Лучник. Книга пятая. Часть 2. Под созвездием Волка: Звездный Бродяга
- -
- 100%
- +
Либо страхонцы овладели искусством рукопашного боя, либо ….
И Строгора с головы до ног окатил холодный пот.
Как это он сразу не догадался, что здесь может быть только одна гора – граница между Темной и Светлой сторонами Заставы, а это означает ….
А это означает, что он безнадежно опоздал: до Дворца не менее суток гонки на коне. Это, если не будет преград ….
Теперь его лоб покрыла уже густая испарина: если идет бой, то казнь уже состоялась. То ….
Строгор импульсивно рванулся на шум, и, … поскользнувшись на неустойчивом камне, едва не сломал ногу.
«Этого еще не хватало?!». Это немного остудило его пыл и вернуло способность трезво мыслить. Естественно, первым дело он вспомнил про меч. Искал долго, и нашел его, только когда уже отчаялся. Нашел чуть ли не по рукоять воткнувшимся в землю с краю завала, там, где царили нудный знобкий дождь и ветер, одним порывом просветливший и остудивший его горячую голову.
«На разделительном хребте нет селений, поскольку бессмысленно это». Это на Светлой стороне. А на Темной? Вероятно, то же самое. Да, и схватка уже угасала, либо откатывалась в сторону.
Откуда-то с горы пролилась за шиворот противная струя, и Строгор поспешно вернулся под скалу. Туман, конечно, властвовал и тут, но, по меньшей мере, не пробирался под кожаные латы и не нагонял тоску.
***
– Тут кто-то есть. – Едва понятные слова заставили Строгора вжаться в глубокую щель и ждать, пока троица вооруженных самострелами людей рассматривала кучу камней под скалой.
– А я-то думал, что за грохот ночью приключился. А тут вот оно, что.
– И не говори. Узнают во Дворце, нас и заставят это безобразие убирать.
– А мы не скажем. После ритуала-то эти страхолюдины на войну уйдут, мы и ….
– Что, мы и? Боюсь, нас тоже на смерть погонят. Ополовинила, говорят, эта напасть татлатово войско. Откуда только она и взялась?
– Отсюда, может, и взялась? – Один из тех кивнул головой наверх.
– Отсюда? Думаешь, их там не осталось?
Они коротко переглянулись и, не сговариваясь, припустили к чему-то высокому и серому, уже маячившему над оседающим туманом.
А Строгора новая полученная информация не то что не обрадовала, но и совсем выбила из колеи.
Казалось бы, все идет так, как надо, но контакт со страхонцами не прошел даром. Сколько их было? Много, не то слово. Но и это МНОГО сгинуло в одночасье в обложном тумане, унеся с собой, если верить тем троим, половину татлатова войска. Правда, у страха глаза велики ….
И это могло показаться невероятным: не заметил Строгор у страхонцев никакого оружия, а татлаты знают толк и в сабельной схватке. А, если так, то ….
Рассчитывать на страхонцев, надо думать, не приходится. Более того, их вмешательство уже могло все испортить. На что еще Драм может решиться, узнав об этой напасти? И так ли уж неправа была Лаки, удерживая Строгора от необдуманного поступка? Или глупости?
И такая навалилась на него тяжесть, что он едва не пропустил нового появления здесь людей.
Теперь их было четверо. Остановились в полусотне шагов от завала с взведенными самострелами, – как будто это может остановить страхонцев?
– Думаете, отсюда они пришли?
– А откуда еще? Вчера этого здесь не было. И этих не было.
Говорят громко, но речь снова трудно разобрать, хотя, похоже, люди местные, – не татлаты. Удивительно, сила тяжести на Заставе гораздо меньше, чем на планетах, а люди более приземистые, чем там. Где живут татлаты, Строгору не известно, но они гораздо выше самого Строгора.
Один из пришедших, видимо, отвлекся, – и едва не растянулся в огромной луже. А Строгор-то ее прежде и не заметил.
Бедолага боязливо отошел от лужи и протянул руку в сторону отверстия:
– Оттуда, говорите, пришли?
– Так, и говорим, что оттуда. Подумай сам, татлатов-то здесь врасплох захватили, без шума всех кого загрызли, кого зарезали. Это, уже когда на улицу вырвались, возня началась. Татлаты-то с перепугу друг дружку в тумане убивать стали. Пока разобрались, эти за них и принялись. И там тоже многих порешили. А потом ушли ….
– Думаешь, сюда?
– Не знаю. Может, и сюда, а, может, в леса. Помню, Сталук рассказывал, что на земле таких тоже встречали. Только там больше животину они убивали. Ночью.
– Наших много погибло?
– А как узнать? Спят еще люди. Сам ведь знаешь. Многие и не ведают, что кровь раньше времени прольется.
– Пролилась уже кровь. – Внезапно подобно грому взметнулся голос особняком стоящего человека. – Али этого мало? Кара это божья на наши головы. Не отстоим безвинных, то же и нас постигнет.
– Замолчи, Альхар. Мы тоже против этой казни, но кто нас послушает? А услышат, нашу же кровь первой в бассейн пустят. Пошли отсюда.
Уже уходя, один из них увидел уже неосторожно открывшего себя Строгора и схватился за самострел:
– Ты кто? Выходи оттуда, и без глупости.
Сопротивляться было бесполезно, и Строгор неспешно вышел из-под скалы.
– Ты кто?
– Думаю, знать мое имя вам не понравится. Погодь, не спеши. – Строгор увидел, как рука потянулась к спусковому крючку. – Я пришел, чтобы спасти безвинных детей. Это вас устраивает? Как? Собственной жизнью.
– У тебя не хватит крови, чтобы заполнить бассейн. – Огрызнулся тот, что готов был стрелять.
– Не спорю, не хватит. Но ее и не потребуется, там нужен иной клей, и у меня он есть.
– Так тебе Драм и поверит?
– Поверит. Еще как поверит!
– Тебя убьют, не дав и рта раскрыть. Или мы сейчас убьем.
– Надеюсь, не скатитесь до такой глупости. Ведь вы не хотите, чтобы ваша кровь была первой.
– Не понял. – Задумчиво протянул строптивый собеседник. – Что ты хочешь этим сказать? Или ты думаешь, что мертвый расскажешь то, что подслушал?
– Зачем? Гораздо важнее, что меня узнает ваша Властительница. И как вы тогда объясните мою смерть?
– Ты кто? – А это уже спросил их Старшой.
– Я уже ответил.
– Что мы должны сделать, по-твоему?
– Самое лучшее для вас – незаметно отвести меня во Дворец, а самим удалиться подальше от него.
– Ага, и попасть в прорывной отряд. – А это снова Строптивый.
– Если сделаете все, как надо, война закончится.
– Врешь. Татлаты скоро пополнят свое войско.
– Сделайте все, как надо.
Молчание было долгим-предолгим.
– Хорошо. Допустим, мы проведем тебя. Что дальше?
– Я склею бассейн.
– И это положит конец войне? – Теперь выказал недоверие Молчаливый.
– Ты прав. Это положит конец войне.
И снова – молчание.
– Ладно. Я согласен. Кто не хочет рисковать, могут уйти сейчас. Скажу, что послал вас с поручением.
Ушли двое.
– А ты?
Молчаливый пожал плечами:
– Мне – некуда. И, возможно, моя помощь пригодится. Уходи ты.
– Что ж? Пошли.
3
Эти двое отлично знали Дворец. Отлично означает, что знали, как провести Безумца незамеченным к самому бассейну, возле которого уже плакали бедные ураники.
И над ним величественно возвышался красавец Драм. И ….
Драм хлопнул в ладоши.
– Да свершится наша надежда, и вместе с нею придут победы. Начали.
Начали. Строгор не промедлил ни мгновения, – и острие меча замерло возле горла Императора.
– Остановитесь. Мне ничего не стоит перерезать это горло, но я не сделаю этого. Отпустите бедных детей, – и за их жизни я отдам свою.
– Много ли стоит твоя жизнь? – Драм все-таки постарался быть на высоте.
– Много ли? Позовите сюда вашу Властительницу, и она оценит ее.
Ариут не приходила слишком долго, – и Строгор начал опасаться, что может отыскаться лихой стрелок, или ….
– Государь Строгор?
Вопрос прозвучал так звонко, что Драм дернулся, и на его шее проступила капля фиолетовой крови.
– Что тут происходит?
– Этот безумец предлагает свою кровь в обмен на кровь этих недомерков.
– Не кровь, а жизнь. Одну – в обмен на их жизни и жизнь Императора Драма. Разве это мало?
– Что скажешь, Любовь моя? – Император Драм попробовал вымучить презрительную усмешку, но ранка на шее предупреждала, что его смерть гораздо ближе, чем смерть этого безумца, чем ….
«Что сказала Ариут? Государь Строгор?».
Драм почувствовал, как подгибаются ноги, но с превеликим трудом переборол слабость и сумел устоять.
И опять – тишина.
Наверное, Драм тоже почувствовал опасность, что у кого-то не выдержат нервы:
– Всем опустить оружие! Я сказал, всем. Ну!
С охотой, или неохотой приказание было исполнено.
– Что ты хочешь?
– Отпусти ураников, – и я в твоих руках.
– Отпустить недомерков.
«Как сказала Вероника? Брат знает, куда уйти?». Ушли? По меньшей мере, возле чаши их нет.
– Я исполнил твою просьбу. Что дальше? – Надменно прошипел Драм.
– Не принимай его за недоумка, Великий Император. – Вслед за ним прошипела Ариут. – Сколько времени тебе надо, Строгор, чтобы убедиться, что ураники в безопасности?
Но Драм уже прорычал:
– Никто не осмелится ослушаться меня. Я приказал.
– Никто, кроме Императора. Я правильно полагаю, Император? Мне не понадобится много времени, поскольку малыши знают короткий путь.
Разумеется, он не мог быть уверенным, что все малыши успеют сбежать, но приходилось рисковать: а вдруг и у Драма не выдержат нервы.
И он, наконец, убрал меч от горла.
– Заберите у него меч.
– Не надо, Император. – Строгор поднял меч на уровне шеи. – Я – в твоих руках, но этот меч принадлежит только мне.
– Хорошо. Что ты хочешь?
– Выполнить обещанное – срастить дно бассейна. Вы ведь этого хотели?
– Как?
– Не понял вас, Император.
– Что не понял?
– Что, как? Вы решили дно не сращивать?
– Как это не сращивать? Я спрашиваю, как?
– Это моя работа, Император. Мне пора в центр чаши.
Император сначала опешил, потом нервно кусал губы, пытаясь понять, что здесь – не так, и, наконец, прохрипел:
– Иди.
Как это выглядело со стороны? Наверное, малопонятно. Ни резких движений, ни эмоций на лицах, и пусто в груди (по меньшей мере, у Строгора). Наверное, бессознательно он тянул время. А к смерти так и не приготовился. Совсем. Хотя понимал, что задача – неисполнима.
Не…? Строгор шагнул с края твердого основания, – и едва не упал. То, что называлось чашей, оказалось, все лишь, россыпью битого стекла. Оно чутко отзывалось на каждый шаг, норовя выскользнуть из-под ног. Иногда Строгору на мгновение казалось, что там проскальзывают короткие радуги, и снова все становилось невыразительно серым.
Наверное, его решение было ошибкой. Видимо, скоро спохватится и Драм, но ….
Но Строгор упорно тянул время, давая ураникам возможность уйти, как можно дальше.
Строгор давно ждал окрика Драма, а тот прозвучал подобно хлесткому удару кнута:
– Может, хватит испытывать мое терпение? Возвращайся обратно. Твоей крови будет маловато, но к нашему счастью, эти недомерки далеко не ушли.
– А-А-А-А! – Закипая яростью, взревел Строгор, и уже готов был метнуться к Императору. И метнулся бы, если бы ухо не вычленило из многоголосия тихий нежный звон далеких колокольчиков. Точно такой же звон был у колокольчиков, с которыми никогда не расставались ураники. «Получается, их поймали?».
Строгор метнул полный ненависти взгляд в сторону Драма, но там ураников не было.
Слишком больно обожгло ногу, – и Строгор невольно схватился за карман.
4
Наверное, это – первая радуга в этом, лишенном солнца мире, – и Строгор никак не мог оторвать от нее взгляда.
– Достаточно. Будь мужчиной. Выходи к нам.
Строгор вздрогнул, и бессознательно поднял кристалл над головой.
На что он надеялся? Там, на берегу, радуги, всего скорее, и не заметили: слишком мал этот осколок таинственного солнца. Слишком мал, чтобы его такой нестерпимый жар, чтобы …, чтобы …. Строгор уже совсем забыл, зачем он здесь, зачем он показывает этим людям этот ос…?
И он не спасет бедных детей, которых привели …. Колокольчики уже звенели повсюду. Или по всей чаше? Или только в его воспаленном мозгу?
И Строгор, уже не в силах выдержать боль, выронил из обожженных рук горячую каплю. Ему на миг показалось, что капля прошла сквозь него, но, наверное, это – не так, поскольку и боль не угасла, и звон уже поднимался над поверхностью чаши. А так, где разгуливал звон …. Видели ли на берегу то, что видел Строгор? Любимую картинку детства, – одну из немногих запомнившихся. Ровно так трескучий мороз стягивает осколки льдин на водной глади.
Ровно так. Сначала, – как правило, в самом холодном месте, – переметнулись от льдинки к льдинке тонкие мостики. Но и легкое дуновение ветерка сможет их разрушить. Строгор всегда боялся в этих случаях пошевелиться. Но мороз уже крепчает, – и глаз не успевает следить за растущей во все стороны паутиной льда.
Вначале она, и в самом деле, казалась белоснежной, еще ни кем, и ничем не тронутой паутиной.
А затем ….
От такого сотрясения паутина должна была раскрошиться. Равно так, как распадается Дворец, из которого начинают врассыпную разбегаться люди.
Чаша снова выскользнула из-под ног, – и на сей раз Строгор не устоял.
СТОЯТЬ!
Как стоять, если нет возможности подняться на ноги, поскольку всю чашу била мелкая дрожь, коя неприятно стягивала все мышцы БЕЗУМЦА.
Кому принадлежит это знакомый, кажется, голос?
КАЖЕТСЯ, ВИДИТЕ ЛИ, ЕМУ? КОМУ НАДО, ТОМУ И ПРИНАДЛЕЖИТ. ТЕБЕ УЖЕ НЕ УЗНАТЬ. ДА, И НЕЗАЧЕМ ЭТО ТЕБЕ. СВОЙ ПУТЬ ТЫ САМ ВЫБРАЛ, – И УЖЕ НЕ СЛЕД С НЕГО СВОРАЧИВАТЬ.
– И, все же, ты – кто?
Вместо ответа – новый толчок.
В ЦЕНТРЕ ВСТАНЬ. ТАМ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ ЛЕГЧЕ.
Строгор и послушался бы, но, когда тяжело поднялся с помощью меча, никакого центра не увидел.
НЕ ВИДИШЬ ЧТО ЛИ? ЦЕНТР – ОН ВЕЗДЕ ЦЕНТР.
– Это? – Строгор в уже разгорающемся блеске сумел разглядеть, – Ой, сумел ли? – вырывающийся из кристалла тоненький, как волосок, лучик.
ВСТАНЬ В ЦЕНТРЕ!
«Но меня уже нет».
ВРЕМЯ УХОДИТ. НЕМЕДЛЕННО – В ЦЕНТР.
«Два шага, Всего два шага».
***
– Старуха меня не обманула. Он – Бог, Он – Бог! – Этого Строгор не увидел воочию. Сердцем только.
НЕЧЕГО СЕРДЦЕ ПО ПУСТЯКАМ ТРАТИТЬ. ВИДИТЕ ЛИ, В ИСТЕРИКЕ ОНА БЬЕТСЯ? БОГА ОНА УВИДЕЛА. ИЛИ УВИДЕТЬ ХОЧЕТ? ГЛЯДИ. НЕ ОПРАВДАЛА ОНА МОИХ НАДЕЖД, НО И ТЕБЕ ОНА БОЛЬШЕ НЕ НАВРЕДИТ.
– Нет. – Хотел вскричать он, но, все же, увидел, как упала в истерике на лестнице Ариут, и как силком утаскивают ее Драм с двумя охранниками. И еще увидел, как над чашей разгорается солнце.
Странновато видеть себя со стороны. И страшно.
«Сейчас голос, поди-ка скажет: «Если страшно, незачем было и начинать».
А ПОЧЕМУ НЕ СКАЗАТЬ? И СКАЖУ. УХОДИ, ЕСЛИ СТРАШНО. БЕГИ.
– Нет.
ТОГДА, ДЕРЖИСЬ, – МОЕ ВРЕМЯ – НА ИСХОДЕ. И ХОТЕЛА БЫ ПОМОЧЬ, ДА СИЛ УЖЕ НЕ ОСТАЕТСЯ.
– Это же так красиво и так страшно. И непонятно. Как Строгор столько времени мог скрывать в себе солнце? Куда меня тащат? Отпустите же!
Однако, очнулась Ариут, откуда только и силы взяла, – оттолкнула охранников, и едва не свалилась в бассейн, в котором… Строгор поднял над собою меч, и огонь, им рожденный, начал стекать к острию меча, где уже искрился и разбухал огненный шар.
«Любимый мой». – Откуда только вырвались эти слова? Плевать, что их услышал Драм: эта любовь уже не помешает Императору.
Ариут рвалась к бассейну, но ее уже уводили, и силой усаживали в конный экипаж.
И… все заслонил ОГОНЬ.
Нет, помощь пришла еще раз.
МЕЧ НАД СОБОЙ ПОДНИМИ, – НЕ ТАК ГОРЯЧО РУКАМ БУДЕТ. А ПРО АРИУТ ЗАБУДЬ, – ТЕБЕ ИЗ ЕЕ ЧАШИ НЕ ПИТЬ.
Глава вторая
На подступах к легенде
1.Привет, Бродяга
– Это – Лучник?
Голос молодой, звонкий, – принадлежит, явно, не Воррну.
Но других здесь она не ожидала, – и Лаки неспешно вышла из укрытия.
На тропинке стояли двое: действительно, молодой, кому и принадлежал тот голос, и… Воррн.
Ни того, ни другого Лаки еще не видела, но Воррна описали так подробно, что Лаки ни на мгновение не сомневалась, что это он.
– ЭТО ПАМЯТНИК СТРОГОРУ, ХОТЯ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК В КАКОЙ-ТО МЕРЕ ПРАВ. ЛУЧНИК И СТРОГОР НЕ ПРОСТО ПОХОЖИ. ЗДЕСЬ ЕСТЬ ПАМЯТНИК И ЛУЧНИКУ, НО СКУЛЬПТОР ВАЯЛ ЕГО НЕ С НАТУРЫ, – И ЭТОТ ПАМЯТНИК БЛИЖЕ К ОРИГИНАЛУ.
Молодой невольно отшатнулся: Лаки так и не научилась полноценно воспроизводить человеческую речь. Ментально – удобнее, да, к тому же, на трех планетах – десятка два языков и диалектов, – попробуй – изучи. К тому же, вряд ли молодой человек часто беседует с волчицами?
«А ты?
Невольно «унаследовав учение Белого Волка», ты так и не сблизилась даже с малаи, хотя должна была это сделать. Может статься, тогда проще было бы понять этот мир. А он давно уже вылился за рамки пентаграммы. Впрочем, и в ее пределах происходят тектонические изменения. Люди меняются, идет неотвратимая миграция. Честно говоря, и малаи не пора ли открываться миру? Или они уже открылись, а она этого не заметила?».
– Богиня Лаки? Здравствуйте! – Воррн почтительно склонил голову. – Привыкай, Страт. Похоже, на этот раз ты и не такое увидишь.
– СТРАТ? ОН?
– Всего скорее, нет. Рамитарама не нашла точек соприкосновения. Правда, и она не вполне уверена в своих расчетах.
Но и Воррн себя не вполне уютно чувствовал, хотя это для Воррна не ново. Готовясь к встрече с мифической Богиней, он несколько дней вчитывался в писание, кое прислала ему Рамитарама. «С ума сойти!». Все поставили с ног на голову. Правда, Звездочка просила принять все, по возможности, на веру.
«ОНА – ПРАВА. Постарайтесь все принять на веру. Хотя бы главное из того, что я скажу. В стремлении уберечь Кровь и Древних Богов Белый Волк сделал невероятное, но этим настолько усложнил мир, что остается только верить».
– Хорошо. Я – готов.
***
Ох! Готов ли он был? Ментальная связь обычно проходит весьма быстро, но можно ли за короткое время понять все это: Богов, Белого Волка, Строгора, Са Тала? Лучника, наконец, …? Рамитарама, отправляя сюда, наговорила столько, что за целую жизнь невозможно переварить.
– Наверное, я поспешил с утверждением. Понять бы основное. – Честно говоря, даже для Воррна, знающего немало спецефических цивилизаций, …. Он невольно покосился на волчицу, но она отнеслась, кажется, к этому весьма спокойно. – Хотя понимаю, что без глубоких знаний понять будет весьма непросто. Если можно, вкратце. В чем состоит наша миссия? Всего скорее, это больше – миссия Лучника?
– Хорошо. – Немного помедлив, вздохнула Лаки. – Действительно, это – миссия Лучника. Хотя и вам надо знать. Дело в том, что планеты, созданные Белым Волком …. Про них, дамаю, вам известно?
– Да, Драмина, Диамина, Дааммина ….
– Все гораздо сложнее. Диамина и Дааммина – реликтовые планеты, хотя нужно отметить, что жизнь на них пришла позже Драмины и остальных планет.
– А здесь совсем не понятно. Планеты, как пониаю, за один день создать невозможно, а легенды ….
– Вы правы. Беглецы пришли не на голое место.
– Но где они жили, если легенды говорят, что… беглецы прилетели сюда, и уже при них звезды разорвали кристалл, и боги создали этот мир?
– Вы совершенно правы. Даже с учетом того, что кристалл был окружен плотным поясом астероидов, вряд ли можно предполагать, что планеты «склеились» одномоментно. На это ушли тысячелетия.
– Но вы?
– Нужно ли в это углубляться? Меня называют богиней, но, если честно, то только потому, что я старше Белого Волка. Правда, хорошо сохранилась, не правда ли?
И все же, давайте, не будем углубляться в споры о заслугах Белого Волка. Подобных сверхмассивных кристаллов, или, как их называют, Кристаллов Времени, на сегодняшний день обнаружено множество, но нет больше ни одного свидетельства, что звезды разорвали хотя бы еще один. Только этот, найденный Белым Волком.
– Значит, Родина Предков малаи где-то рядом?
– Во Время Строгора ее можно было увидеть с четвертой планеты. – Весьма уклончиво ответила Лаки, и Воррн не решился повторить вопрос:
– Драмина, Диамина, Дааммина …, где же еще две? – И, уже спросив, Воррн понял свою ошибку.
– Четыре. – Поправила Лаки. – Четыре. А где? Строгор, назовем его старшим, жил на Драмине. Строгор младший – на четвертой планете. Са тал …? Имя Тысячеликий, как понимаю, вам известно. Он потратил столько усилий, чтобы найти его корни, что хватило бы создать свою цивилицию, но пока еще не приблизился к своей цели. Возможно, он, действительно, родился на планете, условно говоря, Члунов, хотя здесь много спорных моментов. Возможно, на планете, где существовала Империя царицы Рамиты Ра Ма. Их, как вы знаете, посещал уже и Лучник. Посещал … – Глубоко вздохнула Лаки. – Но мне на них не довелось побывать.
– Почему? – А Воррн уже и забыл о Страте.
– Во-первых, Белый Волк поручил мне позаботиться о Строгоре, а, во-вторых, где они? Скрыты в другом времени? Более чем возможно, но сегодня речь пойдет об еще одной, ради которой мы и собираемся,
– Здесь, на Драмине?
– Здесь. На сегодняшний день только она открыта.
– Но как? – А казалось, что Страт уже заскучал.
– Через Лабиринт. Тем более что Лабиринт признал Лучника.
– Зачем? – Ну, если у Воррна мозги набекрень съехали, то, что говорить о Страте?
– Видите ли, молодой человек? Ах, да, я не сказала самого главного. Три планеты начали активно сходиться.
– Сходятся все планеты Конфедерации. – Дополнил, или поправил Воррн. – Демиург считает, что еще некритично, но уже вызывает опасения.
– Боюсь, уже критично, как вы сказали. Скрытые планеты тоже сходятся, и уже более критично. Малаи подозревают, что до точки невозврата остается слишком мало.
– Неужели все может изменить один Лучник? – А ведь и Воррн был готов задать этот вопрос.
– Не он, а Построители Зеркал. Я разве не сообщила, что Лучнику предстоит запустить Суперпостроитель Строгора? – Огорчилась Лаки.
– Нет, вы сказали, что Лучнику предстоит найти пятую планету.
– Лабиринт на ней. Возможно, это и ложный ход, но есть предположение, что именно его и создал Са Тал.
– И там скрыты боги? – Воррн, наконец-то, начал вникать в проблему.
– Да, и Боги. Но прежде – Лабиринт. После Суперпостроителя. Скоро ли прилетит Лучник?
– Трудно сказать однозначно. Как известно, заказанная команда практически собрана, но Гиперпространство, понимаете ли?
– Понимаю. А сейчас прошу простить меня. После того, что вы сообщили о схождении иных планет, мне необходимо еще раз проверить Предсказания. Все может оказаться гораздо хуже.
***
Они встретились через пять дней.
– Что-нибудь известно про Лучника? – Устало спросила Лаки, но Воррн «услышал» тревогу.
– Они на подлете. Выяснилось что-то новое?
– Из предсказаний – нет. Я, наверное, не сказала, что у этих планет нет стационарных орбит, и при этом место их нахождения можно только предположить.
– Но, если так, то, что говорит о схождении?
– Малаи ….
– Более точный инструмент? – Воррн и сам не ожидал от себя такого.
– Более точный. – Ответ был настолько доброжелателен, что Воррн смутился. – Вероятно, вы готовы спросить, а почему малаи не запустят Суперпостроитель? Не могут. И дело не в Предсказаниях, хотя построение Суперпостроителя Строгором было предсказано не одним Предсказанием. Не готовы.
– А Лучник? Разве он готов? – Воррн начинал уже нервничать от непонимания и сомнений.
– Не готов. А теперь – к главному.
– Лучнику предстоит пройти по пути Строгора-младшего.
Этого еще не хватало! Пройти по пути Строгора?
– Это как? Строгор же погиб?! – Воррн уже был готов, и имел право отменить операцию, – тем более сто все основывается на Предсказаниях и догадках.
– Да, Строгор пропал. И никто из людей больше его не видел.
– Из людей? Значит, он жив?
«Из людей. – Подтвердила волчица. И далее с расстановкой. – Из лю-де-й».
И Воррн едва выдержал ее испытующий взгляд.
– Дело в том, что кое-кто на фиолетовой заставе видели, как вслед за ним нырнула в воду Илиль.
– Илиль?
– Да, Илиль? Вы ее знаете?
– Нет. Кто она?
– Это неважно. Важно то, что он был жив после того, как зажет солнце.
– Это точно? Или тоже легенды?
– Я поняла вас, Командор. Фиолетовая Застава закрыта ….
– То есть Строгор пропал там, в огне? И вы считаете, что я должен отправить его в огонь? Ни за что! Пройти сквозь пламя? Это же нереально.
– Нереально. Но есть возможность ввести Лучника в образ Строгора до Солнца, открыть и запустить Построитель.
– Не проще ли – в образ Строгора-старшего?
– Войти в образ призрака? Нет, не проще. Возможно, этого и не понадобится, если Лучник уже входил в Построитель.