«Хвеномен» и не только

4. Мастер

1. Давненько уже Мастер не чувствовал столь беззащитным. В смысле «вечности» своей сомнений нет никаких, за Ключ тревога не отпускает. Если кто-то хоть намекнул бы, что это такое. Мастер даже на поверхность выходить перестал. Впрочем, почти то же самое и с Эрлом происходит. Потешные бои забросил …. С Джимми общаться прекратил ….

Нет, конечно, и то и другое объяснимо. Столкнулся парень с реальной жизнью, взрослеть стал. Хотя слишком сказывается, что детство у него отняли, игрушки и прочее. Но Биом оказался совсем не игрушкой, да, похоже, и сам не наигрался.

«Я вот тоже рано повзрослел, и неприлично рано был втянут в МИР КОЛДОВСТВА И МАГИИ. А зачем? Не пригодилось ни то, ни другое».

Оно и правда, его какие-то бородатые, но лысые старцы слишком рано изъяли из семьи, и прямо-таки «воткнули за парту», где и вбивали науку КОЛДОВСТВА и МАГИИ. «Вбивали» – это еще слабо сказано. Сколько это продолжалось, трудно сказать. Долго, пожалуй. Но Колдовство и Магию парень с блеском провалил. И тогда его вместе с партой посадили в тесный металлический чан, и уже его поместили в Пирамиду. Конечно, днями его выпускали в сад, где он иногда видел других детей, – они тоже учились, но в саду. А по ночам, когда все здравые люди должны спать, для парня начинались кошмары. Или он тоже спал? Ведь даже в самом нем начиналась та самая, НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ. Шла почти беспрерывная война, рушились, и на их обломках возникали новые цивилизации, Люди изнывали от разрух, болезней и голода. Но все каждую ночь начиналось сызнова.

На это и смотреть-то без боли было нельзя, но перед тем, как выпустить в сад, грозный менторский ГОЛОС заставлял его рассказать о том, что увидел, и выпускал гулять только тогда, когда ответ ему нравился.

Разумеется, он спрашивал, зачем ему это надо, но ответ получил только один-единственный раз:

– Ты спрашиваешь, зачем? Ты избран, скажем так, Предтечами. Меня, честно говоря, гложут постоянные сомнения, но поскольку я тоже избран, чтобы передать тебе свою часть знаний, и затем передать тебя в руки других, потому и прошу тебя не сопротивляться мне.

Отрок уже до мозга костей ненавидел всю эту учебу, регулярно сбегал, но его ловили, и с позором возвращали обратно. И приучили-таки, особенно, когда началось глубокое знакомство с Космосом.

Так его лишили детства, отрочества, и незаметно пролетала юность. Пролетала, но он-то познал, что в это время люди встречают Любовь, и знакомятся с ревностью и изменами.

– Любовь, ревность измены. – Несколько грустно усмехалась Древняя Ведьма. – Придет время – познакомишься и с тем, и другим. А сейчас нечего голову глупостями забивать. Лучше прошелся, да прогулялся бы.

Знала, никак, что ждет его на той прогулке. А он-то даже и не запомнил ту встречу.

Каково же было его изумление, когда на пороге его пристанища появились… сваты. На пороге его пристанища, а не ее.

А еще через неделю они уже тряслись в хлипкой повозке по той еще дороге. Куда? А к той самой Пирамиде.

Было ли это счастьем? Несомненно, было, особенно, в те часы, когда им удавалось оставаться вдвоем. И на это отводилась ровно половина суток. Молодая жена с ее лучезарными глазами так и порхала по двору бабочке подобно.

Но на то отводилась только половина суток, а вторую половину он проводил в пирамиде, но не в шаре уже, а в саркофаге из черного мрамора, на четверть заполненного какой-то фиолетовой жидкостью.

Увы, им не хватило Медового месяца, а потом их свидания становились все реже и реже. Да, и не до них стало новоиспеченному Мастеру. Сначала он толи почувствовал, толи догадался, что саркофаг ежедневно высасывает из него силы, и даже кровь. Сначала по стакану, потом все больше и больше. Сначала он еще доходил до кровати, потом его монахи под руки отводили к другому саркофагу, заполненному уже маслянистой жидкостью, – и силы начали понемногу возвращаться.

Все изменилось, когда однажды и навсегда исчезли те три монаха, оставив их втроем: их двоих, да старую Ведьму.

Много позднее ему довелось узнать, что монахов удалили, когда они начали догадываться про Ключ.

А потом пропала и Мелисса. Ушла ставить Замки, и пропала.

И потом наступил их восьмой, самый не Медовый месяц.

И нагрянул тот день, когда жена не пришла к саркофагу, а вместо нее снова появились Мелисса и молодой Послушник.

– Где жена?

– К повитухе ее отвели. Понятно?

И вроде бы и нечего было понимать, да, словно, оборвалось что-то на сердце.

Жены он больше не увидел, и сына ему показали только спустя шестнадцать лет, да и то только за день до их страшного заточения.

2. Заточение на том, как бы, и закончилось. Вернее, оно закончилось много раньше, но даже после того как сгинули во времени их Прежние тюремщики, наложенные ими замки еще долго «доблестно» выполняли свою работу. Конечно, способствовало им и неведение Мастера. Впрочем, возможно, это же и сохранило их жизни, ибо, как оказалось, никто не знал, и не мог поверить, что Мастер и его сын смогут-таки выжить, да и они не верили, поскольку это противоречило всякой логике.

Но именно на поисках этой самой логики Мастер и попался. Попался, но

Честно говоря, Мастер почти готов отдать эту власть, Ключ этот проклятый, но он ни разу его не видывал, и ни сном, ни духом не ведает даже примерно, каков он, этот Ключ.

«А кто сказал, что Ключ должен открыться Мастеру, и именно сейчас, по прошествии стольких веков? Не для того он создавался, не для того скрывался, чтобы открыться первому встречному-поперечному», – Честно говоря, эта мысль посещала его давно, задолго до тех знаменательных событий. Посещала, но Мастер старательно загонял ее на самые глубины своего сознания, – да и было, почему.

По меньшей мере, два магических Ордена старательно роют вокруг выходов Биома вкось-наискосок, чтобы завладеть бесценным сокровищем, но, слава Всевышнему, пока безрезультатно. Третий Орден менее активен, и даже сыграл на нашей стороне, но что будет, когда они доберутся до Ключа?

Эрл подсуетился, и, кажется, даже почти договорился о покупке острова, что в России, но все самым невероятным образом сорвалось.

Хотя. Конечно, там надо порыться по-настоящему, но Ключа, всего скорее, там нет, и не было никогда. Но временно скрыться от назойливых Орденов возможно-таки.

И все-таки надобно, прежде, с сыном переговорить.

3. Эрл в то же самое время с Джимми мирно беседовал. А тот на сей раз «Не зеркальное привидение» довольно радушно принял, правда, спросил. – Снова кино смотрим? Или нет?

– Не смотрим пока кино. Убедил ты меня.

– В чем? Я много в чем убеждал.

– Я не договорил. Еще больше меня убедили события в тех пещерах. – И замолчал.

– В чем же ты убедился? – Перефразировал свой вопрос Джимми. – Не воевать с Америкой?

– И не только. Вас просто завоевать. Достаточно дать иллюзию доступа к Ключу, и вы перебьете сами себя.

– Ты этого хочешь?

– Если б я хотел, то мне ничего не стоило бы это сделать. А теперь, тем более, не хочу. – И спросил без паузы. – Что с внучкой?

– Плохо с внучкой. Замкнулась в себе, – выйдет к столу, поковыряется в тарелке, как, воробышек какой, – и обратно к себе в номер. И даже между нею и Энтони – словно, кошка пробежала. Что там-то с нею стряслось?

– Не стану скрывать, первого Ликвидатора Ордена одолела.

– Как это? – Опешил Джимми.

– Схватились они не на жизнь, а насмерть с этой, Жанеттой, кажется. Долго бились, а потом Жанетта – как закричит: «Что? Довольна? Но живи и помни, что ты меня не победила», и живот себе вскрыла.

После такой-то новости, какой разговор дальше?

5. Слетаются Коршуны

1. Приболела Эмина, приняв неподъемный груз на сердце, – Потому-то и не успела обеспечить допуск людей Ордена на Змеиный остров. Правда, и другие Ордены пока еще не смогли укорениться на нем. Да, и не просто это сделать, – остров в частных руках находится, хотя и содержатся на нем военные объекты. Но и с этой стороны доступа на остов получить не многим проще.

Ох! Не к ночи будь сказано, не зря Эмина о Змеином острове вспомнила, – Великий Магистр вечером сам к ней пожаловал. – Помоги, дескать, на остров внедриться.

– А сами-то что? – Приподнялась на кровати Эмина. – Видишь ведь, немощна я.

– Вижу, но никак не могу ни с кем связаться. Помоги, век буду тебе в ноги кланяться.

Ей ответили-таки, но на просьбу отвечали уклончиво. – Времена, мол, трудные пошли, переждать надо.

Это надо же, всего неделя прошла, как те же самые люди с огромной охотой помогали им с возвращением.

– Что же измениться успело, Великий Магистр?

– Могу только предположить, что большие круги пошли от вашего вторжения на остров. Границу России пересекли, с Морской Пехотой в конфликт резонансный вступили.

– И что ты мне предлагаешь? Чтобы я снова ваши жирные задницы прикрыла?

– Опомнись, Эмина. Не те слова ты говоришь. Почему? Не по чину твоему.

– Ух, ты? Про чины вспомнил?

– Прошу, уймись, Эмина.

– Поздно мне униматься, Великий Магистр. За двоих пришла пора отвечать.

– За кого еще?

– Или не догадываешься? Жанетту-то забыл уже?

– Жанетту? – Переменился в лице Великий Магистр. – Нет, не забыл. Но это же ….

– Я не собираюсь терять свое драгоценное время в ваших бессмысленных говорильнях. Я устала. – И Эмина демонстративно откинулась в подушки.

– Так, ты нам не поможешь? – Чуть не плача, пробормотал Великий Магистр, но Эмина устало покачала головой:

– Ты же сам все слышал. Придется ждать.

– И долго ждать?

– Надо учиться ждать, Великий Магистр. – И в говоре Эмины проявился грубый голос Жанетты.

2. Чем руководствовалась Жанетта, когда передавала Силу Эмине? Трудно сказать. Все-таки не такая уж и потомственная ведьма Эмина. – ОХ! И тяжко ей выносить груз Силы Жанетты. Выжигает она жгучим пламенем все ее нутро. С чего бы это? Или эта Биомасса чертова сжигает его? Чувствовала ведь там, в пещерах, как наполняется ею и сердце, и голова, и все другое, разве что о душе речи не может и быть, потому как, давно уже не было ее у Эмины. А теперь там обосновалась еще и Сила Жанетты.

А вообще-то, надо бы приходить в норму, но Эмина понимает, что сразу же на нее и насядут. Начнется то, о чет всегда сокрушалась Жанетта, и о чем она напрямую и сказала Великому Магистру. Жаль, не догадалась предложить ему забрать с нее все лишнее, или даже, вообще, все.

Орден Мертвой Жабы многого хотел, но так и не обрел, хоть, сколько бы значительную силу. Конечно, Магистры Средней Руки его всегда имели большие аппетиты, и собирали под свое крыло всех отвергнутых другими кланами магов, – это еще позволяло Ордену влачить свое жалкое состояние, и не более того, но его Первый Магистр никогда не терял надежды когда-нибудь подняться над Миром. Был за ним еще один грешок, – впрочем, грешок ли? – он использовал любую возможность, тайно присосаться к делам более-менее успешных Орденов, заслать к ним своих лазутчиков, но чаще всего это выходило боком.

Но сейчас он не должен упустить свой шанс. Ему доподлинно известно, что Матрица существует, и имеет она форму либо человеческой Головы, либо, – что более реально, – сердца. И он знал, где искать. Но он терпелив и умен. Очень терпелив и умен, – и это уже начало приносить плоды. Орден Практической Магии поспешил, и упустил свой шанс, чего не сделает Магистр Джонс. Не зря он барражирует на яхте «Ясон» вдоль Змеиного острова, – с нее он видел эту матрицу, этот огромный кусок черного нефрита в виде сердца. Всего скорее, его и ищет Орден Практической Магии, но не там ищет. Не многие знают, что начинали рыть еще одну шахту для ракеты, но там нарвались на очень твердую скалу, и котлован забросили, сбросив в море несколько самосвалов грунта. И где-то в этом свале и скрыта эта Матрица.

Сам видел, да ни сном, ни духом тогда не ведал про Матрицу, а потому и не зациклился тогда на черном-пречерном камне, высыпанном вместе с кучей гравия из кузова самосвала. Но все-таки он завис в памяти, и нечасто, но всплывал из ее глубин.

Знала про версию Джонса и Эмина, только в ее мозгу она преобразовалась в иную. И зародилась она тогда, когда улетали с русского острова. Всего лишь мельком Эмина увидела в корнях дерева на срезе, ставшем видимым после обрушения части острова. Совсем непростительно для колдуньи было бы, не заметить это глубоко черное пятно в виде сердца. Ну и что, что оно – черное, зато, глубоко черное.

И теперь пред нею стоит проблема, снова добраться до острова, хоть, через пещеры, хоть, по морю, но добраться. И то, и другое проблематично. И, прежде всего, проблема упирается в то, что пока еще нельзя раскрыть ни цель, ни объект своего поиска.

По той же причине исключается и туристический визит на Дальний Восток России.

6. Прошлое тоже умеет возвращаться

1. В это никак невозможно поверить, но и не верить нельзя. Джимми легко убедил власти, что внучка – не причем, и ее следует немедленно отпустить. Отпустили, но себя-то как отпустить от себя? Ей бы развеяться в общении с людьми, – хотя бы с Энтони и Эндрю, – но так тяжело ощущать на себе сочувствующие и оберегающие взгляды, в глубине которых читается неподдельный страх. Впрочем, возможно, все это было лишь ее предубеждениями. И не потому ли она чуть ли не мчалась к парому встречать их.

Мчалась, но ее порыв безвозвратно угасал, пока она смотрела, как оба нетерпеливо ожидают спуска аппарели, а затем наперегонки бегут к ней, и в их глазах уже читались их сочувствие и участие.

И она сорвалась – наговорила столько, что самой теперь – хоть сквозь землю провались.

А на следующий день пришло осознание, что за участием скрывался еще и их испуг, или страх, а, возможно, она сама его и усилила, вопреки себе. И она начала избегать с ними встреч. Анжела чисто интуитивно понимала, что ответы надо искать только у Хелен, но она и ее напарник на остров не вернулись, и Анжела начала круглосуточно и необратимо выгорать в своих сомнениях. И чем дальше, тем сильнее.

Казалось бы, не так и сложно убедить себя, что все произошло не с ней. Но оказалось, что только казалось, и это «казалось» оказалось не на ее стороне.

Отчасти ее оберегало то, что она по жизни была борцом, и всячески старалась утвердиться в этом так несправедливом мире. Она и дралась-то то именно поэтому, хотя внутренне ненавидела насилие в любой форме. Но прежде редко доходило до кровопролития, и тем более, до ТАКОЙ крови.

Анжела подсознательно не оправдывалась, – словно, понимала, что этот путь – дорога в никуда. Но она, все равно, прошла его, – и, наконец, поняла, что с ним-то бессмысленно бороться. И запутывалась окончательно.

«Что со мною происходит? Почему я не такая, как все?».

Анжела в отчаянии ткнулась в подушке, и провалилась …. Не уснула так же, как все последнее время, когда каждую ночь приходилось метаться по постели в кошмарном забытье, а именно провалилась в сон.

2. Повсюду, насколько доставал взгляд, переливался песок. Толщи песка, горы песка, переливались и переливали свою монотонную песню. Поначалу девушке не придавала ей значения, потом в ней проявился какой-то смысл, и Анжела невольно прислушалась. И песня постепенно показалась ей красивой, точнее, чудесной. Потом, кажется, в мелодию вплелись слова.

Песня успокаивала, песня усыпляла. Песня усмиряла. Даже борцам временами требуется успокоение и усмирение. Когда-то, но когда…? Сейчас.

– Я устала.

– Отчего, если не секрет? От себя?

– Да, от себя. Устала бороться с собой.

– Кто это со мной разговаривает? Кто здесь?

«Разумеется, ответа ты не услышишь, потому что разговариваю сама с собой. Ты устала, и песок станет твоим последним пристанищем».

– Я догадалась. Это из песни?

– Это из жизни. Если ты забыла, что ты борец, поддайся власти песка, и упокойся с миром.

– Но я – борец.

– Докажи. Встань и иди.

Тяжело встать, но еще тяжелее сделать первый шаг. И куда идти, если вокруг ни одного ориентира?

– Ты же боец. -И она догадалась, что идти надо навстречу песку.

Песок – не лучшее место для прогулок. Ноги утопают в песке то по щиколотки, то до колен, но Анжела идет. Она знает, о чем нельзя думать. О том, что категорически нельзя думать о воде.

Оказывается, Анжела – не такой уж и боец. Она не смогла одолеть очередной бархан, не удержалась, – и съехала вниз.

– Ты устала. Ты заслужила покой. – Пропел песок, и ….

*

Анжела очнулась оттого, что кто-то принялся сгребать с ее тела песок, который уже почти полностью погреб его под своей толщей.

– Не надо.

– Надо. Ты еще не готова к тому, чтобы узнать всю правду, но я ее тебе скажу, вынуждена сказать, Королева Ангел. Совсем немного нам осталось пройти, совсем немного. Вон за той горой нас ждет просто божественный оазис. И так нас ждет Мастер. Твой Мастер, и ваш сын.

Анжела не поняла, дошли ли они, но еще больше она не поняла, почему она Королева Ангел? «Поточу что она – Анжела? А …?».

Хелен, – а это была она, – медленно истаивала в мареве миража.

– Хелен? – Но разве можно перекричать песню песка?

3. – Знаешь, что? Я не буду тебя уговаривать, что ты погубишь своим поведением и себя, и меня, но поверь, мне совсем не нравится твое состояние? Ты даже перестала питаться. – За Джимми подобная озабоченность водится, но сегодня, кажется, и он – на исходе. – Я что-то могу для тебя сделать?

И Анжела сделала то, чего себе давно не позволяла: у нее глаза вдруг оказались на мокром месте, и она, отчаянно всхлипнув, метнулась ему на шею.

4. «Ну да, плохим я оказался дедом, если не распознал этого ее состояния, а ведь должен был еще там, на материке, душу из всех вытрясти, но выпытать, что там произошло». Поленился, или побоялся? И тут оказывается ТАКОЕ.

– Ты уверена в этом?

– Нет, конечно. – Анжела сняла с его шеи кольцо рук. – Но я и не уверена, что этого со мной и не было.

И Джимми поторопился успокоить внучку:

– А если ты не уверена в том, что это было, значит, и на самом деле ….

– Было. Я помню, что в моих руках был стилет, и мы … – Анжела, как бы, споткнулась о незримую преграду. – Я не помню. Все – как в тумане.

– А кто там был? Кто еще может подтвердить, что это… могло быть?

Анжела ответила незамедлительно. – Лучше всего, Хелен, но ее нет на острове. – Но она не решилась рассказать про сон.

– Хорошо. Попробую ей позвонить, а еще кто?

– Я не знаю. Может быть, Энтони, или Эндрю. – Она ничего не сказала про испуг в их глазах, но, предупреждая вполне логичный вопрос, добавила. – Я не знаю, где они есть. Ты их никуда не посылал?

5. Вот это вопрос так вопрос. Джимми только сейчас вспомнил, что недели две назад просил к себе на остров бравого «тюленя». Зачем? А он, честно говоря, и позабыл уже, зачем? Охранником к Анжеле? Да, если бы знал, что ей все еще угрожает опасность, о тех событиях знал, но ….

Он знал, что ему не откажут, и удивился, когда полковник потребовал прояснить «некоторые щекотливые вопросы».

– И тебе очень хочется это знать? – Никакого иного вопроса Джимми и не мог придумать.

– Так все плохо? – Почти мгновенно отреагировал Преемник, и Джимми не надо бы излишне напрягать мозги, чтобы понять, что на том конце эфира уже давно были готовы к такому вопросу.

– Пока еще нет, но над нами тучи начинают сгущаться.

– Ты знаешь, откуда ветер их гонит?

– Догадываюсь, но этого мало. Надо одного парня пощекотать, – тогда, надеюсь, все прояснится.

– Ты предлагаешь сделать это нам?

– Поэтому и звоню.

– Кто он?

– Кларк его знает.

– Сержант Кларк? Все понятно. Сделаем. А вообще-то, я его к вам пришлю.

– Так, даже еще и лучше будет. – Весело согласился Джимми, и отключился, понимая, что будет ОК.

6. Бравый сержант Эндрю Кларк появился на острове после обеда. Обычно встре6чал его Алекс, но сегодня там был один Энтони.

– Припоздал ты немного, брат. – Пожал руку и легонько ударил кулаком в плечо. – Говорят, «тюлени» на обед никогда не опаздывают? Или ошибаются? – Что-то изменилось?

– Служба, брат. И у тебя неверные данные. У «тюленей» обед там, где они находят живое мясо. Ну, здравствуй. Что у вас случилось, и чем я могу помочь?

– Майкла помнишь?

– Это из тех который?

– Как в воду глядишь. Он и есть. Потолковать с ним надо. Он, конечно, разговорчивый, но надо сделать так, чтобы он ни на вас не подумал, ни на нас.

– Это понятно. А что вас больше интересует? Его связи?

– Всего скорее, его связи с Орденом остались, хотя, и это уточнить надо. Но нас больше интересует, с кем из Правительства США он связан, и кого из Ордена нам подсылают?

– Их задачи вас не интересуют?

– Всего скорее, либо он не знает, либо ему подсунули липу.