- -
- 100%
- +
Я далека от моды. И совершенно не разбираюсь в тканях и названиях одежды. Для меня что худи, что джемпер — это одно и то же. И название они носят одинаковое — кофта.
Несмотря на то, что мама с особой родительской «заботой» пытается (вот уже второй десяток) привить мне любовь к «дамскому туалету». Переводя её старомодные словечки, которые она подхватила из своих боготворимых исторических любовных романов: к укомплектованному гардеробу, который должен быть у каждой истинной женщины. Все её попытки проходят мимо моих ушей стройным маршем равнодушных оловянных солдатиков.
Тем не менее, я всё равно одеваюсь стильно и со вкусом. Так, как принято моим внутренним дизайнером. Не вижу никакого смысла тратить по нескольку часов на бутики и примерку огромного количества, как выражается мой папа, тряпок. Мне достаточно одного взгляда и прикосновения к вещам, чтобы определиться: нравится они мне или нет. И если они попадают под вкусовые предпочтения моего внутреннего эстета, я покупаю их. И, честно, мне всё равно, из какой ткани они сшиты и соответствуют ли капризам нынешней моды. Главное, чтобы мне было максимально комфортно в них.
Кроме того, я не стремлюсь подражать Елизавете Петровне[1], которая за всю свою жизнь сменила столько нарядов, что остальные её государственные заслуги меркнут на этом фоне.
Мама же не принимает мою бесстрастную позицию. Всё потому, что она сама каждые две недели выделяет по одному дню, чтобы обойти все фирменные магазины в поисках очередной пары «красивеньких» туфель. И «роскошного» платья в комплекте с сияющими ярче Полярной звезды украшениями, способными вызвать откровенную удушающую зависть у дамочек из их общего клуба под фееричным названием «Жёны бизнесменов».
Иногда мне кажется, что папа печатает деньги. Он хоть и ворчит, что маме пора открывать собственный магазин из тех тряпок, что она накупила. Но всё равно поощряет её шопоголизм.
— Что происходит? — наконец отмираю, подобрав более-менее приемлемую фразу, в которую вкладываю смысл всех терзающих меня вопросов: «Где я?», «Как я здесь оказалась?», «Почему я не только понимаю совершенно незнакомый мне язык, но и говорю на нём?».
Незнакомец словно считывает мои мысли, из-за чего мерещится, будто кто-то копошится в моей голове. Снисходительно улыбается своими магнетическими губами, отчего его тёмно-синие глаза слегка «оттаивают». И выдаёт обтекаемую фразу:
— Скоро ты обо всём узнаешь. Прояви терпение. — Он на секунду прикрывает нависшие веки, и как по команде, по мрачному залу прокатывается хлопок от закрывшейся двери и чьи-то тяжёлые шаги. Кажется, с десяток людей.
По позвоночнику пробегает стая противных холодных мурашек.
Стискиваю челюсть от напряжения: терпеть не могу, когда на меня наваливается ощущение собственного бессилия. Сразу начинаю чувствовать себя слабой и никчёмной. И мозг, как назло, подкидывает зловещие картинки того, как меня приносят в жертву своим богам чокнутые сектанты. Ещё среди кровавых брызг и кишок, которые невольно вываливаются из воображаемого вспоротого живота, протискивается картина того, как меня продают в сексуальное рабство.
Даже не знаю, что хуже: стать несчастным подношением или куклой для извращений.
И прежде чем я додумываю план отчаянного побега, черноволосый незнакомец прикладывает указательный и средний палец к моему лбу, отчего возникает уже знакомое жемчужно-синее свечение. И на меня мгновенно, как под манипуляциями талантливого гипнолога, мягко накатывает умиротворённое спокойствие.
Вот и всё. Пришёл мой час. И самое поганое в этой ситуации — я даже не смогу дать отпор негодяям.
_______
[1]Имеется в виду императрица и самодержица Всероссийская из династии Романовых, которая славилась своим богатым гардеробом.
Дорогие читатели, я вернулась в строй. Постараюсь выкладывать проды 3-4 раза в неделю. Благодарю за терпение ───==≡≡ΣΣ(づ￣ ³￣)づ
ГЛАВА 5: ДА́РИОС
За два дня до встречи
Заложив руки за голову, с плотоядной улыбкой наблюдаю, как Дейта натягивает платье на своё аппетитное, взмокшее после страстного секса тело. Её твёрдые тёмно-коричневые соски цепляются за белую ткань лёгкого платья, как бы намекая, что они не прочь побыть неприкрытыми ещё некоторое время. Тем более, когда у них есть такой увлечённый зритель, как я.
Успеваю скользнуть пожирающим взглядом по плавным изгибам талии своей любовницы. Выхватить треугольник рыжего пушка с вьющимися волосками. И обвить её соблазнительные бёдра, на которых остались следы от моих пальцев. Прежде, чем ткань успела прикрыть всю эту завлекающую прелесть.
Если бы я был диким змеем, то окончательно и бесповоротно прилип бы к этому сочному мягкому телу с большой упругой попой, над которой так люблю отыгрываться, когда беру её хозяйку сзади.
— Глаза оставишь, — наигранно фыркает Дейта, принявшись за многочисленные шёлковые завязки спереди её платья. — И вообще, когда ты начнёшь собираться на Собрание Равновесия[1]? Знаешь же, что Первый не любит, когда на него опаздывают, — проговаривает так, будто подражает моей матушке своей нравоучительной интонацией. Камень поперёк горла встаёт, когда наречённая невеста начинает озвучивать свои скучные нотации. И «настроение» как рукой снимает.
Но не в сегодняшнем случае. Мы долго не виделись с ней, поэтому я пропускаю её слова мимо ушей.
— Ты с кем-то спала во время моего плавания в Пана́фи[2]? — разглядываю её поглощённое взбиванием золотисто-рыжих локонов отражение в напольном зеркале с резной рамой из тёмного дерева. На самом деле меня интересует этот вопрос, хоть и произношу его как бы между прочим. Словно мы ведём непринуждённую светскую беседу, а не выясняем кто с кем предаётся любовным утехам.
Кстати об утехах. Надеюсь, её сестричка не проболтается, как мы недавно «заболтались» в апельсиновой роще. Причём интенсивно так, что в самый разгар «беседы» опрокинули одно из деревьев и вдобавок извозились в липком соке от безнадёжно раздавленных апельсинов.
Несмотря на то, что нам, самцам, не запрещается спать с другими самками. Мне не улыбается потерять из-за этой мимолётной интрижки расположение отца сестричек. Мы с ним условились, что после брачного ритуала он отдаст мне Южную Каменоломню и прилегающий к нему Рудник Самоцветов. Для меня обладать ими крайне… необходимо, поскольку эти изобильные своими ресурсами места когда-то принадлежали нашему роду. Угасшему роду Каменного Когтя.
Я же решил вернуть своей семье былое величие и те богатства, которые ещё три тысячи лет назад принадлежали нам. Но были бессовестно пропиты моим недальновидным прадедом.
— Почему ты спрашиваешь? — будущая невеста безымянным пальцем вбивает в свои пухлые губы ярко-красную помаду, подчёркивающую её страстную, жадную до секса натуру. И в голове невольно всплывает образ, как она какие-то полчаса назад со сладостным упоением в «тыквенных» глазах обхватывала ими меня. Облизывала, причмокивала, проводила от самого основания и до конца.
От этой ожившей картины я вновь пришёл в полную «боевую» готовность. Что, собственно, не стал скрывать, усевшись на край широкой кровати и продемонстрировав свой вздыбленный член.
Такова природа всех разумных драконов. Только вот каменные не скрывают, что пропускают всё сперва через вуаль похоти, а уже потом думают основной головой. Другие же предпочитают строить из себя благородных господ и госпож. Ещё высказывают своё презрение в нашу сторону, что мы пробуем друг друга до брачного ритуала. Хотя в числе моих любовниц были некоторые из тех, кто громче всех кричал о нравственности. Замечу, что не только с трибун совета, но и в моей постели. Правда, они просто кричали от наслаждения, позабыв о личной «чистоте». Лицемеры, одним словом.
— В этот раз ты была не столь… «голодна», — я наклоняюсь назад и упираюсь руками в сырые от пота и наших соков простыни. — Присядешь? — подаюсь бёдрами вперёд в пригласительном жесте.
Будущая невеста заворожённо прикусывает кончик указательного пальца. Облизывает его своими порочными, лишающими всякого здравомыслия губами. И медленно разворачивается.
— Разве я могу отказать своему ненасытному господину? — проговаривает с придыханием, отчего её большая тяжёлая грудь призывно выступает вперёд.
Дейта приподнимает струящийся подол, демонстрируя красивые округлые колени.
По игривой улыбке и лукавым искрам в прищуренных глазах считываю: невестушка что-то задумала.
— Но… — протягивает она и резко отпускает подол. — Сбор уже начался, — снова завела свою песнь про старую, как этот мир, традицию. И кинула в меня рубашкой, поднятой с пола. — Одевайся и пошли.
Я перехватываю одежду одной рукой и нагло делаю вид, что занимаюсь сборами. Но вместо этого, пользуясь тем, что Дейта потеряла бдительность, я перехватываю её за талию, вжимаю в себя и прикусываю кончик её стремительно краснеющего уха.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — облизываю хрящик горячим языком и упираюсь твёрдым членом ей в поясницу. Вопреки тому, что я всю ночь брал свою невесту в самых разных позах. А до этого хорошо провёл время с её сестрой, я по-прежнему чувствую себя не насытившимся.
К моему огорчению, этот «недуг» был со мною всегда. Сколько бы любовниц у меня ни было (некоторые из них были умелее другой), никому из них так и не удалось утолить мой первобытный голод. Древние легенды гласят, что это под силу сделать только истинной паре. Но в нашем мире истинность — это невероятная редкость. Причём такая, что истинных пар можно сосчитать по пальцам одной руки. И все они находятся среди старших драконов, а не молодняка. Пророчу, что через пару тысячелетий знания о них тоже превратятся в старую добрую легенду.
— Отец раздумывает о союзе с Долоносом Каменным Кулаком из рода Каменного Шипа, — проговаривает Дейта ослабшим голосом и протяжно вдыхает воздух, прикрыв накрашенные веки.
— Этого земляного червя? — с раздражением выплёвываю. При упоминании этого гадёныша, который портит мне всю торговлю, моё возбуждение разом испаряется. — А меня в известность решили не ставить? — подхватываю одежду с пола и уже действительно начинаю одеваться.
— Ты чего, милый? — Дейта невинно хлопает густыми ресницами. — Ещё же ничего не решено. Отец и мать только-только получили предложение.
— Но ты всё равно решила с ним переспать, — моё вырвавшееся утробное рычание звучит так, словно я ревную свою невестушку. Эта черта свойственна всем разумным драконам. Несмотря на принятое по вынужденным обстоятельствам многомужество, все самцы — жуткие собственники. Поэтому, чтобы ненароком не задрать друг друга. Особенно во время брачных игр. В Священной Книге Триады[3] чётко прописано правило, согласно которому один супруг может находиться подле своей супруги всего лишь сотню лет. И пока не иссякнет время других, он не смеет приближаться к ней.
Если до брачного ритуала мы придерживается довольно свободных нравов, то после него накладывается запрет на любовные похождения. По крайней мере, мужские. А сидеть вдали и покорно ждать брачного сезона — это то ещё невыносимое испытание. Особенно если у самки от четырёх и более избранных. Например, как у моей матери: моему отцу больше не посчастливится увидеться с ней, поскольку ему осталось от силы двести лет. А его повторный брачный сезон наступит только через триста. Кроме того, знаю такие случаи, когда самцы и вовсе умирали в одиночестве и без потомства, так и не дождавшись отведённого им времени.
— Ты же спал с моей сестрой, — кладёт свою узкую ладонь на мою грудь, обдавая приторно-сладким ароматом своего возбуждения: её определённо заводит моя случайная «ревность».
До того, как узнал, что моя будущая невеста переспала с моим главным конкурентом, её запах казался мне вполне сносным. Но сейчас мне хочется оттолкнуть её, чтобы не вдыхать эту погань.
Ещё одна причина, по которой самцы не могут ужиться на одной территории: мы не выносим запах друг друга. Тем более на своей самке. И неважно, выбрана она природой или семьёй.
И хоть Дейта до нашей встречи смыла с себя всю вонь этого земляного червя и давно пропахла мной, мне всё равно становится невыносимо рядом с ней. Больше из-за того, что моя гордость задета.
— Но я ведь тебе и слово не сказала, — продолжает спокойным тоном и помогает застегнуть рубашку.
— Всё-таки проболталась? — приподнимаю бровь, намекая на её сестру, не умеющую держать язык за зубами. В каких-то случаях это действительно приемлемо.
— Нет, — похлопывает меня по груди в своеобразном жесте о хорошо проделанной работе. — Видела, как она прыгала на тебе в апельсиновой роще.
— Расстроилась? — заглядываю в её посмурневшее лицо и обхватываю его ладонями.
— Хотела оторвать ей голову на месте, — признаётся Дейта, обиженно поджав губы и пряча глаза.
Нас не связывает большая и чистая любовь. Лишь обязательства брачного договора, подписанного нашими семьями. Это стандартная практика для всех. Ввиду того, что количество самок в пять раз меньше, чем самцов. Тринниада[4], дабы не допустить превращение конкуренции в настоящую войну, приняла закон, по которому родители вправе заключать брачные договоры без согласия его прямых участников. Именно поэтому большинство подобных союзов образовываются ещё в младенчестве.
По сути, мы с детства обречены быть с Дейтой вместе. И с этим остаётся только смириться. Если только Звезда Лили́и[5], выбирающая каждые сто пятьдесят лет мужей для невесты из другого мира, не отметит меня. Тогда это будет веской причиной разорвать договор. Но лишь в том случае, если та самая невеста, призванная в наш мир восстановить численное равновесие, окажется каменной драконницей. В ином же случае всё останется как есть. И это, кстати, устраивает меня.
Учитывая, что в последние две тысячи лет мир призывал кого попало, думаю, переживать не о чем. Не пылаю желанием потерять из-за чужеземки всё, что я с таким усердием нажил.
_______
[1] Собрание Равновесия — собрание, на котором с помощью Звезды Лили́и выбирают потенциальных мужей для будущей попаданки-невесты.
[2] Пана́фи — континент, расположенный на далёком севере Осен`и.
[3] Священная Книга — свод законов, которому подчиняются все обитатели планеты. Триада — три Великих Богини, от которых произошли существа Осен`и. За исключением космических драконов, воздушных, световых и драконов пустоты.
[4] Тринниада — высший законодательный орган, в который входят тринадцать представителей от каждого вида драконов.
[5] Звезда Лили́и — священный артефакт, восстанавливающий численное равновесие между мужчинами и женщинами за счёт того, что выбирает для будущей попаданки её предполагаемых мужей. Лилиа — Великая Богиня-Матерь Созидания.
С наступающим Новым годом, мои дорогие читатели!
БОНУС: ДАРИОС
Дариос Каменный Пик из рода Каменного Когтя:
БОНУС: ДЕ́ЙТА
Дейта Каменное Крыло из рода Озёрного Камня. Бывшая невеста Дариоса:
БОНУС: КАРТА ПЛАНЕТЫ
Расстояние континентов и островов друг от друга в два раза больше. Но, чтобы уместить всё на странице, сделала для вас такой вариант:)
ГЛАВА 6: ТРИНАДЦАТЫЙ
— Тринадцатый! — раздаётся за спиной приветственный возглас. Он будящим кличем разносится по главному залу совета, побуждая присутствующих отмереть от разглядывания массивных неказистых колонн, Звезды Лили́и и томящихся в ожидании лиц друг друга.
Я даже не утруждаю себя тем, чтобы обернуться и выяснить, кому принадлежит это столь вызывающее поведение: согласно древним законам, в святыне богов воспрещается нарушать порядок тишины. Разумеется, сюда входят все мероприятия, проводимые в святых. В том числе и Собрание Равновесия, на котором каждые сто пятьдесят лет выявляются недовольные решением Великой Матери Созидания[1]. Однако даже в порывах собственного гнева и злобы, те самые «счастливчики», коим одна из богинь Великой Триады уготовила судьбу отвергнутого местным обществом, обладают должным воспитанием и проявляют уважение к древнему закону.
Но я не осуждаю своего давнего… сослуживца в порывах идти наперекор старым устоям. В отличие от многих разумных, что с неодобрением и укором смотрят на рыжеволосого нарушителя тишины из когда-то славившегося рода Каменного Когтя. Я один из тех, кто в Совете Единства[2] поддерживает идею о том, что старое необходимо преображать. А не уподобляться ему. Иначе мы обречены замереть в нём. И о прогрессе можно забыть.
— Сын Космоса! — каменный дракон встаёт справа от меня и поднимает мизинец вверх в знак приветствия. Добродушная улыбка обманчивой линией растягивается на его губах, прикрывая собой личину чрезвычайно расчётливого и прагматичного до мозга костей разумного.
Помню ещё со студенческих лет, как он искусно создал себе репутацию пропащего простачка со скудным умишкой и слепой привязанностью к выпивке, самкам и материальным благам. Отчасти это, конечно, так и есть. Но лишь отчасти. На самом же деле он куда умнее. Поскольку благодаря только этой умелой игре каменный дракон вернул десятки когда-то утраченных, насколько мне известно, его прадедом шахт обратно во владения своего рода. А чтобы это провернуть, нужно обладать не только внешними данными. Но и мозговыми извилинами с прилегающими к нему навыками истинного купца и хитрого дипломата в одном лице.
Между нами не водилась дружба. Я в принципе не способен выстраивать с кем-то близкие отношения. Даже с собственным младшим братом. Потому что принадлежу к ветви космических драконов. А мы, дети самой Великой Пустоты, ведём достаточно закрытый образ жизни. И не пускаем в свои владения чужаков. Под чужаками я подразумеваю не только разумных, которые не принадлежат к нашему редкому и малочисленному подвиду. Но и всевозможных родичей.
Каждый знает, что космические, ровно как и драконы пустоты, коих практически истребили из-за их сомнительных пристрастий, — сами по себе. Многие считают, что сокращение численности среди наших и низкая рождаемость должна сплотить нас. Но эта проблема только разобщила нас. Подтолкнула к тому, чтобы заняться обустройством собственной жизни. Поэтому во всём мире нет более эгоистичных, гребущих всё под себя драконов, чем космических.
Кроме того, политика и место в Тринниаде, которое я подготавливаю для себя вот уже на протяжении девяноста лет, для меня важнее каких-то сомнительных связей.
— Дариос Каменный Пик, — отразил его приветственный жест выставленным мизинцем. — Столько времени прошло, не ожидал тебя здесь встретить. — Язык чешется впрыснуть в нашу «приятельскую» беседу какую-нибудь приторную лесть. Но эта стезя принадлежит скорее каменному дракону, чем мне. Да и зацепиться не за что: он остался таким же, как я его запомнил в нашу последнюю встречу на выпускном. Тем, кого недооценивать — большая и крайне глупая ошибка. Тем, с кем нужно держать ухо востро, а кошель при себе. Иначе есть риск стать, как полнятся некоторые слухи, нищим и «счастливым» обладателем бесполезной каменной крошки, валяющейся под ногами.
Помнится, от кого-то я слышал, что Дариос продал одному взяточнику пустую шахту. Тот вложил в неё всё до последнего а́ллисса[3]. И, разумеется, прогорел. А каменный вышел чистым из сделки: он оформил всё настолько красиво, что эктео́н[4] даже не сумел подкопаться к договору. В довесок взяточнику пришлось выплатить солидный штраф за ложное донесение.
— Не уж то думал, что я вознёсся к Праматери[5]? — ухмыляется рыжеволосый нарушитель и не думающий говорить полушёпотом, как принято. Из-за чего получает раздражённое шиканье и осуждающее цоканье от особо праведных.
«Я вообще о тебе не думал», — подмывает ответить, но вместо этого предпочитаю соблюсти все нормы приличия, как подобает настоящему политику:
— Думал, что ты давно прошёл брачный ритуал.
Лицемерно? Воистину. Однако, если бы я не обладал этим важным качеством, ни при каких обстоятельствах не достиг бы того, чем обладаю сейчас.
Наше общество не проявляет уважения и сострадания к тем разумным, которые не обладают землями, статусом и властью. Они для него сродни обычным. Так называют тех, кто потерял свою высшую форму[6]. А в связи с тем, что около пятисот лет назад к нам начали попадать крайне слабые существа, лишённые всякой магии, мы стали причислять к обычным и их.
— Как видишь, — мой собеседник широко разводит руки в стороны, — не успел.
На этой ноте наша нарочитая вежливость друг к другу истлевает. И мы одновременно поворачиваем головы в сторону мерцающей слабым бело-фиолетовым свечением Звезды Лилии.
Где-то в чертогах разума крутится тревожная мысль, что и я поступил недальновидно, не пройдя брачный ритуал с моей названной невестой. И несмотря на то, что древний артефакт за всю историю своего существования не отмечал космических драконов в качестве предполагаемого супруга для будущей «гостьи», меня всё равно пробирает на опасения.
И, как выяснится позже, не зря.
_______
[1] Имеется в виду Лили́а, Великая Богиня-Матерь Созидания, состоящая в Великой Триаде.
[2] Совет Единства — исполнительный орган, на котором выдвигаются все важные законопроекты и передаются на рассмотрение Тринниады. В отличие от Тринниады, куда входят самые выдающиеся драконы из Совета Единства, прослужившие на благо мира четыреста пятьдесят лет. В Совет Единства входят отличившиеся своими заслугами драконы из Ордена Объединений.
Орден Объединений — представительный орган местного самоуправления, в который входят избранные народом представители из выдающихся и славившихся древних родов.
[3] А́ллисс — местная валюта.
[4] Эктео́н — местная полиция.
[5] Праматерь — Вселенная, от которой произошло всё.
[6] В этом мире существует несколько видов форм:
Разумная — существа в «человеческом» обличии.
Промежуточная — частичное обращение.
Примитивная — все существа, не обладающие «человеческим» обличием.
Высшая — драконья форма.
БОНУС: ТРИНАДЦАТЫЙ
Тринадцатый Сын Космоса из рода Северной Звезды:
БОНУС: ШЕСТНАДЦАТАЯ
Шестнадцатая (Лада Песнь Звезды) из рода Млеющего Созвездия. Бывшая невеста Тринадцатого:
ГЛАВА 7: ФИЛАКТЭ́Й
Наваливаюсь плечом на каменную колонну и наблюдаю за развернувшимся представлением в главном зале совета. Дариос Каменный Пик, как всегда в своём репертуаре: привлекает к своей неоднозначной персоне слишком много внимания и выставляет себя посмешищем.
Слышал, что этот навык помогает ему пустить пыль в глаза другим крупным дельцам и заключать сделки на наиболее выгодных для себя условиях. И правда, что взять от своенравного чудака, позволяющего себе выказывать подобную дерзость в святыне богов? Только лишнюю головную боль, с которой хочется побыстрее разделаться.
Впрочем, меня совершенно не интересуют мотивы поступков бывшего сослуживца. Моё «лестное» мнение о каменном, как об одном сплошном недоразумении, не поменялось за сто пятьдесят лет. И вряд ли поменяется: не терплю тех, кто проявляет неуважение к богам и их святыням. Для меня вера и память прошлого крайне ценны. Именно поэтому я стал наставником при Академии.
По обсидиановому залу разносится шелест шепотков, знаменующие начало Собрания Равновесия.
С левой стороны от Звезды Лилии встаёт величественная фигура Первого, неформального главы всех и́стоков[1]. Хоть наши предки десять тысячелетий назад отказались от единовластия, отдав предпочтение коллегиальности. Разумные всё равно остаются верны своим традициям, негласно отдав перстень власти одному из сильнейших драконов нашего мира. Однако каждый в Тринниаде, да и в Совете Единства знает, что решающее слово всегда остаётся за Второй, поистине мудрой и уважаемой, а в некоторых случаях и воспеваемой разумной. За всю свою короткую, но полную наблюдений и анализа жизнь, мне ещё ни разу не повстречалась самка, которая, точно как и Вторая, умела бы сочетать в себе живую энергию богинь и стальную твёрдость характера богов. Пожалуй, Вторая — это ещё одна самка после моей матери, которой я восхищаюсь.