Обломова. Как попасть в команду Веры Штольц. Вера Штольц. Все течет, все изменяется (сборник)
- -
- 100%
- +
Грузин уже близко! Сейчас-сейчас последует страшный удар ногой мне в поясницу – но я оказываюсь быстрее! В последний момент я отпрыгиваю в сторону, и нога грузина с размаху бьет в живот Шурочке. Звезда падает на колени, а я бегу прочь из павильонов, понимая, что свидетелю (т. е. мне) нет никакого шанса уцелеть! Зато если я спасусь, назавтра будет такой шикарный репортаж, что остальные обзавидуются! И поделом!»
– Фу, рука устала! – я отложила мелко исписанный с двух сторон листок. – Хорошо, что серьезная практика письма за плечами – иначе не справилась бы!
Последнюю фразу я проговорила вслух – ее и услышал Лесничий, вошедший с довольным видом в кабинет:
– Ты о чем? О сочинении? Ух-х! – он посмотрел на объем творения и удивленно дернул головой. – Да тут целая поэма в прозе – интересно, каким будет содержание?
– Не хуже, чем у Гоголя в «Вечерах на хуторе близ Диканьки»! – сказал бы на моем месте Гоголь, но я опять промолчала. Не хотела лишать человека возможности насладиться высоким слогом и оригинальным сюжетом!
И правильно сделала. Лесничий читал, не отрываясь, иногда подкрякивая – и я надеялась, что от смеха. Похоже, ему нравилось – хотя вероятность того, что прямо сейчас меня с треском вышвырнут, всё же существовала.
Когда же он закончил, я затаила дыхание и скрестила пальцы – на всякий случай! Потому что – пан или пропал! Конечно, я могла бы нарисовать чернилами что-нибудь скучное – пойти по пути образцовой девушки-абитуриентки без фантазии на приемном экзамене. Но, честно, мною завладел азарт создателя! Азарт творческой личности, которая требует самореализации, признания, хлесткого слога!
В придачу к скрещенным пальцам я слегка прикусила губу. Числится за мной такая привычка – и, говорят, от нее мое лицо становится более естественным, более живым – хотя, я считаю, оно и так не мертвое!
Лесничий посмотрел на меня и подмигнул сразу двумя глазами. Громко засмеялся, покачал головой, взял мой листочек и куда-то ушел. Через несколько секунд я услышала, как за тонкой гипсокартонной стенкой гогочет мужской хор – с вкраплениями визгливых девичьих нот. Похоже – читали мой опус! Что ж – повеселила народ – будет не так противно возвращаться домой не солоно хлебавши!
– Но как же хочется кофе! – я представила, что передо мной стоит огромный кофейник с капучино, и сглотнула слюну. – Интересно, если предложить секретарше-Алле денег, она сделает мне кружечку? А может, лучше попросить Лесничего? Ведь не чувырле будет наливать, а мне! А я – девушка привлекательная, почему бы девушку и не побаловать? Для поддержания разговора, так сказать!
Тут дверь отворилась.
– Добрый день! – в кабинет вошел помпезного вида высокий мужик в кремовом костюме. – Меня зовут Аристарх Геннадьевич! Я тут самый главный!
– Здравствуйте! – я резко соскочила с дивана и отвесила Аристарху книксен (ну, или что-то вроде того). И, кстати, подходит ли «отвесила» к книксену? Всё-таки, не пощечина, а гораздо приятнее!
«Видно, что главный – в таком-то костюмчике! И в метро явно не ездит – опять же, в таком костюмчике заплюют на первой же станции! – характеристика директору мною была дана мгновенно и мастерски – простите за нескромность. Хотя нет, не прощайте! В профессии репортера отсутствие скромности – признак опыта, и в прощении не нуждается. – И где они только такие имена берут? Наверное, по каталогу заказывают!»
– Здравствуйте! – повторила я. – А я – Катя! У меня – красный диплом, и я хочу у вас работать!
– Работы у нас полно! – Аристарх Геннадьевич секунду помолчал, а потом оглушительно крикнул. – Алла, два кофе быстро!
За дверью засуетились – пожелание шефа не осталось неуслышанным.
«Зачем так орать, ведь есть же телефон! – наверное, сия простая мысль была написана у меня на лице (но в коронную фразу аналогичного содержания она не воплотилась). – Да пусть хоть обрушатся стены от ударов звуковых волн – я буду молчать и заранее преданно пожирать директора глазами!»
– Марк показал мне твое сочинение! – Аристарх, само собой, обращался ко мне на «ты» (как и Лесничий – и как все вокруг). – Очень, очень нестандартно. Веет мужским стилем. Вопрос – почему ты решила написать именно так и не иначе? Ведь от тебя ожидали серьезности! Или, может, ты думаешь, что профессия репортера – это такой балаган?
– Нет, не думаю! – я приняла у вошедшей Аллы кофе (быстро же она управилась!) и благодарно кивнула. – Совсем нет, никак нет! И если вы меня примите, я обязуюсь трудиться серьезно на благо общего дела!
– Тогда почему? – Аристарх скользнул взглядом по моим голым (в колготках) коленкам, и мне даже показалось, он хотел положить на них руку. Но сдержался.
– Честно? На меня нашло вдохновение! Но если вы сейчас скажете – я всё быстро перепишу!
– Пожалуй, не стоит! – Аристарх задумчиво взъерошил волосы. У него их было прилично – лысины пока не намечалось. – Вдохновение – это такая штука, против которой не попрешь! А душить вдохновение нельзя – в следующий раз в гости не нагрянет! Тебе это еще предстоит понять! Хорошо! С этим разобрались. Расскажи мне, пожалуйста, о своей учебе в университете! Ты ведь МГУ заканчивала?
«Да, я заканчивала МГУ – не заборостроительный и не институт неблагородных девиц!», – я гордо кивнула головой и открыла папку-портфолио. Вот он – мой звездный час! Одну за другой выложила фотографии, кучу резюме, список самостоятельных и творческих работ, отзывы и т. д. В общем, всю подноготную, которая характеризовала меня исключительно с лучшей стороны!
Аристарх взял наугад несколько бумажек, по быстрому их просмотрел и удовлетворенно кивнул головой:
– Отрадно видеть, что соискатели ответственно готовятся к собеседованию! А вот скажи мне, чему равен квадратный корень из четырех?
Я чуть не поперхнулась кофе от неожиданности, но потом собралась, провернула в голове все возможные варианты и испуганно выпалила:
– Два!
– Браво! – Аристарх захлопал в ладоши. – Тогда последний на сегодня вопрос – какой оклад и какие условия работы ты готова рассматривать?
– Хотелось бы получше! – из всех возможных вариантов ответов («много денег – мало работы», «много денег, работу не предлагать», «денег немеряно, а работа чтоб – не бей лежачего») я остановилась на самом нейтральном.
– «Получше» – в смысле, много работать, много зарабатывать? Или «получше» – сидеть сиднем, протирать штаны, и без копейки в кармане?
– Первое! – твердо сказала я, понимая, что «денег много, работу не предлагать» – здесь не тот случай!
– Хорошо! – Аристарх поднялся с дивана. – Когда готова приступать?
– Завтра! – от радости я чуть не совершила непоправимую ошибку.
Аристарх сморщился:
– А почему не сегодня?
– Простите, т. е. сегодня! – какова реакция? На загляденье! И ведь не обвинишь в лености и нежелании меняться в соответствие с генеральной линией партии! А все потому, что я – легкая и скорая на подъем! – Я бы только чуть-чуть перекусила, и можно окунаться в работу!
– Вот и славно! – Аристарх широко и зазывно улыбнулся. – Твоя должность будет называться просто: «Репортер». Для начала – совсем неплохо! Тем более что с твоими способностями тебе не составит большого труда взобраться, вскарабкаться, вбежать по карьерной лестнице – и тогда репортер может стать начальником, главным редактором, а то и целым хозяином бизнеса! Но всё, конечно, зависит от тебя.
– Можно вопрос? – наверное, мне следовало излить оптимизм и облучиться восторгом, выслушав такую эпохальную речь, но все же главное…в деньгах.
– Ах, да! – Аристарх по моему скорбному лицу слёту угадал, что меня больше всего интересует. – Оклад – двадцать тысяч рублей в месяц на шляпки плюс проценты от каждой сделки (механизм их формирования тебе объяснят). Работа начинается с девяти ноль-ноль и продолжается до упора. На ночь остаются редко! Все остальные нюансы узнаешь у Лесничего – он твой новый начальник!
Глава вторая. С того времени прошло уже – мама дорогая, как много!
– Катюха! – в мой отдельный персональный загончик влетел Марк. Он в очередной раз покрасил волосы – краска от одного узнаваемого производителя наложилась на краску от другого (не менее узнаваемого) и в результате произошло примерное то же самое, что и с Кисой Воробьяниновым – жертвой «Титаника» с малой Арнаутской. Единственное отличие – шевелюру Марк сбривать не стал.
– Катюха, срочно бросай все дела и на выезд! Я нашел нам такого клевого парнишу – готов платить лавэ за раскрутку по полной программе!
– Нам? Ты говоришь «нам»? – я опешила. – С каких это пор ты решил поделиться со мной процентами от рекламы?
– Ну! – Марк потупил глаза (в его исполнении сей трюк смотрелся особенно цинично). – Видишь ли! Парниша – старых взглядов, с мальчиками общаться отказывается наотрез, хочет, чтоб его девушки облизывали! Ты как раз подходишь! А коль скоро он мой клиент, мы с тобой составим джентельменско-дамское соглашение – после оплаты четверть моя! Твои семьдесят пять процентов – и, понятно, вся работа!
– Ага! Всё понятно! – я сделала пару глотков остывшего, еще утреннего кофе (у меня замечательная кружка – она может по моему, щучьему, велению менять объем, и это совсем не шутка), схватила сумку, набитую рекламными проспектами и прочими относящимися к делу бумагами. – Веди меня, мой талисман! И, кстати, не жирно ли тебе на халяву двадцать пять процентов, если вся работа моя?
– Не жирно! – Марк набычился – причем набычился даже спиной. Он шел впереди меня, обозреть его реакцию на лице мне не удалось – но и задней проекции хватило. – Очень даже по-дружески, по-свойски!
– А скидка для дамы на роскошную жизнь? – я не собиралась отступать после первой неудачной попытки поторговаться. – Сам бог велел! А взамен я тебя расцелую и расскажу стишок собственного сочинения!
– Стишок? – Марк открыл двери «Ниссан Теана». – Даже если ты прочитаешь мне нового «Царя Салтана и Петушка», ничего не получишь!
– Да, братец! Тебе никто не говорил, что жадность – не порок, а путь к расстройству нервной системы? Ладно, уговорил – даю тебе восемнадцать с половиной процентов, читаю стишок, презентую книгу известного писателя с личной подписью, и на Новый год – белый танец с моей стороны! Обязуюсь прийти в облегающем платье и в кружевных чулочках! Зуб даю! По рукам?
– Всё вышеперечисленное и двадцать процентов! – Марк вдавил педаль газа в пол, и машина рванула со двора. – Соглашайся, пока я добрый!
– Deal! – я протянула руку Марку, и он ее пожал. – Начинаю исполнять обязательства прямо сейчас. Итак, стишок:
На новый годСобрался офис пить,Купили водки, пива,Хлеба, огурцов, икры,Хлопушек, фейерверков,Ёлку, дождиков цветных,Навесили игрушек —Лисичек, ёжиков, снегурок сексуальных разбитных,Накрыли стол,Бутылки в ряд стоят,Девчонки мастерски соорудили разносол,Стаканчики и рюмочки призывно так звенят!Начальник первый взял рюмашку,Немного покряхтел, немного посопел, уставился в бумажку,Написанную им для речи,Ее толкнул и выпил – начинайся вечер!За ним пустились в путь и остальные —Задорно, рьяно, с огоньком в глазах,Дерябнули, бухнули, накатили —Бах, бах – и снова бах, бах, бах!И вот – уж музыкаИ танцы на столах,Девчонки – в миниюбочках,Мальчишки – в розовых трусах.А впереди веселья – лично главный,Не старый он еще, подтянутый и славный,И, кроме прочего, при деньгах и квартире,Красавицы, понятно, все его – а остальных еб…т в сортире!На последней коронной фразе Марк поперхнулся и так резко крутанул баранку, что мне на мгновение показалось, что он врежется во встречный автомобиль. А это, между прочим, был «Камаз», груженый мусором по самую крышу. Я взвизгнула – Марк вырулил – мусор промчался мимо со скоростью сто двадцать километров в час (наши шестьдесят плюс его столько же) – и я заткнулась.
Марк сбросил скорость и лихо припарковался к обочине. Схватился руками за лицо – оно было красным (как лицо бабы Новодворской, стоило ей вспомнить коммунистов). Марка сотрясала дрожь – не было никакого сомнения, источник и первопричина дрожи – я. Ведь не мог же он сам по себе впасть в состояние приступа!
– Катя! Я тебя когда-нибудь убью, мамой клянусь! – Марк закончил трястись и вновь взялся за руль (звучит почти, как взялся за гуж). – И прошу, минимум три месяца не читай мне стихи! А то я за себя не ручаюсь!
– Хорошо! – я не возражала. – Нужно поберечь Марка, а то он с таким настроем не довезет меня до брутального мачо – любителя девушек!
– Кстати, а как его зовут? – минут пять поглазев в окно и осознав, что в тишине ехать скучно, я решила возобновить непринужденную беседу. – Заказчика рекламного банкета?
– А я что, не говорил? – Марк выдавил из себя недоумение. Получилось весьма фальшиво. – Если нет – то вот держи: Лукерий!
– Ого! – я даже чуть-чуть (негромко) присвистнула – а потом тут же сложила пальцы в виде фигушки, дескать: «Свист в помещении – не отнимешь ты у меня деньги, не отнимешь!» Креститься и плевать три раза через левое плечо не стала: фига – лучший оберег! – Таких у меня еще не было!
– Ну, надо же когда-нибудь начинать! – Марк перестроился в левую полосу и остановился на разворот. – Уже приехали! Минуты через две будем. Можешь пока поспать!
– Поздно! – я вытащила из сумочки зеркальце и косметичку. – Ты случайно не в курсе, Лукерий – он кого больше любит: блондинок, брюнеток или рыженьких? Я могу быть разной!
– Не знаю! – Марк скосил на меня правый глаз и подмигнул им. – Мне кажется, что никого. Сама увидишь!
* * *Мы припарковались возле девятиэтажного офисного здания с помпезной вывеской на фасаде: «Бизнес-центр Стела Мира». Марк тут же рванул в сторону проходной, но я его остановила.
Я вытащила из пачки «Dunhill» сигарету с ментолом и закурила. – Погоди, Маркуша, не спеши, не гони коней – дай чуть-чуть подышать кислородом!
Марк (который бросил курить полгода назад) мрачно посмотрел, как я затягиваюсь, и отвернулся. Вожделение читалось в нем – хоть он и пытался это всячески скрывать.
– Ты не особенно-то дыми! Помни, что смолы и никотин не выведешь и «Ариэлем»!
– Я не в затяжку! – дежурно открестилась я. Бросила бычок в огромную пепельницу в виде урны, закинула в рот подушечку Orbit и вытерла руки влажной ароматической салфеткой. – Всё, дама жаждет приобщиться к денежным потокам!
В холле бизнес-центра нас пристально осмотрели с ног до головы, сняли копии с наших паспортов и занесли в базу данных – и только после этого соизволили пропустить внутрь. Суровый охранник с газовым баллончиком на ремне проводил нас до лифта и сурово предупредил: «Проследовать на нужный этаж, а по ненужным – не шариться!». Нас ждал офис номер 63.
Заказчиком рекламной кампании оказался хозяин офиса (или же арендатор, что принципиально сути дела не меняло). Худая дерганая секретарша провела нас прямо к нему.
– Здравствуйте! – навстречу нам из-за рабочего стола поднялся Лукерий. Увидев его, я с трудом подавила желание лягнуть Марка между ног – почему он сразу не предупредил меня, что заказчик – голубой? Хотя, почему не предупредил? Честно и открыто сказал, что Лукерию никто не нравится! А мой гнев не к месту!
– Добрый день! – я протянула ему руку. – Меня зовут Катя!
– Катя, Катерина! – Лукерий томно закатил глаза. – Ах, сладкие воспоминания о годах бурной молодости! Но присаживайтесь, пожалуйста! Приступим сразу к делу.
Хозяин офиса нажал кнопку на селекторе и произнес:
– Три латте со сладкими сливками и сиропчиком! Очень, очень оригинально и вкусно – уверен, нам всем понравится!
– А я вот не уверена! – хмыкнула я в одну восьмую от моего обычного нежного тембра (так, что никто не услышал). – Вместо сиропчика я бы сейчас жахнула крепкий эспрессо с сигаретой, но увы! С таким мужчиной не забалуешь!
– Итак, дамы! – Лукерий, видимо, решил не обращать на Марка никакого внимания, переключившись на разговор тет-а-тет между мной самой и ним самим. – Мы, как дамы, поймем друг друга! Перейду сразу к делу – мне нужна максимальная, ах, максимальная раскрутка! И по минимальной, ах, минимальной цене!
«Что ж, это не ново!», – я зазывно улыбнулась куда-то вдаль и натянула на лицо понимающее выражение.
– Конечно, у вас, как у настоящих профессионалов, есть все способы придать моему имени флёр и запах раскрученности! – Лукерий проследил, как в кабинет вошла секретарша с подносом, поставила кофе на стол и удалилась. В глазах Лукерия на секунду появилось скорбное выражение, тут же сменившееся равнодушием. – А вот и наш латте – попробуйте!
Кофе был сервирован в высоких узких бокалах (диаметром два сантиметра, высотой – двадцать пять) – очень необычно! Выглядит потрясающе – как слоистый коктейль. Я взяла и осторожно сделала первый глоток! Класс! Беру свои слова насчет эспрессо обратно – может, Лукерий и голубой, но латте у него – сверх всяких похвал!
– Вижу по вашим лицам, что вы в экстазе! – хозяин кабинета широко осклабился, явив ровные белые фарфоровые зубки. Между прочим, даже во Вьетнаме (а там цены – скромнее не бывает) за такой идеальный зубастый оскал берут двадцатку тонн зелени! А если делать у нас – станет все восемьдесят! – А иного и не стоило ожидать – по части разных вкусностей, наша Милаша (судя по всему, секретарша) – богиня!
– Итак! – Лукерий откинулся на спинку бежевого кожаного кресла и сцепил руки на животе. Потом нервным жестом сорвал шелковый шарфик с шеи и начал его исступленно мять – то ли изображая удушливые эмоции, то ли на самом деле пребывая у истоков истерики. Да, забыла сказать – на нем (после смятого шарфика) всё еще оставались сиреневого цвета костюм с блестками, глубоко-изумрудная рубашка и дорогущие туфли из пупырчатой кожи – охристо-оранжевые. Пупырышки живо напомнили мне крокодила – а если так, то клиента можно выдоить на такие бабки, что хватит на целую железнодорожную цистерну молока!
– Я по роду своей деятельности связан с музыкальным бизнесом! – Лукерий протянул мне папку с фотографиями. – В основном, начинающие boys-bands с мальчиками! Сейчас эта тема весьма востребована, особенно среди высшего сословия (но до него еще нужно достучаться!).
Лукерий зажмурился, скроил архи-недовольную рожу, но взял себя в руки и продолжил уже почти без надрыва:
– Среди тузов все жёстко! Всё расписано от и до – согласно табели о рангах. Если ты – в первой гильдии, можешь участвовать в приносящих громадную прибыль проектах, во второй – будешь жить на крылечках богатых домов и подбирать, что перепало после вкусного жирного обеда других, довольствуясь немногим, а в третьей или еще ниже – таскать шлейф боярских платьев даром. Я, конечно, выражаюсь фигурально, но принцип понятен!
Мое положение – во второй! В принципе, это неплохо, но я рассчитываю на большее. Мне нужен качественный скачок, мне нужен поворот, мне нужен рывок и предельное ускорение, мне нужна известность – и лучше, всеобщая! Но еще раз говорю – за минимальные деньги! Сами понимаете, время на дворе – кризисное, шоколад остался только у нефтяников и у газовиков, да и те уже скоро перестанут вкладываться в перспективных мальчиков! А теперь – давайте мне варианты!
* * *Я посмотрела на Марка, он посмотрел на меня. Я еле сдерживала смех, Марк еле сдерживал смех. Но по нашим лицам ничего такого сказать было нельзя!
Чтобы выиграть немного времени, я приняла папку от Лукерия и стала внимательно изучать ее содержимое. Внутри оказались фотографии и коллажи boys-bands. Участники групп были как на подбор – с женственными фигурками, с подведенными глазками и накрашенными губками. Меня, честно говоря, чуть не стошнило от вида этого убожества.
– Что скажете? – Лукерий явно выказывал нетерпение, и что поделаешь – нужно было начинать!
– Предлагаю обсудить варианты! – я вернула ему фотографии и мысленно пожелала Лукерию убиться где-нибудь в подвале. Нормальных мужиков и так с Гулькин нос, а он еще намеренно плодит педиков! Сволочь! – Начнем с самого бюджетного! По закрытым каналам (тет-а-тет) мы разошлем информацию о Вас лично и об услугах, которые Вы предлагаете.
Сеть наших контактов весьма велика – теле- и кинозвезды, продюсеры, радиоведущие. Секретари и личные помощники акул бизнеса и политиков высокого уровня. Конечно, на самих тузов мы выхода не имеем, но разве они лично занимаются делами? Нет – передоверяют эту почетную обязанность подчиненным! Поэтому часто секретарь или личный помощник и есть та голова, которая делает реальный бизнес или реальную политику!
– Ну, обобщений, пожалуй, не нужно! – Лукерий строго посмотрел на меня – весь вид его говорил о ненужности обобщений! – Говорите по делу, нет необходимости уводить разговор в сторону и объяснять прописные истины!
«Нет, так нет! – я спокойно пропустила упрек мимо ушей. – Но за это я возьму с тебя чуть-чуть больше!»
– Такая услуга обойдется Вам! – я быстро написала на листке Post-it цифру и показала Лукерию. Он кивнул – и по его лицу нельзя было понять, что он думает.
– По примерным прикидкам, эффект от такой завуалированной рекламной кампании весьма высок – ведь информация распространяется среди целевой аудитории. Информация, так сказать, базис – от нее можно плясать дальше!
– Говорите яснее! – Лукерий поморщился: не было никакого сомнения – женщин вообще, и меня в частности, он не любит – и терпит-то с трудом.
«Интересно, почему он тогда требовал, чтобы с ним общалась исключительно дама? Может, боится, что не сумеет сдержаться и перейдет от делового к личному? – я живо представила, как Лукерий совращает Марка, делая тому непристойные предложения под шампанское с черной икрой. – Давай я буду называть тебя Макарик, ты у меня будешь новой свеженькой любовницей!»
– Яснее так яснее! – я окончательно перешла на деловой тон без всяких дружеских экивоков. – Целевую информацию можно сопроводить «рекомендательными письмами» – от неких потребителей ваших услуг, которых мы (при необходимости) выдумаем. Никто не усомнится, что они – потребители – существуют на самом деле: на такой случай у нас уже есть подготовленные легенды и сценарии! «Потребителей», которые будут Вас горячо рекомендовать, может быть неограниченное количество, и каждый из них обойдется Вам во столько! – я снова черкнула сумму на Post-it и показала Лукерию.
Он опять кивнул.
– Далее. В содружестве с контрагентами мы можем предложить Вам специальный пакет по раскрутке Вашего имени. Сделаем упор на модность! На выбор – телевидение, пресса, радио, Интернет! Аналогично – раскрутка любой вашей мальчуковой группы – или всех сразу! Но здесь стоимость возрастает взрывным образом – все будет зависеть от конкретных пожеланий и целей рекламной компании.
Я кончила. В смысле, замолчала. Мне было еще что сказать – но я уже сказала всё. Такой парадокс. Лукерий требовал конкретики и сухого изложения – я ему их и представила!
* * *– Подведем итоги! – Марк посмотрел на меня лучезарным взглядом – такой обычно бывает у людей, достигших внутреннего просветления. У Марка же вместо просветления были доллары – он всегда становился немного похожим на Будду, когда держал в руках подписанный рекламный контракт. – Лукерий хоть и вынес нам мозг, причитая об ужасной дороговизне услуг, но все же мы его взяли! Пятьдесят процентов стоимости контракта будет перечислена завтра, остальные – по результату!
– Ты для чего мне это рассказываешь? – я удивленно посмотрела на Марка. – Наверное, забыл, что я тоже там была и сама лично готовила договор и приложения к нему на компьютере?
– Ну что ты! – Марк кинул в рот жвачку и яростно задвигал челюстями. – Ты же знаешь, у меня привычка – проговаривать самое важное вслух! Это я для себя акцентирую!
– А еще акцентируй, пожалуйста, что контракт мой – ты довозишь меня до офиса, а потом спокойно и выдержанно ждешь закрытия проекта. А после получаешь проценты и ведешь меня в ресторан!
– Вроде, насчет ресторана мы не договаривались! – Марк надул губы. – Ты и так вытрясла из меня скидку, так что сэкономлю на твоей кормежке!
– Эх ты, скряга! – я дунула Марку в ухо (он дернулся) и отвернулась к окну. Не очень-то и хотелось идти с ним – есть кандидаты поприличнее! Ну, или будут в обозримом будущем!
Лукерий после тягостных раздумий и долгих подсчетов на калькуляторе решил, что для него самое оптимальное – просто наше сарафанное радио (без примеси «потребителей»). В этом случае совокупный эффект на единицу затраченных долларов получается самым высоким.
В принципе, я с ним была согласна. Мне бы, может, следовало попытаться убедить его включить в рекламную кампанию еще и дополнительные услуги, но, честно – он меня так достал! Лишние пятнадцать минут в его обществе – брр! Мороз по коже! Да и как убедишь, когда он слова не дает сказать, а улыбаться и обольщать его бесполезно! Проще обольстить ледяной пень!
Впрочем, сумма договора меня вполне устраивала. Ни много, ни мало – несколько полновесных миллионов рублей (не буду говорить сколько – коммерческая тайна). Из них моих – пятнадцать процентов, из которых пятую часть я должна отдать Марку. С одной стороны – несправедливо (насчет Марка – мог бы содрать и меньше!), с другой – пусть уж лучше так, чем вообще никак. Глядишь, в следующий раз он мне опять что-нибудь подкинет!