Есть только миг. Книга 8. Разведка

© Канявский Яков, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

Мы больше в этот мир вовек не попадём,

вовек не встретимся с друзьями за столом.

Лови же каждое летящее мгновенье —

его не подстеречь уж никогда потом.

Знаменитый американский политик Генри Киссинджер

в разговоре с Владимиром Путиным как-то заметил:

«Все приличные люди начинали свою карьеру в разведке.

Вы и я – тоже».

Глава 1. Из глубины веков

Эта работа требует от людей умения приспосабливаться к любой обстановке, а также знаний и мужества. Ведь работать приходится часто с риском для жизни.

В понятие «разведка» входит не только то, что часто называют шпионажем, то есть добывание информации о реальном или потенциальном противнике. Среди её других направлений существуют так называемые «активные мероприятия» – акции по навязыванию противнику и общественному мнению своих взглядов.

Пользу любому государству приносят не только острый меч, но и мягкие методы психологической войны. Эту миссию часто выполняют разведчики. Одна из серьёзных миссий выпала в своё время Кириллу и Мефодию.

Кирилл и Мефодий родились в греческом городе Солуни (нынешние Салоники) в семье военачальника по имени Лев, которого авторы жизнеописания парочки святых характеризуют как «хорошего рода и богатый». Будущие монахи росли в компании ещё пятерых братьев.

До пострига мужчины носили имена Михаил и Константин, причём первый был старше – родился в 815 году, а Константин в 827-м. По поводу этнической принадлежности семейства в кругах историков до сих пор не утихают споры. Одни относят его к славянам, потому как эти люди в совершенстве владели славянским языком. Другие приписывают греческие корни.

Мальчики получили блестящее образование, а когда возмужали, их пути разошлись. Мефодий подался на военную службу по протекции верного друга семьи и дорос даже до губернатора византийской провинции. На «славянском княжении» зарекомендовал себя как мудрый и справедливый правитель.

Кирилл с раннего детства увлекался чтением книг, поражал окружение отменной памятью и способностями к наукам, слыл полиглотом – в языковом арсенале, кроме греческого и славянского, числились иврит и арамейский. В 20 лет молодой человек, выпускник Магнаврского университета, уже преподавал азы философии в придворном училище при Царьграде.

Кирилл наотрез отказался от светской карьеры, хотя такую возможность предоставили. Женитьба на крестнице чиновника царской канцелярии в Византии открывала головокружительные перспективы – руководство областью в Македонии, а дальше и должность главнокомандующего. Однако юный богослов (Константину исполнилось всего 15 лет) предпочёл ступить на церковную стезю.

Главной задачей для правительства Византии на тот момент считалось укрепление и пропаганда православия. Вместе с дипломатами, которые колесили по городам и весям, где вели переговоры с религиозными врагами, ездили миссионеры. Им и стал в 24 года Константин, отправившись с первым важным заданием от государства – наставлять мусульман на путь истинный.

В конце 50-х годов IX века братья, устав от мирской суеты, удалились в монастырь, где 37-летний Мефодий принял постриг. Однако отдыхать Кириллу долго не позволили: уже в 860 году мужчину призвали к трону императора и поручили вступить в ряды Хазарской миссии.

Дело в том, что хазарский каган объявил о межрелигиозном диспуте, где христианам предлагалось доказать иудеям и мусульманам истинность веры. Хазары уже были готовы переметнуться на сторону православия, но поставили условие – только в случае победы византийских полемистов в спорах.

Кирилл взял с собой брата и блестяще выполнил возложенное на его плечи задание, но всё равно миссия полностью не удалась. Хазарское государство христианским не стало, хотя каган и разрешил людям креститься. В этой поездке случилось серьёзное для верующих историческое событие. По пути византийцы заглянули в Крым, где в окрестностях Херсонеса Кирилл нашёл мощи Климента, святого папы римского, четвёртого по счёту, которые затем передали в Рим.

Братья были задействованы в ещё одной важной миссии. Однажды помощи у Константинополя попросил правитель моравских земель (славянское государство) Ростислав – требовались учителя-богословы, чтобы те на доступном языке рассказали народу об истинной вере. Таким образом князь собирался уйти от влияния епископов-немцев. Эта поездка стала знаковой – появилась славянская азбука. В Моравии братья работали не покладая рук: переводили греческие книги, преподавали славянам азы чтения, письма, а заодно учили вести богослужения. «Командировка» заняла три года. Результаты трудов сыграли большую роль в подготовке к крещению Болгарии.

В 867 году братьям пришлось ехать в Рим, чтобы держать ответ за «богохульство». Кирилла и Мефодия Западная Церковь назвала еретиками, обвинив в том, что они читают проповеди в том числе на славянском языке, тогда как о всевышнем разговаривать можно только на греческом, латинском и еврейском.

По пути в итальянскую столицу остановились в Блатенском княжестве, где обучили народ книжному делу. Прибывшим в Рим с мощами Климента так обрадовались, что новый папа Адриан II разрешил проводить богослужения на славянском и даже позволил переведённые книги разложить по церквям. Во время этой встречи Мефодий получил епископский сан.

В отличие от брата Кирилл лишь на пороге смерти постригся в монахи – так нужно было. После кончины проповедника Мефодий, обросший учениками, вернулся в Моравию, где пришлось столкнуться с немецким духовенством. Умершего Ростислава сменил племянник Святополк, который поддерживал политику немцев, не дававших спокойно работать византийскому священнику. Пресекались любые попытки распространять славянский язык в качестве церковного.

Мефодий даже три года сидел в заключении при монастыре. Освободиться помог римский папа Иоанн VIII, который наложил запрет на литургии до тех пор, пока Мефодий в тюрьме. Однако, чтобы не нагнетать обстановку, Иоанн же запретил и богослужение на славянском языке. Лишь проповеди не карались законом.

Но выходец из Салоников на свой страх и риск продолжал тайно проводить службы на славянском. В это же время архиепископ крестил чешского князя, за что чуть позже предстал на суде в Риме. Впрочем, удача благоволила Мефодию – он не просто избежал наказания, а ещё и получил папскую буллу и возможность снова вести богослужения на славянском языке. Незадолго до смерти успел перевести Ветхий Завет.

Братья из Салоников вошли в историю как создатели славянской азбуки. Время события – 862 или 863 год. Житие Кирилла и Мефодия утверждает, что идея родилась ещё в 856 году, когда братья вместе с учениками Ангеларием, Наумом и Климентом поселились на горе Малый Олимп в монастыре Полихрон. Здесь Мефодий служил настоятелем.

Авторство алфавита приписывают Кириллу, а вот какого именно, остаётся загадкой. Учёные склоняются к глаголице, на это указывают 38 знаков, которые она содержит. Что касается кириллицы, то её воплотил в жизнь Климент Охридский. Однако если даже это и так, то ученик всё равно использовал наработки Кирилла – это он вычленил звуки языка, что самое важное при создании письменности.

Основой для алфавита послужила греческая тайнопись, буквы очень похожи, поэтому глаголицу путали с восточными азбуками. А вот для обозначений специфических славянских звуков взяли еврейские буквы, к примеру, «ш».

Константина-Кирилла в поездке в Рим сразила тяжёлая болезнь, а 14 февраля 869 года он умер – этот день в католицизме признан днём памяти святых. Тело предали земле в римском храме Святого Климента. Кирилл не хотел, чтобы брат возвращался в монастырь в Моравию, и перед кончиной якобы изрёк:

«Вот, брат, были мы с тобой как два вола в упряжи, пахали одну борозду, и я y леса падаю, свой день окончив. A ты хоть и очень любишь гору, но не моги ради горы оставить учительство своё, ибо чем иным можешь ты лучше достичь спасения?»

Мефодий пережил мудрого родственника на 16 лет. Предчувствуя смерть, приказал отнести себя в церковь для чтения проповеди. Священник умер в Вербное воскресенье 4 апреля 885 года. Отпевали Мефодия на трёх языках – греческом, латинском и, конечно, славянском.

На посту Мефодия сменил ученик Горазд, и тут все начинания святых братьев стали рушиться. В Моравии постепенно снова запретили богослужебные переводы, на последователей и учеников открыли охоту – преследовали, продавали в рабство и даже убивали. Часть приверженцев убежала в страны по соседству. И всё же славянская культура выстояла, центр книжности переехал в Болгарию, а оттуда в Россию.

Святые первоапостольные учителя почитаются на Западе и Востоке. В России в память о подвиге братьев учреждён праздник – 24 мая отмечают День славянской письменности и культуры.

Одним из мастеров этого вида разведки и был Даниель Дефо, автор знаменитого «Робинзона Крузо» и множества других, полузабытых и малоизвестных у нас, сочинений.

Его предки, фламандцы, носившие фамилию Де Фо, иммигрировали из Фландрии в Англию в конце XVI столетия. Отец будущего писателя, Джеймс, был членом гильдии мясников и владельцем свечного заводика. Приставка «де» к его фамилии оказалась лишней, и семья носила фамилию просто Фо. Даниель вернул эту приставку лишь в тридцатипятилетнем возрасте.

Он родился в 1660 году в самом центре Лондона, Сити. Отец был протестантом-раскольником, и Даниель не изменил этой вере. Ему пришлось претерпеть много довольно обоснованных обвинений в двуличии, лжи и переменчивости взглядов, но он повторял, что никогда не изменял своим истинным убеждениям. Однако, оставаясь формально раскольником, фактически он спорил с ними и покинул их ряды. Это была сложная натура.

После смерти матери, истинной англичанки, шестнадцатилетний Даниель оказывается в пансионе, а затем в духовной академии. Его соучеником был некий Тимоти Крузо, впоследствии видный протестантский проповедник, фамилию которого писатель дал своему герою много лет спустя, когда в пятидесятидевятилетнем возрасте написал свою главную книгу.

Выйдя из академии, Дефо знал французский, испанский и итальянский языки (позже ознакомился и со «славянским, помесью польского и русского»), вооружился знанием философии, истории, географии и даже стенографии, но занялся, как и отец, торговлей.

Он посетил Францию, Италию, Испанию и Португалию, побывал в руках у пиратов. В конце концов прогорел, брался за много дел, в том числе и за разведение мускусных кошек (их выделения используются в парфюмерии), но снова разорился.

«Тринадцать раз становился богат и снова беден», – говорил о себе Дефо. В конце концов он попал в вечное услужение сильным мира сего. Обычным состоянием для него стала подпольно-секретная жизнь и положение человека, неуважаемого в обществе. В одной из биографий он назван торговцем, памфлетистом и шпионом.

Одно время Дефо был приближённым голландского принца Вильгельма Оранского, ставшего английским королём Вильямом III. Он воспрял, восстановил своё состояние, приобрёл влиятельного патрона Роберта Гарлея, министра двора. Но король, упав с лошади, разбился и умер. Его место заняла королева Анна. К этому времени Дефо стал автором двух политических памфлетов, написанных столь парадоксально, что не сразу можно было понять, против кого и за кого он выступает – против протестантов-раскольников или за них. На Дефо обрушились и раскольники, и правоверные протестанты. Ему пришлось полгода скрываться.

В результате он был пойман и приговорён к позорному столбу. Казнь хоть и символическая, но опасная: голова и руки просунуты в колоды, прикреплённые к столбу, в несчастного кидают мусор, камни и нередко забивают до смерти. Три дня, 29, 30 и 31 июля 1703 года по несколько часов стоял Дефо на трёх лондонских площадях. Но он имел и сторонников, внимательно прочитавших памфлеты, к его ногам бросали цветы.

В это время и вмешался в дело лорд Гарлей. Он решил заполучить Дефо к себе в помощники. При его поддержке Дефо получил не только королевское помилование, но и дотацию. Дефо был нанят на службу, в его обязанности входило продвижение в печать взглядов правительства независимо от того, каковы будут состав кабинета и его политическая линия.

В 1704 году стала выходить в свет собственная газета Дефо «Обозрение», которая просуществовала девять лет. Газета субсидировалась правительством, важную роль в котором играл лорд Гарлей. Формально он и Дефо принадлежали к разным лагерям. Лорд был «человеком Анны», то есть тори, консерватором. Дефо склонялся к вигам, либералам, представлявшим интересы буржуазии.

Дефо сохранял в своей газете относительную свободу. Он преподносил читателям то, что хотел лорд Гарлей, но так, как считал нужным он сам. Иногда казалось, что его высказывания не совпадают с интересами правительства, но это только на первый взгляд.

Осенью 1706 года Дефо получил от лорда Гарлея первое серьёзное задание. Он выехал в Эдинбург, столицу Шотландии, которая в то время была независимой страной. Дефо должен был разобраться в обстановке в стране и провести с помощью своей газеты те самые «активные мероприятия», о которых мы говорили вначале.

Всего с 1706 по 1714 год Дефо совершил семнадцать разведывательных поездок, что само по себе по тем временам, учитывая средства транспорта, состояние дорог и опасности, подстерегавшие путника, было немало.

Вот как сам Дефо сформулировал своё первое задание (из его письма к Гарлею):

1. Быть в курсе всего, что предпринимается различными группировками против нашей унии, и стараться помешать их попыткам.

2. Беседуя со здешними жителями, а также с помощью других доступных способов склонять сознание людей в пользу единения.

3. Опровергать в печати всякие выступления, порочащие идею союза, самих англичан, английский двор во всём, что касается того же союза.

4. Устранять всевозможные подозрения и беспокойства у людей относительно каких-то тайных происков против шотландской церкви.

В другом письме Гарлею Дефо сообщал уже о том, как он выполняет своё задание.

«Хотя я ещё и не могу поручиться за успех, – пишет он из Шотландии, – но, надеюсь, самый образ моих действий не заставит вас пожалеть, что вы облекли меня своим доверием, послав меня сюда. Свои первые шаги я совершил вполне удачно в том отношении, что никто меня и не подозревает в каких-либо английских связях. С пресвитерианами и раскольниками, с католиками и беззаконниками общаюсь я, мне кажется, с неизмеримой осмотрительностью. Льщу себя мыслью о том, что вы не станете осуждать моего поведения. У меня есть верные люди во всяком кругу. И вообще с каждым я говорю на подобающем языке. С купцами советуюсь, не завести ли мне здесь торговлю, как строятся тут корабли и т. п. От юриста мне нужен совет по части приобретения крупной недвижимости и земельного участка, поскольку я, видите ли, намерен перевезти сюда мою семью и жить здесь (вот на какие средства, бог ведает!). Сегодня вхож я в сношения с одним членом парламента по части стекольной промышленности, а завтра с другим говорю о добыче соли. С бунтовщиками из Глазго я рыботорговец, с абердинцами – шерстянщик, что же касается жителей Перта или западных областей, то мой интерес для них – полотно, а по существу разговора речь всё-таки сводится к унии, и будь я не я, но чего-нибудь всё-таки добьюсь».

В Шотландии не всегда было безопасно – однажды толпа на улице чуть не прибила его только потому, что услышала английскую речь. Могло быть и хуже. Один из современников вспоминал: «Если бы только стало известно, что он шпионит, мы бы разорвали его на куски». Дефо временно перенёс в Эдинбург издание своего «Обозрения», и оно выходило там по два-три раза в неделю. В нём Дефо, как единственный автор, выступал во всех жанрах – печатал стихи, очерки, статьи о пользе унии. Дефо выступал то под своим именем, то как Александр Голдсмит, он же Андре Моретон, он же Клод Гийо.

Весной 1707 года миссия Даниеля Дефо блестяще завершилась: парламент двух народов стал единым.

Министр Годольфин, подыскивая чиновников в таможенную службу Шотландии, предложил кандидатуру Дефо. Лорд Гарлей дал согласие, но самому Дефо посоветовал отказаться от неё и по-прежнему быть его специальным осведомителем.

Вскоре после возвращения Дефо из Шотландии в Лондон произошли перемены. Лорд Гарлей ушёл в отставку, и его сменил Годольфин. Дефо с облегчением думал о том, что «служба короне», которая его тяготила, на этом закончится. Но не тут-то было. Гарлей сказал, что Дефо должен остаться на своём посту. Выхода не было: он оставался в долговой кабале у правительства.

Годольфин представил Дефо королеве. Присягнув ей на верность, он снова отправился в Шотландию, где ему приказали следить за сторонниками короля Якова Стюарта, якобитами. Он начал выполнять свою миссию, а в Лондоне вернулся к власти Гарлей. Он снова выручил Дефо из тюрьмы, в которую тот попал в третий раз в 1713 году за неуплату долгов. Это случилось уже в Лондоне.

На другой день после освобождения Дефо вновь орестовали, на этот раз по требованию российского посольства, на основании того, что в одной из статей он обозвал Петра I «сибирским медведем». Дефо вынужден был извиниться.

Дело было замято, но через неделю он вновь был арестован, да не по пустяку, а по обвинению в государственной измене. Он опубликовал в своей газете памфлеты «А что, если королева умрёт?» и «Вдруг придёт претендент?» Они были расценены как подстрекательство к мятежу и попытка накликать смерть королевы Анны, которая действительно была больна.

Гарлей вновь заступился за Дефо. Но сам он в это время ждал кончины королевы и вёл двойную игру: как и все лица, близкие к трону, решал вопрос, на кого из возможных наследников делать ставку.

После смерти Анны и воцарения представителя Ганноверской династии Георга I (немца, не знавшего ни слова по-английски) самого Гарлея бросили в Тауэр. И Даниель Дефо отдал ему свой долг, описав деяния Гарлея в трёх томах. Они содержали серьёзнейшие материалы, почерпнутые из секретных источников, историю министерских интриг, благородную роль Гарлея.

В 1717 году правительству из разных источников (возможно, и от Дефо) стало известно, что якобиты замышляют новое восстание, нити которого тянулись в шведское посольство. Шведский король тотчас стал мишенью враждебных выпадов со стороны англичан.

Дефо предложил свой проект обуздания шведов, в том числе и их короля. За девять лет до этого, в 1708 году, Карл XII предал колесованию Ливонского дворянина Паткуля, агента Петра Великого. Дефо вспомнил об этом случае и с молниеносной быстротой написал памфлет, представлявший собой якобы оригинальный перевод брошюры некоего пастора, будто бы присутствовавшего при последних часах жизни Паткуля и его казни. Он был полон выпадов против Карла XII.

Шведский посол граф Юлленборг потребовал, чтобы распоясавшийся критик его монарха понёс суровое наказание. Но английские власти так и «не смогли» обнаружить его. Ещё в 1713 году газета «Обозрение» закрылась, и с этого времени Дефо якобы только редактировал журнал «Торговец», а в действительности писал полемические статьи в двадцати шести газетах и журналах самых разных направлений.

Соответственно и его статьи носили противоречивый характер. В одной газете он излагал своё мнение, в другой нападал на него, в третьей издевался над автором второй статьи, в четвёртой… и т. д. Вот что он сам сообщал по этому поводу.

«Под видом переводчика иностранных новостей, – рассказывал Дефо заместителю нового государственного секретаря Сантерленду в письме от 26 апреля 1718 года, – я вошёл с санкции правительства в редакцию еженедельной газеты некоего господина Миста с тем, чтобы держать её под скрытым контролем, не давая ей возможности наносить какой-либо ущерб.

Ни сам Мист, ни кто-либо из его сотрудников не догадывался, каково моё истинное направление… Благодаря такому же контролю, проводимому мной, и еженедельный „Дневник“ и „Дормерова почта“, а также „Политический Меркурий“, за вычетом отдельных промахов, считаясь печатными органами тори, на самом деле будут полностью обезврежены и лишены какой-либо возможности нанести ущерб правительству».

Однажды типография Миста подверглась набегу и обыску: искали оригинал опубликованного в газете антиправительственного письма, подписанного «Сэр Эндрю Политика». На допросе Мист присягнул, что письмо написано Даниелем Дефо. Но об этом письме знал лорд Сандерленд от самого Дефо, и дело было замято. Мист, по заступничеству Дефо, был выпущен из тюрьмы. В дальнейшем Дефо ещё дважды спасал Миста от ареста.

Всё же, узнав об истинной роли Дефо, Натаниел Мист бросился на него с оружием. Тот отбился и даже ранил Миста. Однако был опозорен и отторгнут от журналистики и политики. Это случилось в 1719 году. К счастью для читающего человечества. Потому что в эту зиму Дефо за два месяца создал своего «Робинзона Крузо». Успех был колоссальным, и Дефо приступил к следующему произведению. Один за другом у него выходят романы, в том числе знаменитые «Моль Фландерс» и «Роксана», а также «Беспристрастная история Петра Алексеевича».

Несколько лет Дефо мирно жил в своём богатом доме, иногда ссорился с соседями (в суде рассматривался «иск Де Фо относительно убытка, нанесённого при попытке прелюбодеяния жеребца гнедой масти, принадлежащего означенному Де Фо, и бурой кобылки капитана Витта») и писал, писал…

Последние годы жизни писатель провёл если не в бедности, то в отчуждении. Желая избежать конфискации имущества за долги, он ушёл из дома, оставив всё детям.

Дефо умер 24 апреля 1731 года на семьдесят втором году жизни.

Среди его эпистолярного наследства уже в XX веке обнаружена неопубликованная и недатированная рукопись, имеющая прямое отношение к теме нашего рассказа и представляющая собою, вероятно, черновик письма на имя лорда Гарлея. В ней изложена схема организации в Англии секретной службы, благодаря которой королевские министры со всех концов страны могли бы получать надёжную информацию о том, как в данный момент различные города и графства относятся к правительству: у государственного секретаря должны быть списки всех дворянских и аристократических семей каждого графства; он должен иметь сведения относительно образа мыслей и нравственности служителей церкви и мировых судей в каждом приходе; у него должен быть список наиболее видных граждан каждого города и его окрестностей с тем, чтобы знать, за какую из партий готовы эти люди подать свой голос на выборах; он должен иметь таблицу, показывающую силу влияния каждой из партий в различных районах; наконец, государственный секретарь должен иметь постоянную осведомительную службу в Шотландии. Единственным способом получения такого рода сведений, по мысли Дефо, является сеть доверенных лиц, охватывающая все части Великобритании.

Отпрыск старинного дворянского рода граф Александр Иванович Чернышёв родился в 1786 году. Сын генерал-поручика Ивана Львовича Чернышёва и Евдокии Дмитриевны Ланской. Приходился родным племянником известному любимцу императрицы Екатерины II, флигель-адъютанту Александру Дмитриевичу Ланскому. Рано лишившись отца, Александр Иванович остался на попечении матери, причём, по обычаю того времени, ещё с колыбели был записан в военную службу и числился вахмистром в лейб-гвардии Конном полку, живя, однако, в Москве с матерью и не нося даже военной формы. Воспитателем его был известный в то время аббат Перрен.

Важным событием в жизни Чернышёва была коронация императора Александра I (1801 г.), когда впервые, на балу у князя А. Б. Куракина, государь узнал и отличил молодого Чернышёва. Ему было предложено звание камер-юнкера, от которого он, однако, отказался, предпочитая посвятить себя военной службе, вследствие чего 13 октября 1801 г. был пожалован в камер-пажи и поэтому принуждён был покинуть Москву и переселиться в Петербург. 20 сентября 1802 г. из камер-пажей Чернышёв был произведён в корнеты кавалергардского полка и усердно отдался военной службе. С 20 июня 1804 года адъютант генерала Ф. П. Уварова. В 1805-м отличился в сражении при Вишау и Аустерлице.

В 1805 году Россия вступила в войну с наполеоновской Францией. В битвах при Аустерлице и Фридланде Чернышёв сражался геройски, заслужив золотую шпагу с надписью «За храбрость» и Георгиевский крест за сражения при Ланау, Акенсдорфе, Деппене, Вольфсдорфе, Гейльсберге. За отличия при Фридланде награждён 20 мая 1808 года орденом Св. Георгия 4-й степени.