Под Древом Ши

Глава 5

Глава 18. Одна капля свободы.

Теплый летний дождь барабанил по крыше парома и рисовал рябь на поверхности моря. На пристани собралось немало людей. Жители Дома Нефрита впервые так звонко встречали своих неофитов. Обычно на пристани было не больше пары десятков человек: родители Риза и Амиль, несколько членов Палаты Нефрита, служители Ши из местного храма. Сейчас сотни ликующих лиц выкрикивали «Ура!» и «Слава победителям!»

Ризу представилось, что Искупление уже позади. Что они с Амиль вернулись домой. Вместе. Живые.

Как жаль, что этому не бывать.

«Амиль точно вернётся, — подумал он. — Так будут встречать ее. А я, может быть, буду ее призрачной тенью и увижу все своими глазами».

Вот они прибыли домой. Вот их ноги ступили на земли Нефрита. Линд, как глава Дома, первым поприветствовал их.

— Добро пожаловать домой, сын, — прошептал он Ризу, крепко обнимая. Затем он обнял Амиль. — Добро пожаловать домой.

Следом подоспел невысокий пожилой мужчина крупного телосложения. Он неуклюже переступил с ноги на ногу, протискиваясь сквозь толпу. На груди его висела золотая цепь с нефритом.

— Так, молодые люди, — начал он. — Наш храм ждёт вас на службу. Мы хотим, чтобы вы благословили нас как можно скорее.

— Господин Коэн, служба может подождать. Мы хотим провести время со своими детьми, — голос Линда был напряженным, как и весь его вид при взгляде на священнослужителя.

— При всем уважении, Линд, но это их обязанность. Народ ждёт, — прошипел Коэн.

— Ни один закон не приписывает бежать сломя голову на службу.

— Мы придем, — в спор влезла Амиль. — Только позвольте Ризу увидеть свою мать. Это не займет много времени.

Линд неопределенно посмотрел на нее, а потом взгляд серых глаз скользнул к Ризу.

— Боюсь, времени потребуется больше, чем вы ожидаете. Эва не смогла приехать. Она ждёт нас дома.

Тяжелый ком сдавил горло Риза. Матери настолько плохо, что она не смогла прибыть на встречу.

— Я требую, чтобы вы подчинились воле Ши! — зашипел Коэн. — Мы не собираемся ждать. И сразу же доложим Совету.

Риз сжал зубы, прошел мимо отца, Амиль и священнослужителя. Ему было тошно от всего происходящего. Даже здесь, вдали от дворца, тень Советников дышала им в спину. Еще бы. Разве можно было надеяться, что будучи неофитом, ты можешь получить хоть каплю свободы? Вырвавшись за стены, они все еще оставались скотом на привязи. А клеймо, что красовалось на левом запястье, это еще раз подтверждало. Он взглянул на свою руку, на золотой узор с неизвестными ему письменами.

Какое поразительное противоречие. Они восхваляли их силу, но в то же время неистово боялись.

— Господин Коэн, — обратился к нему Риз, до этого молчавший все время. — В истории были случаи, когда неофиты пытались снять клеймо?

Наступило молчание. Толпа замерла. Линд только открыл рот, но не знал, что сказать.

— Идиот! Ты с ума сошел? — голос Амиль прозвучал в голове Риза.

— Ну так что? — он проигнорировал сестру, а взгляд в упор уставился на Коэна.

— Неофит, я доложу Совету! Тебя жестоко накажут!

— Я всего лишь задал вопрос. За что меня наказывать?

— За намерения!

— В моем безобидном вопросе вы видите какие-то намерения? — Риз посмотрел на сестру. — Разве есть в этом какой-то смысл? Зачем нам это клеймо, если Совет Ши всегда может нас найти?

— Затем, чтобы вы не использовали силу там, где это запрещено, — ответил священнослужитель. — Чтобы не натворили бед.

— Так все же, выходит, вы нас боитесь. Это было очевидно.

— Мы служим одной цели…

— У меня нет цели! — перебил Риз. — Есть принуждение. Какого благословения вы хотите от своих рабов?

— Риз… — Амиль схватила его за руку. — Что на тебя нашло?

Он одернул руку. Посмотрел искрящимся взглядом на толпу. Радушные маски на лицах вызывали одно чувство — гнев. Под ними же спрятался страх. В груди Риза стало так горячо, так больно… Хотелось сжечь все дотла. Левую руку сковало болью и он зажмурился, стиснул зубы.

Вот как действует клеймо. Не остановись он сейчас, возможно, сам бы сгорел изнутри.

— Достаточно! — рявкнул Линд, хватая сына за руку. — Мы отправляемся домой. Служба состоится позже. — Они зашагали прочь, зазывая за собой Амиль и ее семью.

— Я доложу Совету! Немедленно! — закричал им вслед Коэн.

Никто ему не ответил.

Шагая по мокрой от дождя брусчатке, Линд продолжал причитать. Он говорил так быстро, задыхаясь, теряя слова на ходу, что Риз уже потерял смысл его монолога.

— Риз, — в его голову снова ворвалась Амиль, — Ты как?

Он тяжело вздохнул. Промолчал.

— Что на тебя нашло?

— Правда, — голос его был стальным, а колкий взгляд смотрел вперед. — Ты видела их лица? Счастливые, радостные. Тошно. Это же не их жизнь скоро оборвется. А они будут продолжать спокойно ходить по земле, зная, что другие пролили кровь за их спасение.

Они остановились у экипажей, ожидающих в начале улицы. Семья Амиль стала располагаться в одном из них. Линд позвал Риза во второй.

— Можно с вами? — спросила Амиль. — У вас все равно достаточно места.

Риз посмотрел на отца, ожидая разрешения.

— Я хотел бы поговорить с тобой наедине, — обратился он к сыну.

— У нас еще будет на это время. Мы поедем вместе.

Все же Линд уступил.

Дорога проходила в тишине. По крайней мере для Линда. Неофиты продолжали обмениваться мыслями.

— Тебя накажут.

— Плевать. Что? Лишат силы и запрут в темной комнате? Вот уж наказание…

— Риз!

— Что мне теперь до конца своих дней молчать? Надоело. Я хочу лишь каплю свободы! — Эмоции били через край, но внешне он оставался спокойным.

— Ты упертый идиот.

— Знаю.

***

Слуги накрывали на стол. Эва сидела в гостиной и раздавала указания. Вид у нее был нездоровый: она стала еще худее и бледнее, чем прежде. Волосы, хоть и были аккуратно собраны, но выглядели сухо и безжизненно. На белом мраморе лица проступали темные пятна. Руки ее слегка дрожали при каждом движении.

Она была так занята подготовкой, что не заметила, как в гостиной, помимо слуг и ее самой, появилось двое. Риз на мгновение замер, пытаясь угадать в этой полуживой женщине собственную мать.

— Мама, — тихо позвал он, стараясь не выдать дрожащий голос.

Дыхание Эвы замерло. Она повернулась к двери, а по щекам ее покатились слезы.

— Мама!

Риз бросился к ней и хотел было крепко обнять, но подумал, что может причинить ей боль. Поэтому он опустился на колени и аккуратно прислонился к ее груди.

— Не плачь, мама. Я дома.

— Это я от радости, дорогой. Я так скучала. — Эва всхлипнула. Служанка протянула платок и женщина вытерла им слезы. — Прости. Я не хотела.

— Все хорошо, — шептал он. — Все хорошо.

Все было нехорошо. Мама медленно и мучительно умирала. А виной тому стал сам Риз. Злость снова вспыхнула в груди, но Эва будто почувствовала это. Тонкие пальцы нежно погладили его по затылку. Стало спокойно. Будто вся его жизнь сейчас зависела от этого маленького жеста.

— Ужин будет готов через пару часов. Успеешь отдохнуть, — сказала Эва. — Твоя комната готова. Ступай.

— Я совсем не устал. Хочу побыть рядом с тобой. — Риз поднял голову и встретился взглядом с отцом. — С вами обоими.

— Думаю, маме тоже нужно немного отдохнуть. — Линд положил руку на ее плечо. — Ты достаточно потрудилась сегодня.

— Раздавать указания совсем не трудно, — лицо женщины устало опустилось.

Риз взял мать за руку и робко поцеловал ее пальцы.

— Отец прав. Тебе нужно тоже отдохнуть. — Он поднялся с места. — Встретимся за ужином.

Просторная светлая комната распахнула перед Ризом свои двери. Внутри пахло свежестью и цветами. На небольшом столе у окна стоял букет розовых гвоздик, а рядом – ваза, наполненная сладостями. Риз подошел ко столу и только тогда увидел маленькую записку: «Добро пожаловать домой, мой победитель! Люблю тебя. Мама». Он прижал послание к груди и выглянул в открытое окно. Зеленый сад приветливо махал веточками деревьев, солнце ослепляло своим светом.

Риз бросил сумку на кровать и сам завалился рядом. Подмяв под голову подушку, он уставился в стену напротив. Там висели его портреты в разных возрастах. Первый был сделан в семь — в тот год, когда Риз впервые вернулся домой. Следующий – в десять. А дальше мама настояла отрисовывать портреты каждый год. Даже тогда, когда под глазом у Риза красовался синяк — результат одной из тренировок с Амиль. Мама потребовала, чтобы художник передал все достоверно. Она считала, что так портрет будет выглядеть более живым. Глядя на хмурое побитое лицо пятнадцатилетнего мальчика, Риз улыбнулся.

Он прикрыл глаза, прислушался к звукам. Дом был другим, не таким как Дворец. Здесь царила приятная тишина с еле слышными разговорами, доносившимися из гостиной на первом этаже. За окном щебетали птицы. Легкий шелест деревьев убаюкивал. Риз стал проваливаться в дрему.

Когда он открыл глаза, то не сразу понял, где находится. Пробежав взглядом от окна к двери, его сердце замерло в тревоге. В сумерках комнаты, в углу у двери стояла черная тень. Она была высокой. Такой высокой, что шея ее сгорбившись уткнулась в потолок. Лица этого нечто не было видно.

Риз хотел закричать, но горло сдавило тисками, рот не открывался и выдавал только сбитое мычание. Тело тоже не слушалось — он его попросту не чувствовал. Из всех сил он пытался пошевелить хотя бы кончиками пальцев. Сердце так бешено билось, будто готово было вырваться наружу, переломав все ребра.

Еще больший ужас вцепился в душу Риза, когда тень зашевелилась. Нечеловеческие руки захрустели, неестественно выворачиваясь во все стороны.

Тень приблизилась. Свет уличного фонаря скользнул по бледному синюшному лицу, у которого вместо глаз зияли черные дыры. Рот распахнулся, обнажая клыки. А потом существо выгнулось, завыло, закричало сотней голосов, будто из самого ада.

Все это время Риз отчаянно пытался сделать хоть что-то. Он почувствовал боль в левой руке, на запястье. Он хотел себя защитить. Он хотел высвободить силу. Стало горячо. В горле запекло, как если бы он проглотил огненный шар. Боль раскаленными иглами впивалась в разные части его тела.

— Риз! — закричала тень. — Очнись!

Он зажмурился. Снова попытался пошевелиться. А потом с утробным криком он распахнул глаза и вынырнул в реальность, сквозь тягучую пелену. Боль пронзила все его тело, и он захрипел от бессилия.

— Риз, успокойся! Дыши! — Теперь он узнавал этот голос, стало спокойно. Амиль была рядом, она обхватила его горячее лицо холодными ладонями. — Дыши. Все хорошо. Дыши вместе со мной.

Он сделал глубокий вдох. Жар отступал. На лбу проступил холодный пот.

— Вот так. Раз, два, три. Вдох.

Риз повторил за сестрой.

— А теперь медленно выдыхай. Не позволь силе уничтожить тебя изнутри.

Через несколько минут Риз пришел в себя. Правда теперь его жутко знобило. Слугам пришлось поломать голову, чтобы найти пуховое одеяло посреди знойного лета.

— Что это было? — спросил Риз после того, как рассказал о случившемся.

— Не знаю. Похоже на ночного демона. Я читала в старых книгах о них.

— И что ему от меня понадобилось? Хотел убить?

Амиль задумалась. В тех книгах не было ни одного случая убийства демоном. Обычно их задача была просто напугать, напитаться страхом. Но иногда демоны помогали.

— А что если он хотел тебя предупредить о чем-то? Что кричали те голоса?

Риз пытался вспомнить. Сотни, а может тысячи голосов. Каждый кричал о чем-то своем. Но ясно одно — им было невыносимо больно и страшно.

— Больно, — вспомнил он. — Они кричали больно. Горячо. Помогите. Они горели в огне, как и я.

— Интересно. — Амиль сложила руки на груди и уставилась в окно. — Я подумаю над этим.

В гостиной раздался звон бокалов, наполненных вишневым вином. Линд озвучил какой-то очередной тост, на который Риз уже не обращал никакого внимания. Он досыта набил желудок, а горячительный напиток вскружил голову. Амиль все рассказывала истории, что случились за последний год, а особенно о «Восхождении Тетры». Атмосфера была веселой. Домашней.

— Риз, ты устал? — тихо спросила мама, не привлекая лишнего внимания. — Можешь идти отдыхать. Мы не обидимся.

— Я останусь. Не хочу терять ни минуты рядом с вами.

Эва положила свою руку поверх руки сына и тепло улыбнулась. Она тоже хотела выкроить как можно больше времени для них.

— Кстати, — начал Линд. — Собрание Центрального Магистрата в этом году пройдет уже совсем скоро. Через две недели.

— Ох, как же так. — Эва явно расстроилась. — Я надеялась, мы проведем все два месяца вместе.

— Это всего на пару дней, дорогая. И еще, — отец посмотрел на Риза, — Я хочу показать тебе столицу. Поедем вместе.

Риз встрепенулся. Его мечта детства — побывать в столице. Посмотреть на чудотворные храмы, дворцы и сады. Но тут же он покачал головой.

— Я останусь. Маме нужна будет помощь.

— Я справлюсь, — тут же перебила Эва. — Обо мне есть кому позаботиться.

— Да, но… — Он пробежал взглядом по лицам гостей, явно не желая произносить вслух свои намерения. — Я просто хочу быть дома.

— Когда еще выпадет такой шанс, сын? — ляпнул Линд, не подумав, что эти слова значат для Риза.

И правда — другого шанса не будет. Мама снова одобрительно кивнула.

— Всего пару дней? — Риз посмотрел на Амиль, ища поддержки.

— Соглашайся, чего тут думать, — ответила она.

В конце концов он согласился. Сердце подсказывало, что в столице его ждёт нечто важное. А может быть он просто сам себя хотел убедить в этом на потеху своему детскому желанию.

К полуночи гости разошлись. Риз не торопился отправляться ко сну. Он боялся снова встретиться с жутким кошмаром. Поэтому, пока слуги убирали со стола, он вышел на веранду, сел на ступеньках и стал рассматривать звезды на чистом небе.

Веки стали тяжелыми, и он чуть не уснул, укутанный свежей летней прохладой. Покой его потревожил один из слуг.

— Госпожа просила вас зайти перед сном. — Мужчина откланялся и вернулся в дом.

Риз не раздумывал и в ту же минуту направился в спальню к матери.

Тихо постучав, он приоткрыл дверь, заглянул внутрь.

— Проходи, — позвала Эва. Когда Риз вошел, она похлопала по краю кровати: — Присаживайся рядом.

Он послушно сел, взял маму за руку и стал нежно поглаживать.

— Что-то случилось?

— Я просто хотела еще раз тебя увидеть. Все никак не могу поверить, что ты дома.

— Я тоже.

Какое-то время они просто сидели молча. Наслаждались тишиной, нарушаемой только ритмичным движением стрелок часов. А потом Эва отвернулась, скрывая боль, что отразилась на ее лице. Риз почувствовал, как напряглись ее руки и весь задрожал.

— Тебе больно?

Эва покачала головой, выдохнула и снова повернулась к нему. На ее лицо вернулась улыбка, только уголки губ слегка подрагивали.

— Мне почти всегда больно, — призналась она. — Я привыкла.

— Прости… — выдохнул Риз.

— Не извиняйся. Это не твоя вина. Никто не виноват.

— Если бы я только мог, — прошептал он. — Я бы обязательно сделал все, чтобы ты исцелилась.

Эва приподнялась, погладила сына по волосам, а потом ладонь спустилась к щеке. Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Признаться честно, я готова к смерти. Только она станет моим исцелением.

Риз более осознанно посмотрел на нее. Она была права. Как бы он ни хотел этого отрицать — она все равно была права. Внутри все вздрогнуло от одной лишь мысли, что однажды ее не станет.

— Но что-то держит меня здесь, на земле, — продолжила она. — Я видела сон. Я умирала. Горела в огне. А ты в этот момент стоял у Древа Ши. Я уверена — это был вещий сон. Я найду покой, когда ты пройдёшь Искупление. Когда ты выживешь и обретешь свободу.

— Мама… — Риз отстранился. — Боюсь, я не справлюсь. Я не смогу…

— Сможешь. Я верю в тебя. — Эва схватила его руку и с силой сжала ладонь. — Ты сильный, Риз из Дома Нефрита. Сильнее всех. Верь в себя так же, как верю в тебя я. — Она виновато опустила глаза. — Часто я была слишком строга к тебе. Даже сравнивала с Амиль. Это не потому, что я в тебя не верила. Думала, через строгость смогу помочь тебе вырасти сильным. И только сейчас поняла, как ошибалась.

— Я не злюсь.

Риз чувствовал, как дрожат пальцы мамы. Вина за все сказанные в прошлом слова выгрызли в ее душе черную дыру. Раньше они и правда ранили Риза. Но сейчас он понимал Эву. И этот откровенный разговор был нужен им обоим.

— Прости меня. Прости, что, хоть не со зла, но позволяла себе обидеть тебя.

— Ты не должна извиняться. Я все понимаю. — Риз прильнул к ней ближе.

Мама — островок спокойствия и тепла. Мама — его опора и сила. Мама хотела верить в лучшее. А Риз трезво смотрел на вещи.

Что до сна? Пророческим он станет, только если Всевышний будет оберегать его на всем пути. Только несложно было догадаться, что Всевышний — это всего лишь сказка для верующих. Никаких высших сил не существует. Есть только воля Ши — кровожадная, беспринципная и вечная.

Глава 19. Добродетель.

Порт-Кавэ, две недели спустя

Ранним утром, пока еще на земле царствовала ночь, экипаж Дома Нефрита приближался к столице. Риз не мог уснуть в предвкушении. И вот небо на горизонте засветилось от огней бессонного города. Даже последние признаки дремоты улетучились в ожидании, когда он увидит высокие здания, которые встречал лишь на картинах.

Через несколько километров стали виднеться шпили Полуночного Храма. Нити золотистого света пронизывали небо между ними, а потом змейками спускались вниз по стенам. Вокруг храма крутились конструкции, явно сотворенные чудом, которые изображали солнце и луну на небосводе. Риз разинул рот и застыл. Глаза искрились от детского восторга.

Вслед за храмом обнажили свои стены дворцы. Их было хорошо видно издалека, потому что и они, и храм располагались на самой высокой точке города — на холме Шеол. Нижний город можно было рассмотреть только вблизи.

Вскоре экипаж остановился у высоких врат. Охрана проверяла документы, приглашения. Как выяснилось, попасть в столицу не так-то просто.

— Неофит? — удивился один из сторожевых. — На моей памяти такие гости у нас впервые.

— Решил показать сыну город, — объяснился Линд.

— Хорошее решение. Добро пожаловать. — Мужчина средних лет откланялся. — Проезжайте. — Когда экипаж отъехал охранник добавил вслух то, что не решился произносить при гостях: — Скорее всего, это твой первый и последний визит, неофит. Успей насладиться всеми прелестями этого места.

— Эй, ты чего там возишься? — закричал второй. — Давай пошевеливайся.

— Иду! — рявкнул тот в ответ, провожая взглядом экипаж Дома Нефрита. — И ради таких придурков тоже тебе придется пожертвовать собой, — пробубнил он себе под нос.

Разместились все прибывшие на собрание в главном гостевом доме столицы. Пышное убранство этого места заставляло чувствовать Риза не в своей тарелке. Отцу, в отличие от него, было уже привычно останавливаться здесь. Милая девушка принесла завтрак прямо в комнату, потому что на общий – они уже опоздали.

Риз с удовольствием уплетал все: от тостов с сыром до яблочного пирога. Кофе оказался отдельным видом наслаждения. Отец рассказал, что его здесь варят по-особенному, не так как во всем мире. Медный сосуд ставят прямо в раскаленный песок, отчего жар распределяется равномерно, а кофе становится более ароматным и мягким на вкус.

Собрание было назначено на вторую половину дня. Бессонная ночь в дороге взяла свое, и Риз быстро провалился в сон. К счастью, он был безмятежным и крепким, так что парень не видел ни единого сна.

Во втором часу дня за ними прибыла карета. Ехать пришлось вместе с главой Дома Хрусталя и его молодой подопечной. Девушка всю дорогу поглядывала на Риза, а когда он обращал на нее короткий взгляд, она прятала свою кокетливую улыбку и начинала смотреть в окно. Возможно, ей показалось, что она тоже интересна юному Нефриту, но на самом деле только раздражала. Нет, она весьма хороша собой: подтянутый стан, округлое личико, усыпанное веснушками, небесно-голубые глаза и пышные рыжие волосы, собранные в высокий хвост. А ее голос звучал мелодично.

Только она все равно раздражала Риза. И дело было не в ней самой, а в том, что он испытывал обиду. Ему даже не светит роман с какой-нибудь девчонкой. Простые мирские отношения. Даже такой мелочи он был лишен. Завтра он покинет столицу. Через месяц покинет свой дом. А в ближайший год — покинет этот мир.

Карета остановилась у дворца с десятью красочными колоннами. На них висели флаги всех Домов. Стены здания были выполнены из черного мрамора, а парадный вход венчала арка, украшенная пестрой мозаикой. У входа неподвижно стояли двое мужчин, которые держали в руках посохи, а одежда выглядела так, будто они сбежали со страниц учебников по истории. Ризу сначала показалось, что это статуи. Но подойдя ближе, он увидел вполне себе человеческие лица.

Собрание длилось уже около часа. Обсуждались разные вопросы, по большей части экономические и, конечно же, демографические. Губернатор Буер отдал честь Дому Хризолита, который уже седьмой год славился самой высокой рождаемостью. Ризу было до смерти скучно. Он с нетерпением ждал конца заседания, чтобы окунуться в жизнь центра всего мира. Отец успел рассказать о некоторых местах, которые стоит посетить, и Риз набрасывал маршрут поверх карты города, купленной в сувенирной лавке рядом с гостевым домом.