Дедлайн

Глава 2. Восточный сектор

Солнце палило так, будто решило отомстить городу за все его грехи. Разбитый асфальт плавился под колёсами, и воздух над ним дрожал, как над раскалённой сковородой. Пыль, поднятая скутером, висела в воздухе плотной пеленой, оседая на потном лице, скрипела на зубах. Артём мчался по старой промышленной дороге, и единственным, что имело значение, были цифры на маленьком экранчике: 24:09. Потом 24:08. Время утекало, как бензин из пробитого бака.

Дорога шла вдоль ржавой железнодорожной ветки, уходящей куда-то к горизонту. По обеим сторонам тянулись заброшенные цеха, пакгаузы, остовы кранов, похожие на скелеты доисторических птиц. Здесь не было пробок, не было светофоров, не было людей. Только мёртвый промышленный пейзаж, запах мазута и гниющих шпал, да далёкое вороньё, лениво кружащее над пустырями. Идеальное место, чтобы спрятаться. Идеальное место, чтобы исчезнуть. Но также и идеальное место, чтобы устроить засаду.

Артём не обольщался. Они уже знали, что он ушёл через переезд. Знали, что у него ключ. Знали, что он движется куда-то. Если у них есть камеры, связь, люди — а они наверняка есть, раз они смогли захватить целый бизнес-центр и вычислить, что ключ у Димы, — то рано или поздно они перехватят его. Нужно было не просто ехать, а петлять, путать следы, как раненый зверь.

Он взглянул в зеркало заднего вида. Пустая дорога. Только марево и пыль. Но это ничего не значило. Они могли идти параллельными путями. Могли ждать впереди. Могли следить с воздуха.

Артём вспомнил, как в одной из гонок его соперник, старый хитрый лис по кличке Барон, учил его: «Если тебя преследуют — не смотри назад. Смотри вперёд. Твоя скорость — это твоя броня. Но и она не спасёт, если ты не знаешь дороги». Дорогу он знал. Но сейчас этого было мало.

Он свернул с асфальта на грунтовку, ведущую к железнодорожной насыпи. Колёса скутера проваливались в мягкую землю, буксуя. Он привстал на подножках, перенося вес, чтобы улучшить сцепление. Скутер, натужно воя, выбрался на щебёночную полосу у насыпи. Здесь было относительно сухо и твёрдо. Он прибавил газу.

Впереди, под старым путепроводом, чернел туннель. Водопропускная труба, заросшая кустарником. Артём знал этот путь: он выводил на другую сторону, к складам готовой продукции старого завода «Красный Октябрь». Там начинался лабиринт переулков, ведущий к Восточному сектору. Если проскочить его — можно выиграть минут пять, а то и все десять.

Он влетел в туннель, не сбавляя скорости. Темнота обрушилась внезапно, свет фары заплясал по закопчённым стенам. Под колёсами хлюпала жижа. В нос ударил запах плесени, машинного масла и сырого бетона. Туннель был узким, извилистым. Артём вёл скутер на ощупь, доверяя не столько зрению, сколько интуиции и мышечной памяти. Когда-то, в юности, он гонял здесь на велосипеде с пацанами, и каждый поворот был врезан в его память.

Сзади раздался отдалённый рёв. Он узнал бы этот звук из тысячи: мотоциклы. Два, может, три. Значит, они не пошли на машинах. Они пересели на двухколёсных. Умно. Значит, они тоже знают эти места. Или у них есть дрон.

Артём прибавил ходу, хотя это было рискованно: на дне туннеля валялись камни и куски арматуры. Одно неверное движение — и пробой колеса, а заменить его здесь нечем. Но останавливаться нельзя. Позади уже слышалось эхо моторов.

Туннель оборвался так же внезапно, как и начался. Артём вылетел на свет, как пробка из бутылки. Перед ним раскинулся пустырь, заросший сухой травой и редкими кустами. Справа — бетонный забор с колючей проволокой. Слева — руины старого завода: остовы цехов с провалившимися крышами, горы щебня, остовы ржавых станков. Впереди, метрах в трёхстах, темнела арка в кирпичной стене, за которой начинался Восточный сектор.

Артём дал полный газ. Скутер подпрыгивал на кочках, руль вырывался из рук, но он держал. Позади, из туннеля, вынырнул первый мотоциклист. Это был лёгкий кроссовый мотоцикл, приспособленный для бездорожья. Следом — ещё один. И ещё. Трое. Они шли веером, рассыпаясь по пустырю, чтобы взять его в клещи.

Артём знал, что на открытом пространстве ему не уйти. Его скутер не разгонится больше семидесяти, а у них моторы в несколько раз мощнее. Единственный шанс — заскочить в узкие проходы между цехами, куда на кроссаче не влезешь. Или влезешь, но с трудом.

Он резко повернул к руинам. Заброшенный завод — лабиринт из бетона и арматуры. Здесь можно было спрятаться, а можно было сломать шею. Но выбора не было.

Скутер влетел в пролом в стене, зацепившись рулём за арматуру. Искры брызнули в стороны. Артём пригнулся, объезжая упавшую балку. Пол был усыпан битым стеклом, щебнем, какими-то металлическими обрезками. Шины скутера визжали на поворотах. Он летел через цех, ориентируясь по просветам в крыше.

Сзади раздался грохот. Один из мотоциклистов не вписался в проём, ударился о бетонную перемычку и кубарем полетел на пол. Второй и третий сбавили ход, но не отстали. Они знали, что делают.

Артём выскочил из цеха в узкий проход между двумя корпусами. Здесь было темно и сыро, стены поросли мхом. Проход был настолько узким, что скутер едва протискивался. Один из мотоциклистов попытался сунуться следом, но застрял, зацепившись рулём за стену. Артём услышал злобный крик, но не оглянулся.

Он выскочил на задний двор завода. Здесь, среди хлама и зарослей, ютились старые гаражи-ракушки, покосившиеся заборы и груды ржавых бочек. Артём направил скутер в щель между гаражами. Это была тропа, известная только местным пацанам и таким, как он. Она вела к восточной окраине, к старому трамвайному депо, за которым начинался Восточный сектор.

Таймер показывал 20:41.

Двадцать минут. У него осталось двадцать минут, чтобы добраться до станции и понять, что делать с этим проклятым ключом.

Он выбрался из гаражей на асфальтовую дорогу, ведущую к трамвайному кольцу. Здесь было пусто: ни машин, ни людей. Только ржавые рельсы, уходящие вдаль, да покосившиеся столбы с оборванными проводами. Артём выкрутил газ. Скутер натужно выл, но шёл.

Впереди показался корпус трамвайного депо. Мрачное, приземистое здание с выбитыми окнами, заколоченными воротами и граффити на стенах. Артём знал это место. Раньше здесь была пересадка, а ещё дальше, за депо, начинался район, который на картах обозначался как «Восточный сектор». Станция «Восток» была где-то здесь.

Он сбросил скорость и свернул с дороги к депо. Нужно было остановиться, оглядеться, понять, куда ехать дальше. Нужно было найти укрытие, чтобы перевести дух и осмотреть брелок ещё раз.

Он заглушил двигатель и слез со скутера. Тело болело от напряжения, ноги затекли, руки дрожали. Артём прислонился к ржавой стене депо, тяжело дыша. Пот заливал глаза. Он вытер лицо грязным рукавом.

Где-то вдалеке всё ещё рокотали моторы. Они искали его. Они не отступали. Артём понимал, что каждая минута простоя уменьшает его шансы. Но он также понимал, что ехать наугад — значит сжечь бензин впустую.

Он достал брелок, повертел его в руках. Маленький, чёрный, с одной-единственной кнопкой и гравировкой на обратной стороне. «СК-14. Станция „Восток“. Сектор 7». СК-14... Что это может значить? Склад-комплекс? Секретный объект? Шифр?

Артём вспомнил, что в этом районе, за трамвайным депо, находился старый военный городок. Когда-то, ещё в советские времена, там была часть, а потом, после развала, всё забросили. Говорили, что под городком есть бункер, но это были слухи. Неужели «Станция Восток» — это подземный узел связи?

Он снова посмотрел на таймер: 19:56.

Времени почти не было. Артём завёл скутер. Решение пришло само: ехать к старому военному городку. Если там ничего нет — значит, он ошибся. Но если есть... Значит, всё не зря.

Он выехал из-за депо и направился по разбитой бетонке, уходившей вверх, к холму, на котором темнели корпуса военного городка. Дорога была изрыта ямами, завалена ветками и мусором. Скутер то и дело подбрасывало, но Артём упрямо жал на газ.

Внезапно из-за поворота выскочил мотоциклист. Тот самый, что шёл за ним с самого начала. Он был без шлема, с коротким ёжиком чёрных волос и злым лицом. В правой руке он сжимал что-то блестящее.

Артём не стал ждать, пока тот выстрелит. Он резко вильнул влево, к обочине, и одновременно дёрнул руль вправо. Скутер занесло. Заднее колесо ударилось о кочку, и Артём с трудом удержал равновесие. Мотоциклист выстрелил, но пуля ушла в сторону, взбив фонтанчик пыли на дороге.

Артём в ответ выхватил из-за пояса трофейный пистолет. Он сделал это не думая, на одних инстинктах. Рука сама нашла рукоять, палец лёг на спуск. Он выстрелил один раз, целясь в мотоциклиста. Тот дёрнулся, но удержался в седле, и рванул вперёд, сокращая дистанцию.

Тогда Артём сделал единственное, что мог: он бросил скутер в крутой вираж, съехал с бетонки в заросли и помчался по бездорожью к спасительным корпусам военного городка. Мотоциклист не отставал, его кроссач легко шёл по траве и кустам.

Расстояние сокращалось. Артём слышал рёв мотора за спиной, чувствовал, как тот настигает. Впереди был старый КПП с ржавыми воротами. Он не успевал.

Тогда он сделал то, на что решился бы только безумец. Он направил скутер прямо на кирпичную стену, под углом, как на гоночном треке, когда нужно пройти поворот с максимальной скоростью. За мгновение до удара он пригнулся, перенёс вес вперёд и поддал газу. Скутер взмыл на невысокий бетонный парапет, отскочил, как от трамплина, и перелетел через поваленную секцию забора. Артём на мгновение потерял контроль, но каким-то чудом удержал руль и выровнял машину.

Позади раздался скрежет и глухой удар. Мотоциклист не смог повторить трюк: его кроссач врезался в парапет, и сам он, перелетев через руль, покатился по земле.

Артём не стал останавливаться. Он выехал на территорию военного городка — в лабиринт заброшенных казарм, складов и технических построек. Здесь было тихо, пусто и жутко. Пахло пылью, старой краской и чем-то кислым. Окна зияли чёрными провалами, двери были сорваны с петель, повсюду валялись остатки мебели, какие-то ящики, ржавые бочки.

Он проехал мимо двухэтажного здания с вывеской «Казарма № 2» и свернул на узкую дорожку, ведущую к группе складских боксов. Таймер показывал 16:22.

Артём начал понимать, что, возможно, он ошибся. Никаких признаков станции или сектора. Но где-то здесь должна быть подсказка. Где-то должен быть вход.

Он остановился у одного из боксов, спрыгнул со скутера. Внутри бокса было темно и прохладно. Он вошёл, щурясь от пыли. На стенах — стеллажи, заваленные каким-то хламом: старые канистры, обрывки брезента, ржавые инструменты. В глубине — дверь, заколоченная досками.

Артём подошёл ближе, отодрал одну доску. За ней оказалась ещё одна дверь, металлическая, с электронным замком. На панели замка горел красный огонёк. Чуть выше — табличка с номером: «СК-14».

Вот оно.

Он оглянулся. Никого. Преследователи отстали, но ненадолго. Артём снова достал брелок, поднёс его к замку. На экране брелока что-то мигнуло, и замок тихо щёлкнул. Красный огонёк сменился зелёным. Дверь приоткрылась.

Артём потянул её на себя. Из темноты пахнуло сырым бетоном и холодом. Ступени уходили вниз, в сплошную темноту.

Он обернулся к скутеру. Тот стоял у входа, как верный конь. Бросать его не хотелось. Но вниз на нём не спуститься. Артём закатил скутер внутрь бокса, чтобы не бросался в глаза, и закрыл ворота. Затем подошёл к открытой двери.

Таймер показывал 14:07.

Четырнадцать минут. Он посмотрел вниз. Там, в темноте, что-то ждало его. Возможно, ответы. Возможно, смерть. Но отступать было поздно.

Он включил фонарик на телефоне, достал пистолет и начал спускаться.

Ступени были старыми, выщербленными, покрытыми слоем пыли и мелкой крошки. Каждый шаг отдавался эхом в бетонном колодце. Чем глубже он спускался, тем холоднее становился воздух. Запах сырости усиливался, смешиваясь с запахом окалины и ещё чего-то, похожего на озон.

Спуск привёл его к очередной двери. Эта была стальной, тяжёлой, с массивным колесом-запором. Артём взялся за колесо, повернул. Металл заскрипел, но подался. Дверь открылась.

За ней был длинный коридор, освещённый тусклыми аварийными лампами, свисающими с потолка. Стены были из серого бетона, с пучками кабелей, идущими вдоль плинтусов. Воздух здесь был спёртый, но уже не такой холодный. Пахло пылью, изоляцией и старым железом.

Артём двинулся по коридору. Где-то капала вода. Где-то гудел трансформатор. Он шёл, держа пистолет наготове, но ствол был опущен — он понимал, что стрелять здесь, в закрытом пространстве, опасно для него самого.

Коридор вывел его к большой круглой комнате, похожей на центр управления. Вдоль стен стояли старые мониторы, пульты, мигающие лампочки. В центре — стол с разложенными картами и какими-то приборами. И над всем этим — большая цифровая панель, на которой медленно бежали какие-то данные.

Артём остановился, огляделся. Он был один. По крайней мере, ему так показалось.

Он подошёл к панели. На ней, среди множества лампочек и кнопок, выделялся один разъём, похожий на разъём для ключа. Артём поднёс брелок. На экране брелока вновь что-то мигнуло. Панель ожила: экраны засветились ярче, на них побежали строки с данными. В воздухе раздался низкий гул.

Артём отступил на шаг, сжимая пистолет. Система активировалась. Теперь он знал, что это не просто брелок. Это был ключ, запускающий что-то важное. Но что именно?

Внезапно из-за одной из панелей донёсся звук. Шорох. Артём резко обернулся, вскинул пистолет.

— Выходи! — крикнул он.

Из-за панели медленно, подняв руки, вышел человек. Он был стар, сед, с измождённым лицом и глубоко посаженными глазами. Одет в старый военный бушлат, из-под которого виднелась грязная тельняшка. На ногах — кирзовые сапоги.

— Не стреляй, — хрипло сказал он. — Я не с ними.

Артём не опускал пистолет.

— Кто ты такой? — спросил он.

— Сторож. Последний смотритель станции. А ты, стало быть, тот, кто принёс ключ.

— Где мы? Что это за место?

Старик усмехнулся, обнажив редкие жёлтые зубы.

— Это Станция «Восток», сынок. Подземный командный пункт, законсервированный ещё в девяностые. А ключ, что у тебя в руке, — это таймер активации. Ты только что запустил протокол. Теперь у тебя... — он глянул на панель, — одиннадцать минут, чтобы остановить то, что вот-вот произойдёт.

Артём почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Что произойдёт?

Старик вздохнул, опустил руки и посмотрел на Артёма с жалостью.

— Ты не понял, да? Это не просто ключ. Это ключ к системе городского оповещения и блокировки. Тот, кто его активирует, получает контроль над всеми системами: светофорами, камерами, эскалаторами, турникетами, даже банковскими протоколами. И тот, кто за ним охотится, — не просто бандиты. Это люди, которые хотят захватить город. А ты, сам того не зная, только что открыл им дверь.

Артём сглотнул.

— Как остановить?

— Есть только один способ. Нужно ввести код деактивации. Но он у меня. И я отдам его тебе, если ты пообещаешь, что вытащишь меня отсюда.

В этот момент где-то наверху раздался глухой удар, потом ещё один. Шаги. Торопливые, тяжёлые. Они нашли вход.

Старик побледнел.

— Они здесь.

Артём поднял пистолет, глядя на дверь.

— Код. Быстро.

— Сначала обещание.

— Обещаю. Код.

Старик назвал восемь цифр. Артём запомнил, повторяя про себя. Затем обернулся к панели, нашёл клавиатуру. Руки дрожали. Он начал вводить.

Сзади, в коридоре, уже слышались голоса и лязг оружия.

— Быстрее! — прошипел старик.

Артём ввёл последнюю цифру. На панели что-то мигнуло, и строка состояния изменилась. Система ушла в режим ожидания. Гул стих.

Он обернулся. Старик уже был у дальней стены, возле небольшого люка.

— Сюда! — махнул он.

Артём рванул к нему. Люк открылся, за ним был узкий лаз, уходящий куда-то в темноту. Они нырнули туда, когда входная дверь в командный центр с грохотом распахнулась.

Они поползли по лазу, задыхаясь от пыли и страха. Позади раздались крики и выстрелы. Пули зацокали по бетону, выбивая крошку. Но лаз был узким, извилистым, и пули не находили цель.

Наконец лаз кончился. Они вывалились в какой-то подвал, заваленный старыми ящиками. Старик поднялся первым, помог Артёму.

— Куда теперь? — спросил Артём, отряхиваясь.

— Наверх. Здесь есть шахта вентиляции, ведущая к старой котельной. Оттуда — к реке.

— А дальше?

— Дальше будем решать. Но сначала уйдём от них.

Артём кивнул. Он чувствовал, как адреналин снова закипает в крови. Он снова был в гонке. Только теперь на кону стояло нечто большее, чем его жизнь. На кону стоял весь город.

Он включил фонарик и двинулся за стариком.

Таймер показывал 09:58.

Девять минут. Но теперь таймер был уже не важен. Важно было только одно: выжить и не дать им добраться до системы снова.

И он знал, что эта гонка только начинается.Они двигались почти на ощупь. Подвал, в который они выбрались из лаза, оказался техническим помещением: низкий бетонный потолок, ржавые трубы, свисающие клочьями паутина, запах затхлости и мазута. Свет фонарика Артёма выхватывал из темноты то груды старых покрышек, то разбитые деревянные ящики, то лужи машинного масла, в которых отражался дрожащий луч. Старик шёл впереди, удивительно бодро для своего возраста, то и дело оглядываясь через плечо. Его дыхание было хриплым, но ровным. Чувствовалось, что этот лабиринт для него — родной дом.

— Сюда, — прошептал он, сворачивая к узкой металлической лестнице, приваренной к стене. Она вела наверх, к решётке вентиляционной шахты.

Артём не задавал лишних вопросов. Он понимал: каждая секунда на счету. Позади, в глубине станции, уже слышались крики и тяжёлые шаги. Люди, ворвавшиеся в командный центр, явно знали, куда идти. Возможно, у них была схема подземелья. Или тепловизор. Или просто собаки.

Они поднялись по лестнице. Старик с неожиданной силой отодвинул решётку и первым нырнул в шахту. Артём полез следом, стараясь не греметь. Шахта была тесной: плечи задевали стены, колени упирались в холодный металл. Воздух здесь был спёртый, с металлическим привкусом. Где-то вверху гудел вентилятор.

— Двигайся тихо, — прошипел старик. — У них акустические датчики. Если начнёшь греметь — они нас засекут.

Артём кивнул, хотя старик не мог этого видеть. Он постарался расслабиться, двигаться плавно, как когда-то на гоночном треке, когда нужно было пройти сложный участок без лишних движений. Руки и ноги сами находили опору, тело помнило, как распределять вес.

Шахта шла вверх, под небольшим углом. Они ползли по ней, обдирая ладони о заклёпки. Впереди, в конце шахты, забрезжил тусклый свет — ещё одна решётка, выходящая в котельную.

— Почти пришли, — выдохнул старик. — За решёткой — котельная. Там есть дверь к реке.

— А если они уже там? — спросил Артём, сжимая пистолет.

— Тогда нам конец. Но я знаю ещё один путь.

Они доползли до конца. Старик осторожно выглянул через решётку, прислушался. Потом кивнул и толкнул её. Решётка с тихим скрежетом откинулась. Старик первым выбрался наружу, подал руку Артёму.

Котельная оказалась огромным полуразрушенным помещением с высоким потолком, закопчёнными стенами и ржавыми котлами, похожими на остовы китов. Пол был усыпан битым кирпичом и стеклом. Через разбитые окна под потолком пробивался солнечный свет, рассеиваясь в пыли. Пахло горелой изоляцией, ржавчиной и чем-то сладковатым, как разложившийся труп животного.