Сладкий грех или Горькая любовь

Чёрт! Должна признать, что Алина имеет на папу гораздо большее влияние нежели я.

Угнетённо вздохнула. И за какие грехи на нашу семью «упала» такая кара небес в виде этой девушки. Но сдаваться точно не собираюсь, обязательно докажу отцу, что его супруга лишь продажная, бездушная кукла, которая рядом с ним из-за денег. Интуиция подсказывала, Алина не сможет долгое время скрываться под маской дружелюбия и невинность, очень скоро эта ядовитая зараза покажет свою гнилую сущность.

– Добрый вечер.

– Добрый, – через небольшую паузу поприветствовал меня папа, сосредоточенно рассматривая свежую царапину на светло-голубом Ламборгини, который он мне подарил пару месяцев назад на день рождения, торжественно заявив, что цвет превосходно сочетается с моими нежно-голубыми глазами.

Бегло покосилась сначала на царапину, а затем резко перевела глаза на отца. Судя по его недовольной физиономии разбор полётов, начнётся прямо на улице.

– Давно поцарапала машину?

– Нет.

– Сама не пострадала?

Папа тяжёлым взглядом осмотрел меня с головы до ног.

– И надеюсь, никому вреда не причинила?

Мысленно ухмыльнулась вспоминания ненавистную мордашку высокомерного нахала, который явно пострадал и физически, и морально. Вот же гад, свалился на мою голову. Признаю и вовсе не оспариваю свою вину, выезжая с парковки, определённо должна была убедиться, что отсутствует какая-либо помеха! Но! Этот мужлан выскочил словно чёрт из табакерки, у него скорость была невероятная…Одним словом: " Демон", точно спешил в ад на совещание с дьяволом.

В общем, если не считать царапины на автомобилях, пострадала лишь моя гордость и тщеславие. Хам на дороге разговаривал со мной в таком пренебрежительном тоне, что даже не представляю, как смогла сдержать себя в руках и не врезала по его надменной физиономии.

Тоже мне! Властелин мира.

– Карина, ты не ответила на вопросы.

– Никто не пострадал, кроме моей гордости и тщеславия, – после паузы озвучила свои мысли вслух, особо не рассказывая о том, что повстречалась с Демоном на дороге, который никак не выходил из моей головы.

Отец блуждающими взором посмотрел куда-то вдаль, в сторону небольшого декоративного сада.

– Но тебя же особо не волнует моё моральное состояние.

Папа горько усмехнулся и мгновенно перевёл глаза на меня.

– Давай не будем сейчас выяснять отношения. У меня к тебе действительно серьёзный разговор. Он непосредственно касается твоего ближайшего будущего, – сурово прошептал мужчина, усиливая моё любопытство. – Пожалуйста, Карина, будь осторожна. Не хочу, чтобы ты пострадала. Что бы там не думала, но ты моя дочь и я тебя очень люблю. Люблю больше всех на свете.

Снисходительно хохотнула, понимая, что отец меня любит, но очень спорно его самоуверенное утверждение, что больше всех на свете. До появления в его жизни Алины, знала, что я для него стою на пьедестале, но с появление этой шалавы мои позиции сильно пошатнулись.

– Боже. Как же с тобой сложно. Прошу тебя, Карина, давай хотя бы на время «зароем топор войны» и поговорим как взрослые люди. Хорошо?

Вот правильно мне подсказывало моё неспокойное сердце, неспроста отец пригласил меня сегодня…

Неужели опять будет рассказывать о перспективной учёбе за рубежом. Я уже так и вижу, как он яростно распыляется, описывая огромные перспективы Вестминстерского университета. Каждый раз отец говорит одно и то же, что этот университет лучший в Великобритании и отличается по трудоустройству выпускников. Такие результаты были достигнуты за счёт политики вуза, ориентированной на профессиональное развитие студентов, и благодаря активному сотрудничеству университета с различными крупными компаниями, многие из которых берут на работу лучших выпускников, что становится прекрасным карьерным стартом. И далее по списку, что моё образование Московский государственный институт международных отношений Министерства иностранных дел тоже неплохо, но соревноваться с Лондонским университетом не может.

– Свою необразованную жёнушку отправь учиться, – опережая предложения отца, громко выкрикнула я. – А лучше пошли её куда подальше. К чёрту на куличики.

Папа угнетённо опустил глаза и яростно покачал головой.

– Что? – Никак не успокаивалась я, продолжая нападать на родителя. – Решил от меня избавиться. Думаешь, что если я уеду, то у вас с Алиной будет прекрасная жизнь? Папа, как же ты жестоко ошибаешься.

Ну всё «Остапа понесло». Остановиться не могла, поражалась наивности отца. Как такое возможно, он всегда отличалась проницательностью и здоровым прагматизмом. Но эта Алина его словно околдовала, полностью отключила мозг. По ней же видно невооружённым взглядом, что она ради денег мать родную продаст. Постепенно теряла надежду, осознавая, что достучаться до отца не смогу. Ну ничего. Я потеплела поражение лишь в битве, основной бой впереди.

Отец неспешно приподнял ресницы.

– Я решил тебя замуж выдать.

Вот это поворот на виражах. Чего угодно ожидала услышать от папы, но только не подобного, неосмысленного заявления.

Нервно вздрогнула, словно получив камнем по башке. Мир перевернулся.

– Не поняла, – уже без всякого крика или гнева в голосе, ошарашенно проговорила я. – В каком смысле ты решил? Папа, твои шутки мне очень не нравятся. Не смешно. Ясно? – Озлобленно рыкнула.

Рядом с этой Алиной отец неотвратимо деградирует и чувство юмора у него теряет былую остроту.

По какому такому праву он, вообще, так бесцеремонно вмешивается в мою жизнь. Одно дело предлагать, советовать и совершенно иное, что-либо решать без моего ведома. Вот уж верно, «без меня-меня женили». Папа даже права не имеет так шутить.

Плавно приподняла уголки подрагивающих губ.

– Ты надо мной издеваешься? Шутишь! Не смешно, – вновь повторила я, откровенно давая понять, что даже мысли подобной он допускать не может.

– Нет, – абсолютно уверенно заявил отец с серьёзным выражением лица и лёгкой печалью в глубине бездонных глаз цвета океана. – Я принял решение. И меня его не собираюсь. Ты можешь ругаться, кричать, но всё равно сделаешь так, как я сказал.

Пристально смотрела на мужчину, до конца отказываясь верить, что он не шутит.

– У меня есть молодой человек. Я его люблю. – Убедившись, что отец говорит серьёзно, попыталась привести один из весомых аргументов, который должен был отрезвить горячий пыл отца. – И ты не имеешь права за меня принимать такие решения. Ты о чём говоришь? Папа, в каком мире живёшь? Меня нельзя насильно выдать замуж? – Теперь уже не понимала, кого убеждаю его или себя.

Папа пренебрежительно хохотнул, стало ясно, что мои чувства не имеют для него никакого значения. Что произошло? Когда он из доброго, понимающего человека превратился в циничное, жестокое, бездушное существо. Неужели эта Алина действительно околдовала его отцовское сердце и вытравила из него всю любовь ко мне.

– Карина, прекрати. О какой любви ты можешь говорить к этому голодранцу. Тебе нужен солидный, состоятельный молодой человек, с которым ты будешь как за каменной стеной. И я нашёл для тебя очень достойного, молодого человека, – неукоснительно констатировал он, явно давая понять, что вопрос решён и обжалованию не подлежит. – Убеждён, что ты будешь с ним счастлива. Он обеспечет тебе достойную жизнь. Тебе и твоим будущим детям.

Театрально сымитировав радость, задорно приподняла веки и покрасневшие щёки, при этом лукаво прищурив глаза и оттянув как можно дальше уголки губ, что было сил, рассмеялась, самоотверженно бросая вызов отцу, провокационно выражая своё мнение по поводу идеи патриархального родителя.

– Можешь веселиться сколько угодно, – громким басом, прерывая мой смех, произнёс отец. – Только решение уже принято и обжалованию не подлежит. Карина, я всё это делаю для твоего блага. Не могу допустить, чтобы ты вышла замуж за кого-нибудь проходимца, который легко спустит все мои деньги в унитаз. И тебя без всего оставит.

Широко развела руками. Значит мне за проходимца замуж выходить нельзя, а он легко мог жениться на проходимке, у которой ничего за душой нет. Эта же Алина бедна, как церковная мышь и всё что может, так это спускать отцовские деньги на шмотки, цацки и всякую прочую херню.

Моментально прекратила улыбаться.

– Кем принято? Тобой! Ты реально думаешь, что можешь отдавать мне приказы. Знаешь, что, папа, Алине своей приказы отдавай. Со мной такие фокусы не пройдут, – отчаянно бунтовала, решительно отстаивала границы.

Не собиралась сгибаться и следовать указаниям отца.

Да, что, чёрт побери, с ним происходит? Как такая ересь ему в голову пришла?

– Повторяю для особо упрямой девушки. Я принял решение, что ты выйдешь замуж в ближайшее время. Всё точка. Тебе надо будет познакомиться с твоим будущим мужем. Думаю, месяца вам будет достаточно, чтобы хорошенько узнать друг друга. Так сказать, поближе, познакомиться, – уже более спокойным голосом, озвучил он. – И очень надеюсь, что ты «не ударишь в грязь лицом» и не опозоришь своего отца.

Машинально мои дугообразные брови превращаются в горизонтальные. Я была переполнена негодованием и злостью. Мне казалось, что отец потерял рассудок. Что, чёрт возьми, происходит? Это какой-то розыгрыш! Где камеры? Куда надо помахать?

Яростно закрутила головой.

– Добрый вечер, – за спиной раздаётся мерзкий, до боли отвратительный, писклявый голосок Алины.

Ну, всё, приехали! Для полного краха мне не хватало только сегодня встретиться с этой вероломной девкой.

Алина с токсичной ухмылкой на ярко-розовых губах обходит меня и встаёт прямо напротив. Невольно наклоняю голову набок и обескураженно рассматриваю вульгарную стерву, которая без стыда и совести нацепила на себя довольно откровенное красное платье, максимально оголив зону декольте и спину.

Отец шумно выдохнул.

– Милая, может, стоит одеть, что-то более подходящее.

Ну, слава богу, здравый смысл понемногу возвращается к отцу, так глядишь, может, прозреет и осознает, что привёл в дом гулящую девку, которая по определению не может стать членом нашей семьи. Эта девка одним своим присутствием оскверняет наш благородный дом.

Алина недовольно хмурит брови и, медленно сужая лукавые глаза, произносит, – а что не так! Я же в клуб собралась. Что предлагаешь надеть деловой костюм. Или облачиться в рубашку и джинсы, – она с ехидной улыбочкой осмотрела меня, откровенно насмехаясь над моим одеянием.

– Тебе не в клуб надо идти, а в ближайший бордель, – лениво наклонилась вперёд и пробежалась глазами по обнажённой спине девушки, которая была прикрыта лишь тоненькими блестящими ниточками, которые были призваны вовсе не спрятать тело, а, наоборот, подчеркнуть сексуальность, возбудить интерес.

– Не смей так со мной говорить. Костя, что ты молчишь? – Она нервно взмахнула рукой, крепко удерживая пальцами свою маленькую сумочку, – может, вмешаешься? Твоя дочь переходит все границы.

Отец непринуждённо засунул руки в карманы и внимательно обвёл грозным взором жену.

– Алина, Карина, безусловно, выражается грубо, но по существу, она права. Твой наряд не соответствует статусу замужней женщины.

– Мой наряд соответствует статусу молодой, привлекательной женщины. У меня всё прикрыто. Ничего не выпадает. Грудь не оголена. Трусами не сверкаю.

Немного наклонилась, делая вид, что заглядываю под платье.

– Ты ими не сверкаешь, потому что у тебя их нет. Ты, категорически избегаешь носить нижнее бельё или сегодня оно будет для тебя лишь помехой?

Внутри у меня становилось хорошо, приятная волна наслаждения пробежала по моему сердцу, я с нескрываемым удовольствием наблюдала за тем, как отец отчитывает свою непристойную, пошлую жену.

– Карина, прекрати, – скомандовал отец. – Иди в дом. Мы ещё с тобой не закончили разговор.

– Вот и хорошо. Вы продолжайте свой важный разговор, а я побежала в клуб. И так опаздываю.

– Подожди, – теперь уже требование было адресовано Алине. – С тобой ещё тоже разговор не завершён.

Высокомерно хныкнула и развернулась к дверям особняка, неторопливо направляясь к дому, внимательно вслушивалась в доносящиеся голоса.

– Интересно, значит если я вышла за тебя замуж, то должна сидеть дома, а если и выходить на улицу, то в парандже. Так?

– Не утрируй, – огрызнулся отец.

– Не буду. Всё мне пора.

– Стой, – отец прокричал так громко, что я непроизвольно вздрогнула и, развернувшись, увидела, как он крепко сжимает Алину за локти и слегка потрясает её безвольное тело. – Ты в таком виде никуда не пойдёшь.

Алина отчаянно упиралась ладонями в широкую грудь отца, из последних сил стремясь оттолкнуть его от себя.

– Ты мне не хозяин. Я имею права.

– Не хозяин. Но я тот человек, который обеспечивает твою красивую, безбедную жизнь. И ты обязана уважать меня и подчиняться правилам этого дома.

Девушка пристально посмотрела на своего супруга, а потом бросила свой огненный, озлобленный взор, который опалял, уничтожал и провоцировал, на меня.

– Ты веришь своей дочери. Только её слово имеет для тебя значения. Меня же ни во что не ставишь.

Отец опустил руки.

– Дело вовсе не в Карине. Мне, правда, неприятно видеть тебя в таком откровенном наряде. И мне не нравится твоё общение с Соней и Настей. Эти девушки имеют не самую хорошую репутацию. Особенно Анастасия.

Алина судорожно поводила глазами и, проведя кончиком языка по накрашенным и явно пересохшим губам, протрубила, – ладно, Настя и вправду подмочила себе репутацию. Но в чём провинилась София? Она всегда была добропорядочной женой Романа.

– Вот именно, было. Соня — товар бывшего употребления. Она представляла интерес только как супруга Ромы, без него она никто.

С откровенным призрением водила взглядом по вульгарной девице. Искренне не понимала, как такая дешёвка может привлекать мужское внимание.

Супруга отца яростно усмехнулась, мужские фразы болезненно ударили по её самолюбию.

– Алина, я не хочу продолжать этот разговор, – папа перешёл на более спокойный и мягкий тон, по его внешнему виду стало понятно, что он пожалел о сказанном.

Надменно усмехнулась.

– А почему, папа. Думаю, что разговор идёт в правильном русле, – небрежно и возмущённо взмахнула рукой в сторону Алины. – Твоя жена должна осознать, что без тебя она, также, как и её пустые подружки совершенно ничего не значит.

Эта Алина удивительное создание. До сих пор не могу понять, как он мог променять умную и утончённую маму, на эту «глупую» дамочку.

Хотя, если поразмыслить, всё ясно как божий день.

Любители подкормить своё эго за чужой счёт считают, что женщина должна смотреть на мужчину снизу вверх. Не зря сотрудники брачных агентств подчёркивают: большим спросом среди женихов пользуются женщины со средним образованием, нежели с высшим. Умная и хорошо образованная женщина – это высота, которую поди ещё возьми. Не то чтобы неуверенный в себе мужчина сознательно ищет дуру, просто он считает, что существо, которое хлопает ресницами и заглядывает ему в рот, гораздо легче будет подчинить.

Надменно усмехнулась, только вот Алину не так просто подчинить, эта дрянь постепенно выходила из-под отцовского контроля. Не ровён час, она ему и рога наставит.

– Карина, пожалуйста, не вмешивайся.

Супруга отца угнетённо усмехнулась.

– Костя, умоляю тебя. Не останавливай нескончаемый поток негатива, который, как всегда источает твоя дочурка. Она же права, – женщина судорожно свела руки на груди. – Ты меня считаешь пустышкой. Правда же?

Вот это новости. У этой девицы чувство гордости и женского достоинства проснулись.

– Нет. Я слишком грубо выразился. И прошу у тебя прощения.

Обречённо закатила глаза. Не дом, а дурдом!

Действительно, считается, что недалёкие, умственно неразвитые люди более оптимистичны. И именно по этой причине они способны получать больше удовольствия от жизни.

Иногда в этом «глупом» оптимизме кроется секрет успеха: пока пессимист продумывает сценарии провала, оптимист берётся за, казалось бы, несбыточное. Отсутствие рефлексии подчас играет «глупому» на руку. Яркий тому пример мы видим в фильме «Блондинка в законе»: девушка по имени Эль) решает поступить в Гарвард, чтобы доказать бывшему парню, что она не дурочка. Результат мы знаем: вечно ясная, как солнышко, Эль поступает в Гарвард и даже становится успешным юристом.

Эта нехитроумное поведение даёт свои плоды…

– Знаешь, что, Костя. Мне всё осточертело, – истерично прокричала она. – Я устала, что меня постоянно унижают в собственном доме.

– Тебя никто не унижает, – молниеносно возразил отец.

Звонко рассмеялась.

– Правильно, папа. Её сама жизнь унизила, лишив чести и гордости.

Лицемерная нахалка высокомерно проигнорировала моё колкое замечание и высокомерно ухмыляясь своими ядовито-красными губами, медленно повернулась и, вульгарно покачивая стройными ногами, стала постепенно удаляться.

– Алина, подожди, – крикнул ей в спину отец, но девушка даже не удосужилась повернуться, она подняла руку и многозначительно помахала.

Неспешно перевела глаза на отца.

– Боже мой, Карина, – простонал он, встретившись с моим взглядом. – Как же ты уже повзрослеешь и прекратишь вмешиваться в мою жизнь.

Обида сжала моё сердце.

– Прекрасно. Значит, я лишний человек в твоей счастливой жизни?

– Не передёргивай, – сурово скомандовал отец. – Я лишь прошу тебя уважать Алину. Она тебе не нравится. Но я-то её люблю.

Гневно поморщилась, на душе стало отвратительно. Какими же глупыми и слепыми становятся опытные, взрослые мужчины рядом с красивыми девицами, у которых в башке одна солома, а вместо сердца гранитный камушек.

– Ради меня. Оставь свою злобу. Прими мой выбор. Я люблю Алину и никогда от неё не откажусь.

Разъярённо взмахнула головой.

– Не делай поспешных выводов, отец. Ты мне не веришь, но я знаю, что твоя жена - вероломная тётка. Она нанесёт тебе удар.

Мужчина озадаченно нахмурил брови.

– Не понял. О чём именно идёт речь?

Тяжело вздохнула.

– Папа, ты, возможно, её и любишь, но она тебя лишь использует. И это все понимают, кроме тебя.

Папа огорчённо поморщился.

– Ты думаешь, что меня можно любить только из-за денег?

Виновато захлопала глазами.

– Нет. Проблема совершенно не в тебе, – принялась активно оправдываться. – Дело в этой Алине. Она не умеет любить. Ей этого не дано.

Папа сосредоточенно обвёл меня взглядом.

– А тебе дано? Ты умеешь любить?

Мгновенно кивнула.

– Конечно. Я искренне тебя люблю.

Папа взмахнул подбородком.

– А если ты меня любишь, то примешь мой выбор. И не станешь более унижать мою любимую женщину. Все твои оскорбления в её адрес больно ранят моё сердце. Считаешь мне приятно видеть, как два моих дорогих человека вечно собачатся.

Удручённо прикрыла глаза, глубоко вздохнув.

У меня нет завистливых сожалений о своей давно исчезнувшей за горизонтом нормальной, счастливой жизни…

Я оглядываюсь назад и понимаю, что вся её иллюзорная сила заключалась в ничем не подтверждённой убеждённости, будто со мной никогда ничего не случится: я не постарею, не заболею, не ошибусь, не обманусь, не споткнусь, и не потеряю… а ещё у меня впереди вечность.

Легко быть сильным, счастливым, и смело смотрящим в будущее на таких сказочных условиях, правда?

Но насколько же круче им быть, если нет никаких условий.

Совсем нет, потому что ты вырос однажды и понял, что абсолютно любой человек так же абсолютно беззащитен под этим огромным, и равнодушным ко всему земному небом.

Нет гарантий ни на что, нет льгот, нет преимуществ.

Жизни всё равно, какой ты хороший, умный, талантливый, красивый, послушный высшим силам, сколько у тебя денег, сколько у тебя планов, какую невероятную харизму ты излучаешь, и как стильно себя подаёшь, какого успеха ты достиг, какое положение в обществе занимаешь…

В любой момент она может всё обрушить, лишить самого бесценного, опрокинуть все планы, и вообще изъять из оборота даже самого тщеславного из нас, и самого убеждённого в своей исключительности, не говоря уж обо всех остальных.

Не упасть в обморок, не забиться в угол от такой правды, не впасть в хроническое отчаяние, и не считать это каким-то особым геройством — вот, пожалуй, самый важный этап психологического взросления, друзья мои…

И продолжать просто жить, и продолжать что-то делать, и продолжать верить в лучшее, и продолжать ежедневно справляться с целой кучей задач, и продолжать принимать свои и чужие изменения, и продолжать после необратимых потерь, и продолжать любить, и продолжать давать себе шансы… и просто продолжать.

Не так важно, на самом деле, сколько нам осталось.

Важно, на что мы это потратили.

Я желаю себе лёгкости, той прекрасной лёгкости, которая появляется не тогда, когда ты не знал никакого горя, а тогда, когда ты оказался выше своих притязаний к жизни, и обид на неё.

– Карина, прошу тебя.

Неспешно приоткрыла веки.

– Папа, я больше всего хочу, чтобы ты был счастлив.

– Знаю, милая. И я счастлив. Алина делает меня счастливым, – на лице отца заиграла мальчишечья улыбка.