Милая чаровница [Милая колдунья]

– Нет, разумеется, – улыбнулся Чак и обратился через комнату к Эди: – Сэр, мы ваши покорные слуги и готовы подчиняться малейшему приказанию.

Он склонился в преувеличенно любезном поклоне, так резко отличавшемся от поклона араба в Каабе, что, не будь Зария так испугана, она не выдержала бы и рассмеялась. Потом, взяв ее под руку, Чак вывел ее из салона и закрыл за собой дверь.

– Спустимся вниз, – сказал он и пошел первым.

Когда Зария хотела повернуть в кабинет, он отрицательно качнул головой.

– Слишком опасно, – прошептал он. – Пойдемте в вашу каюту. Насколько я знаю, она не прослушивается.

Зария повиновалась. Войдя за ней в комнату и закрыв за собой дверь, он огляделся в поисках микрофонов.

– Они нас не слышат? – спросила Зария.

– Трудно сказать, – осторожно ответил он. – Сейчас мы пройдем в кабинет, и я покажу вам одну штуку. Я ее только что купил. Я заставил Виктора выложить гораздо большую сумму, чем он предполагал. Это было очень забавно. Я все время повторял: «Мистеру Вирдону нужно самое лучшее». Поскольку все в магазине уже видели яхту, они охотно соглашались со мной.

– А он в самом деле хочет самое лучшее? – спросила Зария.

– Да, разумеется, – быстро ответил Чак.

– Кажется, он не очень стремится начать раскопки. Я не совсем понимаю его, – сказала Зария. – У меня была такая необычная встреча. Я должна поделиться с вами…

Она внезапно остановилась.

– В чем дело? – спросил Чак.

– Эди велел мне ничего не говорить вам, – спохватилась Зария. – А я чуть не забыла.

Чак взял ее за руку и подвел к кровати. Они уселись на ней рядышком.

– Послушайте, – тихо сказал он. – Мне кажется, вы ничем не обязаны этим людям. Начать с того, что они еще ничего вам не заплатили. Во-вторых, мне кажется, вам не стоит о них беспокоиться. Лучше всех – Вирдон, но не намного. Если хотите знать мое мнение, мы влипли в историю – и вы и я.

– Почему бы нам не обратиться в полицию? – спросила Зария.

– А что мы им скажем, подумайте сами? – ответил он. – Что наши хозяева немного странные, не те, кого называют леди и джентльменами, и что они рыскают по городу в поисках какого-то шейха?

– Откуда вы знаете? – спросила Зария. – Я вам не говорила об этом.

– Нет, но я обобщил ту информацию, которую мне удалось выудить из Кейт. Это действительно так?

– Да, но…

– Здесь много всяких «но», – проговорил Чак. – Суть же в том, что мы не располагаем достаточным количеством фактов, чтобы заинтересовать ими полицию или еще кого-нибудь. Поэтому нам остается пораскинуть мозгами и понять самим, что же в действительности происходит. У меня есть одна неплохая идея.

– Расскажите мне, пожалуйста, – взмолилась Зария.

– Нет, лучше, если мы будем думать независимо, – покачал головой Чак. – Мне не хочется вовлекать вас в эту историю больше, чем это необходимо.

– И все же мне кажется, что нам лучше поставить в известность полицию, – возразила Зария. – Во всяком случае, они могут информировать нас относительно шейха Ибрахима ибн Каддора.

Чак внезапно застыл.

– Ибн Каддора? Вы сказали Каддора? – переспросил он.

– О Боже! Наверное, я не должна была говорить об этом, – спохватилась Зария. – Но, кажется, вы и без моих слов знали об этом.

– Я не знал его имени, – ответил Чак. Он присвистнул. – Так вот с кем они имеют дело! Это становится интересным.

– Не держите меня в неведении, – взмолилась Зария.

– Что они собираются делать? Где назначена встреча? – быстро спросил Чак.

– Сегодня, в доме Салема, – ответила Зария. – Шейх должен прийти туда.

– Ставлю тысячу долларов к десяти центам, что он там не появится, – сказал Чак. – Интересно посмотреть, что произойдет.

– Нам вряд ли удастся попасть туда, – заметила Зария. – Мы, очевидно, здесь пленники.

– Ну, я-то найду способ, – ответил Чак. – Кстати, я прекрасный пловец.

– Вы собираетесь уйти и оставить меня здесь одну? – забеспокоилась Зария. Он взял обе ее руки в свои.

– Я обещаю вам, – сказал он, – что никогда не оставлю вас одну, по крайней мере, на долгое время. И я не бросаю своих обещаний на ветер, если вы знаете.

– Да, теперь я спокойна, – облегченно вздохнула она. – Я не боюсь никого рядом с вами.

– Так вот зачем я вам нужен? – спросил Чак. – В качестве сильной, вооруженной до зубов няньки! Это единственная причина?

Она поспешно отвернулась. Если бы только она могла сказать ему правду! Если бы только могла признаться, что у нее есть тысяча причин на это, что каждое проведенное с ним мгновение доставляет ей радость!

Зария униженно подумала, что она – лишь незначительный, случайный эпизод в его жизни и не должна слишком сильно цепляться за него.

Он наблюдал за выражением ее лица, за профилем, четко вырисовывающимся на деревянной обшивке каюты, за внезапно опустившимися губами.

– Вы очень ранимы, – неожиданно произнес он. – Нужно, чтобы с вами рядом был тот, кто будет постоянно заботиться о вас.

– Все не так просто, – ответила она. – Я осталась совсем одна.

– У вас нет родственников? – спросил он.

– Нет, насколько мне это известно, – ответила она.

– Значит, никто не забьет тревогу в случае вашего исчезновения, – задумчиво проговорил он. – Бога ради, не говорите об этом Эди.

– Что вы хотите этим сказать? – Она широко раскрыла глаза.

– Ничего, – ответил он. – Но воздержитесь от любых разговоров с этой бандой.

– Я и не собираюсь ни о чем разговаривать с ними, – ответила она.

– Милая маленькая Зария! – мягко произнес он. – Вы такая маленькая и хрупкая. Я боюсь, что своим прикосновением могу ранить вас, и все же у меня такое впечатление, что вы очень храбрая, что вы смелее, чем сотни из тех, кого я знаю.

– Вы ошибаетесь, – ответила она. – Я – ужасная трусиха. Я боюсь посмотреть в глаза фактам. Я не могу ни на что решиться. Сказать по правде, я неудачница и всегда ею останусь.

– Кто вам сказал такую глупость? – мягко улыбнулся он и спокойно добавил: – В наше время странно слышать, как женщина принижает себя вместо того, чтобы возносить. Главная беда американок в том, что они хотят продать себя слишком дорого. Вы так непохожи на них…

– Мне бы хотелось измениться, – страстно ответила Зария. – Я хочу быть как все. Хочу быть уверенной в себе, в том, что мир существует лишь ради моего удовольствия. Но мне никогда, никогда не удастся так думать.

Ее голос прервался. Все несчастья ее прошлой жизни вдруг обрушились на нее.

Когда она повернулась к Чаку с полными слез глазами, он снял очки и посмотрел на нее с такой нежностью, которую она никогда не предполагала увидеть ни на чьем обращенном к ней лице.

– Когда-нибудь я докажу вам, что в жизни есть место радости, – мягко произнес он – Сейчас же нам надо подумать, как выбраться из этой истории максимально безболезненно.

– Вы имеете в виду… – начала понимать Зария. – Ровным счетом ничего, – ответил он. – Просто принимайте вещи такими, каковы они есть. Повторяю, у вас есть мужество. Я уверен в этом и потому полагаюсь на вас. Вы же не подведете меня?

– Я сделаю все, что смогу, – ответила Зария. Он внезапно поднес ее руку к губам.

– Это все, о чем я могу просить вас. Ваши возможности гораздо больше, чем чьи бы то ни было.

Он встал и помог ей подняться.

– Пойдемте посмотрим на мои приобретения, – сказал он. – Будьте осторожны и не говорите ничего, что может быть неверно понято теми, кто нас подслушивает.

Он все еще держал ее за руку. Некоторое время она молча смотрела на него. В каюте было очень тихо. Слышались только мягкие удары волн о борта да издалека, с набережной, доносились гомон и шум. Это в море отправлялся корабль. Ничто, кроме этого, не нарушало воцарившейся тишины.

Зария встретилась взглядом с глазами Чака. Внезапно ей показалось, что между ними происходит нечто необыкновенно важное. У нее перехватило дыхание, по телу пробежал огонь. Она чувствовала, что ей никуда не скрыться от холодных серых глаз Чака, которые словно околдовали ее.

Зария затрепетала: вот сейчас он поцелует ее. Однако физический контакт был почти излишен. Между ними установилась такая близость, словно они стали единым целым. Но когда она уже готова была сделать шаг навстречу ему и, оказавшись в его объятиях, ощутить на своих губах вкус его поцелуя, позади них раздались грохот и шум. Это мадам Бертин громко призывала Эди.

Послышался шум торопливых тяжелых шагов по палубе, где-то хлопнули двери и раздались сердитые возгласы. Их единство было нарушено. Зария стыдливо повернулась к двери. Чак молча открыл ее, и они вышли. С палубы в коридор доносились сердитые, возмущенные голоса.

– Что-то случилось, – заметил Чак.

– Может быть, это из-за магазина, – сказала Зария. – Он рисовался ей слишком прекрасным. По-видимому, ее постигло разочарование.

– Кажется, она не стесняется в выражениях и ругает Эди на чем свет стоит, – улыбнулся Чак, когда резкий, визгливый голос мадам Бертин достиг их ушей.

– Неслыханно! Негодяй! Дурак! Идиот! Как ты осмелился предположить, что я опущусь до подобного места? – кричала мадам Бертин. Эди не оставался в долгу. Судя по голосам, к ним присоединились Виктор и Кейт.

– Когда у жуликов разлад, честным людям хорошо живется, – прошептал было Чак на ухо Зарии, но вдруг они оба замерли. Дверь в его каюту, которая находилась на несколько ярдов дальше по коридору, была распахнута. Через нее были видны два французских жандарма которые стояли возле туалетного столика и смотрели в его открытый ящик.

Они быстро подняли головы и заметили Чака с Зарией. Один из них, старший по званию, выступил вперед.

– Вы – мосье Танер? – спросил он по-французски.

– Да, – настороженно ответил Чак на том же языке. Зария видела, что он не меньше, чем она сама, удивлен появлением полиции.

Каюта, очевидно, подверглась обыску. Повсюду была разбросана одежда, гардероб открыт, постель перевернута. Нетрудно было угадать, что привлекло внимание жандармов, – три узких плоских коробки из-под сигарет.

– Что вы здесь ищете? – спросил Чак.

Не успел он закончить фразы, как жандарм ответил:

– Это, по-видимому, принадлежит вам, мосье. Поэтому мы должны арестовать вас за владение наркотиками.

– Наркотиками! – изумленно повторил Чак.

– Должен объяснить вам, мосье, что ввоз в страну сигарет с марихуаной запрещен.

– Не понимаю… – начал было Чак, но его перебил голос, раздавшийся у него за спиной.

Обернувшись, Чак с Зарией увидели стоявшего в дверях Эди. Он, по своему обыкновению, подошел к ним неслышно в своих туфлях на каучуке.

– Сожалею, Танер, – сказал он по-английски. – Но я не могу позволить вам использовать яхту мистера Вирдона как прикрытие для своих сомнительных операций. Как я уже объяснил офицерам, мы с мистером Вирдоном содрогаемся при одной мысли о провозе наркотиков.

– Но… здесь какая-то ошибка, – пробормотала Зария, однако никто не обратил на нее никакого внимания.

Глаза всех троих были устремлены на Чака, который стоял с непроницаемым выражением лица.

– Пожалуйста, мосье, вы должны пройти с нами в участок, – сказал жандарм.

Зария вскрикнула от ужаса, но Чак только рассмеялся. Это был негромкий смех человека, который находит сложившуюся ситуацию просто забавной.

– Пусть будет так, – повернулся он к Эди. – Вы выиграли. Я не мог этого предвидеть.

И не успел никто сообразить, что происходит, как он исчез. Он, не коснувшись, проскользнул мимо Эди, и тут же его торопливые шаги раздались со ступенек ведущего на палубу трапа.

– За ним, быстро! – закричал Эди. – Он уйдет!

– Мы оставили машину на набережной и в ней двоих наших людей, – покачал головой жандарм. – Они сторожат сходни. Я предвидел, что такое может произойти.

Он говорил по-французски, но Эди, казалось, понял его. Вдруг послышался всплеск. Все как один повернулись и побежали на палубу.

Зария оказалась там первой. Она попала туда как раз вовремя, чтобы заметить, как жандармы бросились карабкаться по сходням. Повернувшись, она заметила качающуюся в небольших волнах темноволосую голову Чака. Он отплыл уже достаточно далеко и быстро двигался к противоположному берегу залива.

– Черт бы побрал этих жирных свиней! Почему они не остановят его? – ругался Эди, беспомощно смотря вслед быстро удаляющемуся Чаку. Через пару секунд к нему присоединились жандармы.

– О Боже! – воскликнул один из них по-французски, увидев, что произошло.

– Остановите его! – возопил Эди.

Последовала минутная пауза, в течение которой подбежавшие от машины жандармы считали своим долгом выразить подобающее случаю изумление.

– Остановите его! – снова крикнул Эди. – Вы же не хотите упустить его? Офицер потянулся к кожаной кобуре у пояса.

Вытащить револьвер было секундным делом, но, едва он коснулся рукоятки, Зария, задыхаясь, воскликнула:

– Нет, нет! Не стреляйте! Это чудовищно! Вы не посмеете!

– Вы должны задержать его, – настойчиво повторил Эди, и жандарм поднял руку.

Зария забыла обо всем на свете. Движимая страхом за Чака, она бросилась к жандарму и схватила его за руку, торопливо бормоча по-французски:

– Нет, нет, мосье! Не делайте этого. Уверяю вас, здесь какая-то ошибка. Нельзя стрелять в безоружного. Подумайте, умоляю.

Она зарыдала, не в силах сопротивляться, когда кто-то оттащил ее прочо. Жандарм снова поднял револьвер. Но было уже поздно. Чак уже скрылся за одним из кораблей, которые заполняли гавань. Здесь были яхты, баркасы, два или три лайнера, несколько танкеров. Он мог спрятаться за любым из них.

– Вам не следовало так вести себя, мадемуазель, – строго обратился офицер к Зарии. – Кто этот человек вам?

– Он… мой жених, – всхлипнула Зария, стараясь сдержать слезы и освободиться от державших ее рук.

– Ваш жених! – Глаза французского полицейского встретились с ее взглядом, и он немедленно отпустил ее. Он понял. С его точки зрения все – неповиновение, страсть, женские эмоции любого рода – было простительно, если это объяснялось любовью.

– Чего вы стоите без дела? – рявкнул Эди. – Ищите его. Должен же он где-нибудь выйти из этого проклятого моря?

Старший офицер отдал приказание, и два жандарма, которые сидели в машине в тот момент, когда Чак бросился в море, прижали руки к виску. Один из них побежал на берег, очевидно, в поисках телефона, другой вернулся в машину.

– Мы арестуем его, когда он выйдет на берег, – успокоил офицер Эди, который топал ногой от злости.

Он козырнул Зарии и сказал:

– Сочувствую вам, мадемуазель, но в следующий раз не препятствуйте французской полиции в исполнении долга. – И ушел, козырнув на прощание Эди.

Он был полон такого невозмутимого достоинства, что Эди в ярости поднял сжатые кулаки, взывая к небесам.

– Идиоты! Полные дураки! – бушевал он. – Неужели они считают, что такими методами можно кого-нибудь поймать? Но, обещаю вам, он от них не уйдет! Это точно!

– И что тогда? – треснувшим голосом спросила Зария.

– Он будет строго наказан, – ответил Эди. – Контрабанда наркотиками карается очень сурово, это я точно знаю.

– Я не верю, что он провозил наркотики, – сказала Зария. – Я никогда не видела у него этих сигарет.

– Боюсь, ваше свидетельство сочтут слишком пристрастным. – Эди скривил губы в усмешке, повернулся на каблуках и пошел прочь.

Зария стояла на палубе, все еще не зная, как ей поступить. Побежать на берег вслед за жандармами? Но у трапа по-прежнему стоял матрос, который наверняка получил соответствующие распоряжения на этот случай. Ей не удастся далеко уйти. Эди со своей бандой догонят ее. Девушка посмотрела на противоположный берег. Сумел ли Чак благополучно добраться туда? Ее мучили беспокойство и неопределенность. А вдруг ему угрожает опасность? Что с ним будет? Она смотрела на голубые волны залива, пока слезы совсем не ослепили ее.

– Любовь моя! – прошептала она. – Пусть Бог защитит тебя!