Приключение в Осень

БОНУС: АНДОС

Андос Пылающее Крыло из рода Красного Огня:

БОНУС: АРИ́ДА

Арида Сияющий Локон из рода Жёлтого Огня. Бывшая невеста Андоса:

ГЛАВА 14: НИНА

Наше дальнейшее знакомство прошло в максимально накалившейся обстановке, где я чувствовала себя креветкой, которую заживо жарят на сковороде, даже не пытаясь облегчить мою участь. Но, а если отойти от всех аллегорий, я ощущала себя крайне неуютно.

Наверное, точно так же как Пандора, которой подсунули тот злосчастный ящик, а она, не справившись со своим любопытством, не раздумывая, открыла его. И теперь, идя к высоким дверям главной святыни, я мысленно провожу параллель между нашими историями. С одной стороны, меня привлекает перспектива познать этот мир. Открыть его для себя во всех красках, пусть в некоторых случаях и неприятных глазу. Но с другой — я попала в такую ситуацию, в которой за меня приняли решение, конкретно так подставив: меня «похитили» из моего мира и перенесли в тот, где такие, как я, всё равно, что паутина в мрачном углу комнаты. На неё не обращают внимания, но при случае легко сотрут веником. И вдобавок связали мою жизнь и дальнейшую судьбу с теми, кто мне не подходит не только по статусу, но и по виду.

И вроде я прекрасно понимаю, что в этой ситуации я птица подневольная. Но то, как мужчины смотрят на меня с непринятием, то, как они каждый раз напоминают мне о моём месте, заставляет почувствовать себя преступницей. То есть… они пытаются сделать меня виноватой в том, что я прошла какой-то неведомый божественный отбор и стала их женой. По велению… Вселенной, их богов или… кого-то там ещё. Не по моему личному! А они строят такие гримасы, словно это я, такая коварная дьяволица, жизни им, видите ли, поломала.

Не знаю, что хуже: сорваться с каната и полететь прямиком в пасть бегемота или оказаться среди тех, кто повесил на меня груз ответственности за чужое решение.

И я… честно… пыталась смягчить обстановку. Старалась быть с «мужьями» более деликатной, послушной и приветливой. Но когда услышала от того самого беловолосого красавчика: «Я Пиларгус Снежное Копьё из рода Пустынного Льда. Надеюсь, мы будем взаимодействовать только в самых необходимых случаях. Поскольку меня тяготит ваше общество». С меня не то что розовые очки слетели, а сварочная каска, которую я надевала каждый раз, строя воздушные замки про нашу «семью».

Теперь я понимаю, почему мужчины так отреагировали на подарок Андоса: им стало неприятно от показушничества и лицемерия огненного. Наверняка, он просто хотел этим подарком сказать, что я не такая уж и злыдня, лишившая их привычного уклада. А другие, получается, не согласились. Значит, в их глазах я вообще законченная душегубка.

И это только потому, что я обычная?

Только потому, что не могу подарить им детей?

Ладно. Пусть так. Но я же дала своё согласие на развод. Разве это не повлияло на их отношение ко мне? Или они ведут себя совершенно обыденно, поскольку привыкли превозносить себя над такими, как я. А я просто этого не понимаю и поэтому не могу смириться с подобным обращением, которое унижает моё достоинство?

— Ааа! — издаю полурык-полукрик прямо в спину мужчин и останавливаюсь, тяжело дыша.

На мой возглас, наполненный злостью и отчаянием, поворачиваются все: мужья, жрецы, тени по углам. И на мгновение даже кажется, что статуи трёх богинь тоже приподняли свои головы, украшенные диадемами, чтобы выяснить причину моего несанкционированного бунта.

Ко мне стремительным шагом направляется Тринадцатый, на лице которого замечаю упрёк.

— Я понимаю, ты здесь недавно, и многое тебе ещё незнакомо и непонятно, — с силой тянет меня за локоть, отчего врезаюсь в его твёрдую грудь.

Теперь, когда жрицы изрисовали моё тело татуировками, я могу находиться рядом с мужьями. Но от силы минут пять. Для большего мне нужна личная татуировка от каждого, поскольку лишь носители стихий могут адаптировать моё тело к ним. Тем не менее, я уже могу похвастаться полезными татуировками, которые адаптируют мой разум и тело к здешним условиям. И ещё помогают понимать местную речь, которая, кстати, похожа на смесь египетского и турецкого. А их письмена, которые заметила на глиняных табличках и некоторых колоннах, похожи на аккадский.

Так, благодаря стараниям жрецов, я говорю на общепринятом языке драконов. И могу не бояться, что меня расплющит атмосферой, зажарит палящими лучами Солоноса (местного солнца то бишь) и ещё двумя другими планетами, которые выбрасывают на земли Осени огромное количество радиации.

Ладно. Что-то я отвлеклась. Вернёмся, как говорил мой препод по политологии, к нашим баранам. Точнее, к крепкой хватке Тринадцатого на моём локте.

— Но проявляй уважение к нашим традициям, — он говорит это таким тоном, что у меня внутри всё сжимается от страха. В голове тут же проносится картина, как моя первая школьная любовь вмазала мне сырой половой тряпкой прямо по лицу за то, что я написала письмо с признанием.

Как тогда помню заливистый смех гиен-одноклассников и слова, после которых я стала настороженно относиться к мужчинам: «Меня чумазые не интересуют. Иди умойся, помойная девка». И речь тогда шла не о том, что он ударил меня тряпкой, тем самым испачкав меня. А потому, что у меня тёмно-каштановые волосы и смуглая кожа, что, собственно, и выдаёт во мне горячую южную кровь.

С тех пор я старалась больше не загорать.

Не знаю, что Тринадцатый увидел в моих глазах, поскольку он округляет свои и резко отступает на шаг.

Опускает голову, пряча взгляд, и играет желваками. А затем твёрдо, вселяя в меня непоколебимую веру, произносит:

— Запомни, я никогда не причиню тебе умышленный вред. А те, кто посмеют это сделать — лишатся своих поганых конечностей.

Он стремительно разворачивается на пятках и уходит прочь, будто бы вспомнил, что его ждут неотложные дела. Прямо посреди разговора!

Что это, жест доброй воли?

В любом случае мне приятно знать, что у меня есть защитник. Пусть и до невозможного высокомерный и чересчур властный. Царская особа, блин!

— Нарушительница, — обращается ко мне Дариос, — нам нужно выехать до захода Солоноса. Поэтому, — он выставляет средний и указательный палец и начинает имитировать ими ходьбу, — поторопись и энергичнее переставляй своими прелестными ножками.

ГЛАВА 15: НИНА

Покидаю главную святыню и тут же зажмуриваюсь от того, насколько снаружи всё красное. Точнее, свет, который льётся со звёздного небосвода и окутывает собой всё пространство, рубиново-красный. А сам пейзаж, напоминающий декорации к психологическому триллеру с элементами фантастики, — безысходно-чёрно-белый. Смотря на него, складывается впечатление, что здесь недавно произошло извержение вулкана. Воздух горячий, тяжёлый и какой-то безжизненный, что дышать трудно. Землю густо засыпало вулканическим пеплом. А деревья превратило в обугленные коряги.

Голову пронзает острой вспышкой боли, от которой подкашиваются ноги и начинает вести в сторону. Перед глазами вспыхивает картина того, как какие-то дети со смазанными лицами и нечёткими силуэтами играют в догонялки на некогда зелёной траве. Как они задорно смеются, когда живые деревья создают для них качели из своих цветущих гибких веток.

— Ты в порядке? — придерживает меня за талию Бионей Шёпот Леса (это тот приветливый дракон, который напомнил мне о доме).

Я прикрываю веки, а когда открываю их, боль отступает, оставив после себя неприятных «ёжиков» под кожей головы. И… видение тоже: оно тает, сменяясь с картины райского сада на адское чистилище, где вместо красивых фонтанов из недр земли вырываются огненные гейзеры. А в густом воздухе, пропитанном безутешной скорбью, зависли частички пыли, пепла и чьих-то несбывшихся надежд.

Мне тяжело здесь находиться. Настолько, что сердце щемит от боли, а на глаза накатывают слёзы.

— Тише, светлая, — полушёпотом говорит Бионей, обхватив моё лицо своими большими и тёплыми ладонями. — Когда-то здесь произошла ужасная трагедия. Поэтому земли Соли́ры[1] требуют отмщения, — он заботливо вытирает невольные слёзы с моих щёк. — Всё, что ты сейчас чувствуешь — навязано здешней энергией. Тебе лишь нужно продержаться до портала. Сможешь?

Невероятно, но рядом с этим мужчиной, в руках которого чувствую себя хрупкой маленькой девочкой, мне становится спокойнее всего. Нечто внутри меня как будто знает, что Каштанчик ни за что в жизни не причинит мне вред, не сделает больно, не придаст и не уязвит в слабостях. И это так утешающе и одновременно… бредово. Ну откуда у меня возникла подобная уверенность? Я ведь знаю этого дракона с добрыми светло-зелёными глазами и улыбкой от силы несколько часов.

— Продержусь, — киваю и, поддавшись бессознательному импульсу, трусь своей щекой о его гладкую и сухую ладонь.

Резко поднимаю взгляд, осознав, что только что сделала. Но не нахожу на мужественном лице напротив ни намёка на отторжение. А только лишь участливость и понимание.

— Спасибо, — шепчу, наслаждаясь его великодушием.

— Пойдём? — спрашивает и предлагает локоть.

Не раздумывая, прижимаюсь к сильному тренированному телу Каштанчика, ловя на себе недовольные взгляды остальных мужчин.

Стоит нам только спуститься с лестницы, как до меня начинают долетать обрывки фраз девушек, стоящих полукругом возле существа, похожего на анкилозавра. Только в отличие от того динозавра, которого я с интересом разглядывала в энциклопедии, подаренной мне на пятилетие, у местного отсутствуют шипы на панцире. Вместо них — толстые кожаные пластины, свисающие с боков. Что не скажешь о девушках, слова которых буквально испещрены острыми и ядовитыми шипами.

— Она что, обычная? — кривит своё лицо в презрительной гримасе заносчивая особа номер один с красными волосами и широко посаженными глазами такого же цвета.

Если бы я не знала, что этот мир населяют одни драконы, непременно подумала бы, что они с Андосом — вампиры. Тем более в их взглядах мелькает нечто похожее на кровожадность и жестокость.

— Ох, Великая Триада! Как же не повезло нашим самцам! — с наигранным сочувствием вытирает несуществующую слезинку особа номер два с обманчиво невинным личиком, тёмно-русыми волосами и большими светло-зелёными глазами, как у куклы Братц.

По всей видимости, Каштанчик хорошо знаком с ней, поскольку мышцы на его руке напрягаются.

В чём дело? Неужели он поддерживает её слова? Или… не одобряет?

— Свалилось недоразумение на наши головы! — выплёвывает черноволосая особа номер три с синими глазами и когтищами, как Фредди Крюгера.

Ладно. Я преувеличиваю. Нормальные у неё ногти. Длинные такие.

— Ещё и выглядит, как замарашка! — надменно произносит смуглая особа номер четыре с чёрными волосами и тёмно-фиолетовыми глазами.

— Верно, замарашка она и есть, — поддакивает особа номер пять с золотистыми волосами и глазами цвета одуванчика. Она и сама выглядит как девочка-одуванчик. Правда, смертельно ядовитая.

— Надеюсь наши несостоявшиеся мужья побыстрее разделаются с… этим, — делает акцент на последнем слове рыжеволосая особа номер шесть с тёмно-оранжевыми глазами.

В смысле «наши»? В смысле «замарашка», «недоразумение» и «этим»? Они что, вехотки, берега попутали?! Не зная меня, видя в первый раз, уже делают какие-то выводы!

Н-да, а этот мир не во многом отличается от нашего. Особенно «интеллигентным» отношением друг к другу и новым лицам в их краях.

Следом толпа незнакомых мне мужчин, предположительно средних лет, подхватывает недовольство и возмущение этих особ: «Великая Триада, должно быть, смеётся!», «Вот-вот. Как она могла связать сильнейших драконов из выдающихся родов с ней. Она ведь птичка не их полёта», «А я о чём! Невзрачная, да ещё и худосочная! Тьфу! Кто на такую в здравом уме позарится?».

У меня от их реплик аж глаза на лоб лезут. Они что вообще себе позволяют, гады! Я ж сейчас как засучу рукава и переброшу всех злоязыкастых через плечо!

— Представляю вам нашу избранную Великой Триадой, — громогласно произносит Тринадцатый, от голоса которого все мои мстительные чертенята на время разбегаются. — Да, она обычная, как уже некоторые успели заметить. Я попрошу относиться к ней с должным уважением. И если хоть ещё раз услышу оскорбления в её адрес, — от того, с какой интонацией он это говорит, даже у меня пробегают испуганные мурашки, неся на носилках сердце в отсек запуска, — это будет означать, что вы оскорбили всех нас. И вы должны понимать, что подобная дерзость не останется безнаказанной.

Спиной ощущаю, как сзади меня становятся другие «мужья». И в этот момент я чувствую, что у меня далеко не один защитник. Пусть я и не нравлюсь им, но теперь точно знаю, что они не позволят обращаться со мной, как с пылью под ногами.

_______

[1]Солира — остров, который находится в южной части Осен'и.

ГЛАВА 16: ПИЛА́РГУС

— Всё готово, мой господин, — отчитывается один из моих помощников. — Только подайте знак… — намекает на незамедлительное выполнение моего приказа, который я отдал ещё до того, как мы отправились на осквернённый проклятием остров, чтобы призвать избранную Триадой.

Цепко оглядываю собравшуюся толпу. К слову, я слегка озадачен тем, что с нами потащилось столько народу. Как подсказывает опыт предыдущих «везунчиков», нам с лихвой хватило бы восьми беспристрастных свидетелей и пары слуг. Но отчего-то Тринниада посчитала, что восьми очевидцев невозможности нашего брака с обычной мало. Поэтому отправила с нами и наших несостоявшихся невест, и слуг, которых по одному приставили к каждому, и писаря для засвидетельствования всего, что будет происходить во время нашего похода.

Сдаётся мне, что все эти нетипичные решения обусловлены довольно веской причиной, которая вызывает во мне интригующее любопытство. И я намерен разузнать правду. Неспроста же в узких кругах меня прозывают «Охотником». Я никогда не упускал возможности обладать полезными знаниями, особенно, когда из них можно извлечь выгоду. Поэтому у меня везде пропихнуты свои осведомители. А там, где их нет — есть те, кто мне прилично задолжал, те, на кого у меня собран компромат, те, кем легко манипулировать или те, кто ради аллиссов готов собственную мать продать.

Все думают, что миром заправляет Первый и Вторая со своей кучкой неудачников, которых они называют «Тринниада». На деле же перстень власти давно принадлежит Совету Льда[1]. Как-никак, вот уже на протяжении пяти столетий мы храним их самые грязные секреты. Раскрой мы их, и вся Пирамида Власти[2] посыплется, как иссохшая трава под сильным порывом ветра.

Но порой случаются… нюансы, которые верхушка Пирамиды пытается скрыть от нас. И так как мы сторонники весьма тонких техник, предпочитаем сперва раскрыть эти нюансы. А уже потом прижимать к когтю ими тех, кто вдруг возомнил себе, что они на самом деле что-то решают. Тем более, подобная стратегия крайне выгодна, ведь преимущество всегда остаётся за нами. А с ним появляются дополнительные рычаги давления на верхушку Пирамиды.

Кстати говоря, именно поэтому ледяные презирают огненных. Они не умеют действовать на опережение, различать подвох и выжидать подходящий момент для решающего удара. Вместо этого они предпочитают недальновидные тактики, в которых действуют нахрапом. И совершенно не задумываются о последствиях, что, логично, приносит им огромные убытки.

К примеру, в прошлый день земли[3] огненноголовые устроили поимку одного преступника, который продавал студентам Академии особую смесь, способную увеличить их магический потенциал в два раза. Поскольку наши виды постепенно вырождаются, и магия вместе с ними, в последнее время подобные смеси стали обладать спросом. Но вместо того, чтобы выслеживать того, кто стоит во главе этого подпольного рынка, огненные сломя головы помчались за одним из пешек. Сожгли половину торгового квартала, уничтожили несколько культурных ценностей и жилых домов.

Думаю, что и одного примера хватит, чтобы обосновать позицию тех, кто предпочитает не иметь ничего общего с огненноголовыми.

Да и как выстраивать дела с теми, у кого работает лишь одна извилина? И то, она настроена в большей степени на чесание кулаков, а не на подумать и хорошенько всё взвесить.

Выхватываю в толпе стройный силуэт Эннеи. Или как она называет себя в мыслях — Нины. И, отсалютовав неизвестности, даю короткий и ясный ответ своему помощнику:

— В этом больше нет необходимости, — ставлю точку в вопросе о Девах Тени[4] и отключаю сферу связи.

Ещё некоторое время неподвижно стою в тени навеса. Наблюдаю за тем, как обычная осторожно поглаживает оргуса[5] по грубой шее, на которой растут мелкие отростки в виде шипов. И сжимаю ладонь, представляя, как раздавливаю ею ту, что порушила все мои планы, выдернула из привычной мне обстановки и сделала из меня Отмеченного[6].

Я бы мог без колебаний стереть призванную с ленты жизни. Уничтожить её и развеять ледяной пылью по ветру. Но вместо этого предпочёл сохранить ей жизнь. Не потому, что она вызывает во мне противоречивые чувства, которых не должно быть у разумного к обычной. И не потому, что знаю, что она не виновата в воле богов, связавших наши судьбы. А из-за того, что во время призыва заметил одну любопытную деталь, которая не даёт мне покоя вот уже несколько дней.

Всё дело в её глазах: во время ритуала призыва они несколько раз поменяли свой оттенок на ярко-синий, тёмно-фиолетовый и чёрный. А затем как ни в чём не бывало вернули свой исходный цвет. Поэтому мне стало интересно, это такой побочный эффект от переноса или за этим всё же кроется какая-то загадка.

— Так шумно, — скучающе произносит Патана́рия, вырывая меня из напряжённых размышлений. — Мне сломать её? — вяло кивает в сторону обычной.

Слегка поворачиваю голову, смиряя мою бывшую невесту безразличным взглядом, и сухо произношу:

— Попробуй, — пожимаю плечами. — Только смотри, когти не обломай.

_______

[1] Совет Льда — орган местого самоуправления, который сотоит исключительно из ледяных драконов.

[2] Пирамида Власти — имеются в виду все ступени представительных органов власти.

[3] День земли — четверг.

[4] Девы Тени — орден наёмных убийц.

[5] Оргус — травоядный ящер с размером лошади, которого используют для перевозок. Похож на анкилозавра.

[6] Отмеченный — те, кого в качестве мужей для призванной отметила Звезда Лилии.

БОНУС: ПИЛАРГУС

Пиларгус Снежное Копьё из рода Пустынного Льда:

БОНУС: ПАТАНА́РИЯ

Патанария Снежная Вьюга из рода Снежных Ветров. Бывшая невеста Пиларгуа:

ГЛАВА 17: БИОНЕ́Й

— Ступай лишь по дороге, — предупреждаю Эннею, как только наша процессия двинулась в сторону врат переноса, которые находятся в северной части проклятого острова.

— А что будет, если я сойду с дороги? — с интересом спрашивает призванная, продолжая держать меня под правый локоть. У неё бархатистая кожа тыльной стороны ладони, которую накрыл своей и, как мне кажется, незаметно поглаживаю её большим пальцем.

Мне приятно находиться рядом со своей избранной. Ощущать тепло её тела, не лишённого красивых изгибов и форм, что так будоражат моё воображение. Вдыхать её пьянящий запах, от которого во рту невольно скапливается слюна. Внутри всё трепещет от соблазна провести кончиком языка по изящной шее призванной. И определить для себя: она такая же кисло-сладкая на вкус, как и э́лла[1], растущая на полях Бео́нии[2] и сбивающая своим хмельным ароматом путников.

— Бионей? — напоминает о своём вопросе Эннея, озадаченно рассматривая моё лицо, прямо как целительница, которая ищет причины недомогания больного.

Но мои причины лежат на поверхности. Потому что моё недомогание — это призванная, в одно мгновение опутавшая моё сердце древним заклятием, имя которому «любовь».

— Солира — проклятый остров, — отмираю от созерцания серо-синих глаз напротив, которые под светом Солоноса приобрели более глубокий оттенок. — По выжженной и опустошённой земле и не скажешь, но здесь обитают множество опасных существ. Например, вон те деревья, — киваю в сторону них, — это са́нкасы. Выражаясь простым языком — деревья-убийцы. Если подойти к ним на расстоянии двадцати шагов, то они вопьются в тело ветвями и высосут всю жизненную энергию.

— Ого! — вскрикивает Эннея и прижимается ко мне, причём так тесно, что начинаю ощущать мягкость её небольшой груди. Невольная улыбка трогает мои губы, выдавая внутреннее довольство. Так и тянет рассказать призванной ещё какую-нибудь страшилку, чтобы она продолжала льнуть ко мне и не отходила ни на шаг.

— Что случилось? — наше комфортное уединение в самом хвосте молчаливой процессии нарушает буйный вихрь под названием «Андос Пылающее Крыло». — Тебя напугал этот прилипала? — встревоженно оглядывает избранную, делая вид, что озабочен её состоянием.

На самом же деле он озабочен совершенно другим — разглядыванием её груди, округлых бёдер и стройных ног. Одна Триада видит, как мне хочется спрятать Эннею от похабных глаз огненного.

— Мне с ним разобраться? — продолжает, вперив в меня недовольный взгляд.

— Умерь свой пыл, — реагирую на его выходку с невозмутимым спокойствием. И увожу Эннею чуть в сторону, когда вижу, как он тянет к ней свои ручищи.

Андос сжимает кулак и делает очередную попытку перехватить призванную. Но я не даю ему этого сделать: прижимаю невесту к груди, приподнимаю над землёй и резко разворачиваюсь.

— Она вообще-то не только твоя… — цедит каждое слово, точно ядовитый змей.

Я слышал, что огненные вспыльчивы. Но не думал, что настолько: я всего-то не позволил ему играть с Эннеей, будто она какая-то диковинная игрушка. А он уже готов вулканом извергнуться.

Или… призванная действительно приглянулась Андосу?

Учитывая то, как на неё реагируют другие, я подумал, что огненноголовый вольётся в их стаю. Мне же ещё в детстве внушили, что огненные думают только кулаками. Поэтому я без раздумий внёс его в список тех, кто представляет угрозу для избранной. И, естественно, я возложил на себя полномочия защищать её. Эннея одна, а их, тех, кому собственные амбиции затмили способность ясно мыслить, — шестеро. Я не позволю, чтобы они хоть как-то посмели навредить ей.