Страстные Танцы на Осколках Любви. Продолжение

Глава 4. Мария

Интуиция – полезная в хозяйстве вещь, честное слово. Прислушайтесь к себе: каково вам будет, когда мечта сбудется? И вы поймёте, действительно ли стоит превращать эту мечту в план.

С широко раскрытыми глазами стояла и внимала каждому слову судьи и только когда женщина в чёрной мантии холодно провозгласила, что приняла решение и Язов будет отпущен под залог, непроизвольно вздрогнула и в считаные секунды перевела глаза на абсолютно холодного равнодушного подзащитного.

Ярослав медленно приподнял стеклянные глаза, в глубине которых, на самом-самом дне, на мгновение вспыхнул ярко-тёмный огонёк, а затем также стремительно погас…

Уверенный, брутальный мужчина находился в стеклянном помещении, предназначенным специально для задержанных. Он должен быть подавленным, ущемлённым, ослабленным, таким бы был любой задержанный человек, но только не он…Язов был похож на дикого, озлобленного тигра, который очень скоро выйдет на свободу и от его возмездия уже никто не сможет уйти.

Женская интуиция – действительно очень странная штука. Нельзя игнорировать свою интуицию. Но всегда важно помнить, что наши опасения могут материализоваться. Поэтому каждую тревогу нужно разложить по полочкам и честно ответить себе, что же это – действительно обоснованное опасение или излишний и непродуктивный страх.

Приложила немалые усилия, чтобы Язова освободили из-под ареста под залог, так чего же теперь испытываю необоснованные угрызения совести. Выиграла, а как известно, победителей не судят…Конечно, Ярослава в настоящее время не оправдали, и он проходит по делу в качестве обвиняемого, но это лишь временно, обязательно докажу невиновность Ярослава…

Сердце бешено заколотилось, нервно ухмыльнулась. Смогу доказать, что Язов невиновен, только при условии, что он действительно не имеет отношения к смерти супруги.

– Судебное заседание завершено, – вновь раздался холодный, непроницаемый голос независимой судьи районного суда.

Не отрывала взора от Ярослава, пока его конвоиры освобождали от наручников прямо в зале суда.

– Мария Сергеевна, вы пока подождите Ярослава Германовича на улице, – прошептал охранник, который стоял неподалёку от меня.

– Хорошо, – лаконично ответила и направилась на выход.

Хотелось поскорее покинуть судебное заседание. Сама не знаю почему, но чувствовала себя мошенницей, человеком, который с помощью обмана смог добиться результатов. Чёрт! Не чувствовала, что моя победа заслужена справедливо…Вроде бы добилась своей цели, но почему на душе так паршиво…Нет сладкого, приятного, самоудовлетворённого послевкусия, наоборот, такое ощущение, что кошки нагадили в душу.

«Тогда, что есть «победа»? Неважно, сколько очков ты наберёшь к концу игры, если ты несчастлив, то это не победа».

Не особо спешила на улицу, неторопливо передвигала плохо сгибающимися ногами по полу коридора, как неожиданно за спиной раздался голос прокурора, обернулась и увидела, как ко мне приближается Александра Ивановна.

Женщина строгая, суровая, принципиальная именно про таких представительниц прекрасного пола говорят: «Железная леди», правда, в адвокатской среде мы её величали как «Фюрер в юбке».

– Мария Сергеевна, поздравляю вас, – выдавливая из себя дружелюбную улыбку, проговорила она, остановившись от меня в паре сантиметров. – Вы сегодня были великолепны. Сделали невозможное. Наверняка сильно довольны собой.

Александра Ивановна действительно было грозой прокуратуры, но, тем не менее, относилась ко не всегда дружелюбно, никогда не позволяла иронично вести себя, даже когда я была ещё совершенно юным, малоопытным адвокатом, а вот сейчас сарказм сквозил из каждой щели. Она явно намекала, что судья вынес положительное решение и освободил Язова вовсе не благодаря моим профессиональным действиям.

– Довольна, – язвительно ответила я. – Очень довольна, потому что смогла добиться успеха, – свысока осмотрела надменную, себялюбивую женщину. – «Главное - не победа, а участие». Я победила, а вы поучаствовали.

Гордо подняла голову. Собственно, не должна была робеть, стесняться…Я лишь делала свою работу. Профессионально делала работу. Но почему-то совесть всё-таки колола меня! Угнетала.

Обидно было, не хотела конфликтовать с уважаемой Александрой Ивановной, но она первая начала, задела мою гордость, позволила проявить высокомерие…Вот теперь пусть получает.

– Эту цитату частенько используют не по назначению, – с откровенной издевательски-нерачительной ухмылкой, заявила грозная женщина в прокурорских погонах. – Например, в виде предлога, чтобы заставить принять участие в чём-либо. Сумасбродных затей на свете миллионы. Если главное это участие, то можно отыскать смысл и в неучастии. Если всё стоит попробовать, то логично предположить, что ничего не пробовать тоже стоит попробовать. По сути, не пробовать то, что пробуют другие тоже можно назвать ценным опытом.

Чёрт! И кто получил звонкую оплеуху!? Великая и мудрая Александра Ивановна филигранно уложила меня на лопатки и опустила с небес на землю, особо не прилагая умственных усилий. Она показала, что по сравнению с ней я лишь дилетант, маленькая девочка способная на капризы.

– Маша, я не вправе давать тебе советов, но позволь высказать своё мнение, – она судорожно поводила глазами по сторонам. – Пожалуйста, откажись от этого дела. Не стоит тебе защищать Язова. Он слишком опасный и непредсказуемый человек. И тебе об этом хорошо известно.

Обречённо усмехнулась и отрешённо посмотрела на огромное пластиковое окно, за стеклом которого полыхало ярко-жёлтое солнце, освещая новый день и даря надежду на завтрашний…

– Маша, – мягкая рука Александры Ивановны коснулась моего запястья, медленно повернула голову и встретилась с добрыми, наполненными светом и теплом женскими глазами.

Удивительно как же быстро меняться настояние у «Железной леди», недавно молнии в глазах сверкали, а теперь они лишь свет излучают.

– Что?

– Маша, – вновь повторила женщина взволнованным голосом, крепче сжимая запястье, отчаянно впиваясь ногтями в мою кожу. – Ты же понимаешь, что судья при таких доказательствах и с учётом тяжести статьи не должна была отпускать Язова под залог. Это ненормально. Вопиющий факт, которым обязательно заинтерессуются.

Угрюмо опустила брови и непроизвольно виновато приподняла уголки губ. Были у меня сомнения. Нет, не так, понимала, что суды не отпускаю под залог обвиняемых в тяжких преступлениях. Тем более что Язов человек очень обеспеченный, влиятельный, он может легко скрыться от правосудия, либо оказать давление на свидетелей. Такое исключать было нельзя, и все эти весомые аргументы озвучила Александра Ивановна, но судья их полностью проигнорировала.

– И что, Александра Ивановна? – резко дёрнула руку и мгновенно убрала её из-под пальцев женщины. – Говорите прямо, – сделала небольшой, но решительный шаг вперёд. – Вы обвиняете Язова в том, что он подкупил судью?

Женщина на глазах изменилась, на её лице отобразился ужас и, одновременно, ярость. Конечно, я громогласно протрубила на весь коридор суда то, что принято говорить очень тихо, особенно представителям власти и приближённым к ним адвокатам.

И вот мгновение…Александра Ивановна отчуждённо перекинула из одной руки в другую свой кожаный чемоданчик и, снисходительно приподняв, а потом, опустив треугольной формы подбородок, на выдохе, проговорила, – несчастного человека жалко. Но стоит ему в нас плюнуть, как всякая жалость к нему куда-то девается. А ведь по сути ничего не изменилось.

Моя враждебность постепенно начала рассеиваться.

– Меня жалеть не надо, Александра Ивановна. Я не нуждаюсь в жалости и сочувствие. Давайте прекратим этот разговор. Я не имею права обсуждать своего клиента, – тактично напомнила уважаемой и хорошо образованной женщине, о кодексе профессиональной этике.

Женщина печально улыбнулась.

– Нуждаешься, – настойчиво тихим голосом проговорила она. – Ещё как нуждаешься, Маша. Ты даже не представляешь, с какими людьми связалась. Ты не умеешь, да и не должна играть по кровавым, криминальным правилам. В их мире всё решают деньги, в твоём, закон и порядок, – Александра Ивановна впервые проигнорировала моё заявление. – Прошу тебя, откажись от защиты Язова. Это очень опасно.

– Александра Ивановна обессиленно помотала головой.

Сильные падают - но поднимаются, проигрывают - но не сдаются, сражают и побеждают. А слабые не способны даже поставить себе цель. Боже, я действительно слабая, маленькая девочка. Не могу понять, какую именно цель преследую…Чего хочу добиться. Моя гордыня толкает на необдуманные действия. Желаю утереть нос Роману, но вместо этого всё сильнее увязаю в болоте.

– Александра Ивановна, простите, но я не буду обсуждать своего подзащитного.

– И не обсуждай. Меня мало волнует Язов. Меня волнуешь ты. Я же наю тебя, Маша. Очень хорошо знаю.

Александра Ивановна уныло улыбнулась.

– Маша, ты же немеркантильная, хладнокровная девица. Я тебя знаю. Ты ради денег никогда не будешь защищать преступника. Убийцу! Каковы твои истинные мотивы? – Настойчиво пробила женщина. – Расскажи мне, девочка. Я смогу тебе помочь. Только не молчи. Язов тебе угрожает?

И вновь неприятное чувство, брезгливое отношение к самой себе пробудилось внутри…Действительно, никогда бы не стала защищать убийцу, если бы точно знала, что он виноват…Вот так себя и оправдывала.

– Александра Ивановна, мы все люди, – немного цинично, но всё же очень прагматично заявила я, – нормально, что мы работаем ради денег. Я не виновата, что мой труд оплачивается в разы больше чем ваш.

Женщина рассерженно свела брови к переносице, на лице засверкало откровенное осуждение и неодобрение моих фраз.

– Не бойтесь быть дураком. Невозможно быть молодым и мудрым, – спокойно проговорила Александра Ивановна. – Молодые люди претендующие на мудрость, как правило, циники. Цинизм маскируется под мудрость, но в действительности он очень далёк от неё. Потому что циники не узнают ничего нового. Цинизм — это добровольная слепота, отказа от мира, потому что циник боится, что мир опасен и может разочаровать его. Циник всегда говорит «нет». Но самое лучшее в вашей жизни может произойти только, когда вы говорите «да».

– Вы считаете меня циником?

Женщина немного выпрямилась.

– Нет. Не считаю. Мне кажется, ты запуталась, Маша. Тебе необходимо признать, что ты совершила ошибку и как можно быстрее её исправить. Язов не похож ни на одного твоего подзащитного. Этот человек хладнокровный, расчётливый убийца. Он испортит твою жизнь. Машенька, – женщина наклонилась над моим ухом, – откажись от его защиты. Пойми, он тебя использует. Ты ему не нужна. Этот человек использует тебя.

Обидно! Каждый считает меня глупой девчонкой, которая неспособна постоять за себя. Все, абсолютно каждый, от судьи до охранника в суде думают, что без Суворова я ноль без палочки. Никто не верит в мою самостоятельность, жестоко принижают достоинства.

– Спасибо, – сурово поблагодарила и язвительно усмехнувшись, сделала шаг назад, разрывая расстояние между мной и Александрой Ивановной. – У вас нет никаких доказательств. Простите, многоуважаемый прокурор, но я думала, что вы более профессиональный сотрудник. Всё что вы сейчас сказали, больше похожи на клевету.

Александра Ивановна опустила голову.

– Если Язов преступник, то почему он до сих пор на свободе? Почему вы не смогли его арестовать? Признайтесь, – самодовольная гримаса застыла на моём лице, – вам просто стыдно, что молодой адвокат оказался куда более профессиональным, чем вы. Опытная, мудрая женщина, которая на таких делах «Собаку съела», с треском провалилась. В вас говорят зависть и обида.

Надоели…Достали со своей моралью. Каждый знает, как мне жить и что должна делать. Я ничего плохого не делаю, никого не обманываю и не предаю. Плевать я хотела, что там говорят люди и как часто и как уверенно они это повторяют: никто, никто и никогда не убедит меня в том, что жизнь — это главный приз, величайший дар. Потому что вот вам правда: жизнь — это катастрофа. Сама суть нашего существования, когда мы мечемся туда-сюда, пытаясь себя прокормить, обрести друзей и сделать что-то там ещё по списку — есть катастрофа. Забудьте вы все эти глупости в духе «Нашего городка», которые только и слышишь отовсюду: про то, какое это чудо — новорождённый младенчик, про то, сколько радости сокрыто в одном-единственном цветке, про то, как неисповедимы пути, и так далее и тому подобное… Как по мне — и я упорно буду твердить это, пока не умру, пока не рухну в грязь своей неблагодарной, но счастливой и удовлетворённой рожей, пока не ослабею настолько, что не смогу и ни слова выговорить: уж лучше не рождаться вовсе, чем появиться на свет в этой сточной канаве. В этой выгребной яме больничных кроватей, гробов и разбитых сердец. Ни выйти на свободу, ни подать апелляцию, ни «Начать все заново», «Путь вперёд только один — к старости и утратам, и только один выход — смерть».

– Высокомерные люди демонстрируют отчаянную решимость отрицать даже доказательства, подтверждающие их предубеждение, – заявила женщина и глубоко вздохнула. – Маша, я знаю, что ты хороший человек, но твои амбиции тебя погубят. И тебе даже Роман не поможет.

Стоит только научиться соизмерять собственные желания, со своими же возможностями, и жизнь тут же становится безмятежной — тихой, скучной и спокойной. Никогда не скрывала, что являюсь амбициозной и целеустремлённой девушкой, но при этом обладала здравым смыслом. Могла правильно соизмерять собственные желания и возможности…

– Что касается причин того, что Язов всё ещё не за решёткой и постоянно ускользает от справедливого возмездия, – на губах женщина мелькнула горькая улыбка. – Это недоработка правоохранительных органов. Лично меня и Романа. Ну и стоит признать, что Язов скользкий, хитрый тип. Этот гад умело выскальзывает из наших рук.

Замерла, пристально вглядываясь в одержимые глаза Александры Ивановны. Она как будто бы помешалась на Язове. Никогда раньше не видела её в таком разгневанном состоянии. Эта женщина отличалась отменным умением владеть собой при любых обстоятельствах, сколько раз её провоцировали в суде, но результат был один…Она никогда не позволяла гневу поработить её сознание, голос звучал беспристрастно, лицо сохраняло хладнокровную маску.

– Такие люди как Язов долго не живут. И чёрт бы с ним. Его не жалко. Он заслужил смерть, но страдают люди, которые по злому року оказываются рядом с ним. Виолетту убили именно из-за него.

Ошарашенно округлила глаза.

– Так вы не верите в то, что именно Ярослав убил свою жену?

Женщина испуганно заводила глазами, слишком поздно осознавая, что в порыве гнева проболталась.

– Нет, – она взволновано, отрицательно замотала головой. – Я неправильно выразилась. Убеждена, что Язов убил свою жену.

– Нет. Не уверены. Скорее точно знаете, что Ярослав непричастен к смерти супруги. Его подставили. Причём сделали это близкие люди. И вы это знаете, – громко провозгласила. – Александра Ивановна, скажете, что вы задумали? Неужели хотите посадить за решётку невиновного человека.

Как же её пресловутые принципы. Реально для неё это всё пустой звук.

– Какого? Невиновного? – Александра Ивановна злобно оскалилась. – Боже, девочка, что в твоей головке творится. Ты, что окончательно рассудок потеряла. Этот ублюдок тебе совершенно голову вскружил. Маша, он опасен. Ты поймёшь, какой Язов страшный и беспощадный человек, но может быть уже слишком поздно.

Угрюмо усмехнулась.

– Он причастен к огромному количеству преступлений. Для него убить человека ничего не стоит. Ты мне ещё расскажи, что и к убийству Набокова этот зверь руку не приложил.

Понеслось…Теперь Александра Ивановна обеляет Набокова.

– Опять клевета. Никаких доказательств. Одни лишь домыслы, – надменно ухмыльнулась. – Александра Ивановна, не стоит тратить моё время, а главное, не стоит тратить своё драгоценное время.

Женщина опустошённо обвела меня взором.

– Маша, я тебя предупредила. Язов обязательно получит по заслугам. Не хочу, чтобы, когда возмездие настигнет его, ты стала случайной жертвой.

Угрожала…Просто-напросто запугивала. Так я не из пугливых.

– Александра Ивановна, а вы мне угрожаете, – хищно сузила глаза, с убийственной холодностью, глядя в её раскрасневшееся лицо. – Думаете, что из-за ваших пустых угроз сдамся. Откажусь от Язова. Нет, – приглушённо усмехнулась. – Не откажусь. Не позволю осудить невиновного человека.

Женщина задрала подбородок, и опасная таинственность замерцала в её очах.

– Не угрожаю, а предупреждаю, но ты слишком упряма, чтобы признать свою ошибку. За своё упрямство и поплатишься, девочка. Будут бить по нему, но обязательно заденут тебя.

Вновь угрожает…Или всё же предупреждает.

– Спасибо за предупреждение. Но вы правильно сказали, что не следует давать советов, когда о них не просят. Извините, Александра Ивановна, но в отличие от вас не обладаю лишним временем. До свидания, – развернулась и, стремительно перебирая ногами, звонко ударяя каблуками, направилась на выход.

Какой кошмар! Ума не приложу какой бес вселился во всегда такую сдержанную и уравновешенную Александру Ивановну. Её как будто бы подменили. Или это банальная солидарность. Ясно же, что она очень хорошо относится к Роману и безусловно уважает его. Точно. Она таким образом защищает Суворова, нападая на меня.

Интуиция – это нечто такое, что опережает точное знание. Наш мозг обладает, без сомнения, очень чувствительными нервными клетками, что позволяет ощущать истину, даже когда она ещё недоступна логическим выводам или другим умственным усилиям.

Так вот, сейчас моя интуиция трубила и звонила во все колокола…
Александра Ивановна недвусмысленно мне намекнула, что Язову вынесен смертный приговор.

Глубоко вздохнула, пытаясь побороть предательскую внутреннюю дрожь. Чёрт! Я параноик. О чём думаю. Тысячу лет знаю эту пусть и суровую, но всегда справедливую женщину. Она никогда не будет причастна к самосуду, это против её моральных правил и принципов…Против ли? Что я собственно знаю о людях, которые окружают меня…

Нередко приступу паники предшествует паранойя, чувство всепоглощающего беспокойства, которое заставляет видеть угрозу и опасность там, где их нет.

Так оставить панику мы на Титанике…

– Маша, – крикнула Александра Ивановна, – подожди минуточку.

Только из-за глубоко уважения к даме, остановилась, хотя безумно желала уйти…

– Александра Ивановна, прошу вас. У меня, действительно, очень мало времени.

Женщина поморщилась, уловив мой скрытый посыл.