Любовь, магия и другие приятности

Наташа встала, дошла до шкафа. Достала новенькие линзы, что ей подарили на недавнее день рождения, — дорогущие, ещё в заводской плёнке. Она берегла их для этого звездопада. Смахнула пылинки с коробки и спустилась завтракать. На всю кухню стоял запах закипающего молока и овсянки. Да, ничего не менялось уже лет десять — и на завтрак вновь была овсянка. Папа сидел за столом с ноутбуком и чашкой кофе.

- Уже работаешь? — улыбнулась Наташа.

- Без этого никак, — отозвался папа, не отрываясь от экрана. – Кто-то же должен оплачивать твои «хотелки».

- Не успел проснуться, а уже одна работа на уме… — буркнула мама себе под нос.

Девочка проглотила уже успевшую надоесть овсянку, схватила со стола яблоко и убежала в свою комнату. Грызя кисловатый фрукт, она просматривала статьи в интернете о том, как лучше настроить фокус, какой угол взять… Так пролетело полдня. Потом соседские ребята позвали её гулять. И вот наступил долгожданный вечер.

Наташа собирала рюкзак для своей «ночной экспедиции за звёздами»: фотоаппарат, линзы, тёплый свитер, пару бутербродов с колбасой на случай, если проголодается. Вроде ничего не забыла... Едва стукнуло 22:00, она вышла из дома.

Путь её лежал в парк на окраине города. Именно там, среди деревьев, можно было поймать самые шикарные кадры. На улице уже окончательно стемнело, когда Наташа дошла до парка. Она шла по мощёным дорожкам, периодически задирая голову: а вдруг звездопад уже начался?

И вот первая звезда упала с неба. Девочка достала камеру. Быстро настроив её, она начала делать снимки. Звёзды действительно начали падать одна за другой. Наташа только и успевала нажимать на кнопку. Она медленно продвигалась вглубь парка, как вдруг увидела статую. В центре журчащего фонтана стояла полуобнажённая женщина с кувшином в руках. Её босые ноги омывала вода, на которой бликовали звёзды. В голове девочки тут же родилась идея новой фотографии на фоне этого фонтана.

Едва она сделала первый снимок, как на небе что-то вспыхнуло. Это была луна — полная, серебристая и такая притягательная. Наташа сфотографировала её и вернулась к фонтану, но статуя на фонтане вдруг моргнула, словно живая. Затем её кожа стала менять оттенок: цвет камня постепенно стал напоминать человеческую кожу, и женщина ожила. Она осторожно поставила кувшин на землю, сошла с пьедестала и воскликнула:

- Ну наконец-то! Как долго я ждала этого момента!

Наташа замерла с камерой в руках. Язык будто прилип к нёбу, не позволяя произнести ни слова. Но неожиданно над её головой пролетел белый орёл. Хотя в этом городе никогда не было орлов, тем более белых. Он летел так низко, что чуть не задел женщину.

- Осторожно, Альтаир, мог и задеть меня! — воскликнула ожившая статуя.

Но орёл лишь громко каркнул в ответ, сделал круг над фонтаном и уселся на ветку старого дуба.

Наташа невольно отступила на шаг назад. Её коленки тряслись от страха.

- Это сон, это просто сон, — шёпотом произнесла она.

- О, ты видишь нас? — обратилась к ней ожившая женщина.

- Кого нас? — дрожащим голосом спросила девочка.

- Статуи, что оживают по всему городу.

Она подошла к девочке ближе и, ласково обняв за плечи, пригласила присесть на лавочку:

- Не бойся, мы не причиним тебе вреда. Просто наслаждаемся единственной ночью свободы… Но если ты видишь нас, то, возможно, сможешь нам помочь.

- Чем? — прошептала Наташа, едва шевеля губами.

- Мы устали быть камнем, — вздохнула женщина, и Наташа заметила, как по её коже пробежали мурашки. Она была в таком лёгком платье, и столько тела оставалось совсем неприкрытым, что девочке самой стало холодно. — Каждое полнолуние мы оживаем, но с первыми лучами рассвета вновь застываем на века. Раз уж ты видишь нас, может, ты сможешь найти способ помочь нам вырваться из этого порочного круга?

Девочка достала из рюкзака свитер и протянула женщине:

- Вы, наверное, замёрзли. Вот, наденьте мой свитер.

- Спасибо. И давай на «ты»?

- Хорошо.

- Пойдём, я покажу тебе твой город совершенно с другой стороны, — улыбнулась женщина и протянула руку.

Они двинулись в город. Альтаир взмахнул крыльями и полетел впереди, освещая дорогу мягким сиянием. Вокруг оживали статуи: совы кружили над деревьями, учёные с книгами сидели на лавочках, воины с мечами спокойно гуляли по ночному городу.

- Это только начало, — тихо сказала статуя. — Сегодня ты увидишь то, что обычно скрыто от чужих глаз. И, возможно, именно ты найдёшь способ сделать так, чтобы это волшебство больше не исчезало с рассветом.

Прямо на выходе из парка Пушкин с Онегиным играли в шахматы на лавочке. Они громко шутили, цитируя строки своих же стихов, а рядом с ними сидел учёный рыжий кот. Почему учёный? Так на нём очки были и златая цепь на шее — не трудно было догадаться. Кот время от времени давал советы, поправляя очки лапой, а Пушкин смеялся и говорил:

- Экий мудрец у нас нынче завелся!

Девочка с ожившей статуей пошли дальше. По улице вальяжной походкой ходили большие золотые львы. Их грива переливалась в лунном свете, словно отполированная машина из салона. Они оставляли после себя золотые следы на тротуаре — те не исчезали сразу, а медленно растворялись в воздухе, будто капли жидкого золота. Наташа в панике смотрела по сторонам. У ювелирных магазинов, где ранее стояли эти львы, стойки оказались пустыми. На площади статуи тоже пропали — вернее, не пропали, а ожили. Они шли им навстречу: кто-то беседовал, кто-то любовался звёздами, а одна молодая балерина кружилась в танце, смеясь на всю улицу.

Вскоре кожа Наташи начала покрываться тонким слоем противных мурашек. На улице холодало, и она предложила своей новой знакомой зайти в круглосуточное кафе за какао. Женщина согласилась. Наташа купила ей большой капучино, а себе — горячий шоколад с горсткой маршмеллоу. Они расположились за столиком у окна, откуда открывался вид на парк, где теперь бродили ожившие статуи.

Ожившая статуя, которую, как оказалось, звали Сьюзен (или просто Сью), поведала девочке невероятную историю.

- Каждое полнолуние во всём городе оживают статуи, — начала Сью. — Я стою в этом городе уже 20 лет, и каждое полнолуние всё повторяется вновь. Сначала я думала, что мне кажется, что я вновь могу шевелиться, и не сходила с пьедестала, но потом поняла: это реальность.

- Подожди, что значит «вновь могу шевелиться»? Ты же статуя, — перебила её Наташа.

- Это не совсем так, — вздохнула Сьюзен. — Раньше я была обычной девушкой, как и ты, и жила в Париже. Но в один вечер всё изменилось. Я познакомилась с мужчиной. Его звали Вивьен. Он был скульптором. Мы полюбили друг друга и даже начали жить вместе. Он делал скульптуры на заказ в Россию, и мы часто приезжали сюда на различные выставки. А потом… — она вдруг замолчала, и Наташа поняла, как ей тяжело вспоминать своё прошлое. Девочка коснулась руки Сью, но та оказалась безумно холодной. Неужели даже горячий кофе не смог её согреть?

Сью сделала глоток капучино и продолжила:

- Вивьен был одержим идеей запечатлеть красоту навсегда. Он хотел создать скульптуры, которые будут не просто каменными изваяниями, а будут частицами его души. Однажды он провёл древний ритуал, который нашёл в старых книгах. Он хотел, чтобы я всегда оставалась такой же молодой и прекрасной, как в тот день, когда мы встретились. Но что-то пошло не так и магия ритуала обернулась против нас. Вместо вечности я оказалась навсегда заперта в камне. И теперь только полнолуние даёт мне несколько часов свободы.

Наташа слушала, затаив дыхание.

- А другие статуи? — спросила она. — Они тоже когда-то были людьми?

- Увы, но этого я не знаю, — покачала головой Сьюзен. — Возможно это просто творения Вивьена, в которые он вложил часть себя. Или произведения других скульпторов... Одно я знаю точно – мы все зависим от луны. Пока она полная, мы живём. Как только рассвет — снова камень.

А небо уже постепенно начинало светлеть. Ночная мгла уступала своё место белоснежным облакам и первым солнечным лучам.

- Прости, мне пора. Пока не стало слишком поздно, — прошептала Сьюзен и, словно бабочка, упорхнула из кафе.

Наташа честно пыталась догнать её, но, увы, не смогла — та бежала слишком быстро. Оставив попытки, девочка побрела к себе домой. Она рухнула на кровать и начала листать снимки на фотоаппарате. Вот деревья в парке, вот падающие звёзды, вот одинокая лавочка, а вот луна на небе.

- Стоп, а может, она всему виной? — вслух произнесла Наташа. — Ведь Сью говорила, что это происходит каждое полнолуние. А в полнолуние, по поверьям, оживает вся нечисть.

Эта идея казалась ей одновременно безумной и гениальной. Она рождала сотни новых мыслей и догадок, теорий и новых вопросов. Измученная усталостью и собственными мыслями, Наташа уснула.

Она проспала завтрак и проснулась в районе обеда. Первая мысль — что это был просто дурной сон — радовала, но фотоаппарат со своими безумными снимками разбивал эту идею в пух и прах. Наконец Наташа спустилась на кухню. Мама только закончила варить щи, и их божественный аромат заполонял собой всё вокруг. Пока они обедали, девочка попыталась невзначай начать разговор о городских статуях.

- Мам, а помнишь в парке у фонтана статую женщины с кувшином?

- Конечно, помню. А ты почему спрашиваешь?

- Да так просто… Она так красиво смотрится при свете луны. Вода переливается, отражая звёзды. Ты не знаешь, как она там появилась?

- Да откуда ж мне знать, — пожала плечами мама.

Наташа бросила эти глупые попытки и вернулась в свою комнату. Она долго пересматривала свои снимки и не верила своим глазам. Сью была такой живой, такой красивой… Но неужели ей суждено большую часть своей жизни проживать, облачённой в бездушный камень?

Чтобы хоть как-то отвлечься, Наташа решила прогуляться. Она отправилась в парк. По дороге она внимательно осматривала город. Все статуи были на месте, словно никогда и не оживали. Вот золотые львы, что охраняют вход в ювелирный магазин, вот Пушкин пишет своё очередное стихотворение. Ни единого намёка, что ещё недавно они жили свою жизнь, словно живые.

Наконец Наташа дошла до парка. На этот раз он был наполнен посетителями. По мощёной дорожке на самокатах и роликах катались дети, в траве резвились собаки, а в воздухе витал аромат ванильного мороженого и варёной кукурузы. Девочка дошла до фонтана. А вот и Сью. Стоит со своим кувшином в этой каменной оболочке, но только в Наташином свитере. Странно, что он не обратился в камень вместе со своей новой хозяйкой. Наташа осторожно коснулась её тела. Оно было холодное, словно лёд.

- Я найду способ помочь тебе, — прошептала она статуе и побрела домой.

Почти целый месяц девочка искала ответы на свои бесчисленные вопросы, изучая историю города. Она пыталась найти продолжение истории, что не успела рассказать Сьюзен, но ничего похожего не нашла. Зато выяснила, что все статуи в городе были сделаны одним скульптором — Вивьеном Беллем. На старости лет он как раз переехал в город, где сейчас жила Наташа.

- Если он смог превратить их в статуи, то, значит, сможет вернуть их к жизни! — воскликнула она, записывая адрес его особняка.

Вскоре девочка уже стояла у дома скульптора. Старый дом уже было практически не видно из-за зарослей травы и кустов колкой малины. Наташа перелезла через забор и начала пробираться сквозь заросли к дому. Малина цеплялась за одежду, путала волосы, будто охраняя здание. Девочка обошла владение со всех сторон и заметила, что одно окно оказалось разбитым. Через него она и пробралась внутрь.

Проход оказался настолько узким, что девочка порезалась — алая капелька крови покатилась по ноге, пачкая белоснежные носочки. Но Наташа не свернула назад. Она начала исследовать комнату за комнатой. Пол скрипел с ужасной силой, а огромные слои пыли и паутины вызывали приступы чихания всё чаще и чаще.

Наконец, в одной из многочисленных комнат, Наташа нашла рабочий стол хозяина дома. Она осторожно перебирала бумаги, но все они казались не тем, что ей было нужно: здесь были счета за отопление, свет, телефон, чеки из магазина… Как вдруг она наткнулась на старую тетрадь. Наташа пролистала несколько страниц — все записи оказались на французском. Но среди них был набросок того самого фонтана, пленницей которого стала Сью. В углу рисунка стояла дата — «Paris, 1892». Рядом виднелась короткая приписка: «Mon amour, pour toujours» («Моя любовь, навсегда»).

Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она запихнула тетрадь в рюкзак и вышла на улицу. В ту ночь как раз должно было быть полнолуние, и девочка была уверена, что Сьюзен сможет прочитать эти надписи. Дождавшись сумерек, она вылезла через окно, чтобы родители ничего не узнали, и рванула в парк.

Сью стояла неподвижно, хотя часы уже пробили полночь. Но как только лунный свет коснулся фонтана, женщина ожила. Она расправила плечи, словно скидывая с них тяжёлую ношу последнего месяца, и сошла с пьедестала.

- Я ждала тебя, — тихо сказала Наташа, наблюдая за ней с ближайшей лавочки.

- Ты что-то узнала? — спросила Сьюзен.

- Да. Все скульптуры города — дело рук твоего Вивьена. И вот ещё что, — девочка достала из рюкзака тетрадь, что стащила днём из дома скульптора. — Только я не понимаю ни слова, здесь всё на французском.

Сьюзен взяла у неё тетрадь, и её глаза забегали по строчкам. Она читала, но молча, словно забыв, что кто-то есть рядом.

- Что здесь написано? — с детским нетерпением торопила её Наташа.

- Здесь написано, что все, с кого он создавал свои статуи, оказались навсегда заперты в этих изваяниях. И когда он искал способ их оживить обратно, то случайно привязал их оживление к фазам луны.

- Получается, ты когда-то позировала ему?

- Да, — вздохнула Сьюзен. — Я была его музой, его любовью. Он хотел сохранить мою красоту навечно. Но вместо этого…

- А там написано, как это можно снять?

- Сейчас, — ответила она и зашелестела пожелтевшими страницами. — Вот, кажется, нашла: «Ключ в сердце первой. Она держит кувшин, но не вода в нём, а сила лунного света. Разбить печать заклятия можно лишь тому, кто видит истину».

- Что всё это значит? Какую истину нужно увидеть?

- «Ключ в сердце первой. Она держит кувшин…» — повторила Сью, прикусив губу. — Это, видимо, обо мне. «Разбить печать заклятия можно лишь тому, кто видит истину…» Это, наверное, о тебе, ведь ты первая, кто видит, как статуи оживают.

Затем Сьюзен подошла к своему кувшину и осмотрела его. Обычный кувшин, ничего примечательного. Но когда Наташа взяла его в руки, его дно вдруг засветилось ярко-розовым светом. Там горела надпись светящимися буквами на французском: «Les pigeons portent des lettres, et l’aigle fier les nouvelles»

- Голуби носят письма, а гордый орёл — новости, - перевела Сьюзен. — Нам нужно найти белого орла!

Они побежали к гнезду Альтаира, но птицы там не оказалось. Он парил над городом, наслаждаясь долгожданной свободой, оставив в гнезде лишь каменные яйца, что уже никогда не превратятся в птенцов. Наташа осторожно подвинула тяжёлые яйца и на дне гнезда увидела новую надпись: «Quand l’argent de la lune s’entrechoquera avec l’or du feu sur ma tombe, la vérité s’ouvrira» («Когда серебро Луны схлестнётся в битве с золотом огня на могиле моей, откроется истина»).

- Опять загадки… — вздохнула Наташа, когда Сью перевела надпись на русский. — Где нам посреди ночи найти огонь, золото и серебро?

Как вдруг она услышала грозный львиный рык, и пазл мгновенно сложился. Она отчётливо вспомнила золотые следы львиных лап, что отпечатывались на тротуаре в прошлое полнолуние, но исчезали с первыми лучами солнца. Она рассказала свою догадку Сьюзен.

Женщина решила попробовать, и они отправились на поиски золотых львов. Уговорить животное пойти с ними оказалось задачкой со звёздочкой. В отличие от них, лев не владел человеческой речью и поначалу только рычал и скалил зубы. Но вскоре Сьюзен протянула к нему руку, и её ладонь утонула в мягкой шерсти. Лев присел, словно домашний пёс, и выслушал её. Затем они втроём направились на кладбище.

Гулять ночью по кладбищу было жутко. Оно и в дневное-то время не лучшее место для прогулок, а тут — ночь, да ещё и полнолуние! Кругом слышались шаги и шелест травы. Памятники здесь тоже оживали: фигуры ангелов шевелились, поедая конфеты, что оставляли посетители, а на небе стаями кружили чёрные вороны. Коленки Наташи дрожали от страха. Ей хотелось сбежать отсюда, да побыстрее, но она оглядывалась на Сьюзен и отбрасывала эти мысли.

Они обошли всё кладбище несколько раз, но так и не нашли могилы Вивьена.

- Может, мы не там ищем? — наконец тихо спросила она у Сью. — Может, ты ошиблась с переводом?

- Это исключено. Там точно была могила.

Как вдруг золотой лев рванул куда-то с бешеной скоростью. Наташа и Сьюзен побежали за ним. Они едва успевали за этим мощным золотым телом и, наконец, он остановился. Прямо перед ними предстал заросший травой кусок гранита почти с неё ростом. Девочка осветила его своим фонариком: «Здесь покоится великий скульптор Вивьен Белль», — гласила надпись.

- Что там ещё нужно было? — неуверенно спросила она.

- «Когда серебро Луны схлестнётся в битве с золотом огня на могиле моей, откроется истина».

- Отлично. Осталось только найти огонь. Вот только где? — Наташа окинула взглядом окрестности и неожиданно для себя вспомнила уроки ОБЖ в школе.

Она взяла несколько палочек и начала тереть их друг о друга, но ничего не происходило. На ладонях начали появляться болезненные мозоли, но девочка упорно продолжала. Когда звёзды на небе начали постепенно угасать, палочки вдруг стали нагреваться.

- Мы не успеем, Наташа! — в панике воскликнула Сью. — Скоро рассвет!

И в этот момент палочки отбросили искру на землю. Могила загорелась. Но пламя не просто пожирало всё вокруг без разбора — оно складывалось в буквы, а те, в свою очередь, в слова. Девочка начала читать:

Luna plena, lux aeterna,

Of deus tu convertens vivificabis.

Respirare in vitam sine anima lapides,

Quae ad normalis.

Едва Наташа произнесла последнее слово, гранитный памятник скульптору раскололся. По нему, словно кровь, потекла розовая светящаяся жидкость. А живые скульптуры вокруг тоже засветились на пару мгновений этой волшебной розовой аурой.

Наташа перевела взгляд на льва. Он больше не сиял золотом, а стал обычным львом, каких показывают в зоопарках. Он сделал пару шагов назад, словно пробуя вновь управлять своим телом. Девочка обратила внимание, что его следы больше не оставляли золотых отпечатков, как раньше, а стали обычными следами. Мимо пролетел белый орёл. Он казался другим — более живым, чем раньше.

- У нас получилось? — тихо спросила она.

- Возможно. Но точный ответ мы узнаем только с рассветом. А пока, думаю, нам лучше вернуться в парк, — ответила Сьюзен.

- Хорошо.

Они шли молча. Наташу не покидала мысль, что она сделала что-то не так. Может, какое-то слово в заклинании произнесла не так, и Сьюзен вот-вот вновь обратится в каменное изваяние? А если на этот раз это будет уже навсегда? Но она тут же переводила взгляд на льва — он ведь изменился, а значит, что-то всё же произошло.

Дойдя до парка, Сью взяла в руки свой кувшин и встала на пьедестал в уже привычную позу. Наташа затаила дыхание в ожидании неизвестно чего. Вскоре тёплые лучи солнца коснулись тела Сьюзен. Они разливались приятным теплом по всему телу, согревая его, и она осознала, что её жизнь больше не зависит от фаз луны. Тогда она отложила кувшин, сошла с пьедестала и обняла Наташу.

- Спасибо. Ты не просто освободила нас. Ты вернула нам душу, — прошептала Сьюзен.

Они попрощались, и Наташа побрела домой. Город постепенно просыпался, наполняя улицы золотистыми лучами и летним теплом. Она шла, вглядываясь в лица прохожих, но никто из горожан не удивился, увидев, что статуи пропали. Теперь львы грелись на солнце у магазинов, лениво потягиваясь время от времени. А совы и орлы летали в небе, словно так и должно было быть — одни кружили над крышами домов, другие садились на фонарные столбы, осматривая город с высоты.

Город наполнился чудом, которое теперь не исчезало с рассветом, а осталось здесь навсегда. Люди невольно улыбались, проходя мимо оживших скульптур: кто-то угощал хлебом сову, устроившуюся на перилах моста, кто-то восхищённо рассматривал белых орлов, что парили в небе.

Наташа шла и ловила себя на мысли, что теперь город выглядит таким, каким он должен быть — живым, настоящим, полным волшебства, которое больше не прячется под покровом ночи. На набережной, мимо которой она проходила, играли музыканты, что ещё вчера были неподвижными статуями с музыкальными инструментами, а сегодня они дарят людям свою удивительную музыку. Вдруг один бронзовый скрипач достал из футляра свою скрипку и вся улица зааплодировала в ожидании чуда.

Наташа ещё несколько раз случайно встречала Сьюзен на улицах города. В первый раз та шла по набережной с бумажным стаканчиком кофе в руках, улыбалась и махала ей рукой в знак приветствия. Во второй — они столкнулись у книжного магазина: Сью листала путеводители по Франции и показывала Наташе фотографии родного Парижа.

- Знаешь, — сказала она тогда, — я всё ещё не до конца верю, что это не сон. Что я могу просто идти куда хочу, дышать, чувствовать… Спасибо тебе ещё раз.

- Это тебе спасибо, — улыбнулась Наташа. — Без твоей истории я бы никогда не узнала всего этого.

Позже Сью устроилась на работу в школу учителем французского языка — и это оказалось идеальным выбором. Её родной язык, парижское произношение и глубокое знание культуры мгновенно покорили и коллег, и учеников. На уроках она часто читала стихи на французском, а потом предлагала ученикам перевести их на русский — не дословно, а так, чтобы сохранить настроение. Она учила их видеть красоту в словах, а не в вещах.

В тайне от всех она копила деньги на билет в Париж, мечтала вернуться обратно в родную Францию, но каждый раз, собираясь с духом, задерживалась ещё на пару недель: город затягивал её, давал ощущение дома, которого у неё не было много лет. Иногда по вечерам она приходила к фонтану, садилась на край и смотрела на водные блики, словно вспоминая ту жизнь, что осталась позади.

А Наташа всё-таки поступила на факультет фотоискусства и веб-дизайна. Её портфолио теперь украшал не августовский звездопад, как она мечтала, а фотография фонтана с полуобнажённой женщиной, окутанной светом полной луны. Снимок получился удивительным: вода в фонтане переливалась тысячими сверкающих звёзд, а фигура Сью словно светилась изнутри, храня в себе не просто историю своего создания, а невероятные воспоминания и магию момента.

Спустя полгода после тех событий, Наташа снова пришла к фонтану вечером. Сью сидела босиком на краю и подкармливала орлят Альтаира, что совсем недавно появились на свет.

- Остаёшься? — спросила Наташа, присаживаясь рядом.

- Да, — кивнула Сью. — Париж никуда не денется. А здесь… Здесь мой дом. И мои друзья.

Они улыбнулись друг другу, а над городом загорались первые звёзды. И хотя августовский звездопад так и остался для Наташи несбывшейся мечтой, она знала: в её жизни теперь есть кое-что куда более волшебное, чем сотни одновременно падающих звёзд.