- -
- 100%
- +
Пролог
Вот я и в Лондоне. После множества посещенных городов и стран никакого трепета путешественника я не ощущаю. Наоборот, я оттягивала эту поездку как могла. Но рабочая необходимость, наконец, привела меня сюда. Да и друзья так хотели попасть в этот город, что мой отказ никто бы не понял. Это должно было обязательно случиться, так или иначе. Я просто ждала, пока буду готова.
Но, видимо, подготовиться к некоторым вещам просто невозможно. Старые чувства, эмоции и разочарования обязательно накроют с головой, вопрос только, раньше или позже.
Сначала все складывается довольно удачно. События, встречи и деловые переговоры – то, что всегда окружало меня. Это моя стихия. Я прилетела в Лондон с компанией друзей, мы решали здесь рабочие вопросы, а потом смогли посвятить время знакомству с городом как туристы. Мне не очень хотелось этого, но я прилетела не одна. И огорчать друзей своим унылым видом не могу.
Мы прекрасно проводим время. Посещаем какие-то музеи, памятники архитектуры, местные пабы, как же иначе.
Внешне я веду себя как обычно. Мне всегда удавалось успешно спрятать ненужные эмоции где-то внутри и выглядеть уверенно. Секрет прост – нужно лишь самой успешно верить в свою ложь.
Вот когда мы хоть ненадолго разойдемся с друзьями, и я пройдусь одна по Тауэрскому мосту, как хотела сделать уже много лет, я полностью отдамся давно забитым в дальние углы памяти воспоминаниям и чувствам. И вопросу, на который никогда не найдется ответа. «Что, если я поступала бы по-другому?..»
– Лондон реально почти не изменился за последние сто лет, – говорит Марк, едва мы выходим из паба в историческом центре. – Здесь даже спутников не видно нигде.
– Ну у них и была такая задача. Хранить опыт цивилизации надо в максимально историческом виде города, – отвечает Лори.
– Мне нравится такой дух старины, – коротко говорю я, лишь бы хоть что-то сказать. На самом деле, я никогда не понимала стремления некоторых людей ко всей этой древней атмосфере, историческим зданиям, предметам старины. Странно тяготеть к древности, когда в космос уже вовсю запускают людей-андроидов, чтобы осваивать Марс. Точнее, бывших людей.
Так я считала раньше. Но теперь, я бы не отказалась от хотя бы одной, любой незначительной вещицы, хранящей память о державших ее руках, которая была кому-то очень важна когда-то. Которая что-нибудь значила бы для меня и напоминала о реальности прошлого. У меня таких вещей нет. Разве что сам Лондон, на который я теперь могу смотреть и только пытаться представлять, как на него смотрели глаза другого человека когда-то…
Словно подслушав мои сбивчивые мысли, ребята начинают обсуждать последние новости о том, как в космос отправили целую партию новых роботов-андроидов из США. Как же хорошо, что я больше никак не связана с этим. Мне было бы еще больнее представлять, что среди этих андроидов может быть один, тот, который когда-то ворвался и перевернул все течение моей жизни совсем в другую сторону.
Сейчас же я почти не знаю ничего о трансформациях людей в роботов, и среди моих знакомых нет ни одного ученого, который этим занимается. Я просто пишу программы для частных корпораций, и в компании друзей-программистов провожу все свободное время. Больше мне не нужно плести интриги, обманывать людей и использовать их, как вещи, в своих целях. Пусть это делают другие. А я не могу.
Остается только надеяться, что я не успею дожить до момента, когда всех людей на планете начнут роботизировать так, как сейчас роботизируют пока только добровольцев. Зато теперь эта информация больше не засекречена, и технология превращения людей в роботов уже применяется везде, во всех странах.
Мир меняется невероятно быстро.
Вот и около Тауэрского моста уже тоже вырос новенький научно-экспериментальный центр – НЭЦ Робототрансформации. Он уже считается новым символом Британии. Он красив и монументален, даже круче, чем Капсула.
Тем очаровательнее мне кажется старинный каменный мост. Идя по нему с друзьями, я пытаюсь вообразить, сколько поколений людей старались сохранить его в историческом виде, не снести, не перестроить, не потерять следы прошлого. Теперь я могу по-настоящему оценить это желание. И с некоторым удовольствием от увиденного масштаба и красоты, хоть и не без старой печали в сердце, вспоминаю давнишний разговор с одним человеком.
Он говорил мне о том, что можно объехать хоть весь мир, но не найти ничего нового. Ничего по-настоящему нужного, потому что это самое нужное и важное уже навсегда осталось в прошлом. Тогда я только смеялась и шутила в ответ.
Только сейчас, немного отделившись от компании друзей и опершись на перила моста с отстраненным видом, я вспоминаю и в полной мере осознаю эти слова. Это, конечно, прекрасно – находиться здесь и получать настоящее удовольствие от жизни. Но горечь того, что я не могу разделить это с нужным человеком, отравляет любой прекрасный момент.
Поэтому я возвращаюсь из своего временного одиночества к друзьям, которые вовсю фотографируют себя на фоне НЭЦ и игнорируют древние постройки. Жизнь продолжается, а прошлого не вернешь и не изменишь.
Поэтому я буду дорожить каждым моментом, разделенным с людьми: настоящими, живыми. Доверяющими мне свое время и дружбу. Теперь я точно знаю, что это самый дорогой подарок жизни.
Пусть ребята смеются надо мной, сколько угодно. Но мне жизненно необходимо крепко обнять каждого из них именно сейчас.
1.
.
– Начинаем?
– Да, конечно.
– Назовите ваш личный код?
– NoName_321. Через нижнее подчеркивание.
Само собой. Как же иначе. Здесь даются только такие новые «имена».
– Ваше семейное положение?
– Ммм… неважно? – в этом ответе слышна явная вопросительная интонация. Что ж, вполне можно засчитать за приемлемый.
– Место бывшего проживания?
– Луисвилль. И еще Манчестер, но больше в Луисвилле прожил.
– Считается только место, где прожили более одного года.
– Тогда только Луисвилль… Мда.
Нервный смешок. И заискивающий взгляд. Человек пытается понять по нашим с Хлои лицам, подходит ли нам каждый его ответ. Но ему это не удается: у нас большой опыт работы. Я опускаю скучающий взгляд в свои заметки, чтобы не ощущать себя учителем на экзамене. Писать мне там абсолютно нечего: все свои оценки работе Хлои я уже выставила заранее. Сейчас мое присутствие при анкетировании – это просто необходимая формальность. Один раз в году я обязана проводить проверки всех сотрудников моей команды и ставить им оценки за работу.
И вот мы, наконец, подходим к главному вопросу.
– Почему вы решили заключить контракт?
Наверняка, человек обдумывал этот ответ дольше всех, возможно, даже ночами не спал, переживал. И спорим, только зря тратил кучу времени.
– Да к черту это все. Мне нечего терять, мда, – человек усиленно пытается принять равнодушный вид, но все равно нервничает.
Подруга без каких-либо эмоций на лице записывает его ответ.
– Приложите свой чип вот сюда, так вы подписываете свои ответы и подтверждаете их честность, – протягивает она человеку планшет. Его рука немного подрагивает, когда он прижимает запястье к аппарату. Если бы мы действительно сейчас спорили на деньги, я бы уже стала миллионершей. Его ответ, как и ожидалось, вошел в топ-5 самых популярных. Вот этот топ:
1. «Да пошло оно все! Мне терять уже нечего».
2. «Моей семье чертовски нужны деньги».
3. «Все ради науки. Ха-ха! Кстати, есть планы на вечер?»
4. Просто глубокомысленое молчание. Ведь никто не способен понять их Великие Мотивы.
5. Сборная солянка из всяких фраз вроде «Мир жесток», «У меня безответная любовь», «Просто по приколу решил» и так далее. Попадаются реже, чем первые четыре ответа, и кажутся мне ущербнее всех.
И как только наши агенты умудряются находить всех этих фриков с нестабильной психикой? Впрочем, меня не слишком интересуют эти личности, их мысли и страдания. Скоро кто-то из них пройдет наш отбор и свою личность навсегда утратит. А остальные отправятся обратно в «жестокий мир» и продолжат в нем как-то выживать дальше. Пропащие люди.
Интервью с кандидатом окончено, и Хлои в приподнятом настроении выключает свою аппаратуру.
– Это был последний на сегодня!
– И последний вообще, в новом наборе, – добавляю я.
Пока она собирается, я выхожу в соседнее помещение, где в нетерпении ожидают все сегодняшние кандидаты, прошедшие наше интервью. Я должна объяснить им, что будет происходить здесь дальше.
– Уважаемые кандидаты, сейчас вы будете размещены в квартирах нашей организации. С нынешнего дня вам нельзя поддерживать никакой связи с внешним миром. С понедельника следующей недели начнется отбор участников эксперимента. Вам проведут медицинские обследования, затем психологические тестирования, и после этого с теми, кто нам подойдет, будет подписан контракт. Все, что будет происходить после заключения контракта, – это пока секретная информация, и она не разглашается. Но не забывайте, что даже если вы не пройдете отбор и не заключите контракт, то вернувшись домой, вы обязаны будете хранить в тайне абсолютно все, что хоть как-то касается «Кей-мент». Как будто у вас случилась амнезия с момента, как вы переступили порог Капсулы.
Капсула – это по-простому название главного здания секретной правительственной научно-экспериментальной организации «Кей-мент», в которой мы все сейчас и находимся. Его происхождение вызвано архитектурой здания: оно похоже на огромную капсулу, возвышающуюся на холме недалеко от города, и окруженную комплексом меньших по размеру сооружений. Все вместе они составляют наш исследовательский центр.
– Есть ли у вас сейчас ко мне вопросы?
Кандидаты вопросов не задают, и я с облегчением оставляю их на попечение своих помощников. Они проводят и разместят кандидатов по квартирам на жилом этаже.
– Ну как я справилась с интервью? Все на десять баллов? – спрашивает Хлои, выходя вместе со мной из переговорного зала.
– Естественно, – широко улыбаюсь я. – Самый лучший ассистент в этой конторе! Как всегда.
Я не упоминаю о том, что оценила внимательность Хлои на восемь баллов из десяти, потому что она постоянно торопится, пропускает и из-за этого меняет вопросы интервью местами. Делает она и другие, менее значимые ошибки, но с опытом их становится меньше. А низкие оценки ее не мотивируют работать лучше, а только расстраивают и демотивируют. Поэтому иногда разумнее о них умолчать.
– Спасибо, Лили! – тоже расплывается она в улыбке. – Ну что же, поработали на славу, теперь отрываться?
– А как же, – подмигиваю я. Сегодня я собираюсь как следует повеселиться в своем любимом баре «Прима». – Целую неделю не выбиралась из Капсулы.
– Это просто ужас! – Хлои качает головой с видом святоши: – Опять по барам пойдешь?
– Пойду. Но сначала – пенная ванна!
* * *
Я появляюсь в «Приме» вечером, когда уже темно, и в баре довольно многолюдно. За одним из столов, мимо которых я прохожу, сидит сегодняшний кандидат с собеседования. Он слезно упрашивал разрешить ему последний раз встретиться с другом, сделать «последний глоток» прежней жизни. Такое, вообще-то, строго запрещено правилами, но я не всегда соблюдаю их. Такие уж есть у меня возможности. И в случае с этим парнем я уверена, ничего ужасного не произойдет. Он все равно не пройдет психологическое тестирование, раз так сильно привязан к своей прошлой жизни.
– Это наш администратор с новой работы, душевная девушка! – гордо говорит он другу, когда я подхожу к их столу и выразительно смотрю на него.
– Мы с вами договаривались. Я прихожу – вы уходите, – напоминаю я непреклонным тоном.
– Да-да, уже ухожу, – неохотно встает мужчина и обнимает друга на прощание. – Мне пора, увидимся.
Он быстро покидает бар с забавным выражением страдания на лице. Думает, что больше не увидится с другом, и наверняка готов разрыдаться. Даже не догадывается, что скоро он, вероятно, вылетит из Капсулы и снова сможет прожигать свои дни как прежде, пьянствуя с друзьями сколько влезет. Вот идиот.
Я располагаюсь на привычном месте: высоком стуле у барной стойки прямо около Берни:
– Два «Грязных Биззо», пожалуйста, – перекрикиваю я гул других посетителей и влезаю без очереди.
– Как обычно, – ухмыляется здоровяк-бармен и наливает мне первый бокал коктейля. – Хотя бы раз что-то другое попробовала.
– Остальные у тебя ужасно получаются, – корчу я ему рожицу.
– Ну-ка повтори! – делает он грозный вид. Но на самом деле, безобиднее этого двухметрового мужика в трещащем по швам костюме, который ему катастрофически не идет, я ещё никого в Луисвилле не знаю.
Берни возвращается доделывать заказ предыдущего посетителя, которого я перебила, а меня тут же обнимают сзади чьи-то влажные от пота руки. По знакомому запаху парфюма и табака я узнаю его: это Эрни, или Арчи, – парень, с которым мы познакомились совсем недавно как раз здесь, в «Приме», и провели вместе несколько ни к чему не обязывающих ночей.
– Привет, красотка! Куда это ты пропала? – весело кричит он и садится как можно ближе.
Я с преувеличенным ужасом смотрю по сторонам, заглядываю под стул, потом за его спину, как будто ищу кого-то, а затем смотрю на свои колени и с таким же деланным облегчением изрекаю:
– Ой, нашлась! Вот же я, здесь!
Эрни-Арчи несколько секунд непонимающе пялится на меня, пока до него не доходит эта примитивная шутка, и заливается громким хохотом:
– Ха-ха-ха! Нашлась она! Ты классная, красотка! И, кстати, отпадное платьице надела! Ха-ха! Шутница!
Я закатываю глаза и берусь за свой второй бокал с коктейлем. Чтобы этот парень показался мне забавным, требуется немало выпивки. Интересные беседы – не его конек. Зато фигура и выносливость отличные. К счастью, он довольно быстро удаляется, не забыв сообщить, что отправляется отлить.
– Ты уже не с ним? – интересуется освободившийся Берни. Он большой любитель посплетничать, даже жаль, что особо порадовать его мне нечем.
– Я с ним и не была, – недовольно уточняю я. Еще не хватало, чтобы мне этого Арни в бойфренды записали.
– А чего же не дала ему шанс? Такой веселый малый, и, кстати, много тратит на выпивку. Значит, не жмот, – одобрительно говорит Берни. У него специфические понятия о том, чем парни могут нравиться девушкам. Профессиональная деформация, наверное.
– Он сказал, что я не в его вкусе. Жаль, мне ведь так хотелось, чтобы он много тратил на мою выпивку, – грустно говорю я. Берни вздыхает, понимая, что не добьется от меня интересных подробностей, и переключает внимание на других посетителей у бара.
Я прекрасно помню, почему резко прекратила встречи с этим парнем. Ну, кроме того, что он и так не блещет достоинствами. Причина всегда одна и та же: он начал слишком активно интересоваться моей жизнью, в том числе работой. А это, естественно, под строгим запретом. Я работаю в секретной организации, и любое разглашение подробностей может привести к непоправимым последствиям. Если не следить за своим языком, можно лишиться не только самой работы, но и любых перспектив в карьере, денег и даже свободы. Такими вещами нельзя рисковать, и уж тем более ради парней, которые и так способны надоесть за неделю.
Эрни, или Арчи, никак не могу вспомнить имя, снова выныривает из толпы танцующих людей и, как можно галантнее для своего нетрезвого состояния, приглашает присоединиться к нему. Почему бы и нет? Я же и пришла сюда повеселиться. Поставив на барную стойку пустой бокал, я следую за парнем на танцпол. Громкая музыка вытесняет любые мысли, и остальной мир перестает существовать. Мой партнер не пристает с разговорами и тоже отдается во власть танцев, не забывая, впрочем, постоянно обнимать меня. Его руки ползают то по моей спине, то пониже. Его компания для меня сейчас не то чтобы неприятна: она полностью вписывается в окружающую атмосферу легкости и куража.
Впрочем, уеду я отсюда, скорее всего, с каким-нибудь новым красавчиком. Этот уже приелся.
Расслабленная и получающая удовольствие от танцев, я внезапно испытываю странный порыв обернуться. Как будто чувствую на себе чей-то пристальный взгляд со стороны.
Это ощущение меня не обманывает. На мою спину, вместе с ползающей по ней ладонью парня, в упор смотрит представительный мужчина в черном деловом костюме, сидящий за столом в компании столь же внушительно выглядящих серьезных людей.
– Какого черта… – цежу я сквозь зубы.
Этот мужчина, Гас Стюарт, официально – ассистент-телохранитель, а неофициально – «правая рука» как в политических, так и в других, не совсем законных делишках моего отца. И он абсолютно не имеет права появляться здесь. Он продолжает так же пристально смотреть на меня, даже после того, как я это замечаю. Остальных сидящих за его столом людей я не знаю.
Настроение уверенно сползает вниз. Танцевать больше уже не хочется. Гас точно не из тех ребят, чье внезапное появление может обрадовать. Тем более, здесь, в «Приме». Я не могу даже представить, что заставило его нарушить наш договор и оказаться в месте, которое ему запрещено посещать.
Пока танцевальный трек продолжает играть, я уже не наслаждаюсь моментом, а только с нетерпением жду его окончания и как бы непреднамеренно кручусь в танце так, чтобы держать Гаса в поле зрения. С каждым поворотом лицом к нему я посылаю угрожающе-огненный взгляд. Но его это совершенно не смущает. Наоборот, он даже вальяжно улыбается в ответ.
Начинается медленный танец, и мой партнер мгновенно прижимается всем телом и крепко меня обнимает, как будто только этого и ждал. Он далеко не мастер медляков: просто топчется на месте и раскачивает нас обоих не в такт песне, и теперь я уже могу буравить взглядом Гаса, не поворачиваясь к нему спиной. Ближайший к нему из соседей за столом замечает эту навязчивую игру Гаса в «гляделки» со мной и тоже обращает на меня свой взгляд.
Это длится всего несколько секунд: он без какого-либо интереса смотрит на меня и отводит взгляд назад, на своих спутников, сидящих за столом. А я не могу. Мне хочется еще раз встретиться с ним взглядом, потому что такого притягательного лица я еще не видела. Это молодой и красивый стройный парень. Он очень худой и совсем не в моем обычном вкусе на простых накачанных необремененных интеллектом парней. Этот же какой-то утонченный, мне такие никогда не нравились.
У него бледное лицо с острым подбородком и скулами, впавшие щеки. Он и сам сидит в тени, и одет во все серое и черное Тени, падающие на него, подчеркивают темные глаза, и в этих глазах будто есть нечто таинственное. В основном, конечно, потому, что его взгляд совершенно ничего не выражает, никаких эмоций, даже праздного любопытства, с которым все обычно рассматривают тусующихся вокруг людей. Он вполне мог бы с таким же отсутствующим лицом посмотреть на пролетевшую перед Гасом муху. Это странно и необычно. Я привыкла к совершенно другим взглядам, тем более от мужчин. Как совершенно справедливо отметил мой танцевальный горе-партнер, я отлично выгляжу и на мне сегодня действительно отпадное платье.
Впрочем, возможно, мне просто показалась таинственной и романтичной его красота, а взгляд такой отсутствующий, потому что он злоупотребляет какими-нибудь веществами. Скорее всего, так оно и есть. Сама не знаю, что за наваждение такое на несколько секунд меня из-за него охватило.
Гас, конечно, заметил, как я смотрела на этого незнакомого парня. Неудивительно: я предпочла бы подольше задержать внимание на нем, чем терпеть на себе ехидные взгляды Гаса. Он всем своим видом выражает превосходство, как будто владеет ситуацией и контролирует все происходящее. А я оказываюсь участником непонятной мне игры с неизвестными правилами, и для чего все это вообще затеяно, понять невозможно. Мое раздражение нарастает.
– Ну чего ты, красотка? – Эрни-Арчи напоминает о себе, теснее прижимаясь ко мне. – Кстати, какие на завтра планы?
– Собираюсь кое-кого прикончить, хочешь помочь прятать трупы?
Он молчит, напряженно переваривая очередную банальную шутку.
– Так и знала, – вздыхаю я. – Никто еще не согласился.
Но так просто его не отшить.
– А послезавтра?
К счастью, медленный трек заканчивается, и мне не нужно больше соблюдать приличия.
– Ладно, спасибо за прекрасные танцы, Арни, но мне пора, – резко отстраняюсь я. Парень не должен обидеться, я уже и так почти весь вечер с ним провела, и, тем более, наконец-то правильно вспомнила его имя. И я устремляюсь через толпу людей к выходу из бара. Мельком оборачиваюсь назад и вижу, что Гас поднимается из-за стола и выискивает меня взглядом. Вот чертов пес! Он точно явился сюда из-за меня! И я совершенно не желаю узнавать, для чего. Пока что меня выручает эффект неожиданности, иначе этот проныра догнал бы меня быстро.
А вот Арни, оказавшемуся довольно упорным и на редкость быстрым, удается это сделать. Он проталкивается следом за мной сквозь толпу, не особо вежливо распихивая людей на своем пути локтями. Явно не хочет упустить романтического продолжения веселой вечеринки. Хотя вообще-то я этого не планировала. Но появление Гаса и его слежка за мной спутали все мысли в моей голове.
– Эй, Лили, давай хоть провожу!
– Давай, – бросаю я коротко почти на бегу.
– Да подожди ты, чего так разогналась… – кряхтит Арни. Его можно понять, он много выпил, расслабился, и так быстро двигаться теперь для него – это настоящий подвиг.
– Тороплюсь быстрее остаться с тобой наедине, – фыркаю я. Это заставляет его лицо просиять. Гас не посмеет дальше идти за мной, если я уйду из бара не одна, а с Арни. Это было бы пределом его наглости, ведь он и так уже сегодня заявился туда, куда не должен был.
Я оказываюсь права: предела наглости Гас не достигает. Из бара мы с Арни вываливаемся только вдвоем. Видимо, Гас увидел меня с ним на выходе и перестал пытаться догнать.
Меня так вышибло из колеи и разозлило его появление в «Приме», что я не хочу ни о чем с ним разговаривать. Я только могу гадать, зачем он искал меня там. Это не могло обойтись без приказания моего отца, ведь больше Гасу незачем было бы искать со мной встречи. И чего бы отец ни хотел этим добиться, это не может, совершенно точно не может привести ни к чему хорошему.
2.
Я еду ранним утром в такси и безмятежно любуюсь послерассветным золотисто-розовым небом. Здание Капсулы возвышается на отдаленном от Луисвилля холме. Его отделка из хромированных пластин красиво отражает первые солнечные лучи, пробивающиеся через редкие облака. По-моему, это очень красивое зрелище.
Само здание имеет обтекаемую форму, за это его и прозвали Капсулой с незапамятных времен. Лично мне Капсула напоминает огромный дирижабль: я видела в исторических книжках такие самолеты из прошлого. Со стороны, издалека она выглядит как овальный купол со слегка закругленными стенами, который в ширину гораздо длиннее, чем в высоту. Вблизи видно, что и высота у Капсулы тоже приличная: двадцать этажей. Но разглядеть и оценить воочию размеры этого здания доводится далеко не каждому, а только людям, имеющим доступ на закрытую территорию «Кей-мент». Зона вокруг холма, а это примерно два километра, тоже является секретной территорией. Она обнесена ограждением со всех сторон, и ближайшее доступное место, которое подходит для остановки машин – это небольшая промышленная зона в долине. Здесь заканчивается общедоступный город Луисвилль. Всё, что находится дальше – засекречено.
Я расплачиваюсь с водителем такси и выхожу из машины. Когда она уезжает, вокруг становится совершенно тихо. Только подойдя к охранному пункту, спрятанному посреди зданий и гаражей, можно услышать почти неуловимое слухом гудение. Оно доносится именно из охранного пункта – места, где нет ни одного живого человека.
Дроиды в пункте заняты постоянно. Одни без перерыва следят за датчиками и камерами наблюдения по всему периметру охраняемой территории, а другие где-то в глубине здания круглосуточно выполняют боевые тренировочные программы с оружием и без. Через такую охрану никто незамеченным не проскочит.
– Привет, ребята, как ночка, все спокойно? Хорошая сегодня погодка, – говорю я роботам, прекрасно зная, что ответа не будет. На речь они не запрограммированы. У меня просто с утра хорошее настроение, да и дроиды эти для меня уже как родные. Привыкла.
Для человека неподготовленного эти дроиды, конечно, могут выглядеть довольно жутковато. Они одновременно похожи и непохожи на людей: и туловище, и голова, и лицо вроде бы максимально приближенны к человеческому. Но вблизи заметно, что вместо кожи у них по всей поверхности туловища – искусственные металлические пластины, и так же можно разглядеть зазоры между ними. Роботы, предназначенные для охраны, еще вдобавок полностью покрыты броней – титановым напылением, в том числе и в области головы. А лица у них представляют собой одинаковую имитацию человеческого лица, только совершенно плоскую, и вместо глаз – камеры или датчики. Именно эти глаза особенно сильно впечатляют каждого, кто впервые видит дроидов.