Меня зовут Ясень

Глава

Ясень

Меня зовут Ясень. На свете тысячи имён, которыми гораздо логичнее назвать девочку. Я могла быть Аишей, Фатимой, Аминой или Марьям… Но мама так захотела, и я стала Ясень. Нелогичность передалась вместе с именем и осталась.

Это дерево — белый ясень — росло возле нашего дома. Однажды, когда я была маленькой, мама показала на цветущую белую крону и сказала:

— Я люблю это дерево и назвала тебя в честь него…

— В нём есть что-то особенное? — спросила я, разглядывая исполина.

— Нет, ничего, кроме того, что я играла под ним, ещё когда была такой, как ты. И мы с семьёй устраивали здесь пикники. И здесь мы встретились с твоим папой…

Мы с родителями часто выходили к этому дереву и просто садились под ним. И я привыкла, положив голову на колени к папе или к маме, видеть над собой то зелёную листву, то белоснежные цветы, то затейливой формы «крылышки», как я называла эти семена.

Мы гуляли с мамой вдоль берега озера, возле леса, каждый день. И обязательно подходили к ясеню.

Я запомнила одну такую прогулку лучше других. Она была самая счастливая и самая страшная. Счастливая — потому что мы ещё были вместе. Страшная — потому что стала последней в нашей жизни.

Я до сих пор вздрагивала, когда где-то стреляли в уток. И до сих пор ненавидела алкоголь — не только потому, что была мусульманкой. А потому, что несколько бутылок его однажды заставили людей потерять разум, дойти до скотского состояния и, начав стрелять наугад ради развлечения, попасть в человека вместо дичи.

Когда мама вдруг упала с этим красным на груди, я не закричала. Было логично закричать. Но я как-то знала: не надо. Уже не надо.

Она не боялась.

— Я так давно хотела в Рай… Не думала, что так рано… Всё хорошо, там встретимся… Скажи папе, люблю его… Ля иляха илляЛлах.

Её душа покинула тело под этим самым деревом.

И я так и сидела, обнимая её, пока не подбежал увидевший нас с балкона папа. Руки у меня были в крови. Но под огромным, спокойно шумящим деревом мне почему-то не было страшно.

Ясин

Обычно люди радуются стабильной работе. Особенно молодые люди на пороге создания семьи. Я был рад гибкому графику. Потому что любил поездки на природу, лучше многодневные. И много раз работал прямо возле походного костра. Или в транспорте по дороге куда-нибудь.

И сейчас был благодарен старому другу отца, который послал меня сюда, к своим дальним родственникам.

Когда эпидемия унесла моих пожилых родителей, мне было семнадцать, и я остался с ним. Жил у него целый год, а потом перебрался обратно к себе. Но связь, как у дяди с племянником, так и осталась.

Зная о моей любви к природе, он сам часто брал меня в походы и поездки. И вдобавок время от времени отправлял к многочисленным знакомым, будто посылку, обеспечивая небогатому студенту в моём лице полноценное общение с самой разной природой практически без затрат. Хотя сам я об этом ни разу не просил.

Странно, иногда думалось мне. Я был назван в честь суры Корана, которая была, наверное, самой известной и любимой в народе притом, что хадисы о её достоинствах сплошь слабые. Вот и ко мне люди почему-то безотчётно тянулись — принимали, помогали, относились с участием и симпатией, хотя я, как ни старался, никаких особых достоинств в себе найти не мог. Мама говорила, это баракят. Другого объяснения у меня до сих пор не было.

Я сошёл с автобуса и огляделся, пытаясь понять, что это за место такое, в котором я оказался. Кругом шумел лес. И где-то здесь должно быть большое озеро. Уже смеркалось, и мне нужно было добраться до дома, в который я направлялся. Завтра, иншаАллах, я всё увижу. Насмотрюсь на озёрную гладь и надышусь лесным воздухом после душного города.

Я впервые приезжал к людям, которые должны были принять меня на эти несколько дней. Но как-то знал заранее, что приём будет тёплый и, как всегда, придусь ко двору.

Баракят, одним словом…

Ясень

Человек не выбирает обстоятельства. Но он выбирает, как их воспринимать.

Папа мог просто оплакивать маму. Но он выбрал разбогатеть и делать много добра — всё от её имени. Прошло шесть лет с тех пор, как её не стало, а он почти каждый день добавлял ей хасанат, как мог.

Нам не нужно было богатство, пока мы были все вместе. Но он захотел иметь средства, чтобы делать это добро. Он работал в поте лица — Всевышний дал силы и баракят, и из обычной семьи мы стали состоятельной.

Это многое изменило для окружающих. Для нас с папой — ничего. Мы остались прежними. Так же читали друг другу книги и нелогично макали сыр в мёд по вечерам.

Изменилось одно. Папа не ходил больше к огромному ясеню — не мог. Я ходила — не могла иначе.

Земля давно впитала пролитую здесь однажды кровь. Уже шесть раз ложился на эту землю снег. Но в памяти всё было как вчера.

Я посмотрела на папу. Он знал, что я пойду. Я тоже знала. И говорила просто:

— Ну, я пошла…

И он молча кивал.

Папа был некрасив. Намного старше мамы, он пережил многое, в том числе первый неудачный брак. Но приехав сюда, решился посвататься к маме. И их первый разговор состоялся здесь, под ясенем, в присутствии дедушки. И она выбрала его, неприметного, но доброго, скромного, с глубокой верой в сердце. А потом родилась я. И больше детей им Всевышний не дал.

Я отложила мусхаф, страницу из которого читала перед прогулкой папе, и он по привычке поцеловал меня в лоб, прежде чем отпустить.

Я пошла к себе, натянула скромное льняное платье, простой платок и направилась к озеру. Не спеша шагая вдоль берега, разглядывала знакомые камыши, расходящиеся на воде круги, слушала крякающих уток…

А потом, подойдя к знакомому дереву, обняла большой ствол, на минуту закрыла глаза и прижалась щекой к его корявой поверхности, представляя, как мама в детстве обнимала его вот так.

Здесь, у дерева, приходило ко мне столько счастливых, радостных воспоминаний. И я почему-то знала: так будет всегда. Сколько дано мне прожить на этой земле. Сколько дано мне стоять вот так у завораживающе красивого ясеня, в честь которого назвала меня мама.

Ясин

Меня встретили очень тепло, как я и ожидал. Покормили ужином, дали уютную комнату. И с раскрытым окном — благо сетка от комаров была, — я уснул крепким сном сразу после намаза.

Встал на утренний, потом сладко доспал ещё пару часов. А утром был накормлен завтраком на террасе с видом на озеро. Картина с террасы открывалась такая, что можно было сидеть и сидеть. Но мне не терпелось подойти к самому озеру. И, натянув видавший виды спортивный костюм, бывший моим вечным спутником почти во всех моих вылазках, я разузнал, где можно взять какой-нибудь незатейливый водный транспорт. А затем отправился исследовать окружающую красоту.

Лодка имелась, к счастью, у самих хозяев. Найдя её у берега, перевернув и хорошенько толкнув, я, закатав штаны, зашёл в холодную, несмотря на лето воду, и забрался в старое, утлое судёнышко. С воодушевлением налёг на тяжёлые вёсла, потому что меня тянуло туда, на самую середину. Хотел посмотреть, что там, увидеть берега оттуда.

Названный в честь коранической суры, я вынужден был признаться, что созерцанию знамений Аллаха во вселенной посвящал больше времени, чем чтению Его Книги, хотя мусхаф старался носить с собой. Я и сейчас собирался прочитать несколько аятов, когда сложу вёсла там, посреди огромного, величественного озера.

С непривычки заболели плечи — я давно не грёб. Но работал упорно, движимый желанием оказаться подальше от берега. Лодка не выглядела надёжной. Но я неплохо плавал. Если что, потихоньку доберусь обратно.

Я отдыхал на воде с полчаса, слушая особенные озёрные звуки, глядя на покрывающуюся от ветерка рябью воду. Логичнее, наверное, было взять с собой удочку. Но по природе своей я был не про рыбалку. Хотя иногда поддавался на уговоры друзей «половить бесплатный ужин», зная, что ризк приходит к человеку разными способами.

Сняв панораму на память и послав дяде Салиму этот видеоотчёт, я подобрал вёсла и не спеша погрёб обратно. Берега сплошь были красивые. Но одно дерево — белый ясень — привлекло моё внимание издалека. Я решил высадиться недалеко от него и погулять по берегу. Заодно рассмотрю величественное дерево, подумалось мне. Я всегда любил большие, старые деревья. Отец с ворчанием несколько раз снимал меня с таких.

Я не знал, полезу ли на этот ясень. Для начала до него надо просто добраться.

Я вытащил лодку на берег, слегка запыхавшись, — несмотря на любовь к походам, моё тщедушное телосложение не отличалось силой и не знало спортивных достижений.

Я прогулялся вдоль берега ещё полчаса, направляясь к большому дереву, видному издалека.

Но когда подошёл ближе, остановился. Потому что под ясенем стояла девушка, одетая строго по шариату и при этом странно просто, под стать лесу вокруг. Закрыв глаза, она с улыбкой обнимала большой ствол.

И я почувствовал это. Я не знал до сегодняшнего дня, на ком бы хотел жениться. Теперь знал: я хочу такую, настоящую, которая видит особый смысл в обыкновенном дереве. Я опустил взгляд, улыбнулся невольно, бесшумно отступил обратно на тропу, с которой свернул, и потихоньку ушёл, не желая смущать её и нарушать её покой.

Было трудно не обернуться. Но я знал: первый случайный взгляд простителен, но второй, умышленный, уже греховен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.