Любовь, магия и другие приятности

- Но кристалл… Он же остался на дне…

Алар улыбнулся и с гордостью поднял руку к небу. В его пальцах засиял кулон-генератор. Внутри которого сверкали уже два элемента: золотой кусочек сердца Лабиринта, и новый, чёрный кристалл с пульсирующим серебристым светом.

Надя протянула дрожащую от холода руку и взяла кулон. Металл был тёплым, почти живым, и при прикосновении он заиграл новыми красками, переливаясь в лучах солнца, и, посылая на песок солнечных зайчиков. Они танцевали, складываясь в яркие узоры, от которых у девушки появлялась улыбка на лице.

- Получается, у нас остался последний элемент? — робко спросила Надя, не отрывая взгляда от кулона.

- Да. Сердце Леса, — ответил Алар, но его голос стал серьёзнее. — И нам нужно спешить. Время не ждёт.

Он помог ей подняться. Надя чувствовала, как силы медленно возвращаются — не полностью, но вполне достаточно, чтобы стоять на ногах.

Глава 4. Священная Роща.

Дорога к Роще заняла три дня. Они шли через долины, где трава светилась бирюзовым, и переправлялись через ручьи, вода в которых переливалась всеми цветами радуги, словно сошла с небес. С каждым метром воздух становился живее, насыщеннее — будто сама природа дышала вокруг них.

На закате третьего дня они вышли на опушку.

Перед ними стоял лес, но это был не просто хаотичный набор деревьев. Его стволы были прозрачны, словно из хрусталя, а внутри них текли потоки света — золотые, изумрудные, лазурные, розовые. Листья шелестели, но звук этот не был шумом ветра — это была песня, убаюкивающая, словно Мамина колыбельная.

- Это и есть Священная Роща, — прошептал Алар. — Здесь каждое дерево — живое существо, хранящее память мира.

- Как нам найти Сердце Леса? — спросила Надя.

- Тебя к нему приведёт твоё собственное, — ответил он.

Как только Надя ступила под кроны, земля зашевелилась. Из-под земли появились светящиеся корни, сплетаясь в сложный узор. Они двигались в ритме, который Надя не могла услышать, но её тело вдруг само откликнулось — она шагнула влево, затем вправо, подстраиваясь под невидимую мелодию.

Иногда корни обвивали её лодыжки, но не сковывали крепко — они учили. Она поняла: это не препятствие, а танец. И тогда она закрыла глаза и позволила телу двигаться так, как подсказывало сердце.

Вскоре корни расступились, открывая путь вглубь рощи. Последние солнечные лучи пробивались сквозь кроны, создавая на траве тысячи солнечных зайчиков. В центре рощи стояло дерево с листьями, похожими на зеркала. Они отражали окружающий мир — но не точно, а искажённо, будто показывали возможные ветки реальности. Девушка остановилась у него, но Алар потянул её дальше.

- Это лишь иллюзии. Настоящее Сердце Леса впереди.

Их путь лежал к древнему дубу, чьи ветви касались облаков. На его стволе мерцали древние руны, а у основания пульсировал шар света — не яркий, а приглушённый, словно бьющееся сердце. Он излучал тепло, от которого по коже пробегали мурашки.

- Вот оно, — сказал Алар, оставаясь на расстоянии. — Теперь ты должна сразиться за последний элемент.

Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Наде совершенно не хотелось сражаться - да и она и не умела. Вместо этого она опустилась на колени перед дубом. Её ладони коснулись тёплой земли — такой живой, что казалось, она дышит под пальцами, и прошептала:

- Прости, Алар, но я не буду сражаться. Я не воин и не супергерой. Я обычная девушка и я жутко устала.

По её щекам вновь покатились слёзы, которые она даже не пыталась сдержать. Они капали на землю, на траву, на корни того самого дуба...

- Я думала, что смогу помочь своему миру… Людям, что устали прятаться в подвалах от жары. Животным, что на грани вымирания… Но я не могу… Не могу больше сражаться… Не могу…

- Надя, смотри! – вдруг перебил её парень.

Девушка подняла глаза. Кружась на ветру ей прямо в руки летел розовый лист. Его прожилки переливались золотом, а края светились, как будто внутри него пульсировала жизнь. Лист летел прямо к ней, будто сам выбрал её.

Надя машинально протянула руку. В тот же миг кулон-генератор на её шее завибрировал. Она сняла его с шеи, положила на ладонь — и лист медленно приземлился точно на него, заполняя собой недостающий кусочек.

И тогда произошло чудо.

Кулон ослепительно засиял. Свет был согревающим, как рассветные лучи Солнца. Он разливался волнами, окутывая Надю, Алара, весь дуб, всю эту рощу. В этом свете деревья зашелестели, словно аплодируя, а земля под ногами слегка дрогнула.

Надя смотрела на кулон, не веря своим глазам. Он больше не был просто артефактом — он стал живым. Его свет пульсировал в глубине металла, и горел тот самый огонь, который она видела в кристалле Реки Молчания и в сердце Лабиринта.

- Надя, ты сделала это! У тебя получилось! – забегал вокруг неё Алар.

- Не у меня, а у нас, — поправила она, глядя ему в глаза. — У нас получилось… Без тебя я бы не справилась.

Она улыбнулась и обняла его.

- А теперь, тебе пора возвращаться обратно, – шепнул парень. - Нужно спасать Землю.

- А как же ты? Ты разве не пойдёшь со мной?

- Я бы очень этого хотел, но не могу. Правда, не могу… Если я покину этот мир, нарушится равновесие. Где-то случится беда — возможно, ещё страшнее той, что грозит твоей планете.

Он прижал её к себе и поцеловал в макушку. А дуб запульсировал, как тогда, когда Надя впервые попала в этот мир. Его ветви шелестели, а корни слегка приподнялись, образуя мерцающий портал. Она поцеловала Алара на прощанье – коротко, но по-настоящему и коснулась мерцающего ствола. Свет вспыхнул ярче прежнего, на миг поглотив её целиком.

Глава 5. Возвращение.

Когда свечение угасло, Надя огляделась. Никакого волшебного леса с его хрустальными деревьями и сияющей розовой травой, ни пульсирующего дуба, ни Алара… Вместо этого — унылый пейзаж почти испепелённой земли. Выжженная трава рассыпалась в пыль прямо под ногами, а воздух казался тяжёлым, словно пропитанным пеплом.

Девушка вдруг вспомнила про кулон. Она коснулась груди, но вместо него на цепочке была пробирка — небольшая, из прозрачного стекла, наполненная мерцающей розовой жидкостью, словно расплавленная волшебная трава из того далёкого, нереального мира. На ней — аккуратная этикетка с рукописным текстом: «Влить по капле в океаны, поля и леса. Остатки отправить в небо».

Надя осторожно сняла пробирку с цепочки и открутила крышку. В нос тут же проник аромат тех самых лугов, розовой травы и хрустальной свежести деревьев из волшебного мира. Аромат волшебства, жизни и возрождения.

Одна мерцающая капелька упала на землю. И тут же произошло чудо: сухая трава приподнялась, словно пробуждаясь от долгого сна; её цвет изменился — из пепельно-серого стал изумрудно-зелёным и вокруг капли распустились крошечные цветы, похожие на маленькие звёзды, а воздух наполнился давно забытой свежестью, будто недавно прошёл пробуждающий весенний дождь.

Надя улыбалась.

- Пора, — прошептала она. — Пора наконец спасти наш мир.

Она побежала в лабораторию. Путь лежал через тёмную, но уже привычную подземку. Стены были покрыты трещинами, что освещали редкие лампы, а местами виднелись следы копоти. Но Надя не обращала внимания — её мысли были только о веществе из пробирки, о том, как правильно распределить её содержимое.

Наконец показались очертания родной лаборатории. Над железной дверью ярко мигала сигнализация — красный огонёк давил на глаза, словно предупреждая: «Осторожно. Смертельно опасно». Девушка ввела код, дверь открылась, и она вошла внутрь.

Странно, но её некогда сгоревший монитор компьютера выглядел как новый. Клавиатура — без единого следа от былого пожара. Лабораторные столы стояли в идеальном порядке, колбы и пробирки блестели от чистоты.

- Что за… — прошептала Надя, проводя рукой по поверхности монитора. — Это же невозможно…

Она подошла к своему рабочему месту, достала пробирку и осторожно поместила волшебную каплю под объектив микроскопа. Включила подсветку, настроила фокус. В окуляре было настоящее розовое звёздное небо - мельчайшие частицы розовой жидкости переливались, словно живые, образую мерцающие созвездия. Надя начала записывать наблюдения, пытаясь понять структуру вещества, его свойства, способы доставки в атмосферу.

Она погрузилась в работу, забывая обо всём: о голоде, усталости, о мире за пределами лаборатории. Экран мерцал, цифры и формулы сливались в единую картину, но ответа всё не было. Как доставить это вещество в небо? Как охватить им всю планету?

Часы текли незаметно. Веки стали невыносимо тяжёлыми. Мысли путались. Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза — и мгновенно провалилась в сон.

Разбудила её крепкая рука профессора Зинина.

- Опять ночуешь на работе, Надежда? — строго спросил он, глядя на неё сквозь толстую оправу очков.

Он всегда осуждал её ночные исследования, считая, что она «жертвует собой» ради науки.

- Простите, Михаил Андреевич, — зевая, отозвалась она. — Такого больше не повторится.

- Конечно, не повторится. Ты же молодость всю в лаборатории оставишь… Ладно, не буду тебе нотаций читать. Твоя жизнь. Познакомься лучше с нашим новым младшим научным сотрудником.

Надя оглянулась на дверь. Там стоял высокий светловолосый парень с нежно-голубыми глазами и невероятной улыбкой. Надя сразу узнала в нём своего знакомого из того волшебного мира, в котором побывала этой ночью. Но здесь он выглядел иначе: в строгом лабораторном халате, с блокнотом в руках, словно обычный учёный, а не пришелец из фантастического мира.

Она заглянула в его глаза — и его зрачки на секунду приобрели форму звёзд, будто приоткрывая завесу тайны над его истинной сущностью. Но уже в следующий миг они вновь превратились в обычные чёрные кружочки.

Эра одиночества

Сегодня небо было серым — не тускло-серым, как перед дождём, а беспощадно серым, будто кто-то выпил через трубочку из него все краски, оставив лишь этот ужасный серый оттенок. Город был тихий. И не просто тихий, а по-настоящему пустой, словно здесь никто никогда не жил.

Марк шёл по центральной улице и не верил своим глазам. Ещё пару месяцев назад здесь было не протолкнуться: сотни людей мелькали на тротуарах, а дороги были усыпаны шумными машинами. Из магазинов и кафе звучала музыка — разная: от модного дип-хауса до классики и рекламы носков… И всё это вдруг сменилось бесконечной тишиной. Витрины опустели, скамейки покрылись слоем пыли, а некогда цветущие яркими петуниями и бархатцами клумбы поросли травой и сорняками. Даже голуби, которые раньше толпились в поисках хлебных крошек, исчезли.

Парень остановился у кинотеатра. На двери висел замок и табличка «закрыто». А вот и афиша. Прошлогодний блокбастер, покрытый пылью, сквозь которую едва можно было разглядеть лица актёров или название. Марк протёр афишу рукавом и тут же зачихал.

- Исчезнувшие. Начало, — прочитал он.

Как же это было похоже на его реальную жизнь! Всё началось с радио. Оно замолчало первым. Сначала пропала одна радиостанция, потом вторая, затем третья… А потом эти приёмники стали никому не нужными игрушками.

Затем пропал интернет — просто в один миг, будто кто-то щёлкнул выключателем.

Потом замолчали телефоны: просто перестали звонить. А затем и сеть пропала.

После начали пропадать люди — как-то незаметно. Первым делом пропали те, кто был далеко: знакомые из других городов, дальние родственники, затем соседи, а потом и друзья… В конце концов Марк осознал, что остался в этом огромном городе совершенно один.

Вначале он пытался искать. Приходил в больницы, на вокзалы, в школы и университеты. Но всё было бесполезно. Коридоры были пусты, лишь кое‑где лежали одинокие забытые вещи и остывшие бумажные стаканчики с кофе.

- Если это начало, то что же будет дальше? — спросил он сам у себя, но, увы, ответа он не знал.

Он завернул за угол. Здесь когда-то работала любимая им кофейня. Юная бариста Лиза всегда была так улыбчива! Каждому клиенту она рисовала на стаканчиках солнышко, смайлик или сердечко и желала «хорошего дня». Эх, наивные девчонки…

Марк сел за столик. На нём стоял одинокий бумажный стаканчик жёлтого цвета с нарисованным красным маркером солнышком. Подул ветер, поднимая вверх пыль, и стаканчик сначала упал на стол, разлив остатки кофе, а затем грохнулся на землю. Парень наклонился, чтобы поднять его, — и вдруг увидел чьи-то ноги вдалеке. Он резко выпрямился и протёр глаза. Нет, ему не показалось: вдалеке действительно шла девушка — в коричневом худи с капюшоном, накинутым на голову, и голубых джинсах, испачканных у щиколоток в серой пыли.

Марк побежал к ней. Он уже, наверное, разучился бегать: ноги казались ватными, а воздуха катастрофически не хватало, — но всё же догнал её и коснулся её плеча.

- Эй, постой! Ты настоящая?

Она обернулась. Её большие светло-голубые глаза прикрывала густая чёрная чёлка, а кожа и губы были настолько бледными, словно она — ходячий мертвец. В этом пустынном городе она казалась почти прозрачной — будто ещё немного, и она растворится, как оазис в пустыне.

- Я… да, — так тихо сказала она, будто уже забыла, как разговаривать. — А ты?

- И я настоящий. Меня Марк зовут. А тебя?

- Соня.

- Ты здесь одна?

Она лишь кивнула в ответ. В каких-то её движениях — или, может быть, в мимике — Марк прочёл её страх. Может, она боялась его, а может, кого-то другого, но он должен был это выяснить. Правда, не знал зачем — но должен был.

- Ты чего-то боишься? Или, может, от кого-то прячешься?

- Нет. Просто я гуляю здесь чуть ли не каждый день, но ни разу так никого и не встретила… А тут ты.

- Странно, согласен.

- А ты точно настоящий?

- Ну хочешь, ущипни меня, — рассмеялся парень, протягивая ей руку. — Ну давай!

- Да ну тебя, — отмахнулась Соня, так ни разу не улыбнувшись. — Ты давно здесь один?

- Примерно пару месяцев. А ты?

- Чуть больше трёх недель. Я с парнем поссорилась. Он так сильно на меня кричал из-за какой-то дурацкой компьютерной игры, что я сказала, что никогда больше не хочу его видеть. С тех пор он исчез. А потом я пошла в универ, но он был пуст. Ни преподавателей, ни студентов… Будто бы все вымерли, как динозавры. А ты как здесь оказался?

- Да я всегда здесь жил. С самого детства. В школе учился — в 102-й. Потом в универ поступил. На филолога…

- Ты не понял, — оборвала его Соня, явно не желая слушать чужую биографию. — Я имею в виду: с чего у тебя всё это началось? Ты тоже пожелал кого-то не видеть?

Парень задумался. Он пытался вспомнить хотя бы последние несколько дней своей прошлой жизни — жизни до этого апокалипсиса, — но, увы, ничего не смог вспомнить.

- Да вроде не было ничего такого… Стоп! Ты думаешь, мы сами стёрли людей из города?

- Не исключаю, — вздохнула она. — Только вот что нам теперь делать со всем этим?

На её глазах блеснули слёзы, но не скатились по щекам, а просто замерли где-то в глубине, как капли дождя на стекле.

- Давай так: я ещё раз всё обдумаю, может, что и вспомню. И встретимся с тобой завтра здесь же — и вместе подумаем, что нам делать. Договорились?

- Хорошо.

Домой Марк шёл уже совершенно в другом настроении. Его не покидали мысли о Соне и её словах. Зачем они встретились? Как она пришла к своим выводам? И права ли в них?

Честно, весь вечер он пытался вспомнить свою жизнь. Только на этот раз не те жалкие несколько дней до этой необъяснимой череды исчезновений, а гораздо раньше.

Он вспомнил, как поссорился с соседским мальчишкой из-за плюшевого медведя, которого они нашли на улице. Каждый так хотел заполучить этого несчастного медведя, что тянул игрушку на себя — и в итоге они оторвали ему лапу. И бедный медведь остался лежать никому не нужный в луже, только уже без одной лапы.

Затем Марк вспомнил, как в школе подрался с одноклассником из-за права сидеть за одной партой с самой красивой девочкой в классе. Надавали друг другу тумаков, конечно, знатно. Но неужели из-за таких мелочей мог исчезнуть целый город? Или Соня всё же построила неверную логическую цепочку, и это никак не связано с тем апокалипсисом, что вдруг свалился на их головы?

Затем Марк вспомнил, как в школе подрался с одноклассником из-за права сидеть за одной партой с самой красивой девочкой в классе. Надавали друг другу тумаков, конечно, знатно. Но неужели из-за таких мелочей мог исчезнуть целый город? Или Соня всё же построила неверную логическую цепочку, и это никак не связано с тем апокалипсисом, что вдруг свалился на их головы?

Эти мысли терзали Марка всю ночь. Наконец он встал с кровати и отправился на кухню жарить яичницу на завтрак. Он делал это ежедневно уже много лет подряд, но сегодня вдруг что-то пошло не так. Яйца впервые пригорели, а вместо сахара он умудрился добавить в кофе соль. И не щепотку, а целую ложку. Да ещё со стогом!

- Да что происходит?! — закричал он, выплёвывая противный напиток.

Вскоре он вышел из квартиры. Хоть где-то всё было по-прежнему: обшарпанный подъезд, пустынный город и ветер, что перекатывал брошенные кем-то давным-давно фантики с одного места на другое.

Парень быстро дошёл до кофейни. Сони ещё не было, поэтому он зашёл внутрь. У кассы стоял уже засохший букет настоящей горной лаванды. Раньше он благоухал на всю кофейню, а сейчас стоял в паутине, словно мумия. Парень коснулся кончиком пальцев одного цветочка — и весь букет рассыпался, как новогодняя ёлка после праздников. Кофемашина уже успела заржаветь, кофейные зёрна утратили свой былой аромат, а сладости на витрине покрылись плесенью. От этого зрелища к горлу подступал противный привкус тошноты.

Марк вышел на летнюю веранду отдышаться и сел ждать Соню. «Как же уныл город без людей, — подумал он. — А это серое небо уже осточертело! Ну хоть бы раз выглянуло солнышко. Или дождь пошёл. Ну хоть что-нибудь… А не эта бесконечная серость, высасывающая силы».

Он так увлёкся своими мыслями, что не заметил прихода Сони. Она появилась словно из ниоткуда — с бумажным пакетом в руках.

- Я тут круассанов испекла, — по-обычаю тихо сказала она, доставая из пакета свежую выпечку и термос с горячим чаем. — Угощайся.

- Спасибо.

Парень машинально откусил один круассан и мгновенно перенёсся в прошлое. Точно такие же круассаны он обычно покупал с друзьями в этой самой кофейне — такие же хрустящие, с в меру сладкой ванильной начинкой. Её было ровно столько, сколько нужно: не много и не мало. Их идеально дополняла лимонная кислинка чёрного чая. Марк вдруг услышал смех друзей и кожей ощутил тепло солнечных лучей.

Они быстро умяли все шесть круассанов и отправились гулять по пустынному городу. Пройдя по главным улицам и вдоволь насмотревшись на закрытые витрины, они свернули на набережную. Здесь, в озере рядом с фонтаном, раньше плавали белые лебеди — такие грациозные, словно сошедшие с известных картин. Но сейчас, увы, даже озеро опустело.

- Именно здесь, катаясь со школьными друзьями на роликах прошлым летом, я и познакомилась с Матвеем, моим уже бывшим парнем, — поделилась Соня.

Марк остановился и посмотрел на неё. В её лице что-то изменилось. Но вот что? Глаза? Они стали чуть светлее, будто в них появился отблеск чего-то нового. Выражение лица? Более спокойное, менее напряжённое. Или, может быть, цвет кожи? Он уже не казался таким мертвенно-бледным, как раньше. Но что-то явно изменилось.

- Скажи, только честно, ты всё ещё скучаешь по нему? — осторожно спросил Марк.

- Нет, переболела уже, — отмахнулась она. — А вот по людям очень скучаю. Как бы вернуть их назад…

- Мы обязательно найдём способ это сделать, — твёрдо сказал Марк. — Обещаю тебе.

Вскоре они разошлись каждый по своим домам. Как только Марк зашёл в свой подъезд, он учуял неповторимый аромат жареной картошки. Такой манящий — с жареным луком, зеленью и чёрным перцем. Желудок сразу среагировал противным урчанием. Теперь все его мысли были только о жареной картошке. Этот запах явно исходил от одной из дверей. Парень безошибочно определил, из какой. Он прижался к двери, без остановки сглатывая слюни. Но за дверью было тихо — слишком тихо. Ни шагов, ни звона посуды, ни голоса — только этот умопомрачительный запах.

Наконец, решив, что ему показалось, он вернулся в свою квартиру, нажарил картошки и завалился спать.

На утро он вновь заметил странности в подъезде. У самой двери стоял детский велосипед. Парень провёл рукой по рулю. Велосипед был настоящим — зелёный, с ярко-оранжевыми катафотами, которые переливались в свете лампы.

Марк рассказал об этом Соне, но девушка не заметила у себя никаких изменений. Ни единого намёка на возвращение хотя бы одного человека в город.

Они начали видеться чуть ли не каждый день. С завидным постоянством Соня приносила пирожки, пирожные и пончики на их встречи. Оказывается, она была студенткой кулинарного университета, и единственным способом отвлечься от мыслей о всепоглощающем одиночестве была готовка.

Однажды Марк так обрадовался очередному её кулинарному шедевру, что не сдержался и поцеловал её — прямо в губы. По-взрослому, страстно. Она сначала слегка покраснела, а потом он впервые увидел улыбку на её лице. А он и не знал, что у неё есть ямочки на щеках и милая щербинка между зубами.

С тех пор они стали парой. Гуляли по городу, держась за руки, разговаривали часами о прошлом и строили планы на будущее — пусть даже оно казалось туманным. В какой-то момент Марк вдруг поднял лицо к небу: оно уже было не таким серым, а приобрело какой-то едва заметный голубоватый оттенок, а в отдельных местах словно светилось изнутри. Будто солнце всё-таки пытается пробиться сквозь эту бесконечную серость.

Спустя несколько месяцев Марк решился пригласить Соню к себе в гости. Они смотрели фильмы на старом дедушкином кассетнике. Слава богу, электричество ещё было. Да и кассет от дедушки досталось много. Парень достал пыльную картонную коробку и вслух зачитывал названия — по остаткам букв на наклейках, которые когда-то клеил дедушка.

Они так увлеклись старыми, но такими добрыми фильмами, что Соня незаметно уснула. Марк не стал её будить — просто укрыл пледом и лёг рядом.

На утро он встал раньше и подошёл к окну. Раздвинув шторы, он обомлел: зелёный двор был просто залит ярким солнечным светом и детским смехом. Десятки маленьких человечков играли на площадке. По тротуару неторопливо прогуливались мамочки с колясками, а им навстречу шёл пожилой мужчина с маленькой звонкой собачкой. На клумбах расцвели пышные розы, а небо было лазурно-голубого цвета, без единого облачка.

- Это что, рай? — не веря своим глазам, спросил парень.

- Это конец эры одиночества, — шепнула ему на ушко Соня, обнимая за плечи.

Теперь он понял: они сами когда-то лишили этот мир ярких красок, выбрав путь одиночества. Но сейчас, когда они полюбили друг друга, мир постепенно оживал — не по взмаху волшебной палочки и не по щелчку пальцев, а медленно, шаг за шагом, возвращая вкус к жизни.

Когда город засыпает...

Сегодня Наташа проснулась ровно в 8 утра. Хоть она и планировала проспать до обеда, любопытство взяло верх. Ведь она ждала этот день почти полгода! Сегодня же августовский звездопад! Она, как будущая студентка факультета фотоискусства и веб-дизайна, просто не могла этого пропустить. Последний месяц она спала и видела, как её портфолио украшают эти завораживающие кадры падающих звёзд — сразу по несколько штук. И восхищённые лица прохожих, что загадывают своё самое заветное желание на одну из этих падающих звёзд.