- -
- 100%
- +
Маркус вошёл следом: сводки со склона оборвались ещё до обвала. Он проверит это отдельно от личных дел.
Семён положил форму на стол. В его расписании уже стояли машины, грузчики, дежурные. Он постучал пальцем по слову «подтверждено».
Секретарь заглянул в архив с вопросом о завтрашних пропусках. Семён попросил подождать за дверью. Лика передвинула форму ближе к нему и показала строку, где свидетель мог написать «не видел». Семён прочёл её и потёр переносицу.
— Кого вы назначите вторым подписантом?
— Того, кто получил данные независимо. На базе это врач и сотрудник связи; на выходе — оператор и местный свидетель, если он может говорить и понимает вопрос. Иначе оставляем запись неполной.
— Местный свидетель может ошибаться.
— Поэтому подписи две.
Семён ещё раз просмотрел форму.
— На один выход. Вечером принесёте мне результат. Если очередь застрянет из-за бумажной работы, придёте с решением, как её ускорить.
— Приду, — сказала Лика.
Он ушёл, забрав одну копию. У Канзи ночью снова было пять пробуждений; Лика назначила ей осмотр после смены. Последним пришёл Леви.
— И снова ты, — сказал он. — Вчера меня считали по голосу.
— Сегодня по лицу, пульсу и подписи. Если хоть один способ тебя раздражает, скажи.
— Бумага. От карандаша рука устаёт.
— Тогда садись. Вторая подпись подождёт.
Леви сел и вывел фамилию медленно. Под лопаткой дрогнул Азраил; пальцы попытались закончить росчерк быстрее. Лика заметила, как он остановился, ослабил хватку и написал последнюю букву сам.
— Что показал вчерашний порт? — спросила она.
— Температуру в пределах. Датчик не любит повороты, которые я люблю.
— У меня в журнале другое: ты побежал к сараю, когда Ана уже видела вторую трещину.
— Я слышал её.
— Тогда в следующий раз скажи вслух, куда идёшь. Не только ей. Сьюзан на связи не знала, где ты стоишь.
— Я сказал Камлану.
— Камлану — не Сьюзан. В следующий раз скажи в общий канал.
Леви посмотрел на графу для второй подписи, потом кивнул.
Рядом ждала Инес. Она принесла с собой пустую кружку Реми — ту, без ручки, — и поставила на край стойки. Когда Леви освободил стул, она села и спросила Лику, вправе ли расписаться за минуту, в которую Реми ещё был с ними. Лика ответила, что в журнале это уже записано словами Леви, а здесь нужна только её собственная отметка прибытия. Инес раздражённо отодвинула бланк. Потом вернула, подписала и спросила, может ли оставить кружку в медицинской комнате, пока разберётся с вещами со станции. Лика нашла для неё место на нижней полке.
К обеду ошибочную отметку сняли. Медсестра седьмого сектора позвонила сама: койка Реми исчезла с экрана. Омлет остыл, и она съела его стоя между двумя вызовами. Лика вспомнила, как Реми однажды час ворчал из-за сладкого перца в омлете, и сказала, что этот он наверняка не взял бы. Медсестра рассмеялась и почти сразу замолчала.
В коридоре Канзи ждала у автомата с водой. Держала две бутылки: свою и чужую с надписью «Бак», сделанной толстыми буквами на крышке.
— Ты опять назначила мне осмотр, — сказала она.
— После выхода. Он ещё не состоялся.
— Вот именно. Вечером я могу быть занята.
— Тогда сейчас договоримся о времени.
Канзи крутила чужую бутылку в руках.
— Бак ходит за мной с едой. Ана велела ему следить, чтобы я ела. У вас с ней есть общий штаб для таких вещей?
— Нет. Она меня туда не пустила бы.
Канзи усмехнулась, но бутылку оставила на коленях. Лика села рядом и спросила, что та помнит после последней стабилизации. Канзи назвала все приборы, показания и порядок выхода. На вопрос о боли ответила позже, после паузы: сперва жгло возле виска, ночью болела челюсть. Раньше в карте стояло «жалоб нет».
Лика записала дословно. На следующей операции Канзи назовёт боль по каналу сразу, даже если задача ещё идёт.
К вечеру пришло сообщение из гражданского коридора: у нескольких эвакуируемых совпали ответы на вопросы медиков, сказанные с одинаковой паузой. Лика позвонила человеку, который составлял запись. Он был измучен и раздражён, но подтвердил: слышал людей собственными ушами. Имена назвал по одному.
Завтрашний выход оставался в графике. Лика вписала в его бумажную ведомость всех, кого должны были проверить на месте, и оставила рядом пустые строки. Когда Семён спросил, зачем их столько, она ответила:
— Узнаем после возвращения.
Глава 12 Семь минут
В гражданском коридоре пахло мокрой одеждой и краской. Две недели назад здесь проводили разметку эвакуационного пути; стрелки на полу были ещё яркими, хотя люди уже протоптали по ним серые дорожки. Канзи шла за Баком, держа в одной руке контейнер NESP, в другой — сложенный список имён, полученный от Лики.
У входа их встретил дежурный с бледным лицом и исписанным рукавом. Пока отключалась связь, он отмечал людей прямо на ткани: шесть фамилий, номера секций и возле одной большой вопросительный знак.
— Почему вопрос? — спросила Канзи.
— Женщина сказала, что её зовут Милена. Потом все остальные сказали то же самое. С ней говорили нормально ещё ночью.
Он проводил их к закрытой двери. За стеклом сидели семеро: пятеро взрослых, подросток и женщина с перевязанной ладонью. Каждый держал личный пакет с документами. Никаких одинаковых жестов; один человек теребил ручку сумки, другой пытался развязать шнурки на ботинке. Канзи уже готовилась сказать, что дежурный напрасно их вызвал, когда с конца коридора ударил металлический звук.
Семеро подняли головы в одну сторону.
— Откройте вторую дверь, — сказали они.
Голоса не совпали по высоте. Пауза перед словом «вторую» была одинаковой.
Бак шагнул к замку. Канзи остановила его за рукав.
— За ней что?
— Сервисная шахта. Леви проверяет наружный отсек.
— Тогда не открывай, пока не ответит.
Она включила NESP. Тонкая полоска интерфейса легла вдоль шеи, неприятно холодная у затылка. На медицинском экране появилось семь биосигналов и её собственный. Система умела удерживать внимание человека на одной выбранной мысли, мешая внешнему импульсу подменить её. В лаборатории это работало пятнадцать минут. На живой группе Канзи сама ограничила первую пробу семью.
— Вы меня слышите? — спросила она через дверь.
Подросток поднял руку. Остальные промолчали.
— Как тебя зовут?
— Денис.
— Тебе нужно идти через эту дверь?
Он посмотрел в сторону шахты и не смог ответить. Его рука медленно опустилась на колено.
Канзи дала системе минимальную нагрузку. Денис вздрогнул, потряс головой.
— Я хотел спросить, почему мы ещё сидим, — сказал он. — Там люди ждут.
— Какие люди?
— Мне показалось, кто-то звал. Я не знаю.
NESP снял эту фразу с общего контура. Остальные шестеро сразу повернулись к Денису. Канзи почувствовала, как тонкая связь тянется от него дальше по комнате, к женщине с перевязанной рукой, к мужчине возле дверцы шкафа. Она добавила нагрузку. Возле левого виска кольнуло.
— Бак, давай выводить по одному. Начни с него.
— Я рядом, — ответил Бак.
Канзи открыла первую дверь на ладонь. Денис протиснулся, едва не задев её контейнер. Бак повёл его к чистому проходу. Подросток оглядывался, но отвечал на своё имя без задержки.
Следом вышла женщина с бинтом. Её звали Милена — имя из дежурного рукава принадлежало только ей. При первой попытке она села обратно и потянулась к сервисной шахте. Канзи спросила, кто перевязал ей руку. Милена рассказала: соседка из второго отсека, стянула бинт так крепко, что пальцы посинели. Пока она ругалась на соседку, Бак вывел её за дверь. Своё имя она произнесла сама.
— Три минуты, — сказал дежурный. Он держал часы у самой стены, чтобы Канзи видела.
Она кивнула. В ушах зашумела кровь. Канзи снова увидела, как оставшиеся повернули головы к шахте. Ей хотелось крикнуть, чтобы они смотрели на неё, но Денис уже вышел, когда нашёл собственный ответ. Она спросила женщину у шкафа, что та держит в пакете. «Ключи», — сказала женщина, не отводя глаз от шахты. Потом посмотрела вниз и пересчитала связку. Только после этого шагнула ближе к выходу.
Леви вышел на связь из наружного отсека.
— Шахта закрыта. С той стороны кто-то проверял замок. Следов инструмента нет. Я оставлю охрану и вернусь к вам.
— Здесь четверо ещё внутри, — ответила Канзи. — Сначала люди.
Третий мужчина задержался из-за сумки со сменными фильтрами для дыхательного аппарата жены; протиснул её перед собой и ни на миг не выпустил. Пожилая женщина отказалась идти, пока сосед за стеклом не поднял два пальца. Тогда она встала и дошла до порога.
У двери женщина спросила, вернут ли ей мешок с бельём. Канзи сначала не поняла, о каком мешке речь: возле стула ничего не было. Женщина показала на кусок ткани, зажатый под ногой соседа. Тот поднял ногу, извинился и протянул мешок через порог. На это ушло меньше минуты, но Канзи всё время чувствовала, как чужой зов опять подтягивает к себе их внимание. Она удержала нагрузку на минимуме. Женщина забрала мешок и сама шагнула в чистую часть коридора.
Женщина с ключами держала связку перед собой всю дорогу до выхода.
На пятой минуте помещение качнулось от нового удара по наружной двери. Двое оставшихся больше не отвечали хором, но снова повернулись в сторону шахты. У Канзи свело челюсть. Она прикусила язык и почувствовала кровь.
— Бак, мне нужна смена у выхода, — сказала она.
— Выводим последних. Ты держишь?
— Ещё минуту. Потом выключу.
Он поднял ладонь, показав, что услышал именно срок, а не только просьбу продолжать.
Шестой вышел быстро. Седьмой, сухой мужчина в чужой куртке, остановился напротив Канзи. За её плечом он видел ту дверь, которая всё время притягивала их взгляды.
— Там моя сестра, — сказал он.
— Как её зовут?
Мужчина растерялся. Назвал имя, потом другое. В его карточке не было сведений о родственниках.
— Может быть, она там, — сказал он уже тише. — Я слышал её голос.
— Я не знаю, кто за дверью. Здесь ты сможешь остаться и проверить это позже. Сейчас мне нужна твоя фамилия для медиков.
Он сказал, что фамилия не поможет узнать, там ли сестра. Канзи согласилась. За стеклом Бак приоткрыл рот, собираясь его поторопить, и она показала ему ладонью подождать. Мужчина сел на корточки прямо перед порогом. Снял куртку, вывернул один карман: там была карточка с фотографией двух детей. Он ткнул в старшую. «Она». Канзи посмотрела на фотографию. Потом попросила карточку не убирать.
Он назвал фамилию, запнулся на втором слоге, назвал снова. Бак подал ему руку. Мужчина посмотрел на ладонь, потом взялся за неё. С карточкой в другой руке он вышел.
На дисплее осталось двадцать две секунды до установленного ею предела. Леви уже шёл навстречу по коридору. Канзи выключила NESP. Под коленями прошла слабость, и ей пришлось опереться на раму двери.
— Все вышли, — сказал Леви.
— Семь, — ответила она. — Ты проверил шахту?
— Закрыта с обеих сторон. Причину толчков ищут отдельно. Поедем отсюда.
Бак занёс контейнер в транспорт. Канзи попыталась снять шейный контакт сама, но пальцы слишком сильно дрожали. Он отступил на шаг.
— Помочь?
Она кивнула. Бак отстегнул крепление и положил контакт в чехол, не касаясь повреждённой кожи. Канзи взяла бутылку воды, выполоскала кровь изо рта и вернула её ему.
— Язык прикусила. И челюсть болит с середины работы.
— В журнале скажешь?
— Лике уже обещала. Ей нужен и момент, когда началось.
Бак отыскал среди инструментов карандаш. Канзи написала на свободном углу листа: «Пятая минута. Левый висок, затем челюсть. Выключила сама». Листок получился неровным, но слова читались.
Позже в медблоке она положила его перед Ликой прежде, чем та спросила о самочувствии. Лика посмотрела на запись, потом попросила показать язык. Канзи открыла рот и закатила глаза: приятно было раздражаться на обычный осмотр, который наконец имел смысл.
Она попросила зеркало. На языке обнаружилась небольшая неровная ранка, совсем не похожая на боль, которую Канзи несла от двери до машины. Лика дала ей лёд через салфетку. Канзи сидела с ним у щеки и слушала, как за перегородкой спорят о порядке фамилий в списке: дежурный записал женщину с бинтом под чужим именем и теперь отказывался перечёркивать строку без свидетеля. Канзи крикнула, что Милена вышла второй. Ей ответили, чтобы сначала закончила осмотр. Она сделала лёд виноватым во всём и прикусила салфетку.
Человека, который пытался открыть сервисную дверь снаружи, Камлан привёл в карантин через другой вход. Канзи оставила тающий лёд у щеки и спросила, как он назвался.
Глава 13 На четыре пальца
В Авалоне построили вторую теплицу, прежде чем поняли, что вода до неё доходит только по вторникам. Труба проходила через старую кладовую, где рабочие держали мешки с известью; каждую зиму на этом участке появлялись новые хомуты. Ана предложила поставить накопительный бак прямо у теплицы. Бак привёл Тиамат, чтобы поднять его на опоры. Через десять минут они стояли по разные стороны пустого бака и ругались из-за пола.
— Он выдержит, — сказал Бак. — Я уже вешал сюда груз тяжелее.
— Над соседней балкой. Здесь под нами бывший слив. Я видела план.
— Плану сорок лет.
— Полу больше.
Тиамат стоял в коридоре, не входя в теплицу. Его плечи едва проходили между двумя рамами с рассадой. Внутри работница рассаживала томаты и делала вид, что не слышит спор. У неё на шее висела верёвочка с ключом; когда она наклонялась над ящиками, ключ бился о край стола.
Ана присела у люка и пустила вниз складную линейку. Та упёрлась в пустоту раньше, чем должна была. Бак ещё несколько секунд держал взгляд на том месте, куда собирался поставить бак.
— Если сдвинуть на полметра?
— На четыре пальца от твоей левой стопы проходит целая балка. На полметра — уже пусто.
— У тебя очень длинные пальцы.
— Я покажу рукой, если ты выйдешь из доспеха.
Бак сделал ещё один шаг внутрь. Под левой опорой Тиамата плитка издала короткий сухой звук. Работница подняла голову. В проходе за её спиной стояло три ящика с сеянцами; вывести их быстро не получилось бы.
— Стой, — сказала Ана.
— Держу нагрузку. Бак пуст.
— Я не про бак.
Под левой опорой шла трещина. Бак снял правую опору с плитки. Хруст не повторился. Ана взяла мел и обвела повреждённый квадрат, чтобы по дороге к грядкам на него не наступали.
— Выйди. Сейчас, — сказала она.
Бак вышел из теплицы спиной вперёд. Снаружи разомкнул плечевые пластины, вытер рукавом пот со лба и посмотрел на неё без улыбки.
— Ты кричишь так, будто я нарочно хотел уронить пол.
— Я кричала, потому что ты ещё стоял на нём.
— Я услышал с первого раза.
— Ты сделал шаг после первого раза.
Бак открыл рот. Ана уже проверяла, не упёрлась ли линейка в старую трубу вместо балки. Её руки были в мелу, прядь волос прилипла к щеке. Бак поднял переносной домкрат и поставил рядом с ней.
— Сначала покажи четыре пальца.
Она показала. Его пальцы оказались шире, и они оба проверили расстояние рулеткой. Ана всё равно осталась права. Бак выругался, теперь уже над отметкой, а не над ней. Работница засмеялась над томатами, не пытаясь скрыть звук.
Им понадобилось ещё два часа. Бак поглядывал на Тиамат в коридоре, но за бак взялись вместе с рабочими теплицы. Когда первую опору поставили на балку, Ана велела отпускать вес по одному. Бак отпускал последним, дождавшись её сигнала.
После обеда воду дали на пробу. По шлангу она пошла рывками, зелёный налёт из старой трубы забил сетку на входе. Бак снял сетку и промыл у раковины. Работа, которую он приехал делать в Тиамате, закончилась тем, что он полчаса выковыривал из мелких отверстий песок кончиком ножа.
— Так выглядит моё призвание? — спросил он Ану.
— Не знаю. Ты очень убедительно сидишь на табурете.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.