Жаркое лето девяносто третьего… Часть 1

Шмель

В начале весны, в наш дом переехала семья Мишки Мельникова. Его отец, дядя Гоша постоянно бухал, а мать, тётя Марина вечно орала то на Мишку, то на его отца. Они переехали к нам из неблагополучного района. Наш микрорайон, тоже не особо был хорош, но бывали ещё хуже.

Мишкины родители получили квартиру по соседству с нашей, и так вышло, что его комната была через стенку с моей. Стены пропускали звук, и что происходило в соседней квартире, мне было очень хорошо слышно. Мишка ходил в музыкалку, и вечерами, когда он пел под гитару, я хорошо слышал. Он слушал рок, фанател от Егора Летова и пытался ему подражать. Он даже разговаривал голосом Летова. И хотя я раньше не был большим поклонником панк-рока, мне всё же нравилось слушать, как пел мой новый сосед. Мне Мишка не особо нравился. Какой-то он был странный с виду, и поэтому я не торопился с ним знакомиться. Да и он не больно-то уж был расположен к местным парням. Он дружил со своим одноклассником Генкой, а когда переехал, то они вообще с ним стали не разлей вода. Мишка был неформалом, и после нашего знакомства мы прозвали его Шмелём.

После того случая, когда наш план возмездия провалился, Женька ненадолго прекратил со мной общаться. Возможно, мы, правда, устали от столь длительного общения. Женька не звал меня на улицу и ходил гулять один. Вечером он сидел на скамейке в сквере, когда там, в компании панков тусовались Шмель и Генка. Неформалы играли на гитаре, надрывая голосовые связки и подражая Егору Летову, орали песни группы «Гражданская оборона», пили портвейн и веселились. Женька закурил, облокотился на колени и, склонив голову, задумчиво потягивал сигарету. Генка обернулся и, заметив Женьку, кивнул Шмелю в его сторону. Шмель налил в стакан портвейна и пошёл знакомиться. Когда Женька увидел перед собой чьи-то ноги, то поднял взгляд и увидел гранёный стакан с портвейном протянутый ему Шмелём.

– Бухнём? – с некой ехидцей предложил он.

– А давай! – усмехнулся Женька, протягивая руку к стакану.

Он залпом опустошил его и вернул.

– Красавчик! Тебя же Женька зовут? – протянул он ему руку.

Тот её пожал.

– Ага.

– А меня Миха…

Из толпы панков к Шмелю подбежала девушка и приобняла его за плечи.

– Миша, ну ты чё? Твоя очередь играть… – с каким-то жалобным возмущением пропищала она и кивнула в сторону Женьки. – Знакомый твой?

– Уже да, – усмехнулся Шмель. – Знакомься, это Евгений.

– Олеся, – представилась девушка, протянув Женьке руку.

Он потянулся, чтобы пожать её, но Олеся быстро одёрнула ладонь, превратив её в жест рокерской козы, громко засмеялась и убежала, скрывшись в толпе.

Олеся – девушка Паука, самого стильного панка в нашем районе. Пока Шмель общался с Женькой, Паук сидел на скамейке и громко пел под гитару.

– Пошли к нам? – предложил Шмель.

Женька поднялся со скамейки, и они вместе ушли в сторону компании панков. И пока мы с ним не общались, он проводил время в компании Шмеля и Генки.

Шмель был среднего роста, худощавого телосложения, с не стриженными, взъерошенными светлыми волосами и голубыми глазами. Его лицо обычно было серьёзным, но в тоже время он обладал какой-то особой харизмой и имел хорошее чувство юмора. Он носил чёрную кожаную куртку «косуху», чёрные драные джинсы, что придавало ему более неформальный вид.

Моё знакомство со Шмелём произошло в немного негативной обстановке. Его однажды избили всё те же отморозки из Лесхоза. Возможно, это было сделано просто так, ради развлечения, из-за его внешнего вида. А может быть, потому, что он переехал из конфликтующего с Лесхозом района.

Шмель возвращался домой через двор, когда отморозки сидели в беседке на детской площадке. Смирный сидел к нему спиной и не видел его. Первым его заметил Седой.

– Серёг, смотри, нефор, – прошептал он.

Смирный обернулся. Он выждал, когда Шмель подойдёт ближе и поравняется с ними.

– Эй, суслик! – окликнул он Шмеля.

Он с возмущением повернулся к отморозкам, и Седой мерзко заржал.

– Ты кому это?..

– Тебе, еблан! – Ехидно ответил Смирный, пытаясь спровоцировать его. – Дай куртки повыёбываться?

– Да пошёл ты.

Шмель отвернулся и направился в сторону подъезда. Смирный подорвался и, подскочив к Шмелю, схватил его за косуху. Он попытался вырваться и резко ударил Смирного по руке. Тот тут же ударил Шмеля кулаком по лицу, и он упал. К ним подбежал Седой и начал избивать Шмеля ногами.

Смирный схватил его за рукав и, потянув за него, попытался снять куртку. Но рукав оторвался по шву.

– Сука! – психанул Смирный, отбросив его в сторону. – Блядь, только порвали.

Он присоединился к Седому и тоже начал запинывать Шмеля.

Шмель пытался прикрыться и увернуться от ударов. Но, уходя от одного удара, тут же получал удар с другой стороны. Это заметила наша соседка – тётя Люба, когда подходила к подъезду.

Тётя Люба – хамоватая женщина, торговка с рынка, она любила прибухнуть, но, несмотря на все её недостатки, она всегда была на стороне справедливости. Она была хорошо знакома с родителями Шмеля и знала Мишку.

– Эй, засранцы! А ну-ка, отошли от него! – возмущённо крикнула она. – Двое на одного!

– Пошла нахуй, ведьма старая! – выкрикнул Седой.

Тётя Люба быстрым шагом направилась в их сторону.

– Я, блядь, щас пойду… Ты у меня до конца жизни с него не слезешь, петух малолетний!

Отморозки прекратили избивать Шмеля и отбежали на несколько метров, чтобы не попасть под горячую руку.

– Щенки, блядь. Совсем охренели, – ворчала она, подходя к беседке.

Шмель лежал на земле, закрывая лицо руками. Тётя Люба склонилась над ним и начала его тихонько трясти.

– Миша, Миша…

Он убрал руки от лица. Она помогла ему подняться и сесть на лавку в беседке. Он снова зажмурился и прикрыл глаз рукой.

– Ничего не сломали?

– Да фиг его знает, – пробубнил он.

– Ну-ка, убери руку, я посмотрю.

Он открыл глаз, и тётя Люба внимательно осмотрела его.

– Ничего страшного, покраснел немного. Через неделю пройдёт. Пошли, я тебя домой отведу, – взяла она его под руку.

Тётя Люба подняла с земли оторванный рукав и повела Шмеля в сторону нашего подъезда.

– Слышь, гривотряс? Мы ещё не закончили. Тебе пизда! – крикнул им вслед Смирный.

– Вешайся, гребень! – добавил Седой.

Шмеля с соседкой я встретил на лестничной клетке, когда вышел из квартиры. Она вела его под руку.

– Мать-то дома?

– Да нет никого, – стонал он.

– Нифига себе! Кто его так? – вмешался я.

– Да шпана тут крутится… – ответила соседка.

Я отошёл в сторону, чтобы их пропустить.

– Может, тебе скорую вызвать? – спросила она, повернувшись к Шмелю.

– Не надо… – ответил он и повернулся ко мне. – Есть нитки с иголкой?

– Тебя чё, порезали? – удивлённо поинтересовался я.

– Да не… мне рукав пришить.

Тётя люба снова повернулась к Шмелю.

– Может, тогда в милицию?

– Мусорнуться предлагаете?

– Дурак ты, Мишка. Думаешь, они бы не побежали к ментам, если бы вы их так отбуцкали? – с насмешкой ответила она. – Ну, что, дальше сами?

– Да. Спасибо, – ответил он, стараясь побыстрее отвязаться от назойливой соседки.

Она ушла наверх, поднимаясь по ступеням, а мы со Шмелём зашли ко мне в квартиру.

Мы весь вечер просидели у меня на балконе. Шмель привёл себя в порядок, пришил к куртке рукав и рассказал, кто его избил. Я тоже рассказал ему о знакомстве с этими отморозками, как они избили меня и Женьку. Но я умолчал о попытке им отомстить, как эта попытка увенчалась провалом, и как я зассал повторить её снова.

– Может, бухнём? – неожиданно предложил Шмель.

– Завтра в школу, – ответил я неоднозначным отказом.

– Ну, смотри…

– А чё у тебя есть?

– Да хоть чё. Есть ликёр, водка, вино.

– Давай ликёр?

Он ушёл домой и вернулся через несколько минут с бутылкой ликёра «Амаретто».

Я всё надеялся, что все эти случаи с избиениями разовые, и что от нас когда-нибудь отстанут, но я ошибался. Прав был Женька, ситуацию нужно было менять кардинально, но всё же надежда меня не покидала. Да и с другой стороны тётя Люба тоже была права. Если бы я всё же решился завершить начатое, и мы с Женькой переломали бы кости этим ублюдкам, то нас бы точно посадили. Я стоял перед выбором, по какой дороге мне пойти. К ментам идти – стрёмно, валить отморозков – посадят. Оставалось только терпеть и ждать. Я не знал, что мне делать. Меня будто наказывали за то, в чём я не был виноват. «Почему люди такие злые? Зачем самоутверждаться, причиняя кому-то боль? Это неправильно и несправедливо», – рассуждал я. Я хотел как-то оградить себя от всех этих ситуаций и жить спокойно, но спокойно жить в этом мире мне было непозволительно.

Возвращаясь из магазина с пакетом продуктов, я заметил, что в беседке на детской площадке сидели Смирный и Седой, с ними был третий – Шиша. Шиша даже молча вселял страх. Я не знаю, почему мне было так страшно. Мои ноги становились словно ватные, и я чувствовал, как на затылке шевелились волосы. «Их же вот не было, когда я шёл в магазин. Как они, блин, здесь оказались? – Думал я. – Ладно, постараюсь пройти мимо, типа не заметил».

Ну, нет, конечно же, они меня спалили. Меня увидели ещё, как только я вышел из-за угла соседнего дома, и ждали. Возможно, даже не избить, а так, посмеяться, поиздеваться, посмотреть на мою реакцию, как я испугаюсь.

– О, это же этот… Помнишь, у Лесхоза? – вполголоса спросил Седого Смирный.

– Кто? – с недопониманием ответил он.

– Да в тот раз-то, с инструментом. Тимуровец.

– А, Точно… – узнав меня, довольно заулыбался Седой.

Шиша посмотрел в мою сторону как волк на добычу и, не отводя взгляда, вполголоса приказал ему:

– Зови.

– А хули я-то? – возмутился Седой.

– Слышь, ты, мама Чоли?… А Хулия в кино ушла! Зови, я сказал!

Я уже проходил мимо беседки, отведя от неё взгляд, как услышал шёпот: «Эй, э-эй…». Я обернулся и увидел Седого. Он, подзывая меня, махал рукой.

– Иди сюда, – резко прошипел Седой.

– Чё? – вопросительно кивнул я.

– В очко!… Иди сюда, тебе сказали! – вспылил Шиша.

Я медленно поплёлся к беседке.

– Давай быстрее!

Я ускорил шаг.

– Здорова, – как-то по-доброму поздоровался со мной Смирный.

– Здорова… – ответил я, немного успокоившись.

– Чё яйца-то поджал? Вроде не дохлик… чё такой ссыклявый? – ехидно скалился Шиша.

Я неуверенно пожал плечами. Смирный кивнул в сторону моего подъезда:

– В этом подъезде живёшь?

– Ну, да.

– Муда бля! – злобно выпалил Шиша.

– Да подожди ты… – усмехнулся Смирный в его адрес и повернулся ко мне. – А знаешь, тут такой живёт?.. На суслика похож…

– Нефор, – подсказывал ему Седой.

– Да-да, нефор, – поправился Смирный.

– Не-а… не знаю.

– А тот ушан, тоже тут живёт? – поинтересовался Седой и ехидно оскалился.

Я понимал, о ком идёт речь, но пытался я отъехать на дурачке.

– Какой? – с недоумением спросил я.

– Хули ты гонишь?! С тобой тогда был!

– Да, – признался я.

Седой на меня замахнулся.

– Манда кобылия!

Я отстранился от него и сделал шаг назад.

– Может он знает? – снова по-дружески спросил меня Смирный.

Вот эти вот качели меня добивали и выводили из равновесия. «Вы либо бейте и отвалите, либо просто отвалите! Чё вам надо-то?» – в уме рассуждал я.

– Не знаю, – ответил я Смирному.

– Чё в пакете? – спросил меня Шиша.

– Продукты… – ответил я.

– Ты вафлёр?

– Нет.

– Ну-к, покаж… – кивнул он на пакет.

Седой выхватил его из моих рук и заглянул внутрь.

– У-у, хлеб, молоко, яйца… – разочаровано протянул он и поднял на меня взгляд. – А сиги где?

– Нету.

– Ну, так сбегай.

Я стоял и молчал, потупив взгляд.

– Подожди… – осадил его Смирный и повернулся ко мне. – Слушай, будь другом, сходи до ушана, спроси, где суслик живёт.

– Ладно, – потянулся я за пакетом.

Я хотел уйти и больше не возвращаться. Но мой план не сработал.

– Э-э, не-е. Пакет пока здесь побудет. Ушастого позовёшь, заберёшь, – поставил условие Седой.

– Пойдём, я с тобой схожу? – Предложил Смирный.

Я понял, что если сейчас Смирный пойдёт со мной, то мне точно придётся идти с ним к Женьке и подставить его. Понимая, что мне сейчас придёт пиздец, я сделал свой выбор. «Да и фиг с ним! Может, всё это быстрее закончится…» – уже с каким-то безразличием подумал я про себя.

– Да никуда я не пойду! – с непреднамеренным возмущением произнёс я.

У меня в горле вмиг пересохло, и я больше ничего не мог сказать.

– Оп-па! Нихуя себе! Это кто там заблеял? Ты там чё, пока трясся, яйца отрастил, что ли? – с удивлением произнёс Шиша и повернулся к Седому. – Ну-ка, верни-ка ему пакет.

Седой размахнулся и со всей силы ударил пакетом об пол в беседке, разбив в нём бутылку с молоком и яйца.

– Ой, упало, – с ироничным сожалением произнёс Седой и протянул пакет мне. – Считай, омлет уже готов. На, вот…

Я взял пакет и заглянул внутрь. В пакете месиво. Я недовольно поморщился.

– Слышь? А ты Читу знаешь? – спросил меня Шиша.

– Нет.

– Ну как же? Пидарасик тут один ходит, жопастый такой, с Радуевой пляшет, – пытался описать Смирный, какого-то неизвестного мне соседа.

– Блин, пацаны, я вообще не понимаю, о ком вы говорите.

Я не понимал тогда, что они говорили о Генке, так как был уверен, что он занимается борьбой, а не танцами.

– Пойдёшь к нам? – неожиданно подобрел Шиша.

– Куда?

– Ебать верблюда! Ты, блядь, тупой, что ли?! Ты чё, моё терпение-то испытываешь?! – снова вспылил он и тут же осадил. – В бригаду к нам пойдёшь?

– Чё делать?

– Лошков местных чмырить будем, на базаре бабок крышевать.

Я не знаю, что тогда на меня нашло. То ли я почувствовал себя равным им, то ли просто не удержал язык за зубами.

– Вместо Седова со Смирным, что ли, шестерить?

«Блин! Нафига я это сказал? – подумал я. – Теперь мне точно пиздец».

Смирный посмотрел на меня с какой-то ненавистью, прищурив взгляд.

– Чё, охуел?! Седой, гаси его нахуй!

Я растерялся и впал в ступор. Седой подпрыгнул и, зацепившись руками за балку крыши беседки, по инерции ударил меня ногами в грудь и лицо. Я бросил в него пакетом. Тут же со скамейки подорвался Смирный. Он подскочил ко мне и размашистыми боковыми ударами начал бить меня по лицу. Я попятился и упал. Отморозки начали избивать меня ногами.

Я лежал, прижавшись спиной к стенке беседки и сгруппировавшись, закрывал лицо руками, поджав колени к груди. Удары приходились по ногам и рукам. Когда меня били сверху, то попадало по корпусу тела, так же пропускал удары и по лицу.

– Всё-всё, хватит. А то щас соседи мусоров вызовут. Пошли отсюда, – остановил их Шиша.

Он подошёл ко мне, склонился и, убрав мои руки, открыл мне лицо.

– Слышь, чепуха? С тебя десятка, – вполголоса произнёс Шиша.

– За что?

– За развлечение и наше потраченное время. Не принесёшь, через неделю двадцатку должен будешь. Понял?!

Следом подошёл Смирный. Он тоже склонился надо мной и усмехнулся:

– И это, Суслика с Ушаном увидишь, им тоже передай, что они нам по десятке с рыла торчат.

Отморозки оставили меня лежать, а сами ушли в сторону микрорынка. Я дождался, пока они скроются за углом дома, поднялся и сел на скамейку в беседке. Из нашего подъезда выбежал Женька и быстрым шагом подошёл ко мне сзади.

– Здорова?! – усмехнулся он.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Женька протянул мне руку, и я её пожал.

– Здорова, – вздыхая, угрюмо ответил я.

Женька зашёл в беседку и сел на скамейку напротив меня.

– За что они тебя?

Я иронично легонько ударил себя по лбу.

– Бля-а, забыл спросить… Пойду, догоню… Спрошу, – с сарказмом произнёс я.

Женька невольно засмеялся, пытаясь сдержать смех.

– Ты чё выбежал-то?

– Стреляли… – пытался шутить он. – Да на балконе стоял. Смотрю, они тебя окучивают.

– И чё? Возникло непреодолимое желание тоже опиздюлиться?

– Помочь хотел… Одного-то точно бы ушатал.

– Они и без тебя справились, – пытался шутить я.

После того раза до сегодняшнего дня мы с Женькой так и не общались. Какая-то обида у меня была на него. А Женька рассердился тогда на меня из-за того, что я отказался от второй попытки отомстить этим ублюдкам.

– Блядь… ты заебал! Хорош дуться. Я-то тут причём? – Возмущённо произнёс он.

– Да я и не дуюсь. Чё вышел-то?

– Говорю же, помочь.

– Ты не успел.

Я отвернулся и посмотрел в сторону магазина.

– Так пока одевался, спускался… – оправдывался Женька.

– Есть курить?

Он достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой и подал мне. Я достал сигарету и подкурил её.

– Они ещё вчера соседа отхерачили.

– Мишку, что ли?

Я кивнул.

– Сильно?

– Ага… Весь вечер у меня просидели.

– Да он, вроде, ничё пацан, – сказал Женька, подкуривая сигарету, и кивнул на пакет. – Это твоё?

– Уже нет.

Сдерживая рвотные позывы, он заглянул внутрь пакета.

– А чё тут?

– Это эти шакалы себе парашу готовили, да не дожрали.

Мы засмеялись.

– Пидоры. Я же тебе говорил – давай их наебнём? А ты – посмотрим, посмотрим. Теперь, вот, смотри, – попрекал меня Женька, ухмыляясь.

– Да если бы не тот мусор. На счётчик ещё поставили.

– За что?

– Да хер знает. За то, что развлекали меня.

– Да пошли они…

– Ладно, пошёл я домой, – прокряхтел я, поднимаясь со скамейки.

Женька тоже встал, и мы пошли с ним в сторону нашего подъезда.

– Ты уроки-то сделал? – спросил я его.

– Ага…

– Дашь списать?

– Ща принесу…

– Мне ещё от бати получать.

– А от бати-то за что?

– За продукты. Немного не донёс.

Женька усмехнулся.

– У меня косарь есть. Хватит?

– Угу, – кивнул я.

У подъезда Женька развернул меня в сторону магазина.

– Пошли, купим тебе продуктов.

– Я тебе отдам.

– Да не надо ничё отдавать. Пожру потом у тебя, – усмехнулся он.

Пока мы шли до магазина, Женька пытался меня рассмешить, рассказывая пошлые анекдоты. А я шёл и думал: «Как же хорошо, что у меня есть такой друг».

Мы сходили в магазин, купили продукты и пачку сигарет, после чего поднялись к Женьке за тетрадями, чтобы я смог списать у него домашнее задание и вернулись ко мне. Мы вошли в прихожую, и нас встретил мой отец. Он вышел из кухни и остановился в дверях:

– Тебя только за смертью посылать.

Женька стоял впереди, и прикрывал меня своей спиной.

– Здорова, дядь Толь, – поздоровался он.

– Здорова, Женька. Чё-т последнее время тебя не видно было.

Я повернулся к отцу, и он увидел мои побои.

– Ох, ё! Это ты, что ли, его так? – с иронией спросил у Женьки батя.

– Да не. Поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся – гипс, – усмехнулся он.

– Ты чё реально за смертью ходил, а тебя пиздюли не пропустили?

– Ага…

Из кухни вышла моя мама, протискиваясь между дверным косяком и моим отцом.

– Здрасьте, тёть Света, – поздоровался Женька.

– Здравствуй, Женя. – Она посмотрела на меня: – Кто его так?

– Да это не местные… – ответил он.

Я разулся, отдал пакет отцу и подошёл к зеркалу в прихожей, чтобы осмотреть лицо.

– За жратву дрались, что ли? – не унимался батя.

– Ага… С шакалами бешеными, – язвил Женька.

Он разулся, и мы с ним прошли ко мне в комнату.

Секс, алкашка и панк-рок!

Мы с Женькой помирились и снова начали общаться. После знакомства со Шмелём у нас образовалась весёлая компания из четырёх парней, и мы начали отжигать. У Мишкиного отца всегда было что выпить, причём элитное пойло. Он приторговывал спиртным. Когда родители Шмеля уходили на работу, то мы заваливались к нему в гости и устраивали дегустацию «аристократических залежей». Посчитать, сколько алкоголя исчезло, дядя Гоша всё равно бы не смог, так как после первой, им выпитой пол-литры, счёт был плюс-минус один – два литра. Ну и соответственно, если у Мишкиного отца было что выпить, то и мы были при «горючке». Мы много не пили. Так, для веселья. Но иногда бывало, что мы теряли над собой контроль и совершенно случайно упивались вусмерть. Из-за этого возникали скандалы между нашими родителями. Но через какое-то время всё успокаивалось, и наши посиделки происходили вновь.