Динамика веры в жизненных сценариях. По результатам дискуссионных научных обзоров

Следующий уровень неопределённости — это неопределённость относительно самого устройства мира, его упорядоченности и осмысленности. Есть ли в мире порядок, или он управляется случайностью и хаосом? Есть ли справедливость, или всё решает грубая сила? Есть ли смысл в происходящем, или мир абсурден и бессмыслен? Эта фундаментальная неопределённость требует веры в закон, в порядок мироздания, в Бога как гаранта этого порядка и источника смысла.

Как отмечал в своих работах выдающийся русский философ и богослов Павел Александрович Флоренский, вера в Бога не является произвольным выбором, а представляет собой глубинную потребность человеческого духа, стремящегося к постижению смысла бытия и к связи с абсолютным началом7. Человек должен верить, что мир имеет смысл, иначе он не может в нём жить, потому что бессмысленность существования лишает человека способности действовать и принимать решения.

Но с появлением веры в закон и порядок мироздания возникает и обратная сторона — неопределённость относительно природы зла и его места в мире, управляемом высшим порядком. Если мир устроен справедливо и управляется добрым началом, то откуда берётся зло? Почему страдают невинные люди? Почему добро не всегда побеждает, а справедливость часто торжествует только в отдалённой перспективе? Эта неопределённость требует объяснения, и таким объяснением становится вера в дьявола.

Вера в дьявола представляет собой персонификацию зла как активной силы, которая противостоит добру и нарушает установленный порядок. Как отмечал в своих богословских трудах отец Сергий Булгаков, дьявол не является самостоятельным началом, но представляет собой искажение и разрыв связей, существующих в мире, извращение того порядка, который был заложен Творцом8. Эта вера не является самостоятельной, она всегда является обратной стороной веры в Бога и возникает как необходимость объяснить существование зла в мире, управляемом высшим порядком.

Новый уровень неопределённости возникает, когда человек начинает верить в свой разум и свою способность изменять мир в соответствии со своими намерениями. Могу ли я достичь того, что задумал? Имеют ли мои усилия смысл? Приведут ли они к реальному результату, или я обречён на бесконечные попытки, которые ни к чему не приводят? Эта неопределённость требует веры в достижение цели — уверенности в том, что намерение может быть реализовано при сформированном образе цели.

Вера в достижение цели является двигателем всей человеческой деятельности, всех изобретений, открытий, строительства, технологического прогресса. Как показал в своих работах Александр Романович Лурия, способность ставить цели и верить в их достижимость является важнейшим компонентом произвольной регуляции поведения и высших психических функций9. Без этой веры человек не может планировать свою жизнь, не может предпринимать целенаправленных действий, не может преодолевать препятствия, возникающие на пути к поставленной цели.

И, наконец, самый сложный уровень неопределённости — это неопределённость будущего как такового, неопределённость того, что ждёт человека за горизонтом его планирования и контроля. Что ждёт меня завтра? Будет ли жизнь продолжаться, или она прервётся внезапно и бессмысленно? Есть ли смысл в том, чтобы вставать утром и идти вперёд, если я не знаю, что ждёт меня в конце пути? Эта экзистенциальная неопределённость требует веры в будущее.

Вера в будущее — это генерализованная, бессрочная вера в то, что «всё будет хорошо», что жизнь имеет смысл и продолжение, что есть ради чего просыпаться по утрам и идти вперёд. Как отмечал Виктор Франкл, основоположник логотерапии, потребность в смысле является фундаментальной потребностью человека, и вера в будущее является необходимым условием для сохранения этого смысла10. Без этой веры человек не может жить, потому что его жизнь теряет горизонт и превращается в бессмысленное существование.

Таким образом, каждый из восьми видов веры является ответом на определённый уровень неопределённости, с которым сталкивается человек в процессе своего развития, и каждый из них выполняет свою уникальную функцию в организации психической жизни. Вера в реальность мира отвечает на неопределённость существования самого мира как такового. Вера в себя отвечает на неопределённость собственного существования и собственной ценности. Вера в людей отвечает на неопределённость доверия к другим и возможности совместного существования.

Вера в любовь отвечает на неопределённость природы связи между людьми и того, что удерживает общество от распада. Вера в Бога как закон отвечает на неопределённость порядка мироздания и наличия смысла в устройстве мира. Вера в дьявола отвечает на неопределённость природы зла и его места в мире, управляемом высшим порядком. Вера в достижение цели отвечает на неопределённость эффективности собственных действий и достижимости поставленных задач. Вера в будущее отвечает на неопределённость завтрашнего дня и наличия горизонта у человеческого существования.

Последовательное возникновение этих восьми видов веры не является случайным и не является произвольной классификацией, придуманной исследователем для удобства анализа. Оно отражает реальную эволюционную логику развития человеческого сознания, в которой каждый новый вид веры надстраивается над предыдущим, не отменяя его, а дополняя и углубляя. Человек, обретший веру в себя, не перестаёт верить в реальность мира — эта вера остаётся с ним как фундамент, на котором строится всё остальное.

Человек, обретший веру в людей, не перестаёт верить в себя — наоборот, вера в людей укрепляет веру в себя, поскольку признание со стороны других людей подтверждает собственную ценность. Человек, обретший веру в любовь, не перестаёт верить в людей — любовь становится более глубокой формой отношения к другим людям, которая выводит отношения за пределы простого доверия. Каждый новый вид веры добавляет новый уровень организации психической жизни, делая её более сложной и более адаптивной к разнообразным вызовам окружающего мира.

Эта эволюционная логика возникновения видов веры подтверждается данными возрастной психологии и психологии развития. Как показали исследования Льва Семёновича Выготского, развитие высших психических функций происходит стадиально, и каждая новая стадия является результатом качественного преобразования предыдущей11. Ребёнок сначала учится верить в реальность мира, затем — в себя, затем — в других людей, затем — в любовь, затем — в закон, затем сталкивается со злом, затем учится ставить цели и, наконец, обретает надежду на будущее.

Эта последовательность воспроизводит в сжатом виде эволюционную логику возникновения видов веры в истории человечества, и каждый ребёнок проходит через эти этапы в процессе своего взросления. Нарушение этого процесса на любом из этапов приводит к задержке развития или к формированию дефицитарных форм веры, которые не позволяют человеку в полной мере адаптироваться к сложностям взрослой жизни. Именно поэтому понимание последовательности возникновения видов веры имеет важное значение для психологии развития и для диагностики нарушений психического развития у детей и подростков.

Эволюционная логика возникновения видов веры также объясняет, почему нарушения различных видов веры имеют различные психологические последствия и требуют различных терапевтических подходов. Нарушение веры в реальность мира приводит к психотическим состояниям, при которых человек перестаёт различать реальность и вымысел, теряет контакт с действительностью и погружается в мир собственных галлюцинаций и бредовых конструкций. Такие состояния требуют медикаментозной поддержки и длительной психотерапевтической работы по восстановлению контакта с реальностью.

Нарушение веры в себя приводит к депрессивным состояниям, при которых человек перестаёт верить в свою ценность и свою способность действовать, теряет внутренний стержень и становится зависимым от внешней оценки и поддержки. Восстановление веры в себя требует работы с самооценкой, с внутренним ребёнком, с травмами отвержения и неуспеха, которые закрепили в сознании человека убеждение в его собственной неполноценности. Такая работа является длительной и требует от психотерапевта терпения и бережного отношения к клиенту.

Нарушение веры в людей приводит к параноидным состояниям, при которых человек видит угрозу там, где её нет, не может выстраивать близкие отношения и постоянно ожидает предательства и обмана со стороны окружающих. Восстановление веры в людей требует опыта безопасных отношений, в которых человек может постепенно рискнуть довериться и убедиться, что доверие не ведёт к катастрофе. Такой опыт может быть получен только в длительной терапевтической работе, которая создаёт для клиента безопасное пространство для экспериментирования с доверием.

Нарушение веры в любовь приводит к состоянию эмоциональной холодности и отчуждения, при котором человек перестаёт верить в возможность близости, в возможность быть понятым и принятым другим человеком, в возможность создавать что-то большее, чем он сам. Восстановление веры в любовь требует опыта безусловного принятия, в котором человек может почувствовать себя любимым без каких-либо условий и требований, что является одной из важнейших задач гуманистической психотерапии.

Нарушение веры в Бога как закон приводит к состоянию экзистенциального отчаяния и цинизма, при котором человек перестаёт верить в справедливость и осмысленность мироздания, впадает в состояние, которое Виктор Франкл назвал «экзистенциальным вакуумом»12. Восстановление веры в закон требует опыта, в котором человек может увидеть, что мир действительно имеет смысл, что его усилия не напрасны и что справедливость существует, даже если она не проявляется немедленно и очевидно для внешнего наблюдателя.

Нарушение веры в дьявола приводит к наивности и неспособности распознавать зло, к уязвимости перед манипуляциями и деструктивными влияниями. Человек, лишённый веры в реальность зла, становится лёгкой жертвой для тех, кто готов использовать его доверие и открытость в своих корыстных или разрушительных целях. Восстановление здоровой веры в дьявола требует развития критического мышления и способности распознавать скрытые мотивы других людей, что является важной задачей когнитивно-поведенческой психотерапии.

Нарушение веры в достижение цели приводит к состоянию апатии и безволия, при котором человек перестаёт ставить перед собой цели или бросает их на полпути, не веря в возможность их достижения. Восстановление веры в достижение цели требует опыта успешного завершения дел, опыта, в котором человек может увидеть, что его усилия действительно приводят к результату. Такой опыт может быть создан в терапевтическом процессе через постановку и достижение малых, реалистичных целей, которые постепенно восстанавливают веру клиента в свою эффективность.

Нарушение веры в будущее приводит к состоянию депрессии и утрате смысла жизни, при котором человек теряет горизонт своего существования и перестаёт видеть перспективы в своей жизни. Восстановление веры в будущее требует работы с экзистенциальными вопросами, с поиском новых смыслов и новых горизонтов, что является центральной задачей экзистенциальной психотерапии и логотерапии. Без этой веры человек не может жить полноценной жизнью, поскольку его существование лишается направленности и осмысленности.

Каждый из восьми видов веры также связан с определённым эмоционально-энергетическим состоянием, которое будет подробно рассмотрено в последующих разделах настоящего исследования. Вера в реальность мира связана с состоянием парализующего страха, который возникает, когда мир воспринимается как угрожающий и человек замирает перед лицом этой угрозы. Вера в себя связана с состоянием стержневой печали — способностью пережить утрату и сохранить достоинство, не рассыпавшись на части под давлением обстоятельств.

Вера в людей связана с состоянием проникающего гнева — способностью защищать доверие внутри группы и отстаивать интересы тех, кому человек доверяет. Вера в любовь связана с состоянием структурирующего гнева — способностью устанавливать границы любви и наказывать за нарушение этих границ во имя сохранения самого закона любви. Вера в Бога как закон связана с состоянием исчезающей печали — принятием того, что всё проходит, и не-привязанностью к результатам своих действий и ожиданий.

Вера в дьявола связана с состоянием растворяющей эйфории — единением с силой, растворяющей границы личности, что в крайних формах может приводить к потере себя в экстазе. Вера в достижение цели связана с состоянием мобилизующего страха — страха провала, который собирает и мобилизует человека, заставляя его действовать более эффективно. Вера в будущее связана с состоянием мобилизующей эйфории — вдохновения, ведущего к открытиям и рекордам, которое даёт человеку силы двигаться вперёд даже в самых трудных обстоятельствах.

Таким образом, восемь видов веры представляют собой не произвольную классификацию, а отражение реальной структуры человеческой психики, которая сложилась в процессе эволюции и воспроизводится в развитии каждого отдельного человека. Каждый вид веры является ответом на определённый уровень неопределённости, каждый имеет свою уникальную функцию, своё эмоциональное сопровождение и свои формы нарушения. Понимание этой структуры является необходимым условием для адекватной диагностики нарушений веры и для разработки эффективных стратегий их коррекции в терапевтической практике.

Предлагаемая модель восьми видов веры находит подтверждение в клинической практике и в исследованиях различных направлений психотерапии. В когнитивно-поведенческой терапии нарушения веры рассматриваются как дезадаптивные когнитивные схемы, которые могут быть скорректированы через работу с убеждениями и поведенческими экспериментами. В экзистенциальной терапии нарушения веры рассматриваются как проявления экзистенциального вакуума, требующие работы с поиском смысла и принятием ответственности за свою жизнь.

В психоаналитической традиции нарушения веры рассматриваются как результат неразрешённых конфликтов раннего детства, связанных с базовым доверием к миру и к значимым взрослым. В системной семейной терапии нарушения веры рассматриваются как проявление дисфункциональных семейных сценариев и паттернов взаимодействия, которые передаются из поколения в поколение. В православной психологии нарушения веры рассматриваются как духовные кризисы, требующие не только психологической, но и духовной работы, включающей покаяние, молитву и участие в церковных таинствах.

Многообразие терапевтических подходов к работе с нарушениями веры свидетельствует о том, что феномен веры является многомерным и не может быть сведён к какому-либо одному аспекту психической жизни. Вера включает в себя когнитивный компонент, эмоциональный компонент и поведенческий компонент. Работа с верой должна учитывать все эти компоненты и использовать соответствующие терапевтические техники, направленные на каждый из них.

В последующих главах настоящего сборника каждый из восьми видов веры будет рассмотрен более подробно на материале выбранных фильмов, с привлечением мнений участников дискуссий и с использованием теории Эрика Бёрна как инструмента анализа жизненных сценариев. Мы увидим, как каждый вид веры проявляется в поведении героев, как он трансформируется под влиянием внешних и внутренних факторов, как он может быть укреплён или разрушен в кризисных ситуациях. Мнения участников дискуссий, представляющих различные психологические школы и подходы, позволят нам увидеть эти процессы с разных профессиональных позиций, обогащая понимание динамики веры в жизненных сценариях.

Эволюция веры: от первобытного человека к современности

Этап 1. Первобытный человек (австралопитек — ранний Homo)

Для того чтобы понять эволюционную динамику веры, необходимо обратиться к её истокам — к тому этапу человеческой истории, когда сознание только начинало формироваться и когда вера как психический феномен существовала в своей самой первичной, ещё нерасчленённой форме. Таким этапом является период существования австралопитеков и ранних представителей рода Homo, которые жили на африканском континенте примерно от четырёх миллионов до полутора миллионов лет назад. Именно в этот период закладывались те фундаментальные механизмы психики, которые впоследствии стали основой для развития всех восьми видов веры.

Австралопитеки и ранние Homo были первыми существами, у которых появились зачатки сознания, позволяющие не просто реагировать на окружающую среду, но и формировать элементарные представления о мире. Однако эти представления были крайне примитивными и не выходили за пределы непосредственного восприятия. Их психика была полностью погружена в решение насущных задач выживания, и у них не было ни времени, ни когнитивных ресурсов для того, чтобы задаваться вопросами о смысле существования или о причинах происходящих событий. Мир для них был просто данностью, которую нужно было принимать такой, какая она есть, и приспосабливаться к ней для того, чтобы выжить и оставить потомство.

Австралопитеки и ранние Homo принципиально отличались от современных людей по уровню развития сознания и способности к абстрактному мышлению. Их мозг, хотя и был крупнее, чем у человекообразных обезьян, всё ещё не достиг того уровня развития, который позволил бы им задаваться вопросами о смысле существования, о происхождении мира или о собственном месте во Вселенной. Как отмечал выдающийся отечественный антрополог Яков Яковлевич Рогинский, мышление древнейших гоминид было конкретным, ситуативным и неотделимым от непосредственного практического действия13.

Это означало, что их сознание было направлено исключительно на решение насущных задач выживания и не выходило за пределы непосредственно воспринимаемой реальности. Они не могли отвлекаться от текущего момента и размышлять о том, что находится за пределами их непосредственного опыта. Их мышление было полностью погружено в практическую деятельность и не имело той автономии, которая характерна для мышления современного человека. Именно поэтому их вера была лишена той сложности и многообразия, которые мы наблюдаем у современных людей, и ограничивалась самым базовым и фундаментальным уровнем доверия к реальности.

У австралопитеков и ранних Homo ещё отсутствовала речь в современном понимании этого слова. У них не было развитой системы знаков, позволяющей обозначать абстрактные понятия, передавать сложную информацию о прошлом и будущем, обсуждать события, которые не происходят здесь и сейчас. Отсутствие языка как системы абстрактных символов означает, что эти существа не могли формировать сложные представления о мире, о себе, о других, о причинах происходящих событий. Их сознание было погружено в непосредственный поток восприятия, в котором прошлое и будущее существовали только в форме простейших ассоциаций и ожиданий, связанных с повторяющимися ситуациями.

Без языка они не могли задавать вопросы, не могли обсуждать свои переживания и не могли передавать свой опыт следующим поколениям в той форме, которая позволила бы накапливать знания и развивать культуру. Язык является необходимым условием для развития абстрактного мышления и для формирования сложных форм веры, таких как вера в Бога, вера в будущее или вера в достижение цели. Без языка человек не может выйти за пределы непосредственно воспринимаемой реальности и сформировать представления о том, что не дано ему в ощущениях. Именно поэтому у первобытного человека, у которого ещё не было развитого языка, не могло быть других видов веры, кроме самой базовой — веры в реальность мира.

У них также отсутствовали представления о причине и следствии как о всеобщем принципе устройства мира. Как показывают исследования развития мышления у детей и у приматов, способность к установлению причинно-следственных связей является результатом длительного эволюционного и индивидуального развития, а не врождённой способностью14. Австралопитеки могли устанавливать простейшие связи между своими действиями и их результатами, например, что удар палкой по плоду приводит к тому, что плод падает, или что приближение к водопою в определённое время дня увеличивает шансы встретить добычу.

Однако они не могли задаваться вопросом о том, почему происходит то или иное событие, что является его первопричиной и каков общий порядок вещей в мире. Мир для них был просто данностью, которую нужно было принимать такой, какая она есть, и реагировать на неё адекватным образом. Отсутствие представлений о причине и следствии означает, что у них не было потребности искать объяснения происходящим событиям, а значит, не было и потребности в вере в какие-либо высшие силы или законы, управляющие миром. Они просто принимали мир таким, каким они его воспринимали, и действовали в соответствии с этим восприятием, не задумываясь о том, почему всё происходит именно так, а не иначе.

В этих условиях единственной верой, которая могла существовать у первобытного человека, была вера в реальность мира. Эта вера представляет собой базовое, дорефлексивное доверие к самому факту существования окружающей действительности, к тому, что мир есть, что он продолжает существовать, когда я закрываю глаза, что завтра наступит рассвет и я смогу найти пищу. Вера в реальность мира — это не результат размышления или выбора, а непосредственное переживание самого бытия, которое является первичным по отношению ко всем остальным формам психической жизни. Она возникает вместе с самой способностью воспринимать мир и не требует никакого сознательного усилия или интеллектуального обоснования.

Это простое и естественное доверие к тому, что окружающий мир реален, что он не исчезает в тот момент, когда я отворачиваюсь, и что другие люди и животные существуют независимо от моего восприятия. Эта вера является основой для любого взаимодействия с миром и для любой практической деятельности, и без неё человек не мог бы существовать, поскольку каждый его шаг требовал бы постоянного подтверждения того, что мир вокруг него действительно существует и что его действия имеют в нём последствия.

Вера в реальность мира является фундаментом, на котором строятся все остальные виды веры, и без неё невозможно никакое дальнейшее познание и никакая практическая деятельность. Если человек не верит в реальность мира, он не может действовать, потому что его действия теряют свой смысл и свою направленность. Если я не уверен, что мир существует и что мои действия имеют в нём последствия, я не могу ни охотиться, ни строить жилище, ни защищаться от хищников.

Вера в реальность мира является необходимым условием любой целенаправленной активности и любого познания, поскольку она даёт человеку уверенность в том, что его усилия не напрасны и что мир является стабильным и предсказуемым пространством для его деятельности. Без этой веры человек погружается в состояние хаоса и неопределённости, в котором невозможно ни планировать свои действия, ни оценивать их результаты, ни учиться на своём опыте. Именно поэтому вера в реальность мира является первым и самым важным видом веры, который должен быть сформирован у человека для того, чтобы он мог полноценно функционировать в этом мире.

У австралопитеков и ранних Homo вера в реальность мира проявлялась в их повседневной деятельности, которая была полностью погружена в непосредственное взаимодействие с окружающей средой. Охота требовала веры в то, что дичь существует и что её можно поймать, что следы, которые они видят на земле, действительно оставлены животным, а не являются случайным узором. Собирательство требовало веры в то, что плоды и коренья существуют и что их можно найти в тех местах, где они уже были найдены раньше, что они не исчезли за то время, которое прошло с прошлого визита. Строительство убежищ требовало веры в то, что материалы для строительства существуют и что из них можно создать защитное сооружение, которое будет стоять и защищать их от непогоды и хищников.

Каждое действие первобытного человека было пронизано базовым доверием к реальности, без которого он не мог бы совершить ни одного шага, ни одного движения, которое было бы направлено на достижение какой-либо цели. Эта вера была настолько естественной и неотъемлемой частью его психической жизни, что он не осознавал её как веру и не задумывался о её природе, точно так же, как современный человек не задумывается о том, что он верит в существование гравитации или в то, что завтра наступит рассвет.