- -
- 100%
- +
Тополь отпрянул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Грузовой лифт. Они контролируют и его. Значит, путь наверх через эту точку закрыт. Нужно искать другую лестницу. Он вернулся к группе, жестом приказал всем замереть и молчать.
— Там двое, — шёпотом произнёс он, наклонившись к Дрону. — Охраняют грузовой лифт. Нам туда нельзя.
— И что теперь? — так же шёпотом спросил Дрон.
— Есть ещё пожарная лестница. Она в восточном крыле. Должна быть в конце другого коридора. Пойдём в обход, через зону разгрузки. Там темно и много хлама, — Тополь бросил взгляд на остальных. — Всем снять светлую одежду, если есть. Выверните куртки наизнанку, чтобы тёмное было наружу. Нас не должно быть видно в темноте.
Подростки лихорадочно завозились, стягивая с себя куртки и худи. Послышалось сдавленное всхлипывание — это Даша, пытаясь вывернуть свой пуховик, запуталась в рукавах. Лиза резко схватила её за руку, помогая. Алина, скинув светлый кардиган, осталась в тёмной водолазке. Её губы дрожали, но она не издала ни звука.
Тополь, убедившись, что все переоделись, указал направление. Они двинулись обратно, к технической двери, через которую вошли, и свернули в боковой проход, о существовании которого учитель догадался по плану, виденному при входе в центр. Этот проход был ещё уже первого, и к тому же заставлен пустыми пластиковыми ящиками. Воздух здесь был спёртый, тяжёлый, пропитанный запахом прогорклого масла.
— Я ничего не вижу, — прошептал Саша Кузнецов, споткнувшись.
— Держись за плечо впереди идущего, — отозвался Тополь. — И не поднимай головы. Здесь низкий потолок, труба проходит.
Они шли в полной темноте, на ощупь, спотыкаясь о невидимые препятствия. В какой-то момент Зяблик, наступив на что-то скользкое, едва не упал, но Дрон успел подхватить его за шкирку.
— Соберись, тряпка, — зло прошептал он, но в его голосе не было прежней издёвки, только нервное напряжение.
Наконец впереди показался слабый серый свет. Это была дверь с матовым стеклом, за которой угадывался лестничный пролёт. Тополь остановился, прислушался. Тишина. Он приоткрыл дверь на пару сантиметров. С той стороны пахнуло свежим воздухом — где-то была щель в вентиляции или приоткрытое окно. Лестничная клетка была пуста.
— Быстро, по одному, — скомандовал он. — Поднимаемся на третий этаж. Лестница техническая, пожарная, с неё нет выхода в торговый зал. Но наверху есть дверь на крышу и в административные помещения.
— А что там? — спросила Лиза, последней проскальзывая в дверь.
— Там, Ветрова, находится серверная и кабинет управляющего. И если я всё правильно помню, в кабинете есть прямой телефон городской линии, который не зависит от общей АТС торгового центра. Его могли не отключить.
Слова учителя подействовали на группу, как глоток ледяной воды. У них появилась цель. Не просто бесцельное блуждание в лабиринте, а конкретный план. Достижимый и ясный.
Они начали подниматься. Ступени были бетонные, узкие и крутые. На стенах — следы многолетней пыли и паутина. В воздухе висел запах ржавчины и старой краски. Звук их шагов по лестнице отдавался глухим топотом, но здесь, в этом изолированном колодце, их не должны были услышать. По крайней мере, так думал Тополь.
Он шёл первым, отсчитывая пролёты. Первый этаж, второй. На площадке второго он на мгновение остановился. Прислушался. Ему показалось, что где-то внизу, на уровне первого этажа, раздался щелчок. Будто открылась дверь. Он весь напрягся, вглядываясь в тёмный провал лестничного колодца. Там, внизу, была сплошная чернота, в которой угадывалось лишь смутное движение воздуха.
— Бегом, — вдруг тихо, но жёстко скомандовал он. — Быстро на третий. Без остановок.
Подростки, почувствовав смену интонации, рванули вверх, едва не сбивая друг друга с ног. Лестница наполнилась топотом и тяжёлым дыханием. Тополь замыкал группу, бросая короткие взгляды назад. Он не был уверен, но что-то ему не нравилось. Возможно, это была крыса или сквозняк, открывший дверь. Но его интуиция, старая, надёжная, кричала об опасности.
Когда они наконец достигли площадки третьего этажа, Тополь остановил их и приказал затаиться. Дверь здесь была металлическая, с узкой прорезью вместо глазка. Учитель прильнул к ней, всматриваясь в тёмный коридор с той стороны. Пусто. Длинный коридор административной зоны был устлан ковролином, стены выкрашены в спокойный бежевый цвет. Здесь не было ни души.
Он открыл дверь и шагнул в коридор, впитывая новую информацию. Слева — ряд кабинетов с табличками: «Бухгалтерия», «Отдел кадров», «Администратор». Справа — большое панорамное окно, выходящее на атриум. Но окно было задёрнуто плотными вертикальными жалюзи. Тополь осторожно подошёл, чуть раздвинул планки и глянул вниз.
Его лицо осталось бесстрастным, но внутри всё похолодело. Атриум, ещё недавно полный света и шума, теперь был превращён в концентрационный лагерь. В центре, на полу из полированного камня, сидели на корточках сотни людей. Они были сбиты в плотную толпу, окружённую вооружёнными людьми в масках. Террористы стояли по периметру, на равном расстоянии друг от друга, с оружием на изготовку. Один из них, с капюшоном на голове, прохаживался вдоль рядов пленников, время от времени пиная кого-то ногой. У фонтана лежали какие-то мешки, похожие на спортивные, из которых тянулись провода. Те самые мешки, которые нёс человек в сумке. Тополь видел достаточно.
Он отпрянул от окна, боясь, что блик на стекле выдаст его. Сердце гулко стучало в груди. Сотни заложников. Профессиональная охрана по периметру. Взрывчатка у фонтана. Это был не спонтанный захват. Это была спланированная операция.
— Что там? — Лиза, которая, против его приказа, подошла ближе, смотрела на него во все глаза.
— Там ад, — коротко ответил Тополь, не вдаваясь в детали. — Нам нужно в кабинет. За мной.
Он двинулся вдоль коридора, стараясь держаться ближе к стене. Дверь с табличкой «Управляющий» была в самом конце, перед выходом на ещё одну, малую лестницу, ведущую на крышу. Тополь потянул ручку. Заперто. Он не стал медлить. Присев, достал из внутреннего кармана пиджака небольшую отвёртку, которую всегда носил с собой по привычке, и в течение нескольких секунд возился с замком. Наконец раздался щелчок.
— Входим, — он распахнул дверь и впустил подростков внутрь.
Кабинет был просторным, с дорогой мебелью из тёмного дерева, большим столом у стены и кожаным креслом. На столе стоял компьютер, лежали папки с документами, фотография какой-то семьи в рамке. В углу — сейф, старый, массивный. За спиной управляющего — большое окно, выходящее на задний двор. Тополь оглядел помещение, подошёл к столу и сразу потянулся к стационарному телефону. Трубка была на месте. Он поднёс её к уху. Тишина. Ни гудка.
— Мёртвый, — прокомментировал он, кладя трубку обратно. — Значит, они перерезали все линии. Даже резервные.
— А мобильные? — спросил Паша Кузнецов.
— Я уже говорил, чтобы вы отключили телефоны. Связь глушат. Всё, что вы будете делать, — только создавать помехи и демаскировать нас. Мы не будем звонить.
— И что тогда? — в голосе Алины зазвенело отчаяние. — Мы здесь навсегда заперты?
— Заткнись, — процедил Дрон, сжимая кулак.
— Дронов, спокойно, — Тополь поднял руку. — Соболева права в одном: если мы будем просто сидеть, это плохо кончится. Поэтому мы пойдём на крышу. По строительным конструкциям можно попробовать спуститься на соседнее здание. Или, по крайней мере, подать сигнал бедствия. На улице уже, скорее всего, есть полиция и спецназ. Нам нужно обозначить себя.
Он подошёл к окну и осторожно выглянул. Задний двор торгового центра был огорожен высоким забором, но за ним виднелись крыши соседних домов. Судя по высоте, карниз третьего этажа был примерно на одном уровне с крышей соседнего двухэтажного офисного здания. Расстояние между ними составляло метров шесть-семь. Слишком далеко для прыжка, но возможно, там были какие-то кабели или кондиционеры.
— Это безумие, — прошептала Лиза, проследив за его взглядом. — Мы не сможем перебраться.
— Сможем, если построим переход, — Тополь оглянулся на своих учеников. — Или, по крайней мере, попробуем.
Он подошёл к массивному металлическому стеллажу в углу кабинета, где хранились папки с архивами. Взявшись за него, он с силой потянул. Стеллаж, прочертив по ковролину тёмные полосы, медленно сдвинулся с места. Дрон, видя это, бросился помогать. Вместе они развернули стеллаж так, чтобы он закрыл дверь кабинета. Теперь у них было немного больше времени, если кто-то решит войти.
— Ветрова, — Тополь повернулся к рыжей девочке, которая, сжав губы, наблюдала за его действиями. — Ты говорила, что у тебя в рюкзаке, кажется, половина школьной лаборатории. Это правда?
Лиза на мгновение замялась, затем с вызовом вскинула подбородок:
— Ну, допустим. И что?
— Что именно у тебя есть?
— У меня с собой конспекты по химии, пара старых тетрадей, йод, уксус, сода, перекись водорода... — она начала перечислять, заглядывая в свой видавший виды рюкзак, разрисованный маркерами. — Ещё скотч, изолента, батарейки, жевательная резинка, шнурки от кед.
— Шнурки, — задумчиво повторил Тополь. — Это хорошо. А как насчёт перекиси и уксуса? В каких концентрациях?
— Ну, перекись — трёхпроцентная, из аптечки. Уксус — столовый, девятипроцентный. А сода — так, пачка из дома, я хотела после уроков в гараж зайти, типа, почистить что-то...
— Не важно, — оборвал её учитель. — Это лучше, чем ничего. Доставай.
Он сам подвинул к столу кресло, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку. Под ним оказалась старая, но чистая рубашка с коротким рукавом. На левом предплечье, от запястья до локтя, тянулся длинный, рваный шрам. Подростки, увидев его, притихли. Шрам был похож на след от осколка.
— Ого, — выдохнул Саша.
— Афганистан, — коротко сказал Тополь, не вдаваясь в подробности. — Не отвлекайтесь.
Он достал из кармана пиджака небольшой блокнот и карандаш. Затем, быстро осмотрев кабинет, подошёл к сейфу. Замок был кодовый, но сбоку на корпусе видна была едва заметная царапина — кто-то когда-то пытался его вскрыть. Тополь наклонился, приложил ухо к металлу и начал медленно вращать диск. Раздался щелчок. Ещё один. Секунд десять — и массивная дверца приоткрылась.
— Как вы это делаете? — поражённо спросил Зяблик.
— В жизни пригождается, — уклончиво ответил Тополь, заглядывая внутрь. В сейфе лежали стопки документов, несколько тысяч рублей наличными, какие-то печати и, главное, связка ключей с длинными, бороздчатыми стержнями. Один из них, судя по маркировке, был от двери на крышу, другой — от электрощитовой.
— Отлично, — он забрал связку и спрятал в карман брюк. — Теперь слушаем меня внимательно. Мы не сможем оставаться здесь долго. Судя по всему, они используют первый этаж как основной зал для заложников. Патрули ходят по техническим коридорам. Рано или поздно они проверят и административный сектор. Наша цель — крыша. Но не для прыжка. Мы выйдем на карниз и по воздуховодам попробуем добраться до западного крыла, где находится зал кинотеатра. Там есть отдельный вход с улицы и чёрная лестница.
— Кинотеатр? — переспросил Дрон. — А что там?
— Там не должно быть основного скопления заложников. Террористы обычно не растягивают силы, если у них есть большая группа в центре. Они будут охранять периметр и заложников. А кинотеатр, вероятно, пуст или почти пуст. Там мы сможем пересидеть до подхода спецназа и, возможно, найти способ подать сигнал.
— А если они нас заметят на крыше? — тихо спросила Даша.
— Не заметят, — ответил Тополь, глядя ей прямо в глаза. — Если вы будете делать всё, как я говорю. И запомните главное правило: не паниковать. Паника — это смерть. Страх — это нормально. Он делает вас быстрее и внимательнее. Но паника превращает вас в добычу. Вы не добыча. Вы — группа выживания. И до тех пор, пока мы вместе и действуем по плану, у нас есть все шансы выбраться отсюда живыми.
Он посмотрел на каждого по очереди. И впервые увидел в их глазах не просто страх, а проблески решимости. Дрон кивнул, сжав челюсти. Лиза, держа в руках свой рюкзак, смотрела на него с холодным, изучающим интересом. Зяблик судорожно поправлял моток бечёвки на поясе. Братья стояли плечом к плечу, готовые следовать. Алина, вытирая слёзы, пыталась собрать волосы в хвост, чтобы не мешали. Даша и Маша, обнявшись, стояли чуть в стороне, но уже не выглядели такими потерянными.
— Дронов, — Тополь подозвал парня к столу. — Вот что мы сделаем. В шкафу у двери лежат папки с полиэтиленовыми обложками. Сними их и свяжи в один кусок. Нам нужна будет верёвка. Ветрова, достань свои шнурки и изоленту. Сделай несколько петель, как на шнурках для ботинок. Зяблик, размотай бечёвку и нарежь на куски по метру. Саша и Паша, разберите вон те коробки в углу — посмотрите, нет ли там чего полезного: скотч, проволока, что угодно. Маша, Даша, Алина, вы смотрите в окно на задний двор. Ищете точки, куда можно закрепить верёвку, и любые выступы.
Он раздал указания чётко, как командир отделения. Подростки, к его удивлению, не стали спорить и пререкаться. Они разошлись по кабинету и принялись за дело. Тополь же, достав из блокнота лист, начал рисовать примерный план здания, отмечая на нём известные ему технические ходы, лестницы и вентиляционные шахты. Его мозг работал как часы. Опыт, похороненный под грузом лет, прожитых в мирной жизни, всплывал из глубин памяти, как всплывает на поверхность воды обломок корабля. Он снова был на войне. Но теперь от него зависели не безликие солдаты, а восемь испуганных, нелепых, но живых детей.
Внезапно где-то внизу, в глубине здания, раздался протяжный, пронзительный крик. За ним — короткая автоматная очередь. Крик оборвался. В кабинете все замерли, подняв головы. Алина, стоявшая у окна, тихо ахнула и прижала ладонь ко рту. Даша закрыла лицо руками. Зяблик, белый как мел, уронил нож, которым резал бечёвку.
Тополь не шелохнулся. Только челюсть его дрогнула. Он смотрел на план здания, но видел перед собой не схему, а лицо того мужчины, который кричал. Мужчина, который, возможно, уже мёртв. Они начали убивать. Это больше не были угрозы. Таймер пошёл.
— Работайте, — произнёс он ледяным, чужим голосом, который заставил всех вздрогнуть. — Быстро. У нас очень мало времени.
Гул выстрела ещё звенел в ушах, расползаясь по коридорам торгового центра, как ядовитый газ. Восемь пар глаз смотрели на него из полумрака кабинета, и в этих глазах был один немой вопрос: «Что дальше?». Он должен был дать им ответ. И он его даст. Даже если для этого ему придётся вспомнить всё, что он так долго пытался забыть. Всё, чему его учили, всё, что он умел. Смерть подошла слишком близко к его ученикам. И он, бывший сапёр, знал: с этого момента она становится их главным врагом. Врагом, которого он должен победить.Он снова взял себя в руки. Голос его зазвучал ровно, почти буднично, и от этого спокойствия, контрастирующего с недавним выстрелом, становилось ещё страшнее.
— Не будем тратить время на пустые переживания. Тот, кто кричал, — уже не наша забота. Наша забота — не оказаться на его месте. Продолжаем сбор. Дронов, сколько у тебя папок?
Дронов, стоявший на коленях возле шкафа, обернулся. В его руках была стопка пластиковых обложек, связанных между собой скотчем.
— Пять штук, Виктор Сергеевич. Они, конечно, хлипкие, но если скрутить в жгут — выдержит.
— Скручивай. Зяблик, бечёвку режь. Не длинными кусками, а по пятьдесят сантиметров. Мне нужно будет вязать узлы. Ты умеешь вязать узлы?
Зяблик, всё ещё бледный, отрицательно мотнул головой.
— Научишься. Смотри.
Тополь взял у него один отрезок бечёвки, сложил его вдвое и быстрым движением завязал петлю, которую затем затянул особым способом.
— Это называется «восьмёрка». Узел, который не развяжется под нагрузкой и который можно развязать после. Запомни. Таких узлов нам понадобится много.
Зяблик, забыв о страхе, уставился на руки учителя. Он всегда считал ОБЖ бесполезным предметом, а Тополя — брюзгливым стариком, который цепляется к мелочам. Теперь этот «старик» двигался с точностью хирурга и говорил с уверенностью командира, за которым идут в огонь. Что-то в подростке щёлкнуло. Он вдруг понял, что этот человек — не просто учитель. Он — тот самый взрослый, который знает, что делать, когда мир рушится.
— Завяжи так же. Десять штук, — приказал Тополь, и Зяблик послушно принялся за работу, высунув кончик языка от усердия.
Лиза тем временем разложила на столе содержимое своего рюкзака. Тополь подошёл, оценил набор. Кроме перечисленного, там обнаружились: небольшая пластиковая бутылка с водой, наполовину пустая, упаковка аскорбиновой кислоты в таблетках, маленькая аптечка с бинтом и йодом, моток рыболовной лески, канцелярский нож, плоская отвёртка и горсть медных монет. Он взял перекись водорода и уксус, поднёс к свету.
— Из этого можно сделать слабый дымовой заряд, если понадобится, — проговорил он, скорее для себя, чем для неё. — Но пока не будем. Это на крайний случай.
— А как? — спросила Лиза, в глазах которой загорелся научный интерес.
— Позже, — отрезал он. — Сейчас важнее другое. Твоя леска. Она прочная?
— Обычная, на три килограмма. Я её с собой таскаю на случай, если нужно что-то зашить или закрепить, — она пожала плечами.
Тополь хмыкнул. Три килограмма — это немного, но в связке с бечёвкой и папками может сработать. Его взгляд упал на канцелярский нож. Затем на отвёртку.
— Отдай мне нож и отвёртку. Нож будет нужен для работы с пластиком, отвёртка — для замков. Всё, что ты мне показала, может спасти нам жизнь. Благодарю.
Лиза удивлённо моргнула. Она не ожидала от него ни благодарности, ни такого тона. Обычно их общение сводилось к взаимным колкостям. Но сейчас всё было иначе. Она вдруг увидела его не как врага, а как союзника. Это было странно и немного пугающе.
— А что с содой и уксусом? — спросила она, чтобы что-то сказать.
— Из них можно сделать слабый кислотный раствор, который размягчает некоторые виды пластика и даже металлическую стружку. Но больше всего меня интересует аскорбиновая кислота и йод. Если смешать их с перекисью, можно получить дымовую завесу. Правда, воняет отвратительно.
— Откуда вы всё это знаете? — не выдержала Алина, которая до этого молча стояла у окна, прижав к груди пачку документов.
— Я сапёр, Соболева. Бывший. В нашем деле химия — это не просто школьный предмет, а инструмент выживания, — он не стал вдаваться в детали. — А теперь за работу. Нам нужно сделать обвязку, чтобы перебраться по карнизу. Каждый из вас будет пристёгнут к основной верёвке.
— Мы полезем снаружи? — в ужасе прошептала Даша.
— Да. Через окно. Здесь третий этаж, но карниз под окнами широкий, сантиметров сорок. По нему можно пройти до угла здания. Там есть пожарная лестница, которая спускается вниз и выходит на задний двор. Но нам нужно не вниз, а на западное крыло, к кинотеатру. Поэтому мы поднимемся на крышу. По пути есть несколько водосточных труб и выступающих блоков кондиционеров. Сможем закрепить верёвку.
— А если кто-то сорвётся? — спросил Саша, сглотнув.
— Не сорвётся, — твёрдо сказал Тополь. — Если будет слушать и не дёргаться.
Он подошёл к окну и ещё раз осмотрел его. Рама была металлопластиковая, с двойным стеклопакетом. Открывалась створка внутрь. За окном — узкий карниз, отделанный рифлёным алюминием, который тянулся вдоль всего фасада. Чуть выше — свес крыши. Вечернее небо за стеклом уже начинало сереть: солнце клонилось к закату, и длинные тени ложились на пустынный задний двор. Внизу, за бетонным забором, виднелись крыши гаражей и остов какого-то недостроенного павильона. Людей не было.
— Здесь тихо, — заметил он. — Это хорошо. Основные силы они стянули внутрь. Снаружи, возможно, один-два наблюдателя. Но до темноты им не до нас.
— А что будет после темноты? — спросил Паша.
— После темноты станет легче. Нас не будет видно. А пока — готовимся.
Он расстелил на полу кусок полиэтиленовой обложки, начал раскладывать на нём бечёвку и леску, формируя некое подобие страховочной системы. Дрон, закончив скручивать папки, подошёл и молча наблюдал.
— Ты умеешь вязать узлы? — не поднимая головы, спросил Тополь.
— Нет. Но научусь, если покажете.
— Смотри. Это узел «проводник». Делается на конце верёвки. Вот так, — он ловко завязал петлю на конце одного из отрезков бечёвки, — а затем продевается через неё основная верёвка. Понял?
Дрон кивнул, и в его глазах было то же выражение, что и у Зяблика — смесь страха и восторга. Он никогда не думал, что обычная бечёвка и пара узлов могут оказаться важнее, чем все его видеоигры вместе взятые.
— Будешь делать карабины из проволоки. Вон, в коробках, что нашли братья, есть медная проволока. Скручивай её в кольца. Не идеальные, но для страховки сойдут.
Работа закипела. Подростки, забыв о недавнем ужасе, сосредоточились на конкретных задачах. Алина и Маша, по приказу Тополя, вытащили из шкафа старые шторы, которые можно было разрезать на ленты. Эти ленты должны были стать дополнительной амортизацией при спуске. Даша, которая оказалась самой ловкой, помогала Зяблику резать бечёвку, а Саша и Паша, обшарив все ящики стола, нашли упаковку канцелярских скрепок, которые пошли на изготовление импровизированных застёжек.
Неожиданно тишину кабинета разорвал резкий, скрежещущий звук. Кто-то повернул ручку входной двери. Раз, второй. Затем послышалось приглушённое бормотание на том же незнакомом языке. Все в кабинете замерли, как статуи. Тополь, не поднимая головы, медленно отложил верёвку и поднял палец к губам.
Дверь была заблокирована стеллажом, но тот стоял не вплотную: между ним и дверным полотном оставался зазор в пару сантиметров. Если террористы начнут ломиться, стеллаж сдвинется. Тополь бесшумно, словно кот, переместился к двери и приложил ухо к косяку. С той стороны двое, может, трое. Разговаривают. Один смеётся. Голоса то приближаются, то удаляются — они осматривают кабинеты. Дверь соседнего кабинета открылась с противным скрипом, затем закрылась. Потом снова тишина, нарушаемая лишь шагами.
Прошло несколько мучительных секунд. Тополь, не отрываясь, прислушивался. Его правая рука медленно скользнула в карман брюк, где лежала связка ключей, и нащупала самый длинный, с острым концом. Если они попробуют войти, у него будет один удар. Один шанс. В тесноте кабинета, с восемью детьми за спиной, другого выхода не было.
Шаги остановились прямо у двери. Кто-то толкнул её. Дверь дрогнула, но стеллаж удержал её. Голос стал громче — это был явный вопрос. Ответил ему другой, более низкий и хриплый. Затем третий, с лёгкой усмешкой. Они обсуждали, заперта ли дверь изнутри. Тополь задержал дыхание. Каждая секунда растянулась в вечность.
Наконец, раздался звук удаляющихся шагов. Они ушли. Дверь больше не трогали. Тополь выдохнул, медленно, беззвучно, но не расслабился. Он отошёл от двери и кивнул остальным.
— Они проверяют этаж, — прошептал он. — У нас минут десять, не больше. Заканчиваем сборы.
Работа ускорилась. Руки подростков дрожали, но двигались быстрее, подгоняемые страхом. Дрон, затягивая узел на жгуте из папок, вдруг спросил:
— Виктор Сергеевич, а если они нас найдут? Вы сможете их… ну… остановить?
Тополь не сразу ответил. Он затянул очередную петлю на обвязке, проверил её прочность и только потом поднял взгляд на Дрона.
— Я сделаю всё, чтобы они нас не нашли, Дронов. Если же дойдёт до прямого контакта, — он помолчал, — то тогда я сделаю то, что должен. Но лучше тебе об этом не думать. Думай о том, как правильно держать равновесие на карнизе. Это сейчас важнее.
Он разложил на полу получившуюся конструкцию. Это была примитивная страховочная система: пояс из скрученных папок, к которому крепились две петли из бечёвки — одна на талию, другая на грудь. Соединительным звеном служил самодельный карабин из скрученной медной проволоки. Вся конструкция выглядела ненадёжной, но при весе подростка должна была выдержать.
— Первым пойду я. Затем — Ветрова. Она самая лёгкая и, судя по всему, самая отчаянная. Дальше — Дронов, он будет помогать остальным. Потом Соболева, Зяблик, братья, Маша и Даша. Замыкающим пойдёт… — он оглядел группу, — Саша. Он выше брата и, кажется, соображает быстрее. Паша пойдёт перед ним, чтобы подстраховать.
Паша хотел возразить, но, поймав взгляд учителя, промолчал. Возражать было бессмысленно.
— Сейчас я открою окно. Всем соблюдать тишину. Никаких вскриков, никаких резких движений. На карнизе — не смотреть вниз. Смотреть только на стену и на впереди идущего. Держаться за страховочную верёвку. Я буду идти первым и закреплять её на каждом выступе. Если кто-то поскользнётся, верёвка удержит.
Он подошёл к окну. Положил ладонь на ручку. Ещё раз глянул вниз, на залитый сумерками двор. Где-то вдалеке завыла сирена. Полиция, скорая, может, уже и спецназ. Они приближаются. Но успеют ли?