Убийство на улице Фельмана

Диана слегка обиделась.

– Если я и перевожу дамские романы, то не потому что мне это нравится, – заметила она, надув губы.

– Знаю, знаю. – Калев сгреб ее в охапку и поцеловал. – Извини. Но очень уж смешно у тебя вышло. Я, собственно, упомянул Линду для примера. Хотел сказать, что под пеплом может скрываться сколько угодно тлеющих угольков, необязательно кивать на лежащую на виду головню.

– Словом, молодых симпатичных отбрасываем?

– Отнюдь. Кстати, не такие уж они и молодые. Ему, по-моему, уже под сорок. Так что продолжай свое расследование, дорогой Ватсон.

– Есть, – сказала Диана.

Диана одолела довольно крутой подъем и свернула налево к «Призме». Собственно, «Призма» была лишь частью торгового центра, супермаркетом, где она покупала кое-какие продукты, она любила супермаркеты, ей нравилось бродить между длинными рядами полок, высматривая нужные упаковки, банки и коробки, брать их в руки, разглядывать надписи, изучать состав, отмечать срок годности, она не ленилась запоминать постоянно менявшиеся цены, чтобы иметь возможность сравнивать и делать любую покупку там, где она обходилась всего дешевле, в одном магазине она обзаводилась сыром, в другом творогом, в третьем йогуртом и тому подобное, а куда денешься, даже переводя дамские романы, литератор сорить деньгами не в состоянии… Да и романы доставались ей не каждый день и то благодаря матери, несмотря на пенсионный возраст цепко державшейся за место в одном из московских издательств, в противном случае, кто стал бы давать ей работу, да еще такую, легкую и относительно денежную, хоть и противную…

Как всегда, перед тем, как войти в супермаркет, она обошла другие магазины, расположившиеся вдоль длинного, широкого, но все равно душного коридора, не все, правда, однако «Новалюкс», обувной, парфюмерный и «Сеппалу» непременно, ничего не купила, но, по крайней мере, установила, что покупать нечего. Прошли те времена, когда ей хотелось схватить и то, и другое, и третье, теперь ей почти ни одна вещь не нравилась, все казалось безвкусным и невыразительным, то ли пресытился взор, то ли возраст такой, что всякие новомодные штучки воспринимаются критически, все эти сочетания несочетаемого, цветастые юбки и брюки с пестрыми, иного рисунка и расцветки блузками, бельевые кружева на верхней одежде, незашитые, специально обтрепанные кромки, мерзкая на ощупь синтетика… А обувь! Сплошные калоши, уродливые и неуютные. Человечество прилагало все усилия, чтобы одеваться как можно хуже, и особенно старалась его женская половина…