Есть только миг. Книга 9. Разведка (продолжение)

© Канявский Яков, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

Мы больше в этот мир вовек не попадём,

вовек не встретимся с друзьями за столом.

Лови же каждое летящее мгновенье —

его не подстеречь уж никогда потом.

Если страна нас не знала, значит, мы её не подвели.

При нашей системе есть лишь одна, впрочем, тоже не гарантированная, возможность не закончить свои дни в тюрьме. Надо не быть евреем или генералом госбезопасности.

Глава 1. «Благодарность» родины

Артур Фраучи родился 18 февраля 1891 года в селе Устиново Кашинского уезда Тверской губернии. Отец – Христиан Фраучи, швейцарский сыровар, по национальности итальянец. Приехал в Россию, где занимался выделкой сыра, работая в разных местах. Мать – Августа Августовна Фраучи (урождённая Дидрикиль), имела латышские и эстонские корни, один из её дедов был шотландцем. Его родители познакомились и поженились в России. Отец владел секретами приготовления множества вкуснейших сыров, и поэтому его постоянно переманивали к себе на работу разные тверские помещики.

В семье Фраучи было шестеро детей, Артур был самым старшим. Артур был любимцем матери. Ещё в детстве под её руководством он овладел французским, немецким и польским языками. Повзрослев, Артур самостоятельно выучил ещё и английский. С детства был знаком с революционерами-большевиками Михаилом Кедровым и Николаем Подвойским, которые были частыми гостями в доме Фраучи, так как были женаты на сёстрах матери. С 1906 года Артур участвовал в распространении нелегальной литературы.

В мае 1909 года окончил с золотой медалью Новгородскую классическую мужскую гимназию и поступил на металлургическое отделение Петербургского политехнического института имени Петра Великого, которое с отличием окончил в феврале 1917 года, после чего работал инженером-проектировщиком в металлургическом бюро профессора Владимира Грум-Гржимайло.

Вечерами юноша брал уроки вокала и готовился к поступлению в консерваторию. Дело в том, что у Артура был весьма приличный лирический тенор, и многие прочили ему карьеру оперного певца. Кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы не неистовый большевик Михаил Кедров, муж родной сестры матери Артура. Ещё в детские годы он увлёк мальчишку идеями социал-демократии, привлекал к перевозке нелегальной литературы, а позже дал племяннику рекомендацию в партию, а затем и на работу в ЧК.

В августе 1917 года после возвращения из командировки в Нижний Тагил Артур принял решение оставить профессию инженера-проектировщика и до декабря 1917 года работал в Управлении по демобилизации армии и флота. В декабре 1917 года вступил в ряды РСДРП(б). Работа Артура Фраучи в большевистских спецслужбах началась в декабре 1917 года. Троцкий сразу назначил его начальником военно-осведомительного бюро Московского военного округа и начальником «активной части» Военного контроля Реввоенсовета РСФСР. В 1918 году Артур участвовал в установлении советской власти в северных районах страны, принимал участие в боях с английскими интервентами под Архангельском.

В октябре 1918 года Артур женился на Лидии Дмитриевне (в девичестве Слугина). В браке родилось трое детей: дочери Лидия (1919) и Нора (1920), сын Камилл (1923–1997) – известный советский скрипач и преподаватель музыки.

С января 1919 года он снова начал работать в органах госбезопасности. С согласия Дзержинского и Кедрова Артур принял новую фамилию Артузов – чтобы подчинённым было проще запоминать, поскольку иностранная фамилия Фраучи у многих вызывала затруднения.

На первых порах говорить о каком-то особом профессионализме Фраучи-Артузова говорить вряд ли приходилось. В 1920 году он вёл борьбу с польскими шпионами в Москве путём ареста чуть ли не всех поляков или тех, кто просто бывал в Польше. Затем его повысили и поручили зачистить от польской шпионской сети всю территорию РСФСР. Счёт казнённых только в Москве шёл на сотни. Нормальных судебных процедур при этом не было: арестованным предъявляли обвинение в «шпионаже в пользу Польши» и через день-два расстреливали. Артузов лично утверждал списки на расстрел. Впрочем, профессионализм его быстро рос, и в скором времени он стал считаться в ВЧК мастером контрразведки самого высокого класса.

В период своей деятельности Артур Артузов руководил одновременно контрразведкой, внешней разведкой и военной разведкой, однако успех к нему пришёл после дела «Национального центра» – тайной организации, объединявшей монархически настроенную интеллигенцию и офицерство в Москве и Петрограде. Тогда летом 1919 года в ходе нескольких последовательных операций и допросов Артузову удалось взять мятежников, готовивших восстание против Советской власти.

По словам специалистов, «Особый отдел отличился в 1919 году, раскрыв „Национальный центр“. Артузов в этом принимал непосредственное участие. Это была очень серьёзная организация. Можно считать, что чекисты, раскрыв в тот период „Национальный центр“ и его боевую московскую организацию фактически спасли Советскую власть».

Далее последовательно занимал должности начальника военно-осведомительного бюро Московского военного округа и начальника активной части отдела Военконтроля Реввоенсовета республики. В январе 1919 года Артузов был назначен на должность особоуполномоченного Особого отдела ВЧК, затем последовательно занимал должности заведующего Оперативным отделом Управления Особого отдела ВЧК, с января 1921 года – помощника начальника Особого отдела ВЧК, с июля того же года – заместителя начальника Особого отдела ВЧК – ОГПУ РСФСР.

Летом 1920 года ездил на Западный фронт с широкими полномочиями (право контроля работы особых отделов фронта и армий). На весну и лето 1920 года пришёлся период войны с поляками. Именно тогда раскрылся талант и организационные способности молодого чекиста.

Например, одной из важнейших операций летом 1920 года стало раскрытие польской резидентуры, которая осуществляла деятельность на всю западную часть РСФСР. Тогда под руководством Артузова организовался круг оперативных сотрудников, которых он привлёк к выявлению польских шпионов. В итоге была раскрыта подрезидентура в Петрограде, которая перешла на сторону Советской власти.

Артузов стоял у истоков создания оперативных групп контрразведки. Тогда он в качестве особо уполномоченного Особого отдела ВЧК на Западном фронте проводит ряд масштабных операций против польской разведки, к слову, до 1935 года считавшейся главным врагом для ВЧК и ГПУ.

18 июля 1921 года Президиумом ВЦИК А. Х. Артузов был награждён орденом Красного Знамени.

В июле 1922 года Артузов был назначен начальником новосозданного Контрразведывательного отдела (КРО) Секретно-оперативного управления (СОУ) ГПУ/ОГПУ. Возглавляя КРО, Артузов руководил контрразведывательной операцией по поиску монархистов и антибольшевиков.

Тогда, в ходе крупнейшей в начала века операции «Трест», спецслужбам удалось завлечь в страну белогвардейцев и иностранных разведчиков. Чтобы осуществить это, чекистам пришлось создать фальшивую организацию антибольшевистского подполья «Монархическое объединение центральной России».

В частности, в ходе операции в Россию удалось заманить «короля разведки», английского разведчика Сиднея Рейли, ставшего потом одним из прототипов Джеймса Бонда. Рейли уволили из британской разведки после окончания Первой мировой войны. Он трудился, что называется, по вольному найму: тайными поездками в Советскую Россию просто зарабатывал деньги. Но он выдавал себя за великого шпиона, и эти игры окончились для него плачевно.

Сиднея Рейли допрашивал известный чекист Владимир Андреевич Стырне, помощник начальника контрразведывательного отдела ОГПУ. Рейли дал все показания, которые от него требовали. Но жизнь ему не сохранили. По указанию Стырне четыре чекиста во главе с Григорием Сергеевичем Сыроежкиным вечером 5 ноября 1925 года вывезли Рейли за город на прогулку. Шофёр сделал вид, будто машина сломалась. Все вышли пройтись. Сотрудник ОГПУ Ибрагим Абисалов выстрелил Рейли в спину. Поскольку он ещё дышал, то Сыроежкин выстрелил ему в грудь.

Чекисты подождали ещё минут десять-пятнадцать, пока не наступила смерть. Надели на голову мешок и отвезли тело Рейли в санчасть ОГПУ, где раздели и сфотографировали (снимки сохранились). Медикам сказали, что покойный попал под трамвай. Вся эта омерзительная операция заняла три часа.

9 ноября начальник тюремного отдела ОГПУ забрал тело Рейли из морга санчасти ОГПУ и прямо в мешке приказал закопать во дворе внутренней тюрьмы ОГПУ на Лубянке.

Имя старшего майора госбезопасности Сыроежкина, удостоенного ордена Ленина и расстрелянного в феврале 1939 года, занесено на мемориальную доску Службы внешней разведки.

Артузов также участвовал в разработке и проведении ГПУ оперативной игры, направленной на ликвидацию антисоветского подполья. Целью операции, получившей название «Синдикат-2», стала ликвидация знаменитого террориста Бориса Савинкова. Кстати, Борис Савинков до революции принимал участие в подготовке убийства министра внутренних дел В. К. Плеве, московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича и ряда неудачных покушений.

Савинков сделал всё, что от него требовали чекисты: публично покаялся и призвал недавних соратников прекратить борьбу против советской власти.

Политбюро 18 сентября 1924 года приняло директиву для советской печати: «Савинкова лично не унижать, не отнимать у него надежды, что он может ещё выйти в люди».

Но Борис Викторович надеялся на освобождение. Убедившись, что его выпускать не собираются, 7 мая 1925 года выпрыгнул из открытого окна кабинета Пилляра, хотя в комнате вместе с ним находились двое чекистов. Окна выходили во внутренний двор, так что лишних свидетелей не было.

В порядке отступления можно отметить, что во время гражданской войны в Испании работавший в этой стране видный советский разведчик Григорий Сыроежкин совершенно случайно встретился там с сыном Бориса Савинкова. Лев Борисович Савинков вырос в эмиграции, работал шофёром во Франции. С началом гражданской войны в Испании он направился добровольцем на фронт борьбы против франкистов и фашистов.

Лев Савинков отважно сражался в Интернациональной бригаде. Сыроежкин способствовал тому, что Лев Савинков стал капитаном Республиканской армии. Осенью 1938 года, накануне поражения республиканцев, Сыроежкин переправил его во Францию. Во время оккупации Франции Лев Савинков участвовал во французском движении Сопротивления и героически сражался с врагом. В августе 1944 года он в составе группы отряда «Союз русских патриотов» водрузил красный флаг над зданием советского посольства в Париже…

Чтобы проводить такие масштабные операции, как «Трест» и «Синдикат-2», должен работать коллектив. Поэтому основная заслуга Артура Артузова не только в продумывании каких-то конкретных мероприятий, а в том, что он смог создать определённый коллектив, группу инициативных, думающих людей, которые способны были выдвинуть идеи и реализовать их на практике.

В частности, он привёл в иностранный отдел более десяти контрразведчиков, которые отличились в ряде крупных операций и работали за рубежом. Они составили костяк советской резидентуры, которая имела хорошие позиции в странах Европы.

Летом 1927 года Артузов был назначен по совместительству вторым помощником начальника секретно-оперативного управления ОГПУ Генриха Ягоды, а уже через 4 месяца, в ноябре, он был освобождён от работы в КРО. Работал в СОУ ОГПУ.

1 января 1930 года Артузов был назначен на должность заместителя начальника ИНО ОГПУ СССР, а 1 августа 1931 года – на должность начальника ИНО и члена коллегии ОГПУ СССР. За время командования Артузовым ИНО ОГПУ провёл десятки операций, в ходе которых были задействованы десятки кадровых сотрудников и сотни агентов.

Летом 1930 года внешняя разведка органов государственной безопасности – ИНО ОПТУ – начала разработанную под руководством Артузова операцию под кодовым названием «Тарантелла». Цель операции чекистов заключалась в том, чтобы продвигать через подставную агентуру ОГПУ направленную информацию в британские руководящие круги. Главную роль в операции «Тарантелла» играл секретный сотрудник ИНО Борис Фёдорович Лаго, проходивший по переписке Центра под псевдонимом «Марсель».

Британская разведка вышла на «Марселя» через завербованного ею ранее эмигранта, ставшего впоследствии региональным резидентом «Сикрет интеллидженс сервис», Виктора Богомольца, который по её заданию вёл активную разведывательную работу против СССР. «Марсель» установил тесный контакт с Богомольцем, которого в течение четырёх лет снабжал специально готовившимися на Лубянке дезинформационными материалами. Работой этого секретного сотрудника внешней разведки руководил лично Артузов, который, став через год начальником разведки, курировал уже всю операцию «Тарантелла».

По своей значимости «Тарантелла» может быть смело поставлена в один ряд с операциями «Трест» и «Синдикат».

Важным направлением работы советской разведки было германское направление.

Сотрудниками Артузова была создана агентурная сеть, поставлявшая советскому руководству ценные сведения о происходивших событиях в пришедшей к власти Национал-социалистической партии Германии, а также о деятельности ряда государственных органов и специальных служб. Во время работы Артузова в Иностранном отделе ОГПУ на советскую разведку работали знаменитые разведчики-нелегалы Фёдор Карин, Арнольд Дейч, Теодор Малли, Дмитрий Быстролетов и другие.

В начале 1932 года по предложению Артузова было решено перестроить разведывательную работу за рубежом. Ввиду острой нехватки квалифицированных кадров Артузов поставил перед руководством ОГПУ вопрос об организации специальных курсов для подготовки и переподготовки разведчиков. Эти курсы, рассчитанные на 25 человек, комплектовались специально подобранными оперативными работниками ОПТУ. Предпочтение отдавалось лицам, имевшим опыт оперативной работы и владевшим иностранными языками. Создание курсов способствовало дальнейшему повышению уровня разведывательной работы за рубежом.

Начальник внешней разведки Артузов лично прочитал на этих курсах цикл лекций, посвящённых работе советских органов государственной безопасности.

В 1933 году по инициативе Артузова была воссоздана нелегальная резидентура в Англии, руководимая знаменитым разведчиком-нелегалом Арнольдом Дейчем. Эта резидентура наладила связи со знаменитой Кембриджской пятёркой, от которой в дальнейшем широким потоком поступала информация о деятельности МИД и МВД Великобритании, об англогерманских отношениях, о положении в основных политических партиях страны, торговой политике Объединённого королевства, по другим важным вопросам. В годы Великой Отечественной от Кембриджской пятёрки регулярно поступала информация не только по Великобритании, но и по гитлеровской Германии.

В мае 1934 года Артузов был назначен по совместительству на должность заместителя начальника IV (разведывательного) управления Штаба РККА. До этого назначения у начальника IV управления Яна Берзина не было официального первого заместителя, а только помощники. Артузов при назначении оговорил право взять с собой туда ряд сотрудников ИНО ОГПУ, в числе которых наиболее видными указывают Карина и Штейнбрюка, среди остальных Борис Эльман и др.).

В мае 1935 года Артузов был освобождён от обязанностей начальника ИНО ГУГБ НКВД СССР и полностью сосредоточился на работе в Разведывательном управлении Штаба РККА.

Есть мнение, что переход Артузова с группой сотрудников в Разведупр означал ослабление ИНО ОГПУ и связано это с изменениями внешнеполитической обстановки (сближением Германии и Польши, позицией Японии), когда «значение военной разведки резко возрастало». Под руководством Артузова работали такие знаменитые разведчики как Шандор Радо, Рихард Зорге, Ян Черняк, Рудольф Гернштадт, Хаджи-Умар Мамсуров. 21 ноября 1935 года Артуру Христиановичу Артузову было присвоено звание корпусной комиссар.

Артур Христианович всячески добивался того, чтобы сотрудники военной разведки за границей перестали вербовать членов зарубежных компартий, что ранее неоднократно приводило к провалам в работе. В 1935 году по его предложению за границу был командирован разведчик-нелегал Ян Черняк, возглавивший крупную агентурную сеть, охватывавшую ряд европейских государств.

Именно Артузов принял в Разведупр легендарного военного разведчика Хаджи-Умара Мамсурова (Ксанти), позднее отличившегося в Испании. В тот же период нелегальным военным разведчиком стал Шандор Радо, обосновавшийся в Швейцарии под псевдонимом Дора. В годы Второй мировой войны от него поступило много ценной информации о состоянии дел в Италии и Германии. Наконец, Артузов считается и «крёстным отцом» выдающегося разведчика-нелегала Рихарда Зорге. Он умел создавать задел на перспективу.

Артузов многое сделал для страны, понимая, что через какое-то время будет война и нужна будет нелегальная разведка. Заслуга его в том, что он сделал крен на создании нелегальных резидентур и передаточных пунктов в ряде стран. Это помогло в 30-е годы, когда Гитлер пришёл к власти, советской разведке получать серьёзную информацию.

Развязанные в 1936 году в отношении старых руководящих кадров репрессии привели к тому, что с занимаемых постов были сняты основатели ЧК Глеб Бокий, Яков Петерс, Иосиф Уншлихт, Фёдор Эйхманс и другие.

Положение Артузова в Разведупре, несмотря на все успехи, было непрочным. Нарком обороны Клим Ворошилов с подозрением относился к нему и другим чекистам, пришедшим в военную разведку, и считал, что они подосланы Сталиным, чтобы следить за ним. Началось неприкрытое выживание Артузова и других бывших сотрудников НКВД из военной разведки. Артур Христианович отстаивал свои позиции, написал доклад о состоянии агентурной работы в Разведуправлении РККА и направил его Сталину и Ворошилову. Доклад был столь нелицеприятным, что вызвал страшный гнев Ворошилова, а затем, судя по всему, и Сталина.

Сохранились также свидетельства очевидцев, что на одном из приёмов Сталин весьма иронично отозвался об источниках Артузова за рубежом, поинтересовался их надёжностью и, наконец, не скрывая раздражения, тем, не дезинформируют ли они его.

Оргвыводы были сделаны сразу после злосчастного приёма: сначала Артузова уволили из Разведупра, а затем отстранили от дел в Иностранном отделе НКВД. На какое-то время его перевели в архивное подразделение на Лубянке – якобы для написания книги, приуроченной к 20-летию органов государственной безопасности. В ночь на 13 мая 1937 года Артузов был арестован в своём служебном кабинете.

Незадолго до ареста, выступая на партийном активе НКВД, Артур Христианович высказался со всей откровенностью: «При установившемся после смерти Менжинского фельдфебельском стиле руководства отдельные чекисты и даже целые звенья нашей организации вступили на опаснейший путь превращения в простых техников аппарата внутреннего ведомства со всеми недостатками, ставящими нас на одну доску с презренными охранками капиталистов».

«Простые техники» этого не простили. Обвинялся Артузов по 58-й статье, точнее, по тому её пункту, где говорилось о контрреволюционных преступлениях и шпионаже.

Следствие вела печально известная тройка в составе Ульриха, Вольского и Рогинского. Вряд ли мы когда-либо узнаем, что творили заплечных дел мастера, но уже на первом допросе Артузов «признался», что работал аж на три разведки: французскую, германскую и польскую. Затем из него выбили и «признание» в шпионаже в пользу британской секретной разведывательной службы аж с 1913 года.

Перед смертью Артузов начал писать в тюремной камере записку собственной кровью, что текла из сломанного на допросе носа. В ней говорилось: «Гражданин следователь! Привожу доказательства, что я не шпион. Если бы я был немецкий шпион, то позаботился бы получить через немцев транзитный документ для отъезда за границу…» Дописать ему не дали.

Артура Христиановича расстреляли 21 августа 1937 года, в тот же день, когда судебной тройкой был подписан смертный приговор.

В 1956 году его посмертно реабилитировали. Затем реабилитировали всех соратников Артузова по легендарным операциям 1920-х годов, замученных и расстрелянных. Сия чаша не миновала почти никого из сотрудников КРО первого набора.

19 ноября 2014 года в Санкт-Петербургском политехническом университете состоялась церемония открытия мемориальной плиты советского разведчика Артура Артузова.

Памятник Артузову установлен в городе Кашин Тверской области.

В то утро голодной весной 1920 года будущий отец советской физики Абрам Иоффе спешил на работу в Радиологический институт. «Абрам Фёдорович!» – раздалось у него за спиной. Он повернулся и увидел длинную фигуру в рваном вязаном кашне и офицерской шинели без погон. Солдатские ботинки на ногах юноши явно требовали ремонта.

«Здравствуйте, я Лев Термен», – представился офицерик.

Термен рассказал о своих злоключениях: как заведовал электротехнической лабораторией и как в начале 1919 года был арестован по обвинению в белом заговоре.

«Неужели выпустили?» – удивился Иоффе. «Самому не верится», – отвечал Лев Термен. «И что теперь?» – «Да вот, на работу не берёт никто. Говорят, контра недобитая», – весело пожаловался Термен. «Ну, этому горю легко помочь, – засмеялся Иоффе. – Мне много о вас рассказывали. Хотите лабораторию?» Термен согласился не раздумывая.

Постепенно жизнь наладилась. Голодный, в нетопленом помещении, он трудился как одержимый. Никаких романтических приключений, никаких развлечений – только работа.

Однажды в августе 1921-го в дверь Льва Термена постучали. На пороге стояла незнакомая девушка со свёртком в руках.

– Здравствуйте. Я Катя Константинова, сестра Александра Павловича, вашего сотрудника, – сказала она и вдруг густо покраснела. – Он попросил меня занести вам книгу, вот.

Почему-то Лев сразу же почувствовал, что не хочет отпускать застенчивую красавицу. Катя рассказала ему всё сразу: как умерли родители, как трудно воспитывать маленького брата, как любит Тургенева.

– Да вы сами – тургеневская девушка, – вырвалось у Льва. – А я больше музыку люблю. Даже консерваторию окончил. По классу виолончели.

– Сыграете мне?

– Конечно. Только не на виолончели. На инструменте, который я сам придумал. Там звук извлекается при помощи электричества.

– Электричества?

– Ну конечно. Разве брат не рассказывал вам, что электричество может всё? Например, передавать изображение на расстоянии. Вот представьте себе, – возбуждённо заговорил Термен, – что вы здесь, а я, например, в Америке. Вы смотрите в стеклянную трубку, а я там, в Америке, вижу вас на экране. Верите?

– Верю. – Катя смотрела на Термена с восторгом. – Но это же всё, наверное, не скоро.

– Скоро, очень скоро. Очень-очень.

Через полгода Лев и Катя поженились. Наконец Термен пригласил Катю в лабораторию.

«Помнишь, я обещал тебе сыграть?» – сказал он ей, расчехляя какой-то ящик, из которого торчали металлические трубки. Термен приблизил руку к устройству, но не дотронулся. Он то приближал руку к ящику, то удалял её, и из ниоткуда возникал звук – плавный и нежный.

Термен действительно соорудил особо чувствительный музыкальный инструмент, который реагировал на приближение руки. В восторге была не только Катя, но и даже сам академик Иоффе. «Немедленно, немедленно ехать в Москву!» – Учёный не любил откладывать дела на потом, и вскоре Лев Термен уже играл в Политехническом, а газеты писали о том, что новый инструмент, названный терменвоксом, вытеснит все инструменты в оркестре, как трактор вытеснил лошадь на полях.

А вскоре в кабинете Термена раздался звонок: «Кремль на проводе…» Оказалось, об изобретении прослышал сам Владимир Ильич.

Эту встречу Термен вспоминал спустя годы: «Ленин оказался очень симпатичным человеком и отнёсся ко мне как к сыну».

«А нельзя ли и мне попробовать?» – не удержался вождь, когда Термен заиграл «Жаворонка» Глинки. Лев Сергеевич взял руки Ленина в свои, и они вместе сыграли пьесу от начала до конца. Прощаясь, Ленин дал Термену два совета. Первый – везде демонстрировать свой инструмент, а второй – срочно вступить в компартию. Совет вождя Термен выполнит через 70 лет, в 1991 году. Он вступит в партию уже глубоким стариком.

В 1927-м Термена пригласили на гастроли по Европе. Когда он поделился ошеломляющей новостью с женой, Катя расплакалась: