В поисках счастья

Глава 1. Серьёзный разговор

«Яркие вспышки молний освещали высокие мятущиеся волны, что обрушивались на покосившееся судно, грозя разбить его в щепки и утащить на дно тяжёлые сундуки с золотом. Дикий ветер завывал и рвал в клочья тучи, косые струи дождя безжалостно хлестали по трещавшему корпусу и обломкам мачт. Над обреченным пиратским кораблём восстала гигантская тень морского чудища…»

– Миранда! Мира!

«Над обреченным пиратским кораблём… Гигантская тень морского чудища…»

– Мира! Я знаю, ты здесь!

Я с досадой захлопнула книгу и выглянула в окошко расположенной на дереве «каюты».

В большом мире не бушевал шторм, не сверкали молнии и не тонули пиратские корабли. Всё, как обычно, спокойно до зубовного скрежета: на зелёном газоне резвились отцовские рассел-терьеры, в ветвях платанов и дубов пели птицы, над Даттон-холлом плыли пушистые облака.

Внизу стояла моя шестая невестка Лианна и прикрывала ладонью глаза от проглядывающих сквозь листву солнечных лучей. Лианна – милейшее существо, ангел во плоти и единственная из моих невесток, согласившаяся делить крышу над головой с грозным генералом Даттоном.

– Прости за беспокойство! – проговорила она. – Сэр Джеймс просил передать, что у него к тебе разговор.

– Насколько срочный? – поинтересовалась я.

– Он хочет видеть тебя немедленно.

– Иду.

Пара секунд – и я, спустившись по верёвочной лестнице, оказалась рядом с хрупкой красавицей Лианной, которая никогда бы не рискнула подняться ко мне в «каюту».

– Он у себя в кабинете, – произнесла Лианна. Выглядела она встревоженно.

– Спасибо, Ли, – ответила я и улыбнулась, стараясь показать, что нисколько не обеспокоена.

На самом же деле я испытывала все признаки надвигающейся паники и на то имелись веские причины. Месяц назад я окончила гимназию и вовсю наслаждалась заслуженным отдыхом. О будущем пока не думала, но подозревала, что именно этот вопрос намерен поднять отец.

О его настроении не было нужды спрашивать. Генерал Даттон каждую минуту дня и ночи был собран, суров и бескомпромиссен.

Именно таким я его и обнаружила в Красном кабинете. Он сидел за массивным дубовым столом среди крупномасштабных карт, военных трофеев и книг по истории и тактике боя. У его ног дремал дряхлый пёс охотничьей породы по кличке Гамбит.

– Вы хотели меня видеть, папа? – с порога заявила о себе я.

Отец оторвался от мемуаров, над которыми трудился последние несколько лет. С каждым годом его почерк становился всё неразборчивее, а расшифровывать и перепечатывать эти каракули приходилось несчастной Лианне, так как ни одна секретарша из-за жёсткого генеральского характера надолго у нас не задерживалась.

Отец окинул меня непонимающим взглядом, будто припоминая, зачем, собственно, меня позвал.

– А, это ты, Миранда. Ну что же, присядь, дочь.

Начало разговора мне уже не нравилось. Точно такая фраза предшествовала моему отъезду в Клиффорд, где находилась известная в Зелёных Землях женская гимназия со спортивным уклоном. Не то чтобы мне там совсем не нравилось, наоборот. Но я терпеть не могла, когда мою судьбу решали вместо меня, будь то выбор учебного заведения, бального платья или блюда в меню ресторана.

– Ты едешь в Дортмунд, – обрушил на меня новость отец.

Собственно, я ни минуты не сомневалась, что он выберет именно это образовательное учреждение, и приготовилась отстаивать свои границы.

– Я понимаю, что Дортмундская академия – лучшая среди военно-учебных заведений в Королевстве, но это не значит, что я должна там учиться!

– Дортмундскую академию легионеров и врачевателей успешно окончили твой прадед и дед, дядья, отец и шестеро твоих братьев, – тяжёлым тоном говорил отец, – и проявили себя отважными воинами в схватках с исчадиями хаоса. Седьмой, Митчелл, гордо носит звание лучшего кадета академии. А ты, Миранда, продолжишь нашу славную военную династию и станешь врачевателем – лучшей профессии для тебя и придумать сложно. Свой целительский дар ты унаследовала от матери – упокойся её душа в лучшем из миров! – и настоящее преступление с твоей стороны пренебрегать таким бесценным подарком судьбы.

Отец умел давить как никто другой. Солдаты, слуги, родственники, соседи, случайные прохожие – все слушались грозного генерала и ходили по струнке не только в его присутствии, но и много дольше. Точнее, все, кроме меня.

– Прошу вас, не вынуждайте меня делать то, чего я боюсь! – воскликнула я. – Позвольте самой решать, что делать со своей жизнью дальше. В Королевстве сотни высших учебных заведений, в которых я могла бы проявить свои таланты!..

– Моя дочь ничего не должна бояться, – пробасил отец, – тем более того, что связано с будущей профессией. Я уже подал твои документы в Дортмунд и подписал разрешение на обучение. Вступительные экзамены через две недели. Готовься.

– А если я провалю экзамены? – с вызовом сказала я.

– Не провалишь, – буравил меня взглядом отец.

Я с трудом справлялась с дыханием – я всегда задыхалась, когда в красках представляла себя той, кем желал видеть меня отец.

Но я была бы не Мирандой Даттон, если бы не предприняла ещё одну попытку:

– Папочка, а если я скажу, что влюблена и выхожу замуж? Вы же не станете препятствовать моему счастью?

Его глаза мигом приобрели стальной оттенок, кончики седых усов зашевелились, а щеки и лоб пошли алыми пятнами, и я было испугалась, как бы у него не подскочило давление.

– Кто он? – процедил отец.

Я помедлила с ответом. Назову кого-то из знакомых – тому точно не поздоровится. А настоящего жениха у меня не было, но это, как говорит Лианна, дело поправимое.

– Я просто предположила, – зачастила я. – Получается, если жених отзовёт ваше разрешение, я не смогу учиться в академии, и вы уже ничего не сможете сделать.

– Нет в природе такого жениха, который бы противился воле генерала Даттона, – проговорил сквозь зубы отец. – Я уже всё решил. Ступай.

– Хорошо. Я уйду.

Отец, видно, не ожидая от меня такой скорой капитуляции, промолчал, а Гамбит в удивлении поднял голову, словно сомневался, Миранда ли перед ним стоит или какая-то другая девица.

Я вылетела из кабинета, хлопнув дверью, и помчалась к себе. В мыслях царил полнейший хаос.

Но привычная обстановка немного меня успокоила.

Рыжий холёный Вискерс сладко потягивался в своей корзине, и я не удержалась, чтобы его не погладить. Кот снисходительно мяукнул и широко зевнул, давая понять, что желает поспать как следует. Тогда я принялась пересчитывать свои сбережения – их оказалось не так уж много, на месяц или два хватит.

Я не успела достать чемодан, как на пороге появился отец.

– И не вздумай сбежать, – пригрозил он, – с моими связями тебя остановят на первом же перекрёстке. И тогда я буду говорить с тобой совсем по-другому.

И удалился, громко стукнув дверью, отчего со стены с грохотом упала деревянная полка. Стоявшие на ней книги рассыпались по полу, а фарфоровая статуэтка, изображавшая фавна с лирой в руках, разбилась вдребезги. Ну и ладно, всё равно она мне никогда не нравилась.

Шмыгнувший под кровать Вискерс жалобно мяукнул.

– Вискерс, милый, ты как?

Я заглянула под кровать. Из темноты глядели огромные светящиеся глаза.

– Иди сюда, милый! Иди ко мне! Мира тебя не обидит.

Кот идти не желал, наверное, боялся, что генералу Даттону снова приспичит повоспитывать непокорную дочь. Пришлось лезть под кровать и вытаскивать его оттуда за шкирку.

– Ну вот кто меня за язык тянул? – сетовала я, поглаживая дрожавшего кота. – Раскрыла перед отцом все карты! Умеет же он вытягивать информацию из людей и хаоситов – не хочешь, а расскажешь обо всём, что на уме таится. Боевой маг-менталист – страшная сила. И заклинания ментальной защиты помогают далеко не всегда.

Вискерс, естественно, никогда мне не отвечал, во всяком случае, по-человечески, но слушал очень внимательно.

Все мои семеро старших братьев боевые маги, но до силы отцовского дара воздействовать на эмоции им далеко как до луны. Мне же от матери достался дар целительства, и я бы охотно променяла его на любой другой, потому что до смерти боюсь крови. А какая стычка с хаоситами обходится без крови? Вот именно, ни одна. И какой из меня врач, если при виде малейшей кровоточащей царапины я глаза закатываю и хлопаюсь в обморок? Да-да, я серьёзно, проверено неоднократно. Отец же считает мои страхи женскими капризами, которые не стоит брать во внимание.

Если отец хочет, чтобы я поехала в Дортмунд, я поеду. И докажу, что недостойна учиться в лучшей в Королевстве военной академии. Наизнанку вывернусь, но скрою свой целительский дар. Провалю экзамены, докажу свою профнепригодность – и пусть ему будет за меня стыдно.

За дверью послышались лёгкие шаги. Задремавший было Вискерс приоткрыл один глаз, но, уразумев, что генерал настолько тихо передвигаться не может, снова прикрыл.

В дверь едва слышно постучали и на пороге появилась Лианна.

– Я слышала, у тебя что-то упало?.. Ах, эта прелестная статуэтка! И книги!.. Позволь помочь тебе, – мягким голосом проговорила Лианна и присела на корточки.

Я осторожно переложила притворяющегося спящим Вискерса в корзину и присоединилась к невестке.

– Надеюсь, грохот не разбудил малыша? – спросила я. – Прости.

– Нет-нет, ты же знаешь, маленький Коди спит очень крепко.

– Счастливый!..

– Что случилось, Мира? Ты расстроена?

Лианна смотрела на меня с нескрываемым сочувствием, но её внимание нисколько не напрягало.

– Отец договорился, чтобы меня взяли в Дортмунд, – ответила я, складывая книги в две аккуратные стопки: первую составили учебники по медицине, вторую – приключенческие романы. Естественно, вторая была значительно ниже и поэтому каждая из книг зачитана мною до дыр.

– На факультет врачевателей? – уточнила Лианна.

– Именно. И, думаю, вступительные экзамены – простая формальность. Дочь генерала Даттона не могут не принять в академию.

– Но ты же этого не хочешь!

– Ты же знаешь отца! Он привык решать за всех и вся, вершить чужие судьбы, разбивать сердца.

– Мира, возможно, я тебя удивлю, если скажу, что выбор твоего отца пал вовсе не на меня. Мы с Джейкобом обвенчались против его воли.

От нахлынувших чувств перехватило дыхание. Удивление, радость, ликование, восхищение и даже лёгкая зависть – далеко не всё, что я успела классифицировать.

– Не ожидала такого поворота? – улыбнулась Лианна.

– Честно? Нет.

– Тебя удивляет то, что я терплю его скверные привычки и дурной нрав? Я делаю это ради Джейкоба, ради нашей любви и нашего будущего. На самом деле твой отец не такой уж жестокий, каким желает казаться. Он пережил много горя и мне остаётся только пожалеть его и утешить.

– Ты святая женщина, Лианна, – вздохнула я. – Я бы так не смогла.

– Ну что ты, никакая я не святая! – засмеялась она. – Так какой у тебя план?

Мы присели на диван, и я охотно поделилась с невесткой своими надеждами и опасениями, не забыв при этом намекнуть, что не прочь связать себя узами брака.

– Выйти замуж, чтобы насолить отцу? – нахмурилась Лианна. – Тебе же всю жизнь потом жить с этим человеком. И пять лет учёбы в академии – ничто по сравнению с жизнью с нелюбимым мужем.

– В академии полтысячи парней, если не больше. Выбирай – не хочу. Все сильные, здоровые, храбрые, без вредных привычек и из хороших семей, кто-то из них непременно мне понравится, уж не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь. Главное, чтобы ваше решение связать свои судьбы было взвешенным, а не сиюминутным. Чтобы вы любили так сильно, что не мыслили бы жизни друг без друга.

– Как вы с Джейкобом? – подсказала я.

– Как мы с Джейкобом, – счастливо заулыбалась Лианна.

Такой же улыбкой ответить я не смогла. То, что пытается донести до меня Лианна, никак не отзывается в моей душе. Любовь, какой её описывает невестка, – нечто за гранью моего понимания. Если верить романам, которые я прочла, любовь – чувство настолько сильное и неконтролируемое, что и представить страшно.

Нет, спасибо, Миранда Даттон обойдётся без этого. Хватит с меня и одной фобии. Симпатии, уважения и общих интересов, как по мне, для семейной жизни вполне достаточно.

После мы, как настоящие стратеги, в подробностях обсудили каждый из пунктов, продумали план действий и пути отступления. Я радовалась поддержке Лианны. По сути, она заменила мне старшую сестру, которой у меня никогда не было, стала моей лучшей подругой, и я доверяла ей почти как самой себе. Она поддерживала меня во всём, всегда принимала мою сторону и участвовала во всех моих странных экспериментах. Даже служила подопытным кроликом, когда я оттачивала свои простейшие целительские навыки и пыталась избавиться от самого жуткого страха.

– Я в тебя верю, – ободряюще сказала Лианна, – у тебя всё получится. Всё будет именно так, как ты того хочешь, дорогая сестра.

Вискерс в своей корзине расслабленно мяукнул.

– Спасибо, Ли, – с чувством произнесла я, усиленно моргая, чтобы не заплакать.

Миранда Даттон никогда не плачет. Не влюбляется. Не сдаётся. И не применяет свою магию во вред. С этими железными принципами я легко шла по жизни и до сих пор мы друг друга не подводили.

Тут в раскрытое окно влез мой второй питомец. Бадди был полной противоположностью томного и не в меру упитанного Вискерса. Котёнком я спасла его от разъярённых собак, с которыми он желал сразиться. Повзрослев, он таким и остался – своенравным и драчливым. Вот и сейчас на подоконнике застыл серый жилистый котище. Его короткая шерсть торчала дыбом, глаза горели диким зеленоватым огнём, а на ухе красовалась новая прореха. Слава богам, не кровоточащая. Именно Бадди чаще других пугал меня до обморока, но вместе с тем мы были крепко привязаны друг к другу.

– Иди сюда, Бадди! – позвала я.

Вискерс демонстративно отвернулся к стене, а Бадди, чихнув и мотнув головой, совершил длинный грациозный прыжок и оказался у меня на коленях. Я принялась чесать его под подбородком. В отличие от Вискерса, Бадди не скрывал своих чувств. Когда нужно, он дрался насмерть, а когда ему было хорошо, мурчал так громко, что в ушах звенело.

– Проживёте без меня пару дней? – приговаривала я, лаская кота. – Я провалю вступительные экзамены и сразу вернусь к вам. И мы снова станем лазать по заборам, жить в домике на дереве, бегать наперегонки и прыгать через ручей. Как вам такой план?

Бадди одобрительно мурчал, он любил активное времяпрепровождение. Вискерс, не разделявший наших с Бадди увлечений, без задних ног дрых на мягкой подушке. И только Лианна смотрела на меня с таким выражением, будто знала, что в Дортмунде судьба моя изменится навсегда.

Глава 2. Случай в придорожном кафе

Бесконечно долгие две недели отец провёл дома и экзаменовал меня по три раза на день, не считая обязательных спортивных упражнений, проводившихся под его непосредственным надзором. С физической подготовкой у меня всё в порядке, а вот что касается теории… Не получалось её саботировать, ибо бравый генерал Даттон и по ночам заставлял меня пересказывать прочитанное, одновременно стоя в планке или подтягиваясь на турнике.

Выезжали на рассвете. Отец пожелал сопровождать меня, отказавшись от поездки по железной дороге. И вместо уютного купе, услужливого проводника и вагона-ресторана нам предстоял долгий путь на автомобиле с тугим на ухо шофёром. Спенсер когда-то служил с моим отцом, получил ранение и практически потерял слух. Отец принял участие в его судьбе и пригласил поработать шофёром.

И как только Спенсер завёл мотор и тронулся с места, отец снова принялся меня воспитывать.

– Ни в коем случае не пропускай утреннюю пробежку – для здоровья ещё не придумали ничего лучше спорта, – громко возвестил он, перекрикивая шум мотора.

– Ась? Простите, сэр, вы что-то сказали? – переспросил Спенсер.

– Я не тебе, Спенсер! Крути баранку да смотри в оба, больше от тебя ничего не требуется.

Я оглянулась.

У крыльца стояла Лианна с полуторагодовалым Коди на руках. Я махала им до тех пор, пока и стройная фигурка невестки, и дом, и пруд перед ним не скрылись за лесным массивом, окружавшим отцовское поместье.

– Вставай раньше всех и ложись позже, постоянно тренируй тело и ум, – зудел над ухом знакомый с детства голос.

Я старалась не вслушиваться, зная наперёд обо всём, что скажет отец. И утешала себя тем, что скоро вернусь к Лианне, малышу Коди и своим пушистым питомцам. О том, чем займусь осенью, не особо задумывалась. Придумаю что-нибудь, у меня вся жизнь впереди.

– Мать бы гордилась тобой. – Отец икнул, когда колесо подскочило на кочке.

Мама умерла в родах, и я никогда её не видела, только на тех редких фотокарточках, где она была изображена в день свадьбы или в день рождения каждого из сыновей. Я была её восьмым и последним ребёнком. Дома нет ни одной фотокарточки, где мы были бы изображены вместе.

– В академии за тобой присмотрит Митчелл, – выхватил слух из нескончаемого потока отцовской речи.

О да, Митчелл. Мой седьмой брат, который успешно сдал экзамены и перешёл на пятый курс. Ему предстояла боевая практика, длившаяся практически весь оставшийся год, уж не знаю, каким образом он сможет присматривать за своей младшей сестрой. Отец разве что для красного словца так сказал. А соглядатаев там полно и без Митча. Отец – член попечительского совета, он лично знаком с каждым человеком в академии от ректора Тентерфилда до уборщика в студенческом кампусе.

Мне будет сложно убедить преподавателей в своей профнепригодности, но я приложу максимум усилий. Дар у меня пусть и сильный, но, хвала небесам, нестабильный.

– И не посрами там славное имя наших предков, – ввернул отец, – все ещё чтят память твоего прапрадеда Эфраима Даттона, бившегося за Северные Земли против ледяных големов, и дядюшку Финеаса Даттона, освободившего Крейгсхейд от пустынных странников.

Я слышала все эти истории не раз, а потому позволила себе расслабиться и помечтать.

Я точно знала, чего я боялась и чего не хотела. А вот чем бы желала заняться, и не знала толком. В разные периоды своей жизни я рвалась стать отважной путешественницей или школьной учительницей, актрисой или домохозяйкой, владелицей кондитерской или модного ателье. Оставалось утешать себя тем, что окончательное решение я приму после того, как выйду из академии со штампом «профнепригодна» или «отчислена» на конверте с документами.

Устав академии я прочла от корки до корки, особенно ту его часть, где перечислялись прегрешения, за которые кадетов с позором отчисляли из учебного заведения. Это открытое неповиновение старшему по званию и призывы саботировать приказы руководящего состава, хулиганство, пьянство, непристойное поведение, драки, воровство, взяточничество, побег, прогулы и низкие баллы. Выбирай, как говорится, на любой вкус. Уйти по собственному желанию в моём случае не вариант. Во-первых, я девушка, за которую всё всегда решает отец или другой родственник мужского пола, например, опекун или муж, а во-вторых, моя фамилия Даттон и этим всё сказано.

В десять часов мы остановились перекусить в придорожном кафе со странным названием «Фея и рыцарь». Интерьер и меню оставляли желать лучшего, а вид из окна на выгоревший лес удручал донельзя. Отец не мог выбрать лучшего места для того, чтобы отбить зарождающееся желание сбежать. Здесь и бежать-то некуда.

В кафе было малолюдно: только мы с отцом да семья из трёх человек – отец, мать и мальчик лет шести, капризный и непоседливый. Он одновременно жевал, хныкал, катал по столу игрушечный паровозик, лепил хлебные мякиши, подпрыгивал на стуле и строил мне рожицы. Я показала ему язык и отвернулась.

– Занятия по медицине – наиглавнейшие, но пренебрегать поэтикой и философией тоже нельзя, – тянул свою шарманку отец.

Я пихала в себя отвратительную склизкую овсянку с прогорклым изюмом и периодически кивала в такт родительским словам, изображая послушную дочь. Открытое неповиновение мы уже проходили – ничего хорошего для нас двоих это не принесло.

– Томми, перестань, веди себя как положено! – увещевала ребёнка мать, пока её муж сидел, уткнувшись в газету.

Но Томми не реагировал, пока не закашлялся.

– Томми! Что с тобой, милый? Помогите! Кто-нибудь! Ребёнку плохо! – взывали в один голос отец и мать.

Я обернулась. Малыш хрипел, лицо его приобрело синюшный оттенок.

– Не хлопайте его по спине! – крикнула я и сама не поняла, как вскочила со стула и подбежала к бедняжке, на ходу призывая магию.

Протянула левую руку, заставляя мальчика подняться со стула и зависнуть в воздухе, правой направила прицельный магический поток аккурат под яремную впадину, силой воли выталкивая застрявший кусочек пищи из верхнего отдела трахеи обратно в рот, пока малыш его не выплюнул.

– Вот это кусок! Кусочище! – отдышавшись, восхитился он.

А мать, обливаясь слезами, принялась его обнимать. Отец мальчика подошёл ко мне и растроганно произнёс:

– Не знаю, как и благодарить вас, мисс! Какое счастье, что вы оказались в эту минуту здесь. Вы очень сильная волшебница.

– Ну что вы, не стоит благодарности, – поморщилась я.

– Генерал Даттон к вашим услугам, сэр, а это моя дочь Миранда, без пяти минут студентка Дортмундской академии легионеров и врачевателей, – представил нас отец и пожал руку новому знакомому, назвавшемуся мистером Уэстоном.

Моему отцу давно перевалило за шестьдесят, но выглядел он подтянутым и моложавым, а мистер Уэстон, хоть и был вдвое моложе, на его фоне сильно проигрывал. Плечи опущены, грудная клетка сдавлена, кожа одрябла, на носу болтались очки с толстыми стёклами.

И, конечно, отец не упустил случая заметить, что Томми дурно воспитан и ему не мешало бы подучиться хорошим манерам и дисциплине в Дилхорнском кадетском училище, на что мистер Уэстон ответил, что непременно задумается над этим предложением. После чего все трое Уэстонов поспешили покинуть заведение (при этом самый младший из них успел пнуть ногой стоявший на пути стул, опрокинуть две вазы, подставить ножку официанту и послать мне воздушный поцелуй), а мы с отцом продолжили завтрак.

– Жаль, тебя не видели твои будущие экзаменаторы, – посетовал он. – Ты выглядела весьма убедительно.

– Просто я не могу смотреть, как кто-то умирает, – пробурчала я, а про себя подумала, если бы этот непутёвый Томми порезал палец, спасать пришлось бы уже меня.

Напившись чаю с вполне пригодными в пищу булочками с маслом, мы продолжили путь и доехали до раскинувшегося на семи холмах Дортмунда уже без всяких приключений.

Глава 3. Дортмундская академия легионеров и врачевателей

По мнению «Академического рейтинга высших учебных заведений мира», самого авторитетного издания в области образования и воспитания, Дортмундская академия занимала первенство не только среди военно-образовательных учреждений Королевства Зелёных Земель, но и среди всех вузов в целом. Здесь я бывала не раз. А точнее, шесть раз, когда мои старшие братья получали диплом с отличием и звание лейтенанта Королевского Легиона. В следующем году на торжественном мероприятии по случаю очередного выпуска блистать предстоит уже моему седьмому брату Митчеллу. Отец ожидает, что через пять лет я тоже предстану перед его очами, держа в руках диплом с золотым тиснением и с лейтенантскими погонами на плечах, но я вынуждена его разочаровать. Неужели он забыл, что его единственную дочь Мирандой зовут? Сокращенно – Мирой. Я – символ мира, мне не место в военной академии. Как он этого не понимает?

Отец шагал по академии как по собственному дому, поминутно с кем-то здороваясь и громко комментируя невидимые нормальному взгляду недочеты. Я шла за ним, держа взгляд ровно и стараясь не запоминать лиц, с любопытством глядевших мне вслед. Зачем, если я их больше не увижу?