Нефритовая клетка для беглянки

— Просто прекрасно! — произнес Янь Усин, осматривая свою работу. — Тебя даже мать родная не узнает, а императоры и подавно. Он даже не станет смотреть на такую грязь, как ты, дольше секунды.

— Это ужасно! – прошептала я, трогая свое новое лицо.

И себя не узнавала. Я превратилась в самый настоящий кошмар, какой могла только представить.

— Зато теперь ты в безопасности. – проговорил он. — Идем, скоро начнется праздник, и мы должны там быть.

Он развернулся и вышел из павильона, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Мы вышли из города, который превратился в улей с растревоженными пчелами. Тысячи слуг украшали галереи красными фонариками и выставляли горшки с цветами. Воздух наполнился запахом мяса и сладких лунных пряников. Все радовались и смеялись, ведь это был праздник, но я чувствовала себя просто отвратительно. Я испытывала пытки. Мое тело ныло под слоями одежд. Горб натирал спину, тугая повязка сдавила грудь так, что я не могла нормально вдохнуть.

Когда солнце начало припекать, мне стало так плохо, что перед глазами мелькали черные мушки.

Я и Янь Усин стояли на террасе, отведенной для слуг и мелких чиновников, а вдали под желтым балдахином восседал император, который был великолепен и страшен в своей красе. Золотые одежды, расшитые девятью драконами, корона из нефрита и жемчуга. Император казался идолом, сошедшим с небес, и ведь таковым и был, ведь он из рода драконов, настоящих властителей небес.

Но даже с такого расстояния я чувствовала исходящую от него подавляющую силу. Его взгляд блуждал по толпе, и не хотел задерживаться на танцующих перед ним девах с разноцветными веерами и лакомствами. Я сразу поняла, что он искал меня, и я опустила голову так низко, что подбородок коснулся груди.

— Считай! – прошептал Янь Усин, стоя рядом, и напоминавшего невозмутимую скалу. — Император приказал тебе быть здесь, чтобы ты считала расходы на огненные цветы. Поэтому делай вид, что работаешь, и не замирай.

Я достала счеты и начала считать непослушными пальцами, но цифры то и дело не складывались в уме.

— Три тысячи связок, — пробормотала я чувство, как горло подступает тошнота. — Две сотни огненных цветов.

Внезапно музыка стихла и Император поднял руку.

— Янь Усин! — прокричал он.

И тогда меня качнуло. Янь Усин шагнул вперед, закрывая меня собой, но сделал это так, чтобы это выглядело естественно.

— Ваш слуга здесь, ваше величество.

— Подойти ближе, — проговорил император, — и возьми свою помощницу. Я хочу видеть, как хорошо она считает мои деньги.

От его слов у меня подкосились ноги, и я едва не упала. Но Янь Усин незаметно поддержал меня под локоть. Его пальцы больно впились в мою руку, но именно это позволило мне хоть немного прийти в чувство.

— Иди и не забудь, что ты хромая калека.

Мы поднялись по ступеням вверх и теперь были на самом виду у всей знати столицы. Генерал Гун Лэй, стоявший по правую руку от трона, презрительно скривился, увидев меня. Он явно ожидал увидеть не ту служанку, какую несколько дней назад.

— Подними голову, женщина! — приказал император.

Я медленно подняла лицо, щурясь от солнца, и пыталась подавить страх, а также старалась сделать взгляд настолько тупым и пустым, чтобы на меня быстро перестали обращать внимание. Император смотрел на меня несколько вечных секунд. Его взгляд скользнул по моим гнилым зубам, язвам на щекам, по горбу на спине. Я видела, как в его глазах мелькнула брезгливость и разочарование. Он явно ожидал увидеть не ту.

— Мдааа, — протянул он, и от его слов толпа придворных захихикала. — Генерал Гун Лэй был прав. Это зрелище явно не для праздничного стола. Янь Усин, у тебя воистину странный вкус на слуг, или ты специально окружаешь себя уродством, чтобы на его фоне казаться еще красивее?

Толпа разразилась смехом, и я почувствовала укол унижения, но понимала, что все это происходящее меня спасает. Янь Усин низко склонился в поклоне.

— Этот раб ценит ум выше внешней оболочки, Ваше Величество. Золото часто скрыто в камне. Я его нашел.

— Но здесь камней слишком много, — фыркнул император. — Уведи ее, она портит мне аппетит. Пусть считает внизу, чтобы мой взгляд ее не видел.

— Как прикажете, — проговорил Янь Усин.

И мы спустились обратно. Все это время я слышала смешки в спину, но меня это уже больше не трогало. Главное, что император ничего не узнал. Я смогла пройти это испытание и выжить. Но как только напряжение отпустило, то мое тело решило меня предать. Жар накатил волной так сильно, что земля ушла из-под ног. Я качнулась и почувствовала, что задыхаюсь. Ткань на моей груди стала сталью, не дающей вздохнуть.

— Господин… — прошептала я и попыталась схватиться за рукав Янь Усина, но пальцы соскользнули. — Мне…

Не успела я договорить, как перед глазами все почернело.

***

Я приходила в себя урывками. Сначала я чувствовала, что летала или даже парила где-то, что кто-то меня нес на руках. Сильные руки прижимали к твердой груди, отчего я слышала стук чужого сердца.

— Держись. Мы почти пришли домой. Не смей умирать на моих руках, Му Жоси.

Я слышала этот голос и не понимала, чей он. Он был такой встревоженный и живой. Это Янь Усин? Нет, Янь Усин – ледяной истукан. Он не умеет так волноваться, тем более за каких-то безродных служанок.

И вдруг я почувствовала резкую сильную боль. Кто-то срывал с меня одежду. Я пыталась сопротивляться. Стыд и шок ощущались даже сквозь лихорадку. Но у меня не было сил поднять руку. Я находилась между явью и сном.

— Тихо, тихо, не сопротивляйся.

И вдруг я почувствовала блаженство и сделала глубокий вздох. Но и потом я почувствовала холод, и как что-то мокрое коснулось моего лица. Видимо, Янь Усин смывал грязь и краску.

— Му Жоси открой рот и выпей. Это облегчит боль и приведет тебя в чувство.

И внезапно я почувствовала жуткую невыносимую горечь, отчего поперхнулась и попыталась выплюнуть гадость.

— Глотай! — прокричал Янь Усин. — Глотай, иначе ты умрешь.

Я проглотила и снова провалилась в темноту. Мне снился дракон, который обвивал меня кольцами и душил. Его чешуя была такой горячей, что напоминала угли. Я кричала, но ни капли моего голоса не вырвалось изо рта. И тогда откуда-то появилась темная фигура с ледяным мечом, который отогнал дракона. Он положил мне на лоб холодную руку, и боль от жара отступила.

***

Из бреда я смогла вырваться только глубокой ночью. В комнате было тихо и горела одна единственная свеча, прикрытая бумажным колпаком, чтобы свет не резал глаза. Меня кто-то перенес в мою постель в маленькой комнате при рабочем зале и переодел в чистую сухую одежду из мягкого хлопка. Сковывающей полосы ткани на груди больше не было, и я могла легко дышать, хотя в теле всё ещё разливалась слабость.

Я повернула лицо и увидела, как рядом с моей кроватью на простой деревянной табуретке сидел Янь Усин. Он не спал и сидел, скрестив руки на груди, и тревожно смотрел на меня. Его лицо за эти часы осунулось, тяжелые тени залегли под его глазами.

— Очнулась, — проговорил он хриплым и страшным голосом.

— Господин, — я попыталась приподняться, но он жестко остановил меня рукой.

— Лежи и не двигайся. У тебя был сильный жар от огненной лихорадки и перетяжки груди. Ты была без сознания три стражи.

Перед глазами пронеслись недавние воспоминания. Император, жара и смех толпы.

— Он ведь не узнал меня? — спросила я с надеждой на Янь Усина.

— Нет, ты сыграла свою роль просто великолепно и даже слишком. Твое тело решило, что лучше умереть, чем выдать тайну.

Он наклонился ко мне и протянул руку, отчего я невольно сжалась, и коснулся моего лба тыльной стороной ладони. Приятная прохлада тут же разлилась по голове.

— Жар спал, — произнес он, убирая ладонь. — Значит, теперь все позади.

— Вы ухаживали за мной? — спросила, смотря неверящими глазами. — Почему не позвали лекаря? Зачем вам заниматься этим? Вы же управляющий дворцом. Зачем вам ухаживать за какой-то служанкой?

— Лекаря? — Янь Усин усмехнулся. — Чтобы он увидел под образом дряхлой старухи молодую красивую девушку, которую ищет весь дворец? И чтобы завтра этот лекарь продал эти знания императору за мешок золота? Я не собирался этого делать.

Он встал, подошел к столику и налил воды в чашку, которую тут же опрокинул в себя.

— Нет, Му Жоси, теперь мы с тобой сообщники. Никто не должен видеть тебя настоящей, кроме меня. — Он налил еще чашку и протянул мне: — Пей.

Я схватилась за его ладонь и взяла чашку, и тут же выпила ее. Вода стекала по моему лицу, но я не обращала внимания. Живительная влага могла остудить то, что творилось у меня внутри.

И вдруг Янь Усин вытер капли своим рукавом на моем лице, отчего я застыла и забыла о воде. Это действие показалось мне таким заботливым, что меня невольно защипало в глазах.

— Вы снова спасли меня, — прошептала я.

— Я спасал свои счета, а не тебя, Му Жоси, — холодно проговорил Янь Усин. Но его слова звучали так фальшиво, что я в них не поверила. — Если ты умрешь, то мне придется искать нового помощника, учить ядам, проверять на верность и много чего. Это слишком хлопотно, а я не хочу этим снова заниматься.

— Вы лжете, Янь Усин, — произнесла я и посмотрела ему прямо в глаза. — Вы не такой бессердечный, каким хотите казаться. Вы намного добрее.

Он замер и больше не говорил ни слова. Тишина в комнате стала такой густой и сильной, что можно было просто протянуть палец и коснуться ее.

— Ты не знаешь, какой я на самом деле. Я монстр, Му Жоси, и делаю вещи, от которых у обычных людей стынет кровь. Я посылаю людей на смерть, отравляю соперников и лгу в лицо Небу. Ты ничего не знаешь.

— Но вы не бросили меня, когда мне стало плохо. Вы несли меня на руках и притащили сюда. Вы боялись за мою жизнь. Вы не можете быть таким, каким сейчас говорите, — упрямо произнесла я. И он отвернулся, пряча лицо в тени.

— Бред лихорадки, ничего более.

— Нет, не бред. Вы сами это сделали. Разве я вру? — протянула к нему руку и коснулась его рукава.

— Вы дали мне горькое лекарство, которое спасло мою жизнь.

— Жизнь вообще горькая штука, — сказал Янь Усин и повернулся ко мне. У него в руках что-то блеснуло. — Но у каждого должно быть противоядие.

Он разжал кулак, показывая, что лежало на его ладони, а там была темная, сморщенная, покрытая сахаром слива.

— Держи. Эта сладость должна перепить вкус трав. Ты молодец.

Я протянула ладонь, чтобы дотянуться до сливы, и внезапно наши ладони коснулись друг друга. Мы замерли, глядя на друга. Казалось, между нами протянулась какая-то невидимая нить. Мое тело замерло, и я почувствовала что-то в глубине груди.

— Спасибо, — произнесла я и положила сливу в рот, оторвавшись от его руки. Приятная сладость тут же растеклась по языку, смывая горечь от лекарственных трав.

— А теперь спи. Ты сильно устала за весь день. Завтра ты не будешь работать, только лежать. Я скажу всем остальным, что твоя болезнь заразная и к тебе нельзя приходить. Еду я буду заносить. И, Му Жоси.

— Да?

— Береги свое здоровье. Если тебе снова станет плохо, то сразу об этом говори, а не терпи. Мне нужны живые слуги, а не задохнувшиеся мертвецы.

Дверь закрылась, оставив меня одну в комнате наедине с собой. Почему-то на лице растянулась печальная улыбка. Впервые за всё время пребывания во дворце я чувствовала себя человеком, о котором кто-то заботится. Пусть этот кто-то самый опасный интриган империи.