Дефектоскопист

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я инженер по неразрушающему контролю, — ответил Андрей. — Я проверяю эти трубы на прочность. Я знаю каждый шов на этом участке. Я знаю, где металл устал, а где ещё держит. Я знаю, где можно создать избыточное давление, а где труба лопнет от первого же скачка.

Он сделал паузу и добавил, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более равнодушно:

— И я знаю, как остановить систему. Если вы собираетесь взорвать станцию, вам нужно сначала остановить поток. Иначе взрыв будет не взрывом, а хлопком. А это уже не то, за чем вы сюда приехали.

Террорист молчал. Он смотрел на Андрея долгим, изучающим взглядом, и Андрей чувствовал, как этот взгляд проникает под кожу, ощупывает его изнутри, ищет слабые места, ложь, фальшь. Он не знал, что именно ищет этот человек, но он понимал, что играет с огнём. Одна ошибка — и всё закончится.

— Тебя как зовут? — спросил молодой человек.

— Андрей.

— А меня — Кирилл. — Он убрал пистолет в кобуру на поясе и сделал шаг вперёд. — Ты понимаешь, что я могу тебя убить прямо сейчас?

— Понимаю, — ответил Андрей.

— И ты понимаешь, что я это сделаю, если ты попытаешься меня обмануть?

— Понимаю.

— Хорошо. — Кирилл кивнул. — Тогда пойдём. С тобой хочет поговорить старший.

Он развернулся и зашагал по коридору, не оглядываясь. Андрей hesitated на секунду, потом пошёл следом. Он не знал, что его ждёт впереди, но он знал одно: пока он полезен, он жив. Это была простая арифметика, которую он усвоил за двенадцать лет работы на Севере. Пока от тебя есть польза — ты нужен. Как только польза заканчивается — тебя списывают.

Коридор административного корпуса был длинным и узким. По обе стороны — двери кабинетов, на стенах — плакаты с техникой безопасности, на полу — линолеум, вытертый до белизны. Андрей шёл по этому коридору тысячу раз, но сейчас он видел его другими глазами. Он видел трещины в стенах, которые раньше не замечал. Видел лампы, которые мигали, словно предупреждая о чём-то. Видел тени, которые двигались по стенам, хотя никакого движения не было.

Они прошли мимо кабинета начальника участка. Дверь была открыта, и Андрей мельком увидел внутри людей в чёрной одежде. Они сидели за столом, склонившись над картой, и что-то обсуждали. Их голоса были приглушёнными, но интонации — резкими. Спор. Значит, у них не всё идёт по плану. Это было хорошо. Это было очень хорошо.

— Не задерживайся, — бросил Кирилл через плечо, и Андрей ускорил шаг.

Они вышли в холл первого этажа. Здесь было людно. Несколько террористов стояли у выхода, двое сидели на диване у стены, один — молодой парень с длинными волосами, стянутыми в хвост — что-то печатал на ноутбуке. Ноутбук был подключён к переносному генератору, и Андрей отметил это автоматически, как инженер. Электроника. Значит, ультразвук может сработать.

В центре холла стоял большой стол, за которым обычно обедали вахтовики в ожидании автобуса. Сейчас стол был завален бумагами, схемами и какими-то приборами. Над столом склонился человек. Он был старше остальных — лет сорока пяти, с седыми висками и тяжёлым, волевым лицом. Он был одет в ту же чёрную одежду, что и остальные, но держался иначе. Спокойнее. Увереннее. Так держатся люди, которые привыкли командовать.

— Родион, — позвал Кирилл. — Привёл.

Человек за столом выпрямился и обернулся. У него были серые глаза, тяжёлый подбородок и глубокие морщины на лбу. Он посмотрел на Андрея долгим, внимательным взглядом, и Андрей почувствовал, как под этим взглядом становится неуютно. Это был не тот взгляд, что у Кирилла. Кирилл смотрел на него как на инструмент, который можно использовать. Родион смотрел на него как на проблему, которую нужно решить.

— Инженер, значит, — произнёс Родион. Голос у него был низкий, с хрипотцой. — Как тебя зовут?

— Андрей Ковалёв.

— Ты знаешь, что здесь происходит?

— Догадываюсь.

— Не догадывайся. Говори точно.

Андрей сглотнул. В горле снова пересохло. Он чувствовал, как по спине снова потекла струйка пота. Этот человек не был похож на фанатика. Он был похож на профессионала. А с профессионалами было сложнее. Фанатику можно было солгать — он поверит в то, во что хочет верить. Профессионал проверяет.

— Вы захватили вахтовый посёлок, — сказал Андрей, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы удерживаете людей в столовой. Вы собираетесь взорвать нефтеперегонную станцию.

Родион кивнул. Это был не жест одобрения, а скорее констатация факта. Он не удивился, не насторожился. Он просто принял информацию к сведению.

— Верно, — сказал он. — И ты хочешь мне сказать, что можешь помочь.

— Не помочь, — поправил Андрей. — Я хочу сказать, что без меня вы не сможете сделать это правильно.

Родион усмехнулся. Усмешка получилась холодной, как северный ветер.

— Смелый. — Он обошёл стол и подошёл к Андрею вплотную. — Смелость — это хорошо. Но смелость без мозгов — это глупость. Ты понимаешь, что я могу тебя убить?

— Мне уже это говорили, — ответил Андрей. — И я уже ответил, что понимаю.

— Тогда объясни мне, почему я должен тебя слушать. Почему я должен верить, что ты не пытаешься меня обмануть?

Андрей сделал глубокий вдох. Он понимал, что сейчас решается всё. Если он скажет что-то не то, если он хоть на мгновение покажет слабость, Родион это заметит. Этот человек был как дефектоскоп — он видел трещины там, где обычный глаз их не замечал.

— Потому что я знаю эту станцию лучше, чем вы, — сказал Андрей. — Потому что я знаю, где находятся уязвимые места. Потому что я знаю, как работает система, и могу сделать так, чтобы взрыв был максимально эффективным. Но я также знаю, что если вы попытаетесь взорвать станцию без моего участия, у вас ничего не получится. Вы просто взорвёте трубу, и нефть зальёт тундру. И вместо громкой акции у вас получится экологическая катастрофа, которую вы якобы пытаетесь предотвратить.

Он сказал это и замолчал. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные, как металл на морозе. Родион смотрел на него не мигая. Кирилл стоял в стороне, скрестив руки на груди, и тоже смотрел. Остальные террористы, находившиеся в холле, притихли, прислушиваясь к разговору.

— Ты знаешь, что мы собираемся сделать? — спросил Родион.

— Вы собираетесь взорвать станцию, — ответил Андрей. — Но вы не знаете, как это сделать правильно. Вы знаете только, что нужно поставить заряды в определённых точках. Но вы не знаете, что давление в системе меняется каждые несколько часов. Вы не знаете, что если поставить заряд на прямом участке, то взрыв пойдёт вдоль трубы и не даст нужного эффекта. Вы не знаете, что нужно сначала снизить давление, а потом уже ставить заряды.

Родион молчал. Он смотрел на Андрея, и в его глазах что-то менялось. Медленно, почти незаметно, но менялось. Это было недоверие, смешанное с чем-то похожим на уважение.

— Ты говоришь убедительно, — сказал он наконец. — Но слова — это просто слова. Как ты можешь доказать, что ты не врёшь?

Андрей посмотрел на стол, заваленный схемами. Среди бумаг он узнал знакомые контуры — это была схема трубопровода. Террористы нашли её в кабинете начальника участка. И теперь они пытались по ней разобраться. Но схема была старой, ещё с прошлого года, и в ней не было учтено несколько изменений, которые внесли в систему за последние месяцы.

— Дайте мне схему, — сказал Андрей.

Родион кивнул, и Кирилл подал Андрею лист. Это была та самая схема. Андрей взял её в руки и почувствовал, как к нему возвращается уверенность. Это было его поле. Это было то, что он знал лучше всего.

— Здесь ошибка, — сказал он, указывая на один из участков. — Этот участок был переделан в прошлом месяце. Здесь поставили новый обратный клапан. И здесь, — он ткнул пальцем в другой участок, — здесь давление выше, чем указано на схеме. Потому что насос номер три был заменён на более мощный. Если вы поставите заряды по этой схеме, вы не взорвёте станцию. Вы просто отключите один участок. Остальные продолжат работать.

Родион взял схему и посмотрел на неё. Потом посмотрел на Андрея. Потом снова на схему. Было видно, что он проверяет. Сопоставляет. Думает.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, ты говоришь правду. Что ты предлагаешь?

Андрей сделал шаг вперёд. Он чувствовал, что почва под ногами становится твёрже. Он всё ещё был пленником, он всё ещё был в опасности, но теперь он был нужен. А это меняло всё.

— Я предлагаю, чтобы вы взяли меня с собой на станцию, — сказал он. — Я покажу вам, где ставить заряды. Я покажу вам, как отключить автоматику. Я покажу вам, как создать максимальный эффект. Но взамен я хочу, чтобы вы отпустили людей.

Родион покачал головой.

— Людей я отпустить не могу. Они — наш гарант. Пока они у нас, никто не сунется сюда.

— Тогда хотя бы женщин, — сказал Андрей. — Здесь есть женщины. Повара, уборщицы. Они не представляют угрозы.

Родион задумался. Это было видно по его лицу — по тому, как он сжал челюсть, как нахмурил брови. Он думал не о том, отпускать или не отпускать. Он думал о том, как это отразится на его плане.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Женщин отпустим. Но мужчины останутся. И ты пойдёшь с нами. Если ты нас обманешь, я убью тебя первым. Потом убью остальных. Ты понял?

— Понял, — ответил Андрей.

Он сказал это спокойно, хотя внутри у него всё сжималось от холода. Он только что заключил сделку с террористами. Он пообещал им помочь взорвать станцию, которую сам же проверял двенадцать лет. Он знал, что это ложь, но он также знал, что если он не соврёт сейчас, то все эти люди — Шест, тётя Зина, диспетчер, начальник участка — погибнут.

Он не был героем. Он был инженером. И он делал то, что должен был сделать инженер: он решал проблему. Проблема была в том, что решение требовало времени. А времени у него было мало.

— Пойдём, — сказал Родион, направляясь к выходу. — Нам нужно многое успеть до рассвета.

Андрей последовал за ним. Кирилл шёл сзади, и Андрей чувствовал его взгляд на своём затылке. Он знал, что за ним следят. Он знал, что любое неосторожное движение будет замечено. Но он также знал, что у него есть преимущество. Он знал эту станцию. А они — нет.

Они вышли на улицу. Мороз ударил в лицо, как пощёчина. Андрей на секунду зажмурился, привыкая к холоду. Пар, который он выпустил из аварийного клапана, всё ещё висел в воздухе — густое белое облако, которое не рассеивалось, а, казалось, становилось только плотнее. Ветер гнал его в сторону посёлка, и в этом облаке тонули очертания зданий, людей, машин.

— Что это? — спросил Родион, кивнув на пар.

— Утечка, — ответил Андрей, не моргнув глазом. — Один из клапанов не держит. Я заметил ещё днём, но не успел устранить.

Он соврал легко, почти не задумываясь. И это было странно. Он никогда не умел врать. Но сейчас это получалось само собой. Потому что это было не вранье ради вранья. Это была часть плана.

Они направились к воротам. У ворот всё ещё стояли двое охранников с автоматами. Они вытянулись при виде Родиона, и Андрей понял, что Родион здесь действительно старший. Это было видно по тому, как они смотрели на него. С уважением. С готовностью выполнить любой приказ.

— Открывайте, — бросил Родион, и ворота медленно поползли в стороны.

Андрей вышел за ворота и оглянулся. Посёлок остался позади — тёмный, притихший, затянутый паром. Где-то там, в столовой, сидели его товарищи. Где-то там была тётя Зина, которая всегда улыбалась. Где-то там был Шест, который полчаса назад говорил с ним по рации. Где-то там был диспетчер, который сказал ему: «Заканчивай с седьмым».

Он отвернулся и зашагал в темноту. Впереди была станция. Впереди была работа.

Они шли вдоль трубопровода. Андрей — впереди, под конвоем Кирилла, за ними — Родион и ещё двое террористов. Никто не разговаривал. Только ветер свистел в проводах, только снег скрипел под ногами, только где-то вдалеке гудели насосы, перекачивая нефть.

Андрей смотрел на трубы, которые тянулись вдоль дороги, и думал о том, что каждая из них — это артерия. По этим артериям течёт кровь земли — нефть, чёрная и густая. И если перекрыть одну артерию, система почувствует это. Если перекрыть несколько — система начнёт задыхаться. А если создать избыточное давление в одной из них, то она лопнет. И тогда всё, что было построено за годы, рухнет в одночасье.

Он знал это. И он знал, как это остановить.

Станция появилась впереди — тёмный силуэт на фоне серого неба. Она была похожа на спящего зверя: огромные резервуары, трубы, переплетённые, как вены, факелы, которые горели ровным оранжевым пламенем, освещая снег вокруг. Андрей смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то похожее на гордость. Он построил часть этого. Он проверил каждый шов, каждую трещину. Он знал эту станцию как свои пять пальцев.

И теперь он собирался её уничтожить. Но не так, как хотели они.

— Красиво, — сказал Родион, подходя к Андрею. — Впечатляет.

— Это только верхушка, — ответил Андрей. — Самое интересное — внутри.

Он посмотрел на Родиона и добавил:

— Вы знаете, что находится в резервуаре номер четыре?

— Нефть, — ответил Родион.

— Не только. Там смесь нефти и попутного газа. Если поставить заряд неправильно, газ воспламенится, и взрыв будет таким, что от станции ничего не останется. А если правильно — то взрыв будет направленным. Он уничтожит оборудование, но не заденет резервуары. И тогда станция просто остановится. На несколько месяцев. Может быть, на год.

Родион слушал внимательно. Он не перебивал. Он смотрел на Андрея и, казалось, взвешивал каждое слово.

— А зачем нам это? — спросил он. — Мы хотим, чтобы станция была уничтожена.

— Уничтожена — да, — ответил Андрей. — Но не стёрта с лица земли. Вы же не хотите, чтобы погибли люди. Вы не хотите, чтобы нефть залила тундру. Вы хотите, чтобы станция перестала работать. Чтобы компания понесла убытки. Чтобы экология не пострадала. Я могу сделать это. Я знаю, как.

Он говорил уверенно, хотя внутри у него всё дрожало. Он не знал, поверит ли Родион. Он не знал, сработает ли его план. Но он знал одно: пока он говорит, пока он объясняет, пока он демонстрирует свою полезность — он жив. А значит, у него есть время.

А время было его единственным союзником.

Они подошли к воротам станции. Здесь тоже стояли охранники — на этот раз двое, в чёрной одежде, с автоматами. Они пропустили Родиона без вопросов. Андрей вошёл на территорию станции и почувствовал, как всё внутри сжимается. Здесь он провёл тысячи часов. Здесь он знал каждый угол, каждый вентиль, каждый метр трубы.

И здесь он собирался устроить ад.

— Показывай, — сказал Родион.

Андрей кивнул и зашагал вперёд. Он знал, что первым делом нужно сделать — отвлечь их внимание. Создать иллюзию, что он помогает. А потом — действовать.

Он подошёл к распределительному узлу и положил руку на вентиль. Металл был холодным, как лёд. Но под пальцами Андрей чувствовал жизнь. Давление. Движение. Систему, которая ждала его команды.

— Вот здесь, — сказал он, указывая на трубу. — Здесь нужно ставить первый заряд.

Он соврал. Он знал, что здесь заряд ставить нельзя. Здесь давление было слишком высоким, и взрыв мог пойти в обратную сторону. Но он также знал, что если они поставят заряд здесь, у него будет время. Время, чтобы сделать то, что он задумал.

Родион посмотрел на трубу. Потом на Андрея. И кивнул.

— Хорошо. Кирилл, ставь.

Кирилл подошёл и начал устанавливать заряд. Андрей смотрел на это и думал о том, что через несколько минут всё начнётся. Через несколько минут он перестанет быть пленником. Через несколько минут он станет тем, кем никогда не думал стать.

Он станет охотником.Кирилл присел на корточки возле трубы и принялся возиться с зарядом. Андрей наблюдал за ним краем глаза, отмечая каждое движение. Пластичное взрывчатое вещество, похожее на серый пластилин, детонатор с проводом, небольшая коробочка с мигающим красным светодиодом — таймер. Всё это Кирилл делал быстро и уверенно, как человек, который не в первый раз держит в руках подобные вещи.

— Сколько времени ставить? — спросил Кирилл, не оборачиваясь.

Родион посмотрел на Андрея.

— Ты лучше знаешь. Сколько?

Андрей сделал вид, что задумался. На самом деле он уже давно всё рассчитал — ещё тогда, когда шёл по коридору административного корпуса, ещё тогда, когда паника только начинала подниматься из глубины живота. Он знал, что если поставить таймер на двадцать минут, то у него будет ровно двадцать минут, чтобы сделать то, что он задумал. Двадцать минут — это много. Двадцать минут — это целая жизнь.

— Тридцать минут, — сказал он. — Если меньше, мы не успеем уйти на безопасное расстояние. Если больше — можем не успеть до рассвета.

Родион кивнул.

— Ставь на тридцать.

Кирилл повернул регулятор на коробочке. Красный светодиод мигнул и начал отсчитывать время. Тридцать минут. Андрей мысленно отметил это и перевёл взгляд на станцию. Теперь ему нужно было действовать быстро, но осторожно. Одно неверное движение — и всё пропадёт.

— Что дальше? — спросил Родион.

— Дальше — второй заряд, — ответил Андрей. — Он должен быть на другом конце станции, чтобы взрыв пошёл по касательной. Если поставить оба заряда рядом, они просто сомнут трубу. Нужно, чтобы ударная волна прошла через всю систему.

Он говорил это спокойно, уверенно, как человек, который точно знает, что делает. И в этом была его сила. Террористы не знали станцию. Они не знали, как она устроена. Они видели только трубы и резервуары, а Андрей видел систему. Систему, которую он мог повернуть против них.

— Веди, — сказал Родион.

Андрей зашагал вглубь станции. Он шёл между резервуарами, мимо насосных агрегатов, мимо теплообменников, которые гудели и выбрасывали в морозный воздух облачка пара. Здесь было теплее, чем на улице, но всё равно холодно. Металл отзывался на каждый шаг глухим гулом, и этот гул отдавался в костях Андрея.

Он остановился возле узла, где сходились несколько труб. Здесь было самое высокое давление в системе. Здесь металл работал на пределе. Здесь любая ошибка могла привести к катастрофе. И Андрей знал это лучше, чем кто-либо другой.

— Вот здесь, — сказал он, указывая на фланец. — Здесь ставим второй заряд.

Кирилл снова принялся за работу. Андрей смотрел на него и краем глаза следил за остальными. Родион стоял в стороне, скрестив руки на груди. Двое охранников — те, что шли с ними от посёлка — отошли на несколько метров и о чём-то переговаривались. Они не смотрели на Андрея. Они смотрели на станцию, на огни, на факелы, которые горели ровным пламенем.

Это был его шанс. Маленький, почти незаметный, но шанс.

Андрей сделал шаг назад, потом ещё один. Он двигался медленно, словно разминая ноги. Никто не обратил на это внимания. Кирилл был занят зарядом. Родион смотрел на Кирилла. Охранники смотрели на станцию.

Андрей сделал ещё один шаг. И ещё один. Он подошёл к небольшому распределительному щиту, который стоял у стены. На щите были манометры, датчики и задвижки. Обычное оборудование, которое никто не замечает, пока оно работает. Андрей положил руку на одну из задвижек. Металл был холодным, но под пальцами он чувствовал движение. Давление. Жизнь.

Он повернул задвижку на четверть оборота. Ничего не произошло. Пока ничего. Но он знал, что через несколько минут система почувствует это. Давление в одном из участков начнёт расти. Медленно, почти незаметно. Но оно будет расти.

— Готово, — сказал Кирилл, поднимаясь. — Второй заряд на месте.

Андрей убрал руку с задвижки и повернулся. Лицо у него было спокойным, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь третий. Он должен быть в насосной.

Он направился к насосной станции. Это было большое здание с высокими потолками, внутри которого стояли насосные агрегаты. Андрей знал здесь каждый угол. Знал, где находятся аварийные клапаны, знал, где проходит система пожаротушения, знал, где можно создать избыточное давление, а где — нет.

Он вошёл в насосную и остановился. Здесь было шумно. Насосы работали, гнали нефть по трубам, и от этого шума закладывало уши. Но Андрей привык к этому шуму. Он слышал его каждый день. И сейчас он использовал этот шум как прикрытие.

— Здесь, — сказал он, указывая на основание одного из насосов. — Ставьте под ним. Тогда ударная волна пойдёт вверх и разрушит перекрытия.

Это была ложь. Если поставить заряд здесь, взрыв уничтожит насос, но не перекрытия. Он просто отключит один агрегат, и система продолжит работать на остальных. Но Андрей знал, что террористы этого не поймут. Они не знают, как устроена насосная. Они просто верят ему.

Кирилл снова принялся за работу. И снова Андрей отошёл в сторону. На этот раз он подошёл к панели управления. Здесь были кнопки, тумблеры, датчики. Обычная панель, которая управляла насосами. Андрей знал, что если нажать определённую комбинацию, можно отключить один из агрегатов. Или изменить режим работы системы. Или создать скачок давления.

Он нажал три кнопки. На панели мигнул зелёный индикатор. Где-то в глубине системы что-то изменилось. Давление в одном из участков поднялось ещё немного. Андрей посмотрел на манометр и удовлетворённо отметил, что стрелка сдвинулась вправо.

— Готово, — сказал Кирилл.

— Хорошо, — ответил Андрей. — Осталось два заряда. Один — на выходе из станции. Второй — в диспетчерской.

Он вышел из насосной и зашагал к выходу. Теперь ему нужно было время. Ещё немного времени. Ещё несколько минут, чтобы система вышла из равновесия.

Они подошли к выходу из станции. Здесь труба выходила наружу и уходила на юг, к нефтеперегонному заводу. Андрей остановился возле вентиля и положил на него руку. Этот вентиль он знал особенно хорошо. Именно его он проверял в первую неделю своей вахты. Именно на этом участке он нашёл небольшой дефект, который должен был устранить на следующей неделе.

— Здесь, — сказал он. — Здесь ставим четвёртый заряд.

Кирилл подошёл и начал устанавливать взрывчатку. Андрей смотрел на него и краем глаза следил за манометром, который был вмонтирован в трубу чуть выше. Стрелка дрожала. Давление росло. Медленно, но росло.

— Родион, — сказал Андрей, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У нас проблема.

Родион подошёл.

— Какая?

— Давление, — ответил Андрей, указывая на манометр. — Оно растёт. Я думаю, где-то утечка. Если мы не устраним её, взрыв может пойти не туда.

Родион посмотрел на манометр. Стрелка действительно сдвинулась вправо. Он нахмурился.

— Что нужно сделать?

— Нужно перекрыть один из вентилей, — сказал Андрей. — Вон тот, — он указал на задвижку в десяти метрах от них. — Если перекрыть его, давление стабилизируется.

Родион кивнул одному из охранников.

— Перекрой.

Охранник направился к задвижке. Андрей смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается. Если охранник перекроет задвижку, давление действительно стабилизируется. Но это также отключит один из участков, и его план рухнет.

Он должен был действовать. Сейчас.

Охранник подошёл к задвижке и положил на неё руку. Андрей сделал шаг вперёд. Кирилл всё ещё возился с зарядом, стоя на коленях возле трубы. Родион смотрел на охранника. Второй охранник стоял в стороне и смотрел на станцию.

Андрей наклонился и схватил кусок металлической трубы, который лежал у стены. Это был обрезок, который кто-то оставил после ремонта. Тяжёлый, холодный. Андрей сжал его в руке и, не раздумывая, ударил Кирилла по голове.

Удар получился глухим. Кирилл рухнул на бок, не успев даже вскрикнуть. Заряд выпал из его рук и покатился по бетонному полу. Красный светодиод на коробочке мигнул и погас.

Родион обернулся. Его глаза расширились. Он потянулся к кобуре, но Андрей уже был рядом. Он ударил Родиона трубой в грудь. Родион отшатнулся, но не упал. Он был крепче, чем Кирилл. Он выхватил пистолет и направил его на Андрея.

— Стой! — крикнул он.

Андрей не остановился. Он бросился вперёд, схватил Родиона за руку и толкнул его на трубу. Пистолет выстрелил, и пуля ушла в потолок, выбив искры из бетона. Родион ударился спиной о металл и выронил оружие. Андрей ударил его трубой ещё раз. И ещё раз. Родион обмяк и сполз на пол.

Охранник у задвижки обернулся. Он поднял автомат, но Андрей уже бежал. Он бежал не к выходу, а внутрь станции. Вглубь. Туда, где было темно. Туда, где были трубы. Туда, где он мог спрятаться.

Пули просвистели у него над головой. Одна ударила в трубу рядом с ним, выбив сноп искр. Андрей пригнулся и нырнул за резервуар. Он слышал крики, топот ног. Террористы бежали за ним.

Он прижался спиной к холодной стенке резервуара и попытался отдышаться. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. В голове шумело. Но он знал, что нужно делать. Он знал это лучше, чем что-либо другое.