Страстные Танцы на Осколках Любви. Продолжение

– И кого назначили на место Серова?

В голове крутился целый водоворот вопросов, но задавать их рядовому сотруднику бессмысленно. Вряд ли этот парень сможет мне что-либо пояснить, а даже если и обладает какой-то информацией, то очень вряд ли поделиться со мной.

Напряжение нарастало. Внутреннее чутьё подсказывало, что Серова «убрали» неспроста…

– Разумовского Виктора Аркадьевича.

Меня было очень сложно чем-либо удивить и уж тем более почти невозможно застать в врасплох, но вот сейчас тот самый случай…

Знал я одного человека, полного тёску нового руководителя собственной безопасности. Но слишком наивно предполагать, что моего бывшего руководителя, человека, который до меня возглавлял убойный отдел Главка, назначили на эту весьма и весьма сомнительную должность. Виктор Аркадьевич ушёл из системы и покинул город. Первое время мы с ним созванивались, он рассказывал, что у него всё вполне благополучно, он даже собирался в предпринимательскую деятельность податься. Планировал организовать частное охранное агентство. Потом связи оборвались, и я уже несколько лет ничего о нём не слышал.

И вот скоро состоится неожиданная встреча! К добру ли?

С чем чёрт не шутит! Разумовскому сейчас около сорока пяти лет, мужиком он всегда был крепким с отменным здоровьем, несмотря на нашу безумную службу. Вполне мог восстановиться. Только вот меня смущало, что Виктор Аркадьевич согласился возглавить службу собственной безопасности. Ясно, что у каждого своя работа. Но всё же оперативники презрительно относятся к такой службе, ни один уважающий себя мент никогда бы не согласился бороться со своими же коллегами. Понятно, что изначально собственная безопасность создавалась в целях охраны именно сотрудников, которым нередко угрожают криминальные элементы, установление коррумпированных сотрудников должно было быть лишь на вторых ролях. Но постепенно сотрудники собственной безопасности выдвинули на первые роли борьбу с коррумпированными сотрудниками. Нередко их использовали в качестве борьбы с вполне честными сотрудниками, которые стали неугодными.

– Я могу пройти.

– Да, конечно. Вы пойдёте к Виктору Аркадьевичу?

– Да, – решительно заявил, осознавая, что в любом случае вопрос с Градовым придётся решать непосредственно с начальником. – Виктор Аркадьевич расположился в бывшем кабинете Серова?

Парень утвердительно помахал головой.

– Да. По коридору прямо, самая последняя дверь. Всё так быстро поменялось, что мы даже табличку не успели поменять.

Граница между совпадением и судьбой — призрачна. Торопливым шагом направился по коридору и приблизившись к необходимой двери, громко постучал по деревянной поверхности и, распахнув её, увидел неожиданную картину. На секунду показалось, что вернулся в своё прошлое. Серёга сидел напротив рабочего стола Разумовского и, склонив голову, безропотно потрясал ей, когда Виктор Аркадьевич, прижавшись ладонями к столешнице яростно, сурово, но при этом по-отечески отчитывал его…

Моё неожиданное вторжение заставило Разумовского прекратить своё грозное вещание, он приподнял голову и внимательно посмотрел в моё ошарашенное лицо.

– Разрешите, Виктор Аркадьевич.

Не верил своим глазам, но сомневаться не приходилось, передо мной стоял мой бывший руководитель.

– Рома, здравствуй. Как же я рад тебя видеть. Сколько лет сколь зим.

Мужчина спешно выпрямился и, обойдя свой рабочий стол, под пристальным взором Градова направился ко мне, машинально протянул руку и стремительно пожал ладонь старого боевого старшего товарища.

– Здравствуй, Роман Владимирович, – радостно провозгласил Разумовский и, сильно дёрнув рукой, вынудил потерять равновесие, мужчина мгновенно обнял меня и как старший брат, по-доброму постучал по спине.

Непринуждённо улыбнулся. Мой старший товарищ не изменился, всё также источал жизнерадостность и дружелюбие.

– Возмужал, – мужчина отстранился от меня и, плотно фиксируя пальцы на моих плечах, гордо улыбнулся. – Молодец. Вырос. Стал самым настоящим матёрым оперативником. А я тебя ещё помню совсем юнцом. Но чертовски упрямым юнцом.

Несмело улыбнулся и, покосившись на Серёгу, произнёс, – да, вырос. Многое изменилось, но некоторые личности не меняются, – на мой явный укоризненный намёк Градов недовольно ухмыльнулся. – Вот Серёга, как бил морду сотрудникам собственной безопасности, так себе и не изменяет. Никакое время не способно изменить нашего бесшабашного Серёгу. Ума не приложу, что с ним делать. Может уволить к чёртовой матери.

Градов поморщился.

– Рома, можешь меня расстрелять, но увольнять не смей.

Разумовский нахмурился и, убрав руки с моих плеч, повернулся к Градову и нарочито помахал пальцем.

– Рома, ну чего ты опять начинаешь, – громко простонал друг. – Говорю же, этот дебил не представился, за что и получил по напыщенной физиономии. Я не виноват. Не люблю, когда всякие там мужики меня лапают. Вынужден был так поступить. Всего лишь защищался.

Виктор Аркадьевич приподнял чёрные брови и помотал седовласой головой, возмущённо проговорил, – Серёжа, тебя никто не лапал. Прекращай давай рассказывать нам о своих влажных мечтах. Сотрудник безопасности вовсе не дебил. Ты лишь пытаешься себя выгородить, потому что хорошо знаешь, что неправ.

– Не дебил! – Воскликнул друг, нарушая субординацию, перебил Виктора Аркадьевича. – А кто? Он зачем за мной слежку устроил? Это что у нас теперь к каждому оперу свой телохранитель в лице сотрудника собственной безопасности приставлен?

Вопрос прозвучал слишком грубо, по форме неправильно, но вот по содержанию Градов всё правильно сказал. И меня очень волновал этот вопрос. В чём причина слежки за Градовым?

– Сергей, ты пока подожди в коридоре, – Виктор Аркадьевич подошёл к своему столу и присел на кресло. – Мне надо поговорить с Романом наедине.

Градов окинул меня виноватым взором, а затем мгновенно вскочив со стула, по-мальчишески отрапортовал, – слушаюсь, гражданин начальник. Разрешите идти.

– Правильно говорит Роман, «горбатого только могила исправит». Брысь отсюда, юморист.

Градов быстренько развернулся и, игриво подмигнув мне, исполнил указание начальника собственной безопасности.

– Прошу, Роман, присаживайся. «В ногах правды нет». Разговор нам предстоит долгий и очень сложный.

В пару шагов преодолел расстояние между мной и стулом, мгновенно присел и вопросительно заглянул в глаза Разумовского. Реально, чертовщина творится. Бесспорно, был очень рад видеть Виктора Аркадьевича. Он мужик правильный. Конечно, строгий и суровый, но справедливый. Он точно не позволит разорвать Градова и не сделает его «козлом отпущения». Но почему Виктор Аркадьевич внезапно занял должность начальника собственной безопасности?

– Рома, я знаю, у тебя вопросов гораздо больше, чем ответов, – он угрюмо опустил брови. – Обещаю, что со временем всё тебе расскажу. Сейчас могу сказать только одно, что тучи сгущаются. Нам предстоит огромная, трудная работа.

Откинулся на спинку стула.

– Виктор Аркадьевич, вы действительно считаете, что я и сотрудники собственной безопасности могут работать в одной связке. У нас слишком разные понятия и взгляды. Вряд ли сможем сработаться. Скорее перегрызёмся. Всё закончится плачевно, – покосился на дверь, за которой находился Сергей, – для вас плачевно.

– Жизнь очень коротка, а мы её делаем ещё короче. Обижаемся. Ругаемся. Показываем свою гордость, когда можно смеяться, радоваться, общаться, дарить любовь и получать её в замен. Надо дорожить друг другом!

Блаженный настрой Разумовского вынудил меня непроизвольно ухмыльнуться.

– Рома, Серов разыграл комбинацию. Бывший начальник ОСБ решил, что сможет завербовать Градова. Именно поэтому за Сергеем была установлена слежка. Но, как видишь, в результате комбинация Серова потерпела феерический крах.

Мужчина озадаченно поморщился.

– Валентин Георгиевич сам по себе неплохой человек, но страшный карьерист. Он никогда не отличался умом и сообразительностью. Быть хорошим человеком – это не профессия.

Приподнял подбородок.

– Завербовать Градова? Зачем это понадобилось Серову? – Ошарашенно проговорил.

Не думал, что Серов имеющий такой колоссальный опыт и стаж службы решиться завербовать Градова. Да Серёга быстрее себе голову прострелит, нежели будет на своих стучать. Но сначала прибьёт глупца, который что-то подобное ему предложит.

Крайне категорически относился к высказыванию Разумовского, конечно, с Валентином Георгиевичем у меня никогда не было дружеских отношений, но и вражды не присутствовало. Вроде всё ровно было. Или мне лишь так, казалось?

Один туман…Кромешный туман…

В дымке полутонов столько неопределённости, нежности, доброты, мудрости…Словно, в тумане, где ничто не имеет чётких очертаний, мир акварельно мягок и расплывчат, предметы и люди полускрыты, фигуры не резки… Так и разговоры, слова — тихи, не категоричны, безоценочны.

Никто не плох, никто не хорош, но никто не прост и не открыт весь. Полупрозрачность, полу – … полу…

Ни грубости, ни крика, ни обвинений… Ты просто кусочек туманной ткани…

– Понадобилось и у него для этого было свои причины. После убийства Набоковы очень многие вдруг поняли, что войны уже не избежать. И скажу тебе, что есть высокопоставленные начальники, которые опасаются, что ты перейдёшь запретную черту и начнёшь спрашивать с многих людей далеко не по закону.

Надменно рассмеялся. Твою же мать! Реально кто-то считает, что я начну мстить за смерть Набокова? Геннадий Петрович не заслужил такой смерти и его убийцы обязательно ответят, но по закону.

Разумовский тяжело вздохнул.

– Осуждаешь меня?

Столь неожиданный вопрос немного озадачил меня.

– Нет, – искренне ответил я. – За что мне вас осуждать, Виктор Аркадьевич? Вы всегда были принципиальным, честным сотрудником. Я вам благодарен. Вы меня многому научили. Всегда были для меня примером.

Разумовский едва заметно улыбнулся.

– Прекрати, Роман. Пощади мой интеллект. Я же бывший оперативник убойного отдела. Как никто иной знаю, что говорят и за кого считаю сотрудников ОСБ.

Упорно промолчал. Что я мог возразить Виктору Аркадьевичу?

– Рома, – скрестив пальцы, Разумовский опустил их на стол и нервно постучал руками по поверхности, – идёт страшная, циничная игра. И ты в этой игре занимаешь ключевую роль.

– Правда, – иронично протрубил. – И что за игра? Я предпочитаю бильярд.

Виктор Аркадьевич звонко цокнул языком и отрицательно помотал головой.

– Нет, друг мой, играть мы будем в шахматы. И игра будет не на жизнь, а на смерть, – в его глазах вспыхнула необъяснимая тревога. – Я из-за тебя восстановился в органах и занял это место. Ты слишком у многих вызываешь чувство опасности. А в нашей системе не любят пребывать в стрессовой ситуации. Ты слишком опасен. Непредсказуем. У тебя очень мало друзей и огромное количество недругов.

Жизнь вообще штука непредсказуемая, это только в кино всё по сценарию.

– Одна из радостей жизни – это её непредсказуемость, – холодно проговорил в ответ. – Сочетание непредсказуемости и надёжности — это редкое и прекрасное сочетание.

Разумовский явно не поддерживал моё шутливое настроение.

– Невероятный случай. Предсказательницу сбил непредсказуемый водитель. «Лучший фехтовальщик на свете не должен опасаться второго лучшего фехтовальщика; нет, бояться нужно невежды, который ни разу не держал шпаги в руках; он делает не то, чего от него ожидают, и поэтому знаток перед ним беспомощен», – Виктор Аркадьевич отрешённо приподнял глаза. – Все мы под богом ходим. Неизвестно что с нами произойдёт, но ты же как будто б специально провоцируешь судьбу.

Немного наклонился вперёд.

– Рома, признайся, ты причастен к аресту Язова? – Его пронзительные глаза целеустремились на меня.

– Причастен, – как не в чём не бывало признался. – Присутствовал при обыске. У него изъяли кинжал со следами крови.

Разумовский не сводил с меня требовательного взгляда, суетливо его пальцы постукивали по поверхности стола.

– Рома, я тебе не спрашивал про обыск. Мне надо знать, ты ли подставил Язова? Дураку понятно, что его подставили, причём сделали это очень изощрённо и в тоже с ювелирной точностью. Попасть к нему в кабинет, а уж тем более проникнуть в сейф просто невозможно, – громко пробасил мужчина. – Рома, очень надеюсь, что ты непричастен…

– Виктор Аркадьевич, вы сколько лет меня знаете?

Мужчина непринуждённо усмехнулся.

– Давно. Очень давно.

Кивнул.

– И я хоть раз была в чём-то подобном был замечен?

Разумовский отчаянно замотал головой.

– Нет, Рома, никогда. Ты всегда жил по правилам. Прости, что задал тебе такой вопрос. Не имею никакого права в тебе сомневаться.

Подозрительно сузил глаза. Чувствовал, что Виктор Аркадьевич мне доверяет, но могу ли я верить ему?

Выпрямился и сосредоточенно осмотрел старого, доброго друга, мысленно каря себя, что подвергся глубокой, профессиональной деформации. Ещё немного и даже тени своей доверять не буду.

Разумовский по-дружески постучал по моему плечу, пытаясь загладить неприятный инцидент.

– Все люди делятся на две категории. Первые ходят под солнцем и несут миру только чистое благо. Вторые всегда пребывают только в тени, дела их поистине страшны, но тьма, скрывает все их злодеяния, – таинственно пробормотал мужчина, который ранее выражался куда более понятно, особо не прибегая к философским рассуждениям. – Ах, Рома, как же всё изменилось. Теперь невозможно понять, где враг, а где друг.

Медленно встал и уверенно ответил, – Виктор Аркадьевич, в чём проблема. Мне всё понятно. Серёга и Стас мои друзья. А Язов – враг.

Разумовский лукаво усмехнулся.

– Рома, Язов не враг, а преступник. Твои личные счёты к нему не должны влиять на дело. Понимаешь?

Разгневанно усмехнулся.

Чёрт! Неужели Градов проболтался? Нет. Серёга балабол, но болтает всегда разные глупости, о моих личных проблемах с Язовым точно бы не распространялся.

– А вы быстро учитесь, Виктор Аркадьевич. Всю информацию на меня собрали, – отрешённо усмехнулся, плавно опуская руки в карманы куртки. – Моё оперативное дело уже изучили.

Мужчина равнодушно постучал пальцами по столу, моя обвинительная реплика задела его, но вида он не подал.

– Ты не злись на меня, Рома. Я тебе не враг.