студеной воде и осталась жива. Не боялся он и того, что она утонет – дроу все еще носила кольцо подводного дыхания, которым пользовались слуги иллитида при попытке похитить ее.

– А стражи?

– Если духи воды не пожелают пустить твою дроу в Рашемен, все равно, когда ты об этом узнаешь – теперь или позже, – заметила эльфийка.

В этом был резон, и Фиодор принялся за дело. Он быстро скинул башмаки, расстегнул пояс с оружием и снял с себя одежду. Ни один рашеми не входит в воду одетым или вооруженным. Сделать это – значит обидеть духов, обитающих в реках и ручьях, озерах и родниках. Ашан был самым населенным духами местом во всей стране. Снимая со спящей дроу одежду и оружие, Фиодор снова, как и всегда в таких случаях, подивился, как столь миниатюрная девушка ухитряется спрятать на себе такое количество ножей.

Наконец он встал, держа Лириэль на руках. Он сделал пару шагов в воду – дно слишком круто уходило вниз, чтобы он мог идти дальше, – и бросил дроу в озеро.

Лириэль проснулась, ругаясь и отплевываясь, и забила руками в ледяной воде. Она почти мгновенно оценила ситуацию и попыталась достать дно ногами. Это ей не удалось, и дроу начала было плыть, намереваясь в несколько гребков добраться до берега.

Холодные руки ухватили ее за лодыжки, и ее вдруг потащило обратно на глубину. Она слышала, как Фиодор зовет ее, потом раздался всплеск, когда он нырнул за ней.

Но ее похитители были быстрее. Лириэль изогнулась, насколько могла, и ей удалось на миг увидеть их. Две эльфоподобные женщины без всяких усилий скользили в воде, едва шевеля обнаженными зелеными конечностями. Дроу ухватилась за быстро проплывающие мимо стебли тростника, безнадежно пытаясь задержаться.

Когданереиды наконец отпустили ее, она всплыла на поверхность и огляделась.

Нереиды утащили ее довольно далеко от берега.

Прямо к западу от нее находилась длинная деревянная лодка с искусно разукрашенным и ярко разрисованным носом. В ней, похоже, никого не было, и все-таки она изменила направление и направилась прямиком к барахтающейся дроу. Мозг Лириэль заработал с отчаянной скоростью. Если она не спит, значит, их путь к Рашемену, должно быть, окончен – или почти окончен. Она напрягла память насчет лодок в стране Фиодора. И сразу же ей припомнились рассказы воина о могущественных Лодках Колдуний.

Она быстро набрала в грудь воздуха и глубоко нырнула. Лодка Колдуний остановилась прямо над ней. Она поплыла к западному берегу, все время оглядываясь на магическую лодку. Та следовала за дроу, но держалась на один-два корпуса позади, так что оставалось место вынырнуть и глотнуть воздуха, когда это было необходимо. Лодка явно не собиралась топить ее.

Лириэль продолжала размышлять. Фиодор сказал, что могущественная Колдунья Зофия провидела ее приход. Нет ничего невозможного в том, что эта же Колдунья увидела, что они уже пришли, и послала нереид и лодку, чтобы доставить их к берегам Рашемена.

Дроу поплыла было наверх. Вдруг путь ей преградила еще одна эльфоподобная женщина, знакомое существо с красивым голубым лицом и горящими глазами цвета морской волны.

Лириэль крутанулась в воде, но она была не настолько быстра, чтобы ускользнуть от нападения генази. Голубое существо ухватила Лириэль за волосы и выволокло на поверхность.

Дроу сражалась со всей свирепостью, на которую была способна. Они кувыркались, лягались, царапались, взбивая в пену студеную воду.

Наконец досцепившихся женщин добрался Фиодор. Он вклинился между ними, сгреб каждую под мышку и в три быстрых шага оказался на берегу.

Лириэль вывернулась и кинулась к куче оружия. Схватив длинный нож, она развернулась к своей противнице.

– Почему ты стала драться со мной? – возмутилось создание, обвиняюще глядя на Лириэль и уперев голубые кулаки в бедра. – Ты могла утонуть.

– Ты сама ответила на свой дурацкий вопрос, – парировала Лириэль. – Я пыталась не дать тебе утопить меня.

Генази, казалось, была шокирована.

– Ты думала, что я пытаюсь убить тебя?

– Вполне резонное предположение, учитывая нашу прошлую встречу.

Генази нахмурилась, словно пытаясь понять эту странную логику.

– Вестресс мертва, – сказала она наконец.

Теперь был черед Лириэль изумляться:

– Вестресс? Иллитид?

– Я убила ее, – гордо объявила генази. – Я, Азар, дочь Элементарных Уровней. Этот ходячий кальмар больше не будет обращать в рабство тех, кто выше её.

Теперь это начинало обретать смысл – до некоторой степени.

– Вестресс послала тебя за мной. Мы сражались, ты проиграла. И ты проплыла пол-Фаэруна, чтобы вытащить меня на берег, когда тебе показалось, что я тону. Почему?

– Иллитид хотел, чтобы ты умерла, – объяснила Азар. – Этого уже довольно, чтобы я хотела видеть тебя живой. Ты пробудила во мне ненависть, и поэтому, конечно, я твоя должница. Для меня не составляет большого труда перемещаться из одной воды в другую.

С этим объяснением генази с плеском нырнула обратно в Ашан.

Лириэль поджала губы и вопросительно взглянула на Фиодора.

– В этих краях много воды?

– – Много: ручьи, реки и еще горячие источники.

Она криво усмехнулась.

– Значит, есть шанс, что я не буду страдать от одиночества. Рашемен устроил мне веселую встречу.

– Мы еще не прибыли, – отшутился Фиодор, но нечто в его глазах превратило эти слова в предупреждение.

Дроу быстро оделась и собрала оружие. Лодка Колдуний неспешно направилась прямо к ним. В ожидании ее Фиодор достал нож и принялся стругать толстый кусок топляка. Древесина была очень светлая, почти белая, с частым закручивающимся узором.

– Красиво, – заметила дроу.

– Рашемаарский ясень. Нет дерева прочнее.

Лириэль вспомнила дубинку, что была при нем во время их первой встречи.

– Неплохое оружие, – признала она. – Легкое, твердое и прочное.

– Все так, и более того. Рашемаарский топляк сохраняет силу и земли, и воды одновременно.

– Это важно?

– Возможно. На этой земле встречаются странные существа. С одними надо драться, других усмирять, третьих избегать. Иногда трудно понять, кто из них кто, или угадать, что надо сделать, – предостерег он ее. – Лучше, если ты предоставишь решать мне.

– Я буду послушна, как руафимская дева, – пообещала Лириэль с притворно застенчивой улыбкой и озорным блеском в глазах.

Они обменялись улыбками, дразнящими и глубоко интимными.

Торн поднялась со своего места возле костра. Ее суровое лицо смягчилось, стало чуть задумчивым.

– Лодка Колдуний приближается медленно, без сомнения, чтобы дать вам двоим время согреться. Для этого моего присутствия не требуется. – Она подняла руку, прощаясь. – Быстрого бега, удачной охоты.

Она отвернулась и через несколько быстрых шагов скрылась в лесу.

Лириэль устроилась в объятиях Фиодора и начала расстегивать его рубаху.

– Эта эльфийка мне почти нравится. Кто бы мог подумать?

Он рассмеялся и погладил ее мокрые волосы.

– Послушная руафимская дева? – поддразнил он.

– Почему бы и нет? Все надо когда-нибудь попробовать.

Взошла луна, догорал костер, и терпеливая Лодка Колдуний ждала у кромки воды, чтобы отвезти воина и Летящую На Крыльях Ветра домой.

Глава 12

ГОРОДА МЕРТВЫХ

Одного дня в башне Черного Посоха хватило, чтобы Шарларра убедилась в ошибочности своего возвращения. Круговерть уроков и домашних хлопот казалась бесконечной, возможностей поозорничать – почти никаких. В довершение ко всему леди Лаэрель уехала навестить сестер, оставив Шарларру под бдительным присмотром Архимага. Не то чтобы она не была ему благодарна – в конце концов, Хелбен Арунсун последовал за ней в последнем ее неудачном путешествии и появился как раз вовремя, чтобы спасти ее от отвратительных темных эльфов.