Сладкий грех или Горькая любовь

– И что ты собираешься делать? Неужели решил жениться? Это же безумие. Ты даже эту девушку не видел. А вдруг она окажется каким-нибудь крокодилом. Смотри, брать кота в мешке опасное и непредсказуемое дело.

Невольно ухмыльнулся.

– Я не собираюсь жениться. Тем более по указке отца. Подыграю ему. Встречусь с девушкой, а потом, что-нибудь придумаю.

Кирилл озадаченно поводил пальцами по подбородку и, отпив из стакана горячительного напитка, спросил, – зачем твоему отцу, вообще, понадобился этот брак? Чем вызвано подобное решение? Только из-за болезни?

– А ты не понимаешь?

Друг пожал плечами.

– Отец планирует расширять бизнес. Ты же знаешь, что большую часть своей жизни он провёл в Лондоне. Сейчас нашему брату там не особо рады. Вот он и задумался о том, чтобы продвигать развитие бизнеса здесь. Так сказать, стране родной помогать, ну и себя не обижать.

Кирилл громко хохотнул.

– Понятно. Александр Егорович, как всегда, в своём репертуаре.

– Да. Репертуар у отца не меняется долгие-долгие годы. Ему кажется, что будет очень выгодно поженить меня с дочерью его будущего партнёра, – судорожно постучал пальцами по дивану. – Ладно, брат. Пойду немного прогуляюсь. Совсем на душе паршиво. Надо расслабиться.

Друг лукаво улыбнулся и, опустив брови к переносице, одобрительно покачал головой.

Кирилл знал меня как свои пять пальцев и прекрасно понимал, что скрывается под фразой: «пойду расслаблюсь».

– Иди. Расслабься. А я пойду на танцпол. Заодно и тебе кабинет освобожу.

Изобразив на лице игриво-благодарящую улыбку, неторопливо покинул кабинет.

Сегодня в клубе было больше народу чем обычно. Молодёжь в основном веселилась на танцполе, а те, кто постарше, поудобнее устроились за столиками, и наблюдали за танцующими стриптизершами.

Отрешённо посмотрел на сцену, и задержал свой взгляд на новенькой танцовщице Алёне.

Рыжеволосая красотка с третьим размером груди устроилась на работу в клуб две недели назад, и за столь короткий срок успела стать местной звездой. Некоторые посетители и вовсе приходили в клуб, чтобы посмотреть на выступление Алёны. Под одобрительный гул девушка медленно сняла с себя лифчик, и кинула его в сторону ближайшего столика. Седовласый дед, которому на вид было около семидесяти лет, а может, даже и больше, с несвойственной ему прыткостью, поймал брошенный лифчик, и понюхал его. Алёна ослепительно улыбнулась, и поманила старика пальцем. Дед достал кошелёк, под завязку набитый крупными купюрами, и подошёл к сцене. Девушка повернулась к нему спиной, а затем начала крутить своей упругой попкой. Старик засунул ей в трусики несколько крупных купюр, а затем шлёпнул девушку по попе.

– Седина в бороду, бес в ребро, – пробубнил я себе под нос. Не понимал девушек, которые ради пусть и больших денег продают своё тело, и уж тем более не понимал и даже осуждал молодых красоток, которые ложатся в постель с богатыми стариками. Неужели бабки способны настолько затуманить разум женщин?

Медленно перевёл взгляд на двух амбалов-охранников, уверенной походкой приближающихся к танцполу. Выдернув из толпы молодого парня в зелёной рубашке и чёрных джинсах, охранники взяли его под руки, и вывели с танцпола. Почувствовав, что-то неладное, моментально направился им навстречу.

– Что происходит? – грозно спросил я.

Вместо, ответа один из охранников вытащил из кармана парня небольшой пакетик с таблетками.

– Понятно. Торчок или дилер? — уточнил я.

— Дилер. Это из-за него вчера двух девок увезли с передозом.

Нахмурился.

– Передайте этого выродка ментам, но сначала сделайте ему точечный массаж морды и печени, — спустя пару секунд распорядился я. – Ты по всей видимости, парень, совсем с башкой не дружишь. Надо быть конченым дегенератом, чтобы торговать наркотой в моём клубе. Ты что страх потерял или здоровья много? Так, ребята сейчас это мигом исправят.

Один из охранников кивнул, и изо всей дури врезал парню кулаком в живот. Дилер согнулся, и стал жадно глотать ртом воздух.

Укоризненно покачал головой, лишний раз убеждаясь, что, хотя, ребята у меня работают и крепкие, но абсолютно безбашенные.

Второй охранник, который был более сообразительным, отвесил своему товарищу подзатыльник.

– Ну не здесь же, болван, — сказал он, и перевёл взгляд на меня. – Простите его, Егор Александрович. Он работает здесь первый день.

– На первый раз прощаю, – великодушно проговорил я, и продолжил свой путь к барной стойке.

Сев напротив бармена, протирающего стаканы, распорядился, чтобы тот принёс ему водку с мартини.

– Между прочим, это любимый напиток Джеймса Бонда, — услышал я знакомый женский голос.

Маргарита Колесникова, или, как она сама себя называла, Марго, подошла к барной стойке, и присела рядом со мной.

— Удивлён? — спросила девушка.

Отрешённо, без особых эмоций оглядел свою бывшую любовницу с головы до ног. Одета она была в бардовую куртку, ярко-красный топик, короткую зелёную юбку, чёрные чулки и белые сапожки. Длинные чёрные волосы были собраны в пучок. На левом плече девушки висела кожаная сумочка. Понятно, девочка в отвратительно-вульгарном одеянии вышла на охоту.

– Не очень. Прошли те времена, когда ты могла меня удивить, –сдержанно ответил я после небольшой паузы. – Что за наряд на тебе? Выглядишь как попугай. Что решила наглядно продемонстрировать, что у тебя не только мозги птичьи, но и вкус? Раньше ты была более утончённая.

— Не торопись с выводами, малыш. Я полна загадок. Поверь, мне есть чем тебя удивить.

В последний раз я видел Марго во время посещения элитного загородного борделя, куда он сам и сдал любовницу за то, что она меня предала. Бордель закрыли, организаторов посадили, а всех проституток освободили. И тем не менее у меня не укладывалось в голове как у Марго хватило наглости нанести мне визит.

Бармен принёс заказ, однако я даже не притронулся к стакану.

– У меня нет ни времени, ни желания играть в твои игры. Зачем ты пришла? — открыто спросил я.

– Честно?

– По возможности.

Марго взяла стакан, который бармен принёс для меня. Сделала небольшой глоток, и поставила его обратно на стойку.

– Сначала я подумала о том, что было бы неплохо спалить твой клуб ко всем чертям, желательно вместе с тобой, но потом решила, что эта затея никуда не годится, и решила вновь устроиться сюда на работу.

Марко эротично облизала накаченные губки.

– Ты же знаешь, что я профессионал своего дела. Хочу снова работать у тебя. Форму сохранила идеальную. Могу не только стриптиз танцевать, но оказывать и другие услуги. А если захочешь, буду твоей персональной шлюхой?

– Б…ь! Ты это серьёзно? — удивлённо спросил я.

Нет, эта девица определённо нужно проверить голову. Спорить о её профессиональных и весьма сомнительных навыках я, конечно, не собирался, она, бесспорно, была одной из лучших девочек в моём клубе, но вот её поведение и пагубные привычки, мягко говоря, вызывали сильную тревогу.

– По поводу поджога? Или по поводу вновь устроиться сюда на работу? В обоих случаях, ответ – да. Ты же знаешь, я баба отчаянная. За свои слова отвечаю.

Я не смог скрыть улыбку. Когда-то мне нравилась роскошное тело Марго, и рот, которым она творила чудеса, но ещё больше мне нравилась её непосредственность. Девочка забавляла меня, в полной мере удовлетворяла сексуальные фантазии, но всё это было до того времени, пока она не пристрастилась к запрещённым препаратам.

– Из-за тебя меня чуть не убили. Ты действительно веришь, что после этого я снова возьму тебя на работу?

– А ты сдал меня в бордель, где меня тоже могли убить. Так что мы теперь квиты. И потом, кто старое помянет — тому и глаз вон. Я на тебя совсем не сержусь.

Хмуро покосился на девушку. Знал, что Марго – самая настоящая нимфоманка. Ей по большому счёту наплевать, на чьём члене скакать. Однако поверить в то, что она простила мне подобную обиду, было выше моих сил.

– Сама уйдёшь или мне приказать охране вышвырнуть тебя? – Холодно спросил я.

– Ну зачем так категорично? Может, нам стоит обсудить всё более подробно в твоём кабинете?

Сразу же понял, что Марго подразумевает под обсуждением. Эта чертовка точно что-то задумала. Пусть думает, что я купился. Посмотрим, что придумала эта бестия.

– Заманчивое предложение. Пошли.

Почти одновременно встали из-за стойки, и направилась в кабинет. Пройдя мимо пары двухметровых амбалов, и миновав длинный коридор, я и Марго приблизились к кабинету.

У самой двери обернулся, и спросил, – ещё не передумала?

Марго помотала головой и поправила висевшую на плече сумочку. После того как мы вошли в кабинет, я закрыл дверь, и сел на стул.

– Если хочешь убедить меня взять тебя на работу, советую уже начинать. У тебя есть пять минут.

Марго лукаво улыбнулась, подошла ко мне и опустилась на колени.

— Мне хватит и трёх, — сказала она и расстегнула ширинку на брюках.

Опустив руку на член, девушка вытащила его из штанов, несколько раз провела ладошкой вперёд-назад, а затем взяла в рот и начало сосать. Делала она это медленно и неторопливо. При этом девушка всё время смотрела в мои глаза, стараясь выбрать подходящий момент.

– Неубедительно. У тебя осталось две минуты, — отстранённо проговорил я скучающим тоном.

Марго тут же ускорилась. Она то захватывала член целиком, то вынимала его изо рта, и проводила языком по всей длине, то брала член за щёку. Её старания не пропали даром, я уже не выглядел таким сосредоточенным. Более того, машинально даже положил руки на плечи Марго, и стал легонько потрахивать её в рот. Это было так приятно, что Марго едва не позабыла, зачем пришла в клуб. Между тем я вальяжно откинул голову назад, прикрыл глаза и стал активнее долбить ротик бывшей любовницы.

Понимая, что это её шанс, Марго засунула правую руку в лежавшую на полу сумочку, и нащупала там шприц.

– Прощай, ублюдок! – Свирепо провозгласила девушка, вытащила шприц и попыталась воткнуть его в мою ногу.

Действуя инстинктивно, буквально в самый последний момент перехватил руку Марго, а затем отвесил её звонкую пощёчину. Девушка упала на спину, и приложила руку к ушибленной щеке.

— Браво. Я почти тебе поверил, — сказал я, убирая член обратно в брюки.

Марго потянулась было к шприцу, однако я ловко наступил ей на руку, и посильнее надавил на подошву.

Девушка закричала от боли.

Наклонился и подобрал шприц.

– Ты кинула меня уже два раза. Третьего раза не будет, — проговорил я тоном судьи, выносящего смертный приговор. – Проваливай из моего клуба. Если ещё раз увижу тебя, то это будет последняя наша встреча.

Девушка приподняла голову, и с лютой ненавистью посмотрела на меня.

– Пошла вон. Сука. Ещё раз увижу, убью!

Плавно убрал ногу с руки Марго.

Девушка обессиленно задышала и плавно поднялась на ноги.

– Север, как же я тебя ненавижу. Я же тебе подарила свою любовь. Искренне надеялась, что мы поженимся. По твоей вине я превратилась из светлой, невинной девушки в падшую женщину. Ты виновен в том, что я подсела на наркоту.

Презрительно поморщился.

– Марго, умоляю, пощади мой интеллект. Ты о чём говоришь? На таких как ты не жениться. Таких как ты только еб…т. Ты же проститутка. Такой всегда была. Такой и останешься. Иди, рассказывай свои слезливые байки другому дураку.

Широким шагом подошёл к двери и, распахнув её, указал на коридор.

– Давай. Проваливай. Светлая и невинная шлюха!

Девушка поправила юбку и, подойдя к двери, произнесла, – хочу каменное сердце, чтобы не чувствовать ни обиду, ни боль, ни разочарований. Такое же каменное как у тебя.

– Проваливай!

– Я уйду. Но запомни, не все женщины, такие же продажные как твоя мать.

Я многое мог выдержать, но только неупоминание о своей матери, которая бросила меня при рождении и сбежала с очередным хахалем.

– Сука, пошла вон, – грубо схватил девушку за локоть и буквально вышвырнул её из кабинета.

Яростно оттолкнул от себя дверь, как только Маргарита оказалась в коридоре.

Я так устал от боли, которую слышу и чувствую. Я устал от дорог, устал быть один, как воробей под дождём. Устал от ненависти, которая прожигала моё сердце. От обиды, которая была похожа на осколки стекла в мозгу. Я устал от темноты.

Неторопливой походкой подошёл к столу и, присев на кресло, забросив ноги на стол, приподнял голову, продолжая нервно размышлять.

Мама — самый родной, самый близкий и бесценный человек на свете. Она крепко любит, всегда приласкает и пожалеет, защитит и сохранит от всех бед. «Мама!» — мы произносим, когда больно или страшно. Мама необходима и в минуты счастья, и в минуты горести.

Гневно рассмеялся и, яростно сжав пальцы, ударил по деревянной поверхности стола.

– Чёрт! Б…во! Мама — самая дорогая роскошь в мире, – уныло прошептал я, осознавая, что могу заполучит почти всё в этом грёбанном, продажном мире, но одного получить точно не смогу. Любовь родной матери для меня была недосягаема.

Погружаясь в собственную боль, ощущая пустоту в глубине сердца, медленно поднялся и направился к барному столику. Сейчас мне просто необходимо было отвлечься, заглушить душевные терзания.

Взял стакан в одну руку и уже потянулся к бутылке, как внезапно дверь кабинета распахнулся и пулей в помещение ворвался Кирилл.

– Егор, мне показалось или сейчас отсюда вышла Марго? Готов поклясться, что видел ему её.

– Тебе не показалось, – спокойно поставил стакан и плеснул спиртного напитка.

– Что?

– Тебе не показалось, – взял стакан с алкоголем и, сделав пару глотков, добавил, – из кабинета действительно вышла Марго. Вернее, я выкинул эту шалаву из своего кабинета.

Мужчина напряжённо посмотрел на меня.

– Какого чёрта она, вообще, припёрлась? Ты разве не распорядился, чтобы эту дрянь больше в клуб не пускали?

Хотел распорядиться, но не успел. Да, если честно, мне казалось, что Марго навсегда ушла из моей жизни и больше никогда не осмелится появиться у меня перед глазами. Но, как оказалось, я в очередной раз просчитался, эта девица гораздо наглее и смелее, чем я думал. Она ненавидит меня и готова на любую подлость. Марго движет чувство мести, оно придаёт силы и вынуждает совершать самые безумные поступки.

– Север, зачем приходила эта дрянь?

– Чтобы убить меня.

Глаза друга округлились, он в пару шагов преодолел разделяющее нас расстояние и, мгновенно вырвав из моей руки стакан с недопитым алкоголем, залпом осушил его.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – сдавленным голосом, проговорил мужчина, прижимая ладонь к губам. – Всё! Хватит с меня этой убогой дуры. Конкретно за…ла. Сейчас распоряжусь, чтобы её на пушечный выстрел к клубу не подпускали.

Вздохнул.

– Прекрати, Кирилл.

– Прекратить! Егор, очнись, – он с грохотом поставил стакан на столик. – Тебе чего острых ощущений захотелось?

Удовлетворённо усмехнулся. Человек – существо азартное. Хорошего ему мало. Ему подавай самое лучшее.

– «С азартом жить на свете так опасно, любые так рискованны пути, что понял я однажды очень ясно: живым из этой жизни — не уйти», – беспечно заявил я.

Кирилл отчаянно махнул рукой.

– Ты неисправим. Тебе так нравится ходить по острию бритвы. Когда ты уже остепенишься?

– А ты, когда? – Опустил глаза и внимательно посмотрел на ворот его белоснежной рубашки, на которой отчётливо виднелись следы помады. – Я так понимаю, что это следы губной помады не Катерине принадлежат.

Кирилл приподнял ворот.

– Нет, конечно. Я сейчас в клубе таких цыпочек приглядел. Просто огонь. Особенно зацепила шикарная блондинка.

– И что? Зачем дело встало. Почему ты ещё не с ней вип-комнате.

Мужчина широко развёл руками.

– Она меня отшила. Причём конкретно так. Нет, это птичка слишком высокого полёта. Мне точно не по зубам.

Усмехнулся.

– Что, Кирюша, теряешь хватку? Не можешь бабу затащить в постель?

Друг снисходительно ухмыльнулся.

– Это не баба. Она богиня. И прежде чем надо мной смеяться, – он указал рукой на дверь, – иди, сам попробуй. Быстро словишь пи…й. Но девка реально огонь. Я её здесь раньше никогда не видел. Новенькая. Надо будет у охраны узнать кто такая.

Виду не поддавал, но Кирилл меня заинтриговал. Что же это за птичка такая залетела в наше тёмное царство? Что за богиня свела с ума моего друга?

– Тебе Катюху не жалко? Она девочка хорошая, добрая, и, мне кажется, она по-настоящему тебя любит.

Друг поводил глазами.

– Егор, прекрати мне нотации читать. Тоже мне проповедник нашёлся.

Кирилл взял чистый стакан и наполнил его доверху спиртным напитком.

– Катерину я люблю. Жениться на ней хочу. Она будет идеальной женой и матерью для моих детей. Но это вовсе не означает, что я должен хранить ей верность, – парень развернулся и, подойдя к кожаному диванчику, присел на край. – И давай говорить начистоту. Трахнуть очередную побля…у, – он приподнял брови, – по сути, и изменой считаться не может. Мужская сущность такова, что нам всё время хочется постигать запретный плод. Или может, ты мне о любви хочешь рассказать?

Самое хрупкая вещь на Земле – это любовь женщины. Один неверный шаг, слово, взгляд и ничего восстановить уже не удастся. Именно такой философии придерживался мой отец, когда речь заходила о матери. Как же он её любил, даже несмотря на её предательство, отец защищал её.

– Ты прав, надо наслаждаться жизнью.

– А я о чём! Пошли на танцпол. Оценишь мою девочку.

Угрюмо опустил глаза.

– Нет. Давай не сегодня.

– За отца переживаешь?

Кирилл безошибочно уловил мою тревогу. Я часто ругался с отцом, да что там, последнее время каждая наша встреча заканчивалась бурным выяснением отношений. Упорно отказывался вставать во главе его бизнеса, он же, в свою очередь, не принимал мою деятельность. Но, б..ь, я любил отца, меня страшила, пугала даже мысль о том, что он однажды покинет мою жизнь. Я научился, привык жить без матери, но как жизнь без отца не представлял.

– Север, тебе надо отвлечься. Давай поспорим, – Кирилл поставил стакан на близстоящий столик и, моментально подскочив с дивана, подбежал ко мне, протягиваю ладонь.

– Поспорим?

– Да, – держа руку на весу, уверенно провозгласил друг. – На эту гордую и неприступную богиню в сексуальном, облегающем красном платье. Если ты её сегодня сможешь развести на секс, то с меня, – Кирилл задумчиво закатил глаза, – бутылку Резерв Гленфиддича Джанет Шид Робертс.

Не сдержался и с моих губ сорвался лёгкий, непринуждённый смех.

– Дорого же ты оценил свою богиню, всего-навсего в девяносто четыре тысячи долларов.

– Это ещё когда бутылка так стоила, – возмущённо произнёс мужчина. – Сейчас она вдвое, а то и втрое дороже.

По-дружески похлопал Кирилла по плечу.

– Спасибо, брат, но я сегодня действительно не в самой лучшей форме. Давай, ты как-нибудь без меня охомутаешь эту птичку.

Кирилл с издёвкой в глазах пробежался по моему лицу.

– Что больше не веришь в свои силы? А в былые времена ты бы не задумываясь согласился.

Вот же чёрт! Знал, на какие болевые точки нужно надавить.

– Времена изменились. Тем более не хочу унижать твоё самолюбие и мужское достоинство. Девица тебе отказала, передо мной же не устоит. Тебе же потом обидно будет.

– Не будет. Эта девушка тебе откажет. Придётся обломиться. Ты проиграешь спор.

У Фортуны свои законы… Когда она поворачивается к тебе спиной главное не растеряться и вовремя толкнуть её в спину. Она обязательно повернётся к тебе ведь это же неслыханная наглость — не бояться гнева Фортуны. Пожалуй, она удивится не меньше тебя, но не стой как истукан на месте, разворачивайся и уходи и пусть она теперь за тобой побегает.

Лукаво усмехнулся другу и медленно развернувшись, непринуждённым шагом подошёл ко окну.

Хорошо знал, что жизнь игра–жестокая игра, в которой даже правил нет. Жизнь игра, в которой, все один финал, но никто сдаваться не намерен, ведь прелести игры, азарт, ни с чем на свете несравнимы. И молят все судьбу, всего лишь об одном: ПРОДОЛЖИТЬ!

Говорят, охота-это азарт. А я не понимаю охоту. Что за азарт, когда нечего терять? Кто против тебя зверь? Никто- кучка драного меха на худых костях. У тебя есть всё, ты плотно позавтракал, у тебя тулуп, лыжи, ружье, от которого нельзя спастись, ведь ни один зверь так и не придумал себе бронежилета! Ты развлекаешься, стреляя в шерстяной свалявшийся бок или оскаленную от страха и ненависти морду. Ты не умрёшь с голоду, если промахнёшься, и куцая шкурка нужна тебе только для самоутверждения, а не для того, чтобы укрыть замерзающих детей… Я не верю в азарт, когда один с ружьём, в тулупе, весёлый от мороза и стопочки, а второй- голодный, напуганный, ненавидящий, на жилистых лапах, из оружия у него только зубы, но что зубы против патронов, сражающийся за жизнь, и проигравший уже тогда, когда этот румяненький и крепкий только садился в машину!

Нет…Настоящий азарт, это любовь…Страсть…Секс…

Страсть и азарт два наиболее сильных чувства, воздействующих на человека. Они, как правило, не бывают одинаково сильными в одном человеке. Гораздо чаще в любви одна из сторон находится во власти больших страстей, а другая — азарта.

Страсть очень редко охватывала меня, а вот азарт…

– Слушай, Егор, совсем забыл со всеми этими бабами, про самую дорогую и любимую женщину.

Услышав внезапную фразу Кирилла, повернулся к нему и озадаченно кивнул.

– Ты о ком?

Друг усмехнулся.

– Я про маму говорю, – пробубнил он. – У неё через неделю день рождения. Юбилей. А я так и не придумал что ей подарить. Ты кстати тоже приглашён.

Помотал головой, невольно воспоминания, что пару дней назад мне приглашение торжественное приглашение на день рождении Анны Леонидовны.

Грусть мелькнула в моих глазах. С этот момент реально позавидовал Кириллу. В его жизни действительно была самая любимая женщина, которая всегда будет рядом. Самая верная, честная, преданная…

Идеальная мама для сына, какая она?

В первую очередь, мама должна помнить и знать, что ребёнок – личность. Главной задачей родителей является помочь ребёнку раскрыть свой потенциал, свою индивидуальность и возможности.

Каждая мама должна помнить, что её спокойствие – это залог правильного развития нервной системы мальчика. Именно у ласковых, улыбчивых матерей вырастают уравновешенные сыновья.

Ни в коем случае мама не должна брать на себя все. Мама не должна стараться казаться сильной всегда. Проявляя слабость, женщина учит сына сочувствию, пониманию, поддержке. Ведь он сильный, он – мужчина!

Ну и наконец, каждая мама должна помнить, что ваш сын – личность, нужно всегда. У него есть своё мнение, свой выбор даже в самом юном возрасте.

Такова была идеальная мама для меня, но только в моём воображении. В жизни же моя мать выбрала совершенно другой путь, бросила меня.

– Егор, ты чего такой хмурый?

– Нет. Вовсе нет, – вполне спокойно ответил, параллельно ощущая, что рана в сердце вновь напомнила о себе. – Я приду на день рождение Анны Леонидовны. Просто задумался, что ей подарить. Может ты подскажешь?

Кирилл взмахнул рукой.

– Не парься. У мамы и так всего полным –полно. Ты главное сам приходи. Она тебе всегда рада.