Есть такое место на земле – Пас-Ека
- -
- 100%
- +
– В этом-то и ценность, – хохотнул мальчик, глядя на чумазое лицо Алины.
Она не смогла оттереть маленьким носовым платочком всю грязь.
Было уже не страшно, когда бивнерыл делал второй круг по площади Ра. Он мотал головой, шерсть на нём пружинила и колыхалась, отчего казалось, что зверь очень весёлый и дружелюбный, бегает вприпрыжку и радуется жизни.
На середину площади вышел дрессировщик в ботфортах со шпорами, белом трико, короткой курточке и с цилиндром на голове. Он хлопнул в ладоши. Этот звук прокатился по площади неестественно громко. Бивнерыл начал бежать быстрее. С каждым кругом хлопки дрессировщика становились громче. Зверь бежал всё быстрее, разгоняясь для какого-то манёвра. По площади полетела барабанная дробь, зрители затихли в предвкушении какого-то умопомрачительного трюка, и именно в это время Алина заметила, что с верхних рядов летит, кувыркаясь в воздухе, билетик.
«На нём может быть дата, и мы тогда узнаем, какой это год», – подумала Алина и уже кинулась на арену, чтобы поймать билетик. В этот момент бивнерыл с противоположной стороны арены, несясь на бешеной скорости, увидел в сером, грязном поле яркое пятно розовой футболки Алины и её ярко-зелёных шорт, не просто зелёных, а ядовито-салатового цвета. Испугавшись, зверь шарахнулся. Попытался изменить направление движения, от чего поскользнулся на грязи, взвыл трубным голосом, задрав хобот к небу, и завалился на бок всей тушей, разбрызгивая грязь во все стороны, а затем по инерции покатился прямо на ребят со скоростью, не оставляющей шансов спастись под его тяжестью. Толпа зрителей ахнула в испуге. Алина крепко схватила Катю в свои объятия. Оцепенев от страха, девочка приросла к забору, лишив возможности себя и Катю отскочить в сторону и спастись. Не имея возможности вырваться из объятий перепуганной Алины, Катя тут же подумала: «Раз суждено умереть, так вместе!» Она зажмурила глаза и вжалась спиной в забор. В голове зашумело, время и пространство потеряло смысл. Всё тело начало колоть иголками. Катя и Алина стали сами превращаться в эти иголки, рассыпаться на тысячи частей. Слышался вой толпы, среди которой где-то далеко, но отчётливо раздался визг Данила: «Нет! Нет!» А потом треск брёвен, хруст, внезапная тишина.
Тело повалилось куда-то в бездну и, осыпаясь, превратилось в бесформенную кучу игл. Время застыло в неопределённой форме, отключив звуки и возможность двигаться у всех людей, находящихся на площади Ра, сделав их живыми статуями на это мгновение, но мгновение не кончалось. Там, где нет времени, ничего не может начаться и закончиться. Время застыло.
Катя поняла, что лежит спиной на траве, открыла глаза и увидела над собой сотни ног, свисающих сверху в причудливой обуви. Рядом на траве, застыв как глиняная статуя, сделанная неумелыми руками, лежала Алина, вся облепленная грязью.
Катя села, осматриваясь по сторонам и стряхивая с рук грязь, убрала её со своего лица и волос и заметила, что забор совершенно целый. Брёвна, как и прежде, стояли, плотно прижавшись друг к другу, да так, что между ними и муравей не протеснится.
Пролома в заборе, через который она с Алиной вылетела, нигде не было видно. Девочка приподнялась на локтях, осматриваясь по сторонам.
– Очень странно, как мы оказались за забором площади Ра целые и невредимые? А эти иглы? Я была из них сделана, и вся посыпалась… – сказала Катя сама себе, разглядывая свои совершенно нормальные грязные, но такие живые руки. Дальше мысль не развивалась, в голове шумело, во рту пересохло и хотелось пить. Появилась новая тревожная мысль о том, что же произошло с Даней и Эем, они ведь стояли совсем рядом.
Ещё не успев осознать, что происходит, девочки увидели, как к ним кто-то бежал. Это были Данил и Эй, за ними бежали два контролёра и какая-то женщина с блестящим чемоданчиком.
– Живы! – с криком и объятьями набросились на девочек Даня и Эй, но подоспевшая женщина с чемоданчиком отпихнула мальчиков и начала осматривать девочек на предмет целостности костей и мягких тканей. Убедившись, что все кости целы и нет никаких повреждений, женщина выпрямилась, стряхнула с рук грязь и объявила:
– Вам очень крупно повезло с вашим даром. Я вас с этим поздравляю, но могло все закончиться плачевно! У меня всё! Больше такого не делайте! – женщина подняла с земли свой чемоданчик, возмущённо поджала губы, развернулась на каблуках и нервной походкой отправилась назад.
– Яблочный змей! Разве ж вы не знаете, что бивнерылы боятся всего яркого, если оно движется у них под ногами? Мы же специально всё поле заполнили серой грязью, – сказал контролёр. – Что же вы в такой яркой одежде кинулись по полю бегать?
– Или вам жить надоело? – почесал затылок второй контролёр.
– Я, ик, правда, ик, не знала, ик, – сказала Алина.
– Да они не местные. Не ориентируются тут, – сказал перепуганным голосом Эй.
– Ну, так пригляди за ними, чтобы ещё куда-нибудь не попали, – предложил контролёр. – Ладно, раз все живы и здоровы, нам пора вернуться на площадь, но вас мы уже не пустим сегодня! Вы и так сорвали первый номер выступления, – и с этими словами контролёры ушли.
– Да не очень-то, ик, и хотелось, ик, – сказала Алина, всё ещё продолжая икать. – А как вам, ик, удалось увернуться, ик, от этого… ик, ик, как его? Ик…
– Бивнерыла, – помог Эй. – Нас выдернул Си, он умеет молниеносно прыгать на большие расстояния.
– Это как? – удивилась Катя.
– А так же как вы прошли сквозь забор, – сказал Эй, но ни Катя, ни Алина, ни Данил не получили для себя вразумительного ответа, а переспрашивать подробнее не было никаких сил. К тому же на зубах скрипела земля. Очень хотелось смыть всю налипшую серую грязь, которая начала подсыхать на жгучем солнце. Она стягивала кожу и причиняла беспокойство, вызывая зуд.
Катя из кармана достала упаковку влажных салфеток, но там оказались последние две штучки и то уже засохшие. Одной салфеткой Катя поделилась с Алиной, а вторую оставила себе, но разве можно маленькой салфеточкой вытереть столько грязи?
Эй смотрел на это с любопытством, а потом предложил:
– Почему бы вам не вытереться листом шершанника? – подойдя к забору, около которого рос какой-то лопух, оторвал два листа.
За забором площади Ра слышались восторженные охи и ахи, там шло какое-то захватывающее представление. Эй вздохнул с сожалением и направился с лопухами к девочкам.
– Вот, это шершанник. Можно им умыться, он хорошо очищает грязь, – Эй протянул листья девочкам.
Те оказались увесистыми, чувствовалось, что в них много влаги, а по всей поверхности листа было много-много мелких, похожих на мягкий силикон ворсинок. На ощупь лист был приятным, с нежным цветочным ароматом. Девочки стали вытираться им, как полотенцем. Действительно, грязь сразу же впитывалась в лист, приятно освежая кожу прохладным соком, и даже с одежды вся грязь впиталась в него.
– Ничего себе салфетки! – удивились девочки.
Мальчики тоже оторвали себе по листу шершанника, освежились, промокнулись, вытерлись. Данил, как и девочки, с восхищением оценил качество удивительного растения.
– Жалко будет выбросить такой полезный листок после использования, – сказал Даня.
– А мы и не выбрасываем, – проговорил Эй. – Если кончик оторванного листа закопать обратно в землю, через неделю тут вырастет новый куст, – и ребята взялись закапывать кончики листьев, а после решили обойти вокруг ликующую площадь Ра, на которой всё ещё шло представление.
С противоположной стороны площади расположилась стоянка. Сотни три-четыре запряжённых лошадей с разнообразными повозками дожидались своих хозяев.
– Ого! Это что? – удивился Даня.
– Я никогда не видела столько лошадей в одном месте! – сказала Катя.
– И таких забавных тележек, – добавила восхищённо Алина.
– А я не видел таких странных, как вы, – сказал Эй. – В ваших-то местах на чём люди ездят? Пешком что ли ходят?
– Ну почему пешком? На машинах, – сказал Даня.
– А что это? – спросил Эй.
Этим вопросом он удивил ребят до глубины души, они не поверили в то, что человек может не знать, что такое автомобиль. Тогда Данил взялся изображать, как он крутит руль и произнёс, пытаясь воспроизвести звук мотора:
– Дрынь-дрынь-дрынь-жжжжж.
Эй тоже покрутил воображаемый руль, встряхнул воображаемые вожжи и попытался воспроизвести звук, едущей повозки по мостовой:
– Щух-щух-щух, ш, ш, ш, ш, – посмотрел на Даню, и не найдя никаких существенных различий в звуках и воображаемом управлении транспортом, весело спросил. – И всего-то разницы?
Ребята засмеялись, каждый над чем-то своим, так и не поняв, правда ли всё то, что сейчас происходит? Неужели бывают такие странные места и такие странные и непонятные люди?
Глава 3
В гостях у Эя
Ребята вышли на одну из улиц, всё такую же безлюдную и непривычно красивую. Какое-то время шли молча, совершенно не задумываясь о том, куда они идут. Ноги сами вели их, как будто знали правильный маршрут.
– Так, а ты что выскочила на арену-то? – спросил Даня, заглядывая Алине в глаза.
– Я хотела посмотреть дату на билете. Там у кого-то с верхнего ряда билет слетел вниз. Ну, я смотрю, что мамонт далеко от нас и побежала за ним.
– Ну и как? – спросила Катя.
– Да то же самое, что у нас, – ответила Алина.
– Вы что же, думаете, что мы по сравнению с Пас-Екой живём в какое-то другое время? – Эй усмехнулся.
– Если честно, то было такое ощущение, – сказала Алина, посмотрев на Эя, и тут же споткнулась о выступающий булыжник.
– И вообще, я в таком шоке от всего. Мне нужно срочно позвонить домой моей бабушке, – сказала Катя.
Ведь баба Надя точно должна знать про это странное место и дать хоть какое-то объяснение происходящему. Но вспомнив о том, что телефон разряжен не только у неё, но и у Алины, и у Данила, Катя посмотрела на Эя, а тот сделал удивлённое лицо и спросил:
– Как это позвонить домой?
– Как-как? По телефону, конечно! – сказала Катя, несколько раздражаясь несообразительностью Эя. – Понимаешь, у меня телефон совсем разрядился. Может ты мне одолжишь свой на один звонок? – спросила Катя, но Эй смотрел на неё несколько ошарашенно.
– Я не понимаю, про что ты говоришь, – сказал Эй, рисуя в воображении картину, как Катя звонит в огромный колокол. «Это какого размера должен быть колокол, чтобы звон от него было слышно аж в Пас-Еке? И как Катина бабушка поймёт, что этот колокол звонит именно для неё, не ради того, чтобы всех предупредить о чём-то важном? Может у них там как-то по звонам считают? Один звон – это для Катиной бабушки, два звона – это для дедушки, а три звона ещё для какой-то другой бабушки, а если много звонов, то это на пожар. Ерунда какая-то получается! А главное, зачем это нужно? И что это такое «тефон»…», – думал Эй.
– Так ты мне дашь телефон? – сказала Катя, прервав мысли Эя.
– А? Это? – Эй посмотрел по сторонам, ища взглядом то, что у него сейчас попросили, – Тефон? Так это… А у меня его нет! – рассеянно сказал Эй, теперь уже думая о том, что это такое может быть. Может это название колокола? Или что ещё?
– Жаль! – деловито сказала Катя, – а где у вас тут пасека? Проводишь? – спросила она так, как будто поставила перед фактом без права на отказ.
– Ничего себе просьба! – проговорил с некоторым сарказмом Эй, однако несмотря на то, что ребята были едва знакомы, отказывать в просьбе не собирался и поспешил добавить, – провожу, но мне нужно зайти домой и отпроситься. Нам на соседнюю улицу, – сказал Эй, махнув рукой в сторону, показывая направление и размышляя над тем, что есть что-то в этих ребятах загадочное и интересное.
«Одни „тефоны“ чего стоят. Вот не зря они в Пас-Еке живут. Может, расскажут дорогой, чем они там занимаются, и вообще, зачем они бабушкам звонят в колокола? Что они там такое разрежают? В этом есть какая-то тайна, и я обязательно её раскрою».
– Ну, тогда пошли, – сказал Даня, прервав размышления Эя. Все направились по булыжной мостовой.
Было совершенно необычно идти по булыжникам, но такая ходьба быстро надоела.
– Не очень-то удобно, а почему асфальта нет? – спросила Алина и заглянула Эю в лицо.
– Чего? Так вы сами должны знать, где он. Наверное, потом подойдёт, – сказал Эй и ускорил шаг.
Алина шепнула на ухо Кате и Данилу:
– Что-то я не поняла, что Эй имел в виду про асфальт?
– Да ладно, придём на пасеку и разберёмся. После площади Ра с бивнерылом булыжная мостовая – это не самое интересное. Может, они так улицу выложили, чтобы поддержать общий стиль в архитектуре? – сказала шёпотом Катя и заговорщицки искоса посмотрела в спину Эю.
Ребята прибавили шаг, стараясь не отставать. Данил перешёл на деревянный тротуар, и девочки поспешили за ним. Идти по гладким доскам было куда приятнее, чем по неровным булыжникам. Вскоре ребята подошли к одному из теремов на улице, возле которого в палисаднике росло много цветов. Они были высажены в композицию и изображали горный водопад, прилегающую к нему лужайку и мини-холмы разных цветов: красные, розовые, жёлтые, фиолетовые, с голубыми извилистыми ручейками – всё это было смоделировано при помощи живых цветов. Даже цветочный аромат, исходящий от композиции, напоминал что-то горное, свежее, влажное. Катя подумала: «Похоже, что в этом месте все очень любят цветы. Они тут повсюду, куда не посмотри. Даже на одежде и обуви у всех местных жителей вышиты цветы. Не похоже, чтобы это было просто так, надо будет разобраться»
– Это мой дом. Проходите, – сказал Эй, открывая калитку, и с помпезной дурашливостью раскланялся перед гостями, приглашая пройти во двор.
Во дворе дома на крыльце сидел маленький лохматый человечек с бородой. Он был в сапогах и одет, несмотря на то что стояла жара, в меховой жилет поверх фланелевой рубахи. Старичок был не просто маленький, он был ростом не больше новорождённого младенца и плёл из пакли верёвку. Данил, Алина и Катя воззрились на него с таким удивлением, что у них открылись рты. Человечек от такого пристального внимания немного опешил, бросил плести косичку, погрозил ребятам кулачком, что-то сердито забубнил скрипуче-писклявым голосом. Спрыгнул со ступенек и залез под крыльцо. За человечком тут же шмыгнул под крыльцо рыжий кот, неизвестно откуда взявшийся. Сплетённая косичкой верёвка поползла по ступенькам за своим хозяином и скрылась под крыльцом. Ребята вопросительно посмотрели на Эя, но тот был невозмутим, не видя ничего особенного в своём дворе.
– А это кто? – спросила Катя, выпучив от потрясения глаза.
– Наш дворовой! Самый лучший из всех дворовых в Багульниках! В прошлом году ему выдали значок на общем собрании, – гордо сообщил Эй, поднимаясь на крыльцо дома.
– А что? Есть и другие такие же старички? – удивилась Катя.
– Конечно! В каждом дворе свой дворовой, а как иначе? – ответил он обыденным голосом, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся, и этим развеял последние остатки сомнений в том, что ребята всё ж таки попали в другой мир.
«Судя по дате на билете с площади Ра, это было не прошлое и не будущее. Это было настоящее. Здесь и сейчас, но какое-то оно другое», – думала Катя. Осознание этого жгло огнём любопытства. Хотелось больше узнать об этом месте, об этих людях. Но в тоже время страх возможности не вернуться назад холодил льдом сознание. Задержавшись у крыльца, Катя коротко поделилась своими тревожными мыслями с Алиной и Даней, на что Даня ответил:
– Если Эй бывает у вас на пасеке, когда ему этого захочется, то можно и не переживать, что мы тоже вернёмся назад, когда нам этого захочется! А сейчас было бы здорово посмотреть, как живётся в этом странном месте, – девочки согласились, решив не торопиться назад на пасеку.
В глазах Алины, Кати и Дани светилась эйфория, но то, что сейчас происходило, не укладывалось в голове. Восторг, тревога и любопытство сплелись в неразрывную цепь эмоций.
Все зашли в дом вслед за Эем.
Большая светлая гостиная с русской печью, расписанной причудливыми изображениями птиц. Мягкие удобные кресла с цветочным рисунком и много-много цветов повсюду: живые – в вазах и горшках, вышитые – на занавесках, на скатерти и на салфетках, нарисованные – на стенах, на обоях. Цветы были в стеклянных шарах, подвешенных к потолку, и эти шары напоминали те, что стояли на подставках для цветов по всей улице.
– Ух ты! Я смотрю, вы очень любите цветы! – не то спросила, не то подтвердила своё предположение Алина.
– Конечно, любим! Цветы отпугивают тёмных нежитей, – сказала женщина, спускающаяся со второго этажа по лестнице со стопкой белья в руках. – Здравствуйте, гости дорогие! – и женщина наклонила голову в приветствии, шлёпнув себя ладонью по лбу.
Алина, Катя и Даня тоже поздоровались таким же образом. Ребята застыли на месте, разглядывая женщину с жёлтыми цветочками в темных волосах.
– Мам, это мои дру… – в это момент за спиной скрипнула дверь, все оглянулись и увидели, что в терем вошёл молодой человек. Улыбающийся парень: широкоплечий, синеглазый, имеющий какое-то внешнее сходство с Эем.
– Добрый день, дорогие гости! – сказал парень сильным молодым голосом.
– Здравствуйте! – уже наученные местному обычаю поздоровались кивком головы и шлепком по лбу Даня, Алина и Катя.
Эй продолжил знакомить друзей со своей семьёй.
– Моя мама, её зовут Эр!
– Да, можете меня называть тётя Эр, – ещё раз кивнула головой в знак приветствия улыбающаяся тётя Эр.
Катя и Алина не могли оторвать взгляда от жёлтых цветочков в волосах и карих глаз этой женщины.
– Мой старший брат Ро! Он у нас нежитевед и сейчас готовится к экзамену, – сказал Эй и просмотрел с гордостью на Ро.
Даня, Алина и Катя с улыбками дружно кивнули Ро. Когда Ро и Эй стояли рядом, сходство двух братьев становилось очевидным.
– Мам, Ро, это мои, дру…
Вдруг из-за печки выбежал ещё один маленький старичок, такой же крохотный, как тот во дворе, только этот на вид был добродушней со светлой кучерявой бородой, и был он ухожен и причёсан. Сам одет в клетчатую рубаху и полосатые штаны. Старичок с распростёртыми руками подбежал к Ро и со всего маху обнял его за ногу, повиснув на ней с довольной физиономией.
– А, явился, любимчик Кукши! Явился! – выдыхал из себя слова старичок.
Ро погладил его по голове, а тот отлип от ноги, расправил примятую им штанину брюк Ро и поковылял к креслу. Катя, Даня и Алина, открыв рты от изумления, следили за старичком, а тот тем временем пытался забраться на кресло. Ухватившись за покрывало двумя руками, он подтянулся, забрался на сидение, уселся там с ногами, сложив на животе руки замком. Часто поморгал глазками, показывая всем своим видом, что готов слушать продолжение знакомства. Все молча смотрели на старичка. Тот поднял палец вверх и как бы выдохнул из своей груди слово:
– К доброму! – и опять выразительно поморгал, а Эй продолжил свою попытку всех познакомить.
– Мам, Ро, это мои друзья! Даня, Катя и Алина, и они прибыли сюда с Пас-Еки.
Ро и тетя Эр не смогли скрыть своего удивления.
– У вас очень странные имена. У человека не может быть такого имени и ещё, насколько я знаю, в Пас-Еке детям не место? – сказала тётя Эр.
– На пасеке работает мой дед, а мы только в гости к нему приезжаем, – сказала Катя. – А что именно странного в наших именах?
– Ну, если только вас в гости пускают к деду в Пас-Еку, то конечно это нормально, – ответила Эр.
– А в именах странное то, что они очень длинные, – подключился к разговору Ро.
– Длинные? – переспросила с удивлением Катя. – Вообще-то моё полное имя Екатерина, а если ещё полнее, то Латышева Екатерина Ивановна!
– Ого! – хохотнул Эй, а Ро и тётя Эр так удивились, что у них даже улыбки застыли на лицах.
– Это же никогда в жизни такое не запомнить, а если выговаривать, так сколько времени пройдёт, пока всё вышепчешь, – сказал Ро, искренне удивляясь.
– Там, откуда мы сюда пришли, всех так зовут, и это нормально! Нет никаких проблем с шишип… с вычип… с вы-шип-че-ванием, – сказал Даня с ноткой возмущения. – Нам вот ваши имена кажутся странными. Слишком короткие.
– Да, глубокое недопонимание, – сказала тётя Эр. – Чувствую, что этот разговор надолго. Давайте сядем за стол, попьём чай с тортиком и поговорим, – с этими словами тётя Эр подошла к буфету.
Она открыла дверки и стала составлять посуду на стол. Принесла миленький тортик, весь украшенный розочками. Все стали усаживаться за стол.
– Такими длинными именами у нас называю только нежитей, – начал свой рассказ Ро.
– А кто такие нежити? – спросила Алина и этим вопросом привела в совершенное изумление тётю Эр, Ро и Эя.
– Та-а-а-к! Не знать, кто такие нежити, вы не можете! Здесь что-то не так! Давайте разбираться, – сказала тётя Эр, наливая чай в красные кружки в виде какого-то цветка.
– Давайте! – сказала Катя с особым нажимом. Ведь с самого утра так и не было получено ни одного ответа на вопрос, но зато самих вопросов стало столько много, что они уже в голове не помещались.
– Только давайте разбираться по порядку! Начнём с нежити. Что это такое?
– Ну? – Ро с изумлением оглянулся на кресло, в котором сидел крохотный старичок. – Вот Кукша, он домовой, все домовые относятся к светлым нежитям. Как вы заметили у него по сравнению с нами длинное имя. Поэтому нам странно, почему вас зовут такими же длинными именами.
– Домовой? – хором воскликнули Катя, Даня и Алина.
– Настоящий домовой? – поразилась Катя. – А разве они могут вот так запросто сидеть в кресле среди белого дня? Я думала, что все домовые прячутся и не показываются людям на глаза!
– Так это когда было? – по-доброму удивилась тётя Эр такой вопиющей неосведомлённости гостей. – Домовые давно уже не прячутся, что за необходимость? Как только их перевели в разряд светлых нежитей ещё сто лет назад, они официально могут жить с людьми под одной крышей. Наш Кукша души не чает в Ро, мне кажется, не будь у нас своего дома, Кукша бы всё ровно жил с нами в любом месте, и всё это только из любви к Ро.
Все посмотрели на Кукшу, а тот так засмущался, что попытался залезть между спинкой и сиденьем кресла, но застрял в щели. Подрыгав ножками, он вылез весь взлохмаченный и обратно уселся в тоже положение, сложив руки замком на животе.
– Неужели вы впервые видите домового? – спросил потрясённый Эй, обращаясь сразу ко всем ребятам.
– Да-да. Только на картинках и видели, – сказала Катя. – У нас тоже есть домовые, но никто и никогда вот так запросто их не видел. Мы просто знаем, что они вроде как есть.
– Это конечно удивительно – не встретить ни одного домового за всю жизнь! – сказал Эй, – кто же у вас тогда за домом приглядывает? Не дворовой же?
– А дворовых у нас тоже нет. Я так полагаю, это тот старикан, что на крыльце верёвку плёл? – сказал Даня.
– Как нет дворовых? – всплеснула руками тётя Эр, – А кто же тогда за скотиной смотрит? Кто коням гривы чешет да в кольца вьёт?
– Да у нас и коней-то нет как таковых, – удивился Даня и почесал бровь.
– А как же вы тогда из печей в печи ходите? – тётя Эр прижала руку к сердцу, очевидно боясь, что оно сейчас от любопытства вылезет наружу.
– В какие печи? – поразился Даня и выпучил глаза так, будто они телевизионные антенны и если их сделать длиннее, то смогут лучше уловить сигнал.
– Да вот хотя бы в Берёзовые! Или в Кедровые! – всё также удивлялась тётя Эр, но Эй и Ро были не менее удивлены и, вытаращив глаза, крутили головами, поглядывая то на ребят, то на тётю Эр.
– Берёзовые и кедровые печи? – всполошилась Катя и привстала со стула. – Ваши печи сделаны из дерева?
– Яблочный змей! А какие они должны быть? Не каменные же? – сказала тётя Эр, ещё больше запутавшись в этом разговоре. – В камне-то ни один домовой жить не станет!
– А как же вы их топите? – спросила Катя.
– Кого топим? – удивилась с опаской тётя Эр.
– Печи… берёзовые и кедровые. Они же сгорят? – совсем растерялась Катя, а тётя Эр, положив себе руки на лицо, с сочувствием покачала головой, как будто она увидела, как на её глазах раздавили щеночка.
– У нас печь кладут из кирпича и топят дровами! Я не понимаю, как печь может быть берёзовой! – почти прокричала Катя, разрываемая между смехом и ужасом абсурда сложившийся ситуации, при этом она активно жестикулировала руками, так выражая своё возмущение.
– А-а-а, так вот про что речь? – вздохнула с облегчением тётя Эр. – Те-то? Те печки, конечно, из кирпича кладут. А я-то про другое говорю. Про печи! Ну вот, смотри, у нас населённый пункт называется печи Багульники. Потому как тут растут кусты багульника в великом множестве, а соседние печи – Берёзовые…