Динамика веры в жизненных сценариях. По результатам дискуссионных научных обзоров

Второй элемент определения Джемса — «функция познания реальности». Это указание на то, что вера выполняет конкретную познавательную функцию в психике человека. Она не является побочным продуктом мышления или эмоциональным довеском к рациональному познанию. Напротив, вера является полноценным инструментом познания, который позволяет человеку ориентироваться в реальности, особенно в тех ситуациях, когда эмпирические данные недостаточны или противоречивы. В этом смысле вера дополняет рациональное познание, выполняя функцию, которую не может выполнить чистая логика или эмпирическое наблюдение.

Человеческий мозг постоянно сталкивается с неопределённостью. Мы никогда не можем знать всё о ситуации, в которой находимся, о последствиях наших решений, о намерениях других людей, о будущем. Если бы мы ждали полной достоверности перед каждым действием, мы бы никогда не действовали. Вера — это тот механизм, который позволяет нам действовать в условиях неполной информации. Она даёт нам уверенность, достаточную для того, чтобы сделать шаг вперёд, даже если мы не знаем, что ждёт нас за поворотом. Именно поэтому вера является функцией познания — она расширяет наши познавательные возможности за пределы того, что мы можем знать достоверно.

Третий элемент — «любая степень уверенности». Джемс подчёркивает, что вера не является бинарным феноменом, который либо есть, либо отсутствует. Вера существует в виде континуума, спектра, в котором представлены различные степени уверенности — от слабого предположения или догадки до абсолютной убеждённости, не оставляющей места для сомнения. Это означает, что вера — это не вопрос «да или нет», а вопрос «насколько». Человек может верить во что-то слегка, средне, сильно или абсолютно. И каждая из этих степеней имеет свои психологические последствия и поведенческие корреляты.

Этот континуальный характер веры имеет огромное практическое значение для психологической диагностики и терапии. Оценивая веру клиента, психолог может определить не только наличие или отсутствие веры, но и её интенсивность, устойчивость, уязвимость. Это позволяет дифференцировать поверхностное интеллектуальное согласие от глубокого экзистенциального убеждения, которое действительно определяет жизнь человека. Слабая вера может быть усилена, сильная вера может быть поколеблена, абсолютная вера может быть трансформирована — и для каждого из этих процессов существуют свои терапевтические стратегии.

Четвёртый элемент — «включая высшую возможную уверенность и убеждённость». Здесь Джемс указывает на то, что вера может достигать состояния абсолютной убеждённости, которая по своей психологической интенсивности не уступает достоверности эмпирического знания. Человек может быть так же уверен в существовании Бога, как и в существовании стола, за которым он сидит. Эта абсолютная убеждённость не является результатом рационального доказательства — она является результатом работы веры как особой психической функции, которая даёт человеку ощущение достоверности даже при отсутствии эмпирических подтверждений.

Эта способность веры достигать состояния абсолютной убеждённости объясняет, почему люди готовы жертвовать жизнью ради своих убеждений. Когда вера достигает высшей степени уверенности, она становится для человека более реальной, чем эмпирическая реальность. Человек готов умереть за то, во что он верит, потому что его вера даёт ему уверенность в существовании того, что он не может увидеть или потрогать. Эта готовность жертвовать жизнью — один из самых убедительных доказательств того, что вера является не интеллектуальным конструктом, а глубочайшей психологической реальностью.

Пятый элемент, который Джемс не проговаривает прямо, но который следует из всего его анализа, — это то, что вера является фундаментальной способностью психики, а не результатом культурного научения. Джемс показывает, что вера присутствует во всех культурах и во все исторические эпохи. Нет ни одного человеческого общества, в котором не существовало бы веры. Меняются объекты веры — боги, духи, идеологии, научные парадигмы, — но сам акт веры остаётся неизменным. Это указывает на то, что вера является не культурным конструктом, а биологической данностью, встроенной в самую структуру человеческой психики.

Эволюционное происхождение веры объясняет, почему она является универсальным феноменом. Вера возникла не потому, что люди решили, что им нужно во что-то верить. Она возникла потому, что она давала эволюционное преимущество — позволяла выживать в условиях неопределённости. Те особи, которые были способны верить в то, что завтрашняя охота будет успешной, что племя защитит их, что духи помогут им, — имели больше шансов выжить и оставить потомство, чем те, кто был парализован сомнениями и неспособностью действовать без полной достоверности.

Таким образом, вера является таким же эволюционным приобретением человеческого вида, как прямохождение, речь или способность к абстрактному мышлению. Она встроена в наш мозг на уровне базовых нейронных механизмов. Именно поэтому человек не выбирает, верить ему или нет. Способность верить не является результатом сознательного решения. Человек не может просто сказать себе: «Я решаю не верить ни во что» — точно так же, как он не может решить не дышать или не чувствовать боль. Вера — это автоматический процесс, который запускается психикой при столкновении с неопределённостью.

Человек может изменить объект своей веры, но он не может перестать верить вообще. Он может перестать верить в Бога и начать верить в науку. Он может перестать верить в политическую идеологию и начать верить в любовь. Он может перестать верить в других людей и начать верить только в себя. Но сам акт веры остаётся. Даже когда человек говорит: «Я ни во что не верю», он демонстрирует работу того же самого механизма, просто направленного на отрицание.

Атеист, утверждающий, что он ни во что не верит, на самом деле демонстрирует действие того же самого психического механизма. Его утверждение «Бога нет» является верой в несуществование Бога, ибо оно недоказуемо эмпирически точно так же, как недоказуемо и противоположное утверждение. Никто никогда не видел Бога, но никто никогда не видел и его отсутствия. Атеист верит в отсутствие Бога с той же степенью уверенности, с которой верующий верит в его присутствие. Это вера, просто с другим объектом.

Скептик, утверждающий, что ничему нельзя доверять, демонстрирует веру в ненадёжность мира. Он верит, что мир обманет его, что люди предадут, что будущее принесёт только разочарование. Это тоже вера, хотя и негативная. Она определяет его поведение, его отношения, его жизненные выборы так же сильно, как позитивная вера определяет поведение оптимиста. Скептик действует в соответствии со своей верой в ненадёжность мира точно так же, как верующий действует в соответствии со своей верой в божественный промысел.

Даже научное познание, которое стремится к максимальной объективности и эмпирической обоснованности, опирается на базовые верования. Учёный верит в то, что законы природы постоянны и что завтрашний эксперимент даст тот же результат, что и сегодняшний. Он верит в то, что его коллеги честны и не фальсифицируют данные. Он верит в то, что научный метод ведёт к истине. Все эти верования недоказуемы эмпирически, но без них наука невозможна. Наука существует на фундаменте веры.

Меняются только объекты веры, но не сам акт веры. Это положение является центральным для понимания динамики веры. Объектами веры могут быть самые разные феномены — Бог, наука, политическая идеология, любовь, другой человек, собственные силы, будущее, прогресс, технологии, деньги, власть, слава. Каждая историческая эпоха и каждая культура предлагает человеку свой набор возможных объектов веры. Но в основе всех этих разнообразных форм лежит один и тот же психический механизм — способность придавать уверенность тем областям опыта, где эмпирическое знание недостаточно.

Именно поэтому вера не является периферийным, второстепенным феноменом психики. Она лежит в основе всех жизненных сценариев, всех экзистенциальных выборов, всех форм поведения, связанных с неопределённостью. Человек не может жить без веры — точно так же, как он не может жить без воздуха или без пищи. Вера является не роскошью для избранных, а базовой потребностью психики, без удовлетворения которой человек не может функционировать как целостная личность.

Понимание веры как фундаментальной способности психики меняет отношение к ней в психотерапии. Вера перестаёт быть чем-то, что нужно преодолеть или устранить. Она становится тем, что нужно понять, принять и, если необходимо, перенаправить. Психотерапевт работает не с верой как таковой, а с её объектами и с тем, как вера структурирует жизнь клиента. Задача не в том, чтобы лишить человека веры, а в том, чтобы помочь ему найти такие объекты веры, которые будут служить его жизни, а не разрушать её.

В этом контексте становится понятным, почему вера является не статическим, а динамическим феноменом. Объекты веры могут меняться в течение жизни человека. Ребёнок верит в родителей, подросток — в друзей, молодой человек — в любовь и идеалы, взрослый — в карьеру и семью, пожилой — в Бога или в память о себе. Каждый этап жизни предлагает свои объекты веры, и переход от одного этапа к другому часто сопровождается кризисом веры — когда старые объекты веры теряют свою силу, а новые ещё не найдены.

Кризис веры — это не патология, а нормальный этап развития личности. Он возникает тогда, когда человек сталкивается с ситуацией, в которой его вера не выдерживает проверки реальностью. Это может быть потеря близкого человека, крушение карьеры, разочарование в идеалах, болезнь, экзистенциальный вопрос о смысле жизни. В такие моменты старые объекты веры перестают работать, и человек оказывается в состоянии неопределённости, которое может быть мучительным, но которое также открывает возможность для обретения новой, более зрелой веры.

Динамика веры — это процесс перехода от одного объекта веры к другому, процесс трансформации самой структуры веры, процесс углубления или обеднения веры. Человек может пройти путь от наивной веры в родителей к критической вере в себя, от догматической веры в идеологию к зрелой вере в людей, от детской веры в чудеса к взрослой вере в закономерности мира. Каждый такой переход — это психологическая работа, которая требует времени, усилий и часто поддержки со стороны других людей.

Именно поэтому кинематограф является идеальным материалом для изучения динамики веры. Фильмы показывают нам героев в моменты кризиса и трансформации их веры. Мы видим, как Шоу в «Прометее» теряет веру в доброго Создателя и обретает веру в собственные силы. Мы видим, как бандиты в «Человеке с бульвара Капуцинов» обретают веру в людей через искусство. Мы видим, как Мими в «Горькой Луне» теряет веру в будущее. Мы видим, как Колоев в «Непрощённом» теряет веру в справедливость и обретает её вновь через принятие жизни.

Вера отличается от знания тем, что она не требует эмпирического подтверждения. Знание основывается на фактах и доказательствах. Вера же существует в тех областях, где факты и доказательства недостаточны. Если у меня есть факты, я знаю. Если у меня нет фактов, но мне нужно действовать, я верю. Вера — это мост через пропасть неопределённости, который позволяет мне перейти на другую сторону, даже если я не вижу дна. Без этого моста я остаюсь на месте, парализованный сомнениями и страхом.

Вера отличается от мнения тем, что она имеет эмоциональную и поведенческую составляющую. Мнение может быть чисто интеллектуальным и не влиять на поведение. Я могу иметь мнение, что завтра будет дождь, но это никак не изменит моих действий. Вера же определяет поступки и жизненные выборы. Если я верю, что Бог существует, я молюсь. Если я верю, что люди добры, я доверяю им. Если я верю, что будущее будет хорошим, я планирую и строю. Вера всегда имеет последствия для поведения.

Вера отличается от надежды тем, что она является более фундаментальной и менее зависимой от внешних обстоятельств. Надежда всегда направлена на конкретный позитивный исход в будущем. Я надеюсь, что получу работу, что выздоровею, что найду любовь. Надежда — это ожидание хорошего исхода. Вера же может существовать и тогда, когда позитивные исходы не гарантированы. Вера — это глубокая уверенность в чём-то, что не зависит от внешних условий. Именно поэтому вера может сохраняться даже в самых тяжёлых обстоятельствах, когда надежда уже утрачена.

Человек, потерявший надежду, всё ещё может сохранять веру. Он может не надеяться на выздоровление, но верить, что его жизнь имеет смысл, даже если она заканчивается. Он может не надеяться на возвращение близкого человека, но верить, что их связь сохраняется за пределами смерти. Он может не надеяться на успех, но верить, что его усилия имеют значение. Вера глубже надежды, она более устойчива и менее зависит от внешних обстоятельств.

Различение веры, знания, мнения и надежды имеет важное практическое значение для психологической диагностики и терапии. Когда клиент говорит «я не верю в себя», он сообщает не просто о наличии негативного мнения о себе или об отсутствии надежды на успех. Он сообщает о фундаментальном нарушении базового психического механизма, который определяет его способность действовать, принимать решения и выстраивать отношения. Это не просто когнитивное искажение, которое можно скорректировать рациональным убеждением. Это нарушение на уровне самой способности верить.

Работа с таким нарушением должна вестись не на уровне изменения мнений (когнитивная перестройка), а на уровне восстановления самой способности верить. Это требует работы с эмоциональным и поведенческим компонентами веры. Человеку нужно не просто сказать: «Ты хороший, верь в себя». Ему нужно дать опыт, в котором он сможет почувствовать свою ценность и свою способность действовать. Ему нужно пережить ситуации успеха, признания, поддержки. Ему нужно заново научиться доверять себе через действие, а не через убеждение.

Точно так же работа с верой в людей не может ограничиваться рациональным анализом причин недоверия. Человек, который был предан, не начнёт верить людям от того, что ему скажут: «Не все люди плохие». Ему нужно пережить опыт безопасных отношений, в которых он сможет постепенно рискнуть довериться и убедиться, что доверие не ведёт к катастрофе. Это требует времени, терпения и создания безопасного терапевтического пространства. Вера восстанавливается через опыт, а не через убеждение.

Работа с верой в Бога или закон мироздания также требует опыта, а не просто интеллектуального согласия. Человек не может начать верить в Бога от того, что ему докажут его существование. Ему нужно пережить опыт, который он сможет интерпретировать как действие высшей силы. Это может быть опыт благодарности, опыт прощения, опыт принятия, опыт чуда. Вера в Бога рождается из личного переживания, а не из логических аргументов.

Работа с верой в будущее — это работа с опытом надежды. Человек, потерявший веру в будущее, не может быть убеждён в том, что всё будет хорошо. Ему нужно пережить опыт, в котором что-то хорошее действительно произошло, вопреки его ожиданиям. Ему нужно пережить опыт, в котором его усилия привели к результату, в котором мир оказался более добрым, чем он предполагал. Каждый такой опыт — это кирпичик в восстановлении веры в будущее.

В этом контексте становится понятным, почему кинематограф является таким мощным терапевтическим инструментом. Кино даёт зрителю возможность пережить опыт веры и её трансформации в безопасной, контролируемой среде. Зритель проживает вместе с героем его кризис и его возрождение. Он чувствует страх Шоу перед Инженером, надежду Феста на преображение бандитов, отчаяние Мими, горе Колоева. И он переживает вместе с ними трансформацию их веры. Этот эмоциональный опыт может стать началом собственной работы с верой.

Теория жизненных сценариев Эрика Бёрна даёт дополнительный инструмент для понимания динамики веры. Бёрн показал, что жизненный сценарий формируется в детстве и определяет, как человек будет жить, во что верить и как действовать. Сценарий включает в себя базовые верования о себе, о других людях и о мире. Эти верования могут быть позитивными или негативными, поддерживающими или разрушительными. И они определяют жизненный путь человека.

Человек со сценарием Победителя верит в себя, в других людей, в реальность как поле для реализации и в будущее как горизонт возможностей. Человек со сценарием Неудачника верит в мир как враждебное место, в других людей как источник угрозы, в будущее как отсутствие перспектив. Человек со сценарием Непобедителя верит в других людей как спасателей, но не верит в себя. Каждый сценарий — это определённая конфигурация веры, которая определяет жизнь человека.

Задача психотерапии — помочь человеку переписать свой сценарий, а значит, изменить его веру. Это не простая задача, потому что вера встроена в сценарий глубоко и неосознанно. Но она возможна. Работа с верой — это работа на уровне самых глубоких структур личности. Она требует времени, мужества и поддержки. Но она возможна, и она может привести к фундаментальным изменениям в жизни человека.

Таким образом, определение веры, данное Уильямом Джемсом, открывает перед нами широкое поле для исследования. Вера — это не религиозный феномен, а фундаментальная способность психики. Она не является выбором, а является эволюционным механизмом. Она не статична, а динамична. Она меняет свои объекты, но сохраняет свою природу. Она является основой всех жизненных сценариев и всех экзистенциальных выборов.

Предлагаемая в данном сборнике модель восьми видов веры является развитием и конкретизацией идей Джемса. Она показывает, как единая способность верить дифференцируется на различные виды, каждый из которых выполняет свою специфическую функцию. Она показывает, как эти виды возникают в процессе эволюции, как они связаны с эмоционально-энергетическими состояниями и как они трансформируются в жизненных сценариях. Она даёт инструмент для диагностики и терапии нарушений веры.

В последующих разделах сборника каждый из восьми видов веры будет рассмотрен отдельно и подробно. Для каждого вида будет дано определение, показана его связь с эмоционально-энергетическим состоянием, показано его проявление в выбранных фильмах и приведены мнения участников дискуссий. Это позволит увидеть, как теоретическая модель работает при анализе конкретных жизненных сценариев и как она может быть использована в практической работе психолога.

Восемь видов веры

Феномен веры, будучи фундаментальной способностью психики, не может быть сведён к одному или двум проявлениям. Человек верит в разное, и эти разные веры имеют различную природу, различное происхождение и различные функции. Вера в реальность мира — это не то же самое, что вера в себя. Вера в себя — не то же самое, что вера в другого человека. Вера в любовь — не то же самое, что вера в Бога. Каждая из этих вер выполняет свою уникальную роль в организации психической жизни человека, и ни одна из них не может быть заменена другой без серьёзных последствий для психического здоровья и адаптации человека к окружающему миру.

Различение видов веры имеет не только теоретическое, но и практическое значение для психологической диагностики и терапии. Когда психолог слышит от клиента фразу «я ни во что не верю», он должен понимать, что это утверждение может означать совершенно разные вещи в зависимости от контекста и индивидуальной истории клиента. Клиент может иметь в виду, что он потерял веру в Бога, но при этом сохраняет веру в себя и в других людей. Он может иметь в виду, что он потерял веру в людей, но сохраняет веру в Бога и в будущее. Он может иметь в виду, что он потерял веру в будущее, но сохраняет веру в любовь и в справедливость мироздания. Без различения видов веры психолог не может понять, что именно нарушено и с чем ему предстоит работать в терапевтическом процессе.

Различение видов веры также имеет эволюционное обоснование, которое восходит к фундаментальным закономерностям развития живых систем. Как показал в своих исследованиях выдающийся отечественный психолог Алексей Николаевич Леонтьев, психическое развитие представляет собой процесс последовательного возникновения новых уровней отражения действительности, каждый из которых является ответом на новые вызовы среды3. Аналогичным образом возникают и виды веры — не все сразу, а постепенно, по мере того как человек сталкивается с новыми уровнями неопределённости и новыми экзистенциальными вызовами, требующими новых форм доверия и уверенности.

Первобытный человек, у которого ещё нет языка и абстрактного мышления, не мог верить в себя в том смысле, в каком это делаем мы, поскольку его сознание было синкретичным и не выделяло отдельного «Я» из окружающего мира. Он не мог верить в Бога, потому что у него не было понятия Бога как абстрактной сущности, стоящей над миром. У него была только одна вера — вера в реальность мира как базовое доверие к самому факту существования окружающей действительности. Эта вера была единственным инструментом ориентации в мире, и без неё невозможно было бы никакое дальнейшее познание и никакая практическая деятельность.

По мере развития сознания, появления языка как системы знаков и способности задавать вопросы о себе и о мире, у человека возникает новая неопределённость — неопределённость относительно самого себя. Кто я? Существую ли я как отдельная сущность? Имею ли я ценность и право на существование? Эти вопросы, как показал в своих работах Сергей Леонидович Рубинштейн, являются фундаментальными для формирования самосознания и личности4. Эта новая неопределённость требует новой веры — веры в себя, которая становится внутренним стержнем, позволяющим человеку сохранять целостность в условиях изменяющегося мира.

Вера в себя возникает как ответ на вопрос о собственном существовании и ценности, и она принципиально отличается от веры в реальность мира. Если вера в реальность мира направлена вовне и касается устройства окружающей действительности, то вера в себя направлена внутрь и касается собственной идентичности и самооценки. Без этой веры человек не может действовать, не может принимать решения, не может выстраивать отношения с другими людьми, поскольку он не уверен в самом факте своего существования как самостоятельной и ценной личности.

Следующий уровень неопределённости возникает, когда человек начинает жить не в одиночку, а в группе, и эта неопределённость касается возможности совместного существования с другими людьми. Могу ли я доверять другому человеку? Добры ли его намерения по отношению ко мне? Не предаст ли он меня в критической ситуации? Эта новая неопределённость требует веры в людей, которая становится социальным фундаментом, на котором держится всё человеческое сообщество, все формы совместной деятельности и культуры.

Без веры в людей невозможна совместная охота, воспитание детей, передача опыта от поколения к поколению, создание и поддержание культурных норм и институтов. Как отмечал выдающийся отечественный психолог и философ Эвальд Васильевич Ильенков, человеческая личность формируется только в обществе, через отношения с другими людьми, и эти отношения невозможны без базового доверия к другому человеку5. Вера в людей возникает как ответ на вопрос о возможности совместного существования и становится необходимым условием социализации и культурного развития человека.

Затем возникает неопределённость относительно самой природы связи между людьми. Что именно удерживает нас вместе, несмотря на наши различия и конфликты? Почему мы не разбегаемся в разные стороны при первой же трудности? Почему мы заботимся друг о друге и готовы жертвовать собой ради других? Ответом на эту неопределённость становится вера в любовь как закон, скрепляющий общество и придающий отношениям между людьми глубину и устойчивость.

Вера в любовь представляет собой качественно новый уровень организации психической жизни, поскольку она выходит за пределы индивидуального существования и связывает человека с другими людьми на уровне смыслов и ценностей. Любовь перестаёт быть просто чувством и становится принципом организации социальной жизни, фундаментом, на котором строятся семья, дружба, община, народ, государство. Как писал Владимир Сергеевич Соловьёв в своей философии любви, «… именно любовь является той силой, которая преодолевает эгоизм и соединяет людей в единое целое».6