Слуга всех мышей. Космическое фэнтези

Дом в сосновом бору

Какой враг наиболее опасен? Сильный? Против Силы есть Ум. Умный? Против Ума есть Сила. Имеющий Деньги, обладающий Властью? На большие деньги найдутся еще бóльшие, а власть вообще понятие довольно хрупкое. Самый опасный враг – это обаятельный враг. Против обаяния не помогут ни власть, ни деньги, ни сила, ни ум. Ибо обаяние лишает тебя главного оружия – решимости биться с врагом.

Я так и не понял: враг мне Дядя или нет, но его обаяние уже влияло на мои решения.

Смутное ощущение незавершенности этого места по—прежнему не давало мне покоя. Это было похоже на неоконченную картину, словно Илья Репин тщательнейшим образом нарисовал и бурлаков, и корабль, который они тянут, и каждую веревку до последнего волоска на ней, а вот Волгу пририсовать запамятовал. Этакий пейзаж—караоке.

– У меня странное чувство, – осматриваясь вокруг, заявил я, – словно здесь чего-то не хватает.

– Чего же? – слегка удивился Дядя.

– Знаете, это какое-то болезненное ощущение. Как будто ноготь надломился и постоянно мешает: так и хочется его отрезать, а нечем. Хочешь подумать о чем-то ином, а все время возвращаешься мыслями к этому ногтю.

– И чего же, все—таки не хватает?

– Вы будете смеяться, – смущенно произнес я, – но здесь не хватает дома. Вот должен быть дом, а вместо него пустота какая-то.

– Смеяться я не буду, – Дядя изумленно уставился на меня своими небесно—голубыми глазами, – более того, я попрошу вас описать этот ваш недостающий дом.

– Ну, двухэтажный, деревянный, со всякими резными финтифлющками для украшения, первый этаж – гостиная и две небольших комнаты, второй этаж – одна большая комната с двумя окнами в разные стороны… да, и с двумя балконами. На один ведет лестница прямо с улицы, иного входа на этаж нет… Еще большая веранда, увитая зеленым плющом,.. – странно, но дом стоял перед моим внутренним взором как настоящий, я даже различал, что одна из ступенек лестницы сломана.

На этот раз Дядя удивился по—настоящему. Да что там! Нисколько не преувеличиваю – он был потрясен. Зачем-то обошел вокруг меня, потом помотал головой из стороны в сторону и, наконец, произнес:

– Вы, конечно, сильный эмпат. Видимо, от какой-то центральной линии, на которую не сильно подействовали разбавленные браки. Но, звезды меня побери, никто еще на моей памяти не мог почувствовать этот Дом. Да, дом действительно есть, сейчас вы его увидите, – и он резко провел раскрытой ладонью перед моим лицом.

Тут же из ниоткуда появился Дом.. Теперь был потрясен я. И куда сильнее, чем Дядя. Этот Дом – я просто не могу произносить его название с маленькой буквы – был точь—в-точь таким, каким я его описал. А на открытой незастекленной веранде за маленьким разноцветным столиком восседал пожилой китаец.. Что это китаец я понял сразу – кто еще может так увлечься маджонгом, что даже не повернуть головы к неожиданно появившимся гостям.

Через стол от азиата на мягкой высокой табуретке сидел серый сибирский кот, такой худой и облезлый, что только репьев в шерсти не хватало, чтобы наглядно проиллюстрировать эпитет «драный».

– Подойдем, – предложил Дядя, – сейчас я вас познакомлю с Ван Цзе и…

– Цзе? – перебил я его, – неужели из тех Цзе, которые…

– Прямой потомок! – с гордостью подтвердил Дядя.

Насколько мне было известно, примерно три тысячи лет назад рыбак Цзе изобрел игру в манджонг, чтобы отвлекать сознание рыбаков, выходящих в море от мешавшей им качки. Игра эта нечто вроде «домино наоборот». Из пирамиды из 108 костей нужно было убирать пары с одинаковым изображением. С тех пор, маджонг значительно эволюционировал….Ночь меня убила бы за это слово!…и распространился по всему свету. Некий генерал Чен Ю Мунь, отряду которого поручили ловить бандитов в далекой провинции Нин—По, никак не мог заставить своих солдат бодрствовать во время ночных дежурств. И бил их бамбуковыми палками, и ругал последними китайскими словами, и поощрял – ничего не помогало. Тогда он в приказном порядке заставил их по ночам играть в маджонг. Какое-то время игра удерживала внимание солдат, но потом они все равно засыпали. И тогда мудрый генерал пришел к выводу, что сознание современного человека стало более изощренным, и решил усложнить игру. Он ввел новые карточки, обозначающие цвета и стороны света (север, юг, восток и запад). С тех пор солдаты, забывая о сне, а иногда и о пище, дни и ночи напролет резались в маджонг. Не знаю, сколько уж они там выловили бандитов при таком повальном увлечении, но сам генерал запомнился капризной даме Истории не столько своими военными подвигами, сколько как реорганизатор маджонга.

Тем временем мы поднялись на веранду и подошли к игровому столику. Дядя открыл рот, чтобы привлечь внимание китайца, но сказать ничего не успел.

– И не надейся, – не поднимая головы от пирамиды из костей, тихо произнес тот, – я вас сразу же заметил.

Дядя закрыл рот, напустил на себя шутливо—разочарованный вид и картинно развел руками. Китаец убрал из пирамиды пару костей, с довольным видом посмотрел на кота и лишь потом перевел взгляд на нас.

– Здравствуйте, – обратился он ко мне, – давненько я не видел хорошего эмпата. А вы – хороший эмпат. Только еще ничего не умеете. Но это дело времени. Меня зовут Ван Цзе и я вижу, что вас мучает какой-то вопрос. Не стесняйтесь, спрашивайте.

– Скажите, – улыбаясь, обратился я к нему. Этот китаец мне сразу понравился, – но ведь в маджонг играют вчетвером, верно? А вы что же, один за всех?

– Я только за себя, – вернул мне улыбку Ван Цзе, – за остальных троих играет он.

– Кто? – не понял я, вертя головой в поисках вундеркинда, умудряющегося играть в манджонг за троих.

Цзе указал рукой на кота. Нет! Цзе ПОЧТИТЕЛЬНО указал рукой на Кота. Я вытаращил глаза. И снова нет! Я совершенно непочтительно вытаращил глаза на загадочное животное.

– Что вы знаете о кошках? – неожиданно спросил Цзе.

– Ну… всего сутки назад я считал, что знаю довольно много, – сознался я, – а вчера мне сообщили, что создавший здесь всё и вся Папа, их вовсе не создавал и появились они не понять откуда. А только что увидел, как коты в маджонг играют.

– Это Папа появился не понять откуда, – поморщился Цзе, – а коты здесь жили тут задолго до него. Не на Земле я имею ввиду, вернее не только на Земле, но вообще в Солнечной системе.

– Не понимаю, – возразил я, – как это они жили? Ходили, махая пушистыми хвостами, от планеты к планете? Строили неопознанные кошачьи летающие объекты? Точили когти о кольца Сатурна?

– Вы зря иронизируете, – вид у Цзе стал слегка недовольным, – земной облик кошек всего лишь способ мимикрии к окружающей действительности. А их истинный облик человеческим органам восприятия не доступен. Когда пришли Странники, – Цзе кивнул в сторону Дяди, —…

– А откуда вы пришли? – обратился я к Дяде и только тут понял, что невежливо перебиваю хозяин, – ой, извините, опять мое проклятое любопытство! Всю жизнь от него страдаю…

– Не извиняйтесь, – снисходительно успокоил меня Цзе, – нелюбопытных эмпатов не бывает.

– Так откуда вы пришли? – снова обратился я к Дяде, – вы представители какой-то развитой космической цивилизации?

Дядя заливисто расхохотался.

– Мы – изгои достаточно далекой и хреновой, извиняюсь за выражение, космической… впрочем, даже не цивилизации, а так… – он неопределенно помахал в воздухе рукой и продолжил, – мы долго скитались и, наконец, нашли место, где можно было создать свой мир. Такой, где хотелось бы жить, а не выживать. Первым попробовал я, выбрав сразу два объекта – Марс и Юпитер. К сожалению, моя попытка не удалась. Зато удалась – и тоже к сожалению – попытка моего брата. Я вижу недовольство на вашем лице и прекрасно понимаю его. Но согласитесь, ваш мир ужасающе далек от идеала. В его основу заложен принцип конкуренции, причем не только среди людей, но среди всего живого на планете: людей, животных и даже растений. Сильный поедает слабого во всех смыслах: от кулинарного до философского.

– А вы, значит, мечтали создать идеальный мир? – язвительно возразил я, – и кто там должен был жить? Послушные роботы? Дауны с мозгом медузы? Безвольные куклы, готовые выполнить любой ваш каприз?

– Да Звезды с вами! – замахал руками Дядя, – ничего я такого не хотел. Без свободы воли жизнь принципиально невозможна. Ну да ладно. Что сделано, то сделано. Но, создав ваш мир, мы обнаружили, что не одни здесь. Есть еще коты.

– Позвольте теперь представить вас Правителю, – почтительно произнес Цзе и поклонился в сторону того самого «драного кота», – через меня он сам будет говорить с вами, – и продолжил с совершенно иной интонацией, —обойдемся без приветствий, эмпат. У нас это не принято. Вы когда-нибудь держали дома кота?

– У меня и сейчас живет сиамский кот, – неуверенно произнес я, все еще с трудом осознавая, что разговариваю с каким-то там царем… императором… вообщем, главной шишкой всех земных кошек, – его Пакс зовут, – зачем-то добавил я.

– Пакс? Не знаю такого. Видимо, первая—вторая жизнь. Таких подавляющее большинство. Дело в том, эмпат, что мы попали в ловушку. Когда развился этот мир, мы пришли сюда в нынешнем облике. Наша численность значительно – очень значительно! – увеличилась. Но у всякого явления есть и обратная сторона. Мы стали гораздо медленнее проходить уровни… Сытая жизнь усложняет развитие – один из универсальных законов Вселенной. Менять свой облик кошки могут лишь с шестого—седьмого уровня, когда обретают свою звездную сущность. А таких очень мало. Поэтому, если жизнь на Земле погибнет, погибнем и мы. Как популяция.

– Никак не пойму, причем тут я? Я – простой человек, пусть и эмпат, как вы говорите. Чем я-то могу помочь? И сколько там осталось? Меньше суток?

– Кто это вам сказал? – удивился Главный кот.

– Э… – я решил, что запираться уже не зачем, – Ночь.

– Ерунда, – кот махнул хвостом, китаец совершенно синхронно с ним рукой, – так быстро только мы родимся, – на губах китайца мелькнула мимолетная улыбка, – Мир будет меняться постепенно. У нас еще есть несколько месяцев до того, как изменения станут необратимы.

– Значит, нужно узнать кто совершил… кто похитил этот биоприбор… то есть Луну? Это ведь какие-то …непростые люди… или не люди, – я совершенно запутался в сочиняемой словесной конструкции, но кот меня понял.

– Кто похитил, мы знаем, – вздохнул китаец, немного помолчал, глядя на кота и продолжил, – сейчас я вам сообщу то, что кроме котов и присутствующих здесь, не знает никто. До прихода Странников мы жили здесь не одни. и вовсе не спокойно. Мы вели войну, и наши враги тоже пришли во вновь созданный мир. Они попались в ту же ловушку, но для них это не важно. Получив шанс нас уничтожить, они сделают это любой ценой. А то, что спасутся из них лишь немногие, это их не волнует. Но действуют они чужими руками – и в этом наш шанс! Эта планета должна принадлежать Кошкам! – лицо китайца на мгновение стало хищным, но тут же смягчилось, и он тихо добавил, – ну и людям, естественно.

– Ваши враги? – я уже стал уставать от потока новой информации. Не просто новой, а ломавшей все представления об окружающем мире! – и кто же они? И почему мы ничего не знаем об этой войне?

– Не только знаете! – кот выпустил когти, и на лице китайца снова появилась злость, – вы сами терпеть не можете наших врагов. Инстинктивно боитесь их и ненавидите! По крайней мере, самые чуткие из вас – женщины.

– Ты кто же эти коварные враги?! – нетерпеливо воскликнул я.

– Мыши!

Серая атака

В Тавдинских пещерах стояла тишина. Сейчас их не тревожила ни усталая скороговорка гидов, ни любопытные взгляды туристов, ни тихое клацанье цифровых фотокамер. Когда-то здесь жила Тавда, оставшаяся в легендах алтайцев злой и жадной ханшей, прятавшей свои несметные сокровища в пещерах под охранной Лунного Соболя. Странная это штука – легенды. Они похожи на древних старух, путающих имена и события. Единственным сокровищем Талды – а не Тавды – была странная бытовая магия, позволявшая ей всегда быть сытой и одетой в те непростые и довольно бедные времена. Иногда к ней приходили очень необычные люди, именовавшие себя Странниками и говорившие на каком-то незнакомом наречии. Вместе с хозяйкой они шли в древние пещеры, но возвращалась Странница всегда одна. А еще у нее жил необычный маленький зверь – Талда называла его хмельком – умевший исчезать прямо на глазах и неожиданно появляться за спиной. Так продолжалось долгие годы, и уже старики не помнили, когда поселилась рядом с их деревней Старая Ведьма Талда. Пока однажды на закате к ней не прискакал усталый запыленный всадник и не увез с собой навсегда…

В глубине гор – там, куда еще не проникли вездесущие археологи – в одной из тайных пещер Странников, внезапно возникло звездное сияние, и из пустоты появилась Ночь.

Она облегченно вздохнула, сумев в последний момент уйти от Обратного Ветра. Но практически сразу на нее обрушился ментальный удар страшной силы. Остатки защитных заклинаний, еще окружавшие женщину, спасли ее и на этот раз. Однако сила удара была такова, что Ночь бросило через всю пещеру и больно ударило головой о стену. И тут же ее начала окутывать тускло светящаяся сеть. Взмахнув руками, Странница выпустила рой ярких звездочек – и сеть перестала существовать. Только тут Ночь заметила несколько фигур в серых капюшонах, синхронно творящих неизвестное ей заклинание. Она резко выкрикнула Слово Маленькой Тьмы, и серые фигурки погрузились в плотные туманные коконы. Это был любимый боевой прием Ночи: тучки—коконы выкачивали жиз врага, увеличиваясь в размерах до тех пор, пока враг имел силы сопротивляться.

– А где же Плащ? – внезапно подумала Странница, – куда он запропастился?

Она была уверена, что ушла в Прыжок вместе с ним. Но в пещере Плаща не было.

Ночь посмотрела на поверженных врагов и не поверила своим глазам: вместо того, чтобы расти, коконы тьмы стали быстро уменьшаться, как будто это не они, а из них выкачивали энергию.

– Кто это такие?! – в панике подумала Ночь, – этого же просто не может быть!

Тем временем Серые капюшоны полностью освободились и с прежней силой атаковали ее сознание. Ночь поставила самый сильный барьер, на который была способна, но и он едва выдерживал бесконечные удары какой-то злой и незнакомой Силы. Странница не понимала природы их заклинаний и уже не могла атаковать, все ее силы уходили теперь на поддержание барьера. Инстинктивно она опустила руку в карман и нащупала какую-то ниточку.

– Нить неоконченного прыжка, – подумала Ночь, – откуда она взялась?

Не понимая, зачем она это делает, Странница потянула нить на себя, и через секунду в пещеру влетел Пакс. Приземлившись на лапы, кот рассерженно мяукнул, резко повернулся к Серым капюшонам и широко раскрыл глаза, уставившись на них в упор. Несколько секунд Пакс молча сверлил взглядом противника, а затем истошно завопил и стремительно бросился в атаку. Существа в капюшонах дрогнули. Раздалось несколько громких хлопков, и с каждым из них исчезал очередной враг. Наконец, кроме Ночи и Пакса, в пещере никого не осталось. Странница подошла к коту, устало опустилась на корточки и нежно погладила своего спасителя. Пакс не возражал, хотя чужих не любил. До сих пор он признавал только эмпата, пару лет назад подобравшего его котенком в Мусорном лесу, как именовали местные жители несколько небольших березовых околков возле Золотой свалки. Эмпат назвал котенка Паксипилианом Пакотом, но быстро понял, что рискует сломать свой длинный язык и сократил имя до минимума. Нельзя сказать, что Пакс вырос особо драчливым, но спуску не давал никому, даже собакам.

– Страшнее кошки зверя нет, – этими словами эмпат встречал своего гордо вышагивающего кота после очередной дворовой разборки. И кот, казалось, отлично понимал его, начиная удовлетворенно мурлыкать.

– Страшнее кошек нет зверей, – вдруг ласково произнесла Ночь и поднялась на ноги, – ну что, мой гладиатор, пора двигаться дальше…

Сторожи Морока

Конопатый подросток лет четырнадцати, рыжий и нескладный, приоткрыл один глаз и украдкой стал осматриваться вокруг. Влажные клочья тумана на серой простыне дня, крепкие железные прутья клетки и пробирающий насквозь холод бетонного пола… Ага, вон и братец День неторопливо прохаживается вдоль решетки, зябко поеживаясь в своем легком летнем костюмчике. О! И Вечер здесь! Этот нервничает. Со стороны и не скажешь, но Утро – это он очнулся подростком – очень хорошо знал повадки брата. Вот чуть нахмурился лоб, вот почти незаметно дернулся уголок рта, вот рука теребит свитер на груди.

Утро распахнул глаза и легко вскочил на ноги. Критически посмотрел на свои помятые брюки, подчеркнуто серьезно отряхнул их от пыли и лишь затем повернулся к брату.

– Привет, Вечерок! – ухмыльнулся Утро, решив, что будет косить под дурачка, пока не разберется в ситуации, – и куда это нас занесло?

– Не знаю, – буркнул в ответ брат: он терпеть не мог, когда его называли Вечерком.

– Уже часа два как мы в плену! – с некоторой даже гордостью сообщил подошедший День, – и что самое хреновое – ничего поделать нельзя! Сила звезд не действует…. Ты что-нибудь помнишь?

– Ну… – нахмурился Утро, – поднялся сильный ураган….а потом не помню.

– Это был Обратный ветер… сильная штука! – День болезненно передернул плечами, – мне вот не понятно, кто настолько силен, что сумел с ним договориться?

– А что это за смутные тени мелькают? – крутя головой по сторонам, громко спросил Утро, – может с ними можно договориться? Разговаривать пробовали?

– Полчаса орали – никакого толка! – раздраженно бросил Вечер.

– Не хотят говорить и не надо! – убежденно проговорил Утро, повышая голос еще громче, – читал я про эти Смутные Тени: что за сущности такие, откуда взялись, уязвимые места…

Не успел Утро закончить свою тираду, как к клетке метнулись две Тени и, перебивая одна другую, прошипели:

– Где ты про нас читал?!!

– Ты не мог про нас читать, Странник!

– Про нас нет книг!

– Говори, что ты знаешь о нас!

Вечер и День одновременно вытаращили от удивления глаза.

– Да не мельтешите! – спокойно отмахнулся от Теней Утро. – есть про вас книги. Не верите? Сейчас припомню, что там про вас… ага! Вы – лучшие из сторожей. Так сторожить, как вы, не может никто.

К клетке стали подтягиваться другие Тени, внимательно разглядывая говорившего. А его облик разительно менялся: это был уже не угловатый подросток, стыдливо краснеющий по поводу и без …это был мачо, от скуки соблазняющий деревенскую простушку.

– Верно он говорит, мы – лучшие из Сторожей! – послышался шепот среди Теней, – от нас никто не может сбежать. Неужели он где-то прочитал про нас?!

– Где?

– Странник, что за книгу ты читал?

– Странник, у кого хранится эта книга?

– Что ты еще знаешь о нас?

Братья, сообразив, что Утро ведет какую-то свою игру, расположились неподалеку, напряженно ловя каждое слово.

– Ну, – как бы нехотя продолжал Утро, – я много чего о вас знаю. Обычно вы строите для пленников большие железные клетки, из которых им по своей воле ни за что не выйти. Но главное ваше оружие – вот этот туман. Не знаю, как вы его называете, но в книге он именовался …э… по—моему, Пустотой. В нем невозможно …как бы это попроще… вообщем колдовать здесь нельзя!

– Морок! Он знает про Морок!

– Вот—вот, – хлопнул себя ладонью по лбу Утро, – не Пустота, а Морок! Точно, так он и называется. Еще описано, как его преодолеть можно. Кстати, очень простой способ, оказывается.

Теперь уже все Тени колыхались перед клеткой, внимая Утру. Одни настороженно перешептывались между собой, другие громко шипели, выражая свое несогласие с услышанным.

– Не может быть!

– Ты лжешь, Странник, против Морока нет защиты!

– Морок нельзя преодолеть!

– Любой Морок, – наставительно поднял вверх палец Утро, – даже самый сильный, можно запросто развеять, если у тебя есть хотя бы маленькая частичка звезд из другой галактики. Вот хотя бы такая, – Утро полез в карман, вытащил оттуда сжатую в кулак ладонь и раскрыл ее, – не зря меня Папа заставлял всегда носить ее с собой!

– Ничего не вижу!

– Ложь! У тебя ничего нет!

– Твоя ладонь пуста, Странник!

– Конечно, вы ничего не видите, – кивнул головой Утро и с нежностью посмотрел на раскрытую ладонь. – Вам же Морок мешает. Ну вот ты, – Утро ткнул в первую попавшуюся Тень, – приподними чуть—чуть Морок, увидишь и другим расскажешь.

Тень, которую выбрал Утро, чуть поколебалась, затем издала странный шипящий звук, и в пелене тумана появилось крошечное отверстие, сквозь которое тотчас проник солнечный свет. За мгновение до этого, День выбросил нити Прыжка, зацепил ими братьев и как только увидел разрыв Морока, тут же ушел вместе с ними в Прыжок….

…Над братьями ярко сияло Солнце, а вокруг стояли высокие сосны, величественно покачивая зелеными игольчатыми кронами. Где-то вдалеке застучал дятел, и тут же ему ответил другой – еще быстрее, еще упрямее. Маленький игривый ветерок всколыхнул волосы Странников, стремясь понять кто же это пожаловал в гости. И тотчас растаял, пропал, улетел разносить свою новость рябиновым гроздьям и сплетникам—дятлам.

– Звезды тебя подери, откуда ты узнал про этих Стражников?! – с уважением уставился на брата Вечер.

– Про кого? – лениво переспросил тот, с наслаждением опускаясь на мягкую зелень травы, – а!…да я вообще про них ни фига не знал.

– Но ты же назвал их Стражниками? – удивился Вечер.

– Ну.. сторожили они нас, – пояснил Утро, – значит Стражники. Чего тут непонятного? Давайте лучше определяться, куда мы попали!

Слуга Всех Мышей

Квартира, куда привез Ил Хаврошин, оказалась маленькой однокомнатной конурой на первом этаже хрущевки. Обстановка здесь была скудной и какой-то серой. Не по цвету, а… Ил не могла точно сформулировать… по ощущению что ли.

Анисимов – так представился хозяин – старался быть любезным. Усадил Ил на маленький пуфик, рассыпался в извинениях, исчез на несколько минут на крошечной кухоньке и принес оттуда свежезаваренный и очень ароматный напиток.

Прочитать Анисимова ей не удалось: никакой информации о нем звязь не имела. Ил чувствовала себя крайне неуютно, хозяин квартиры отчего-то внушал ей страх. Выглядел он живописно: густые серые волосы до плеч, вокруг глаз накрашены огромные ярко—синие круги, длинный прямой нос, огромные уши, белые подтяжки на черной футболке с коротким рукавом. И руки: длинные, худые, все в непонятных и отталкивающих татуировках. Но дело было вовсе не во внешности – это был инстинктивный страх. Так боятся змей, даже самых спокойных и безобидных.

Впрочем, Анисимов уверил ее в полной безопасности и абсолютной свободе: хоть сейчас можете отправляться домой! Но очень просил его выслушать, прежде чем принять какое-то решение.

Что еще раздражало Ил в хозяине квартиры, так это привычка говорить во множественном числе. Для него не существовало местоимения «я» – только «мы».

– Мы многое знаем о вас, – хозяин старался говорить как можно мягче, но это давалось ему с трудом, – вы умете читать Звезды, этому вас, видимо, Вечер научил, да? Кстати, что вы о нем… вернее, о них знаете? Вы же спрашивали Звезды?