Аномалия системы

Глава 11 Алиса

Ожидание = реальность.

Нет.

В моём случае ожидание с реальностью даже не пересеклись.

Собрать мысли не получилось: они всё время как-то хаотично убегали от меня. Ни к чему я не пришла — только смотрела на мимо проходящих людей и в глубине души радовалась тому, как они беззаботно себя ведут: радуются покупкам, спокойно пьют кофе и едят ланч.

А я вместо тёплой кровати сидела на жёстком стуле в зоне фуд-корта и пыталась выдавить из себя хоть какую-то мысль. Можно было подумать, что если посидеть подольше, на меня внезапно упадёт ньютоновское яблоко и в голове вспыхнет великое озарение. Но ничего не падало. Ни яблоко, ни идея.

Торговый Центр стал моей клеткой. Я не сидела на одном месте дольше часа — перемещалась: фуд-корт книжный зона с креслами у фонтана женский туалет (там можно запереться и поплакать две минуты, не привлекая внимания).

Я скучала, злилась на себя, жалела себя, снова злилась — и так по кругу. На пятом часу я поймала себя на абсурдной мысли, что готова купить верёвку и повеситься в туалете — просто от безысходности.

От нечего делать я достала телефон и включила его. Как и ожидалось — ничего хорошего. Пропущенные звонки. Много. Сообщения я даже не стала открывать. Я и так знала, что там.

Решила позвонить тёте Даше.

— О-о, какие люди! — раздался её бодрый голос. — Давно тебя не было ни видно, ни слышно. Я уж думала, может, обидели тебя чем-то. Ты где пропадала?

Тётя была молодой, жизнерадостной женщиной сорока пяти лет. Кроме меня у них с мужем никого не было, поэтому всё своё время и любовь они посвящали мне.

— На учёбе были сложности, — начала я. — Все преподаватели в один голос решили закидать нас творческими работами. И как-то среди проблем многоязычия и перевода идиом я и потерялась. Но вот, слава всем живущим, ожила и вспомнила о вас, любимых.

— Ну, слава богу, что объявилась, — в её голосе отчётливо звучала забота. — Всё хорошо у тебя?

— Да, всё нормально, — ответила я слишком быстро. — Скорее бы всё это закончилось.

Она вздохнула.

— Хоть у тебя всё хорошо — и на том миру спасибо.

Я переложил телефон к другому уху.

— Что случилось? — спросила я.

Тётя замялась, но потом всё же продолжила:

— Представляешь, Павел Сергеевич нас с Ильёй вызвал. Начал рассказывать, что мы плохо работаем, что брака много, что нагрузку не тянем В общем, отчитывал как школьников. Сказал, что если за пару дней ничего не изменится — уволит. И добавил, мол, спасибо Максиму Карцеву, что вообще попросил за нас.

Внутри всё напряглось.

— Когда это было? — уточнила я, стараясь говорить ровно.

— В четверг, после смены.

Четверг. Значит, ещё до пятницы. Я выдохнула. Хотя бы это не было прямым продолжением вчерашнего.

— Может, он просто не с той ноги встал, — сказала я больше себе, чем ей.

— Да не переживай за нас, — быстро ответила тётя. — Главное — учись. Уволят — значит, уволят. Не велика потеря, не единственное рабочее место.

Мы ещё поговорили — о погоде, о соседях, о мелочах. Я рассказывала об учёбе, упомянула ночной клуб, но, разумеется, без деталей. Ещё час ушёл впустую.

Когда я положила трубку, было только пять вечера.

Выругавшись под нос, я стала думать, что делать дальше. Попа устала сидеть, ходить как дура по этажам больше не хотелось. Возвращаться тоже не было желания.

Телефон завибрировал. Номер Алёны.

— Да, Алён — начала я.

— О-о, вот и моя куколка, — в трубке раздался знакомый, липкий голос. — Я наконец-то тебя нашёл.

Внутри всё оборвалось.

— Как ты взял её номер?

— А ты думала, я дурак? — засмеялся он. — А теперь слушай внимательно. Твои вчерашние выкрутасы обойдутся тебе дорого. Я был терпелив. Терпение закончилось. Теперь ты будешь делать только то, что скажу я. Прямо сейчас говоришь, где ты, и я тебя забираю. И всё, что ты мне

Я сбросила звонок и тут же выключила телефон. Возвращение в общежитие больше не рассматривалось как вариант. Вообще.

Итак, что я имею? Ничего. Пытаются иметь только меня. И почему-то я это позволяю. Я позволила загнать себя в угол и прятаться, словно какую-то мышь. Я не была робкого десятка, но когда дело касалось близких, разум проигрывал. Да и что я могла противопоставить этому человеку?

Я обычная великовозрастная студентка — двадцать четыре года, как-никак — из другого конца страны. Одна в этом городе, который может меня сожрать и не подавиться. Финансово зависима от работы и родных, влиятельных друзей нет и в ближайшем будущем не предвидится.

А с другой стороны — кто? Человек, который, по слухам, имеет связи в криминальном столичном мире, а может, и не только в столичном. Богатенький мальчик в окружении семьи, друзей и возможностей.

Мысли разгонялись, накатывали одна на другую, пока реальность не стала почти физически давить. Я поймала себя на том, что вытираю слёзы, даже не осознавая, когда они начали течь.

Я не была слабой. Но сейчас — я была загнанной.

Глава 12 Алиса

В общежитие я точно не пойду. Там меня ничего хорошего не ждёт. Куда мне податься?

Родных здесь нет. Знакомые — либо сами живут в общежитие, либо снимают жильё без возможности впустить кого-то на ночь. Да и обращаться к ним не хочется — лишний раз испытывать чувство стыда. На улице тоже не вариант: сейчас октябрь, и холодно.

Так куда мне идти?

Ладно, сниму какой-нибудь хостел и переночую там одну ночь. А дальше? Я не могу всё время прятаться?!

— Доченька, что с тобой?

Я подняла глаза и увидела напротив пожилую женщину лет семидесяти. Маленькая, аккуратная, в тёплом пальто, с сумкой на коленях. Она смотрела не на меня, а на фонтан — спокойно, без любопытства. Но я чувствовала взгляд. Она повернула голову.

— Я уже час на тебя поглядываю, — продолжила она. — Ты всё плачешь и плачешь, уже полы тут залила.

— Я — попыталась что-то из себя выдавить. — Мне — снова попробовала сказать.

И вдруг всё стало всё равно.

Да к чёрту.

Не выдержав давления всех этих дней и месяцев, я полностью расслабилась и вывалила этой милой старушке всё, что со мной случилось, не подбирая слов. Рассказала про того самого мудака, который травит мою жизнь. Про его братца, до которого я даже не успела дойти. Про родных, попавших в беду из-за меня. Про будущее, которое трещит по швам.

Я говорила слишком быстро, сбивчиво, иногда настолько бессвязно, что сама себя не понимала. Мне просто нужно было это сказать вслух. Лучше вылить всё на незнакомого, но слушающего человека, чем тонуть в собственных мыслях.

— Вот и история девочки, которая хотела всего лишь получить красный диплом и начать жить, — закончила я свой рассказ, не ожидая ничего дальше.

Женщина кивнула.

— Меня зовут Лидия Павловна. После такой истории мы просто обязаны познакомиться. Как тебя зовут?

— Алиса, — ответила я.

— Алиса, как давно ты тут?

— С утра. Как позорно сбежала из дома, гонимая стыдом и страхом.

Лидия Павловна задумалась.

— Понятно. Решить твой вопрос я не могу — боюсь, возраст не тот, которым можно пугать мудаков и их старших братьев. Но вот приютить тебя могу. Давай, надевай куртку и поехали. Я тут недалеко живу.

Я растерялась.

— Что?

— Собирайся и поехали. Скоро всё закроют. Или прятаться начнёшь по туалетам?

— Нет, но я Вы меня не знаете, и я вас тоже. А вдруг вы мама сибирского потрошителя и сейчас отдадите меня в жертву?

Она рассмеялась — искренне и громко.

— Ну, тут уж выбирай: либо сибирский потрошитель, либо столичный мудак.

Я невольно усмехнулась.

— А сын у вас есть? — осторожно спросила я, выведывая информацию.

— Есть. И он со мной не живёт. И зовут его не Александр и не Максим, — добавила она, уже собирая свои вещи. — Пойдём.

Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Так ведь?

А какие у меня варианты? Их два: стать жертвой потрошителя и быть распятой и убитой сразу — или стать полюбовницей на неопределённое время. Лучше раз и навсегда, чем вечность в плену.

Я встала и пошла вслед за Лидией Павловной, ясно понимая: это не выход. Это всего лишь пауза.

Глава 13 Алиса

Лидия Павловна оказалась вовсе не «старушкой». Скорее женщиной — живой, энергичной, с таким запасом тепла и юмора, что многим тридцатилетним было бы чему поучиться. От неё буквально исходил позитив.

До полуночи мы сидели на кухне за чаем с тортиком, знакомились, говорили обо всём и ни о чём. Я впервые за долгое время почувствовала себя просто человеком, а не загнанным зверьком.

На следующее утро, встав очень рано, я стала собираться домой, чтобы успеть привести себя в порядок, заехать в общежитие и после поехать в университет. Уже через час я была рядом с домом и уверенной походкой направилась к пункту охраны.

— Доброе утро, Анфиса Степ

— Ты?! — перебила она, даже не дав договорить. — Как у тебя хватает наглости сюда приходить? Бесстыжая! Натравила на нас своего кобеля и явилась, как ни в чём не бывало!

Я стояла, хлопая глазами, словно ёжик в тумане. В голове титрами пробегали мысли: «Это не может быть про меня. Я же просто живу здесь. Я не сделала ничего».

Но вахтёрша смотрела на меня так, будто я — причина всех её бед.

— Анфиса Степановна, это я, Алиса. Что происходит? — попыталась хоть что-то выяснить.

— Приютили тебя, гадюку такую, помогали чем могли, а ты вот как отплатила! Всё, уходи отсюда. Тебя велено не пускать. Придёт комендант вечером — с ним и разговаривай.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Вдруг стало так холодно, будто меня в прорубь окунули. И тошнота подкатывает к горлу. Это не просто так. Это не недоразумение.

— Какой комендант? Я тут живу. Вы не имеете права меня не пускать! — я попыталась пройти вперёд, решив, что она просто что-то перепутала.

Но мой план провалился. Несмотря на возраст, она выскочила из своей каморки быстрее меня и встала прямо передо мной.

— Я сейчас полицию вызову. Уходи давай. Вечером с комендантом решай вопрос, змеюка.

Она стояла, как памятник. Было утро, и на нашу перепалку уже начинали оглядываться люди. Поняв, что здесь либо драться, либо отступать, я вышла на улицу. Воевать с Анфисой Степановной я не собиралась. Я человек воспитанный и старость уважаю.

Я решила включить телефон и позвонить Алёнке — может, она в курсе происходящего.

— Да? — через пару гудков услышала бодрый голос.

— Алён, доброе утро — начала я.

— Ты не читала мои сообщения, — перебила она и, не дав мне ответить, продолжила сама. — Ну да, ты же телефон выключила. У меня десять минут до начала пары, буду краткой. После твоего исчезновения Макс сорвался с цепи. Через час вернулся со всеми проверяющими: пожарные, полиция, роспотребнадзор. Наш комендант, увидев эту свиту, побледнел моментально. Начали проверять всё — в хвост и в гриву. Итог — куча нарушений. Ты меня слушаешь?

— Да-а-а — проблеяла я, как овца. Я и есть овца, которую ведут на заклание.

— Я не знаю всех деталей, но комендант искал тебя. Весь злой и взъерошенный. Сказал, чтобы ты сегодня вечером пришла на разговор. И запретил тебе что-либо забирать. Ты ведь не ходила в общежитие?

— Ходила. Анфиса Степановна меня даже на порог не пустила.

— Ну вот. Вахтёрам досталось по полной — штрафы за всё подряд: пожарка, пропускной режим. Вот они и отыгрываются. Блин, Алиса, у меня пара начинается. Давай после занятий встретимся и поговорим. Пока.

Связь оборвалась.

Вот и всё. Вот и поговорили. Алёнка ушла на пару, а я осталась одна. Одна со всем этим кошмаром.

Стоп. Стоп. Стоп. Нет. Так не пойдёт. Сейчас включится паника, и я ничего не смогу делать. А мне нужно в университет. Мне нужно делать вид, что всё нормально. Что моя жизнь не рушится в труху.

Я развернулась и пошла в сторону института. Ноги сами несут. Хорошо, что они ещё помнят дорогу, потому что голова вообще не соображает. Комендант. Проверки. Штрафы. Откуда это всё? За что?

После первой пары встретиться с Алёной мне не удалось, но зато я нигде не опоздала. Опоздания — это пока единственное, что я могу сейчас контролировать. Хоть здесь не облажалась.

Чтобы не нагнетать себя ещё больше, я выключила телефон.

На четвёртой паре дверь аудитории открылась, и внутрь вошла секретарь деканата.

— Крапивина здесь?

«Ой, не к добру», — первая мысль, которая пришла в голову.

— Я.

— Вас вызывает декан. Пройдёмте.

Без объяснений она вышла, а я под приглушённый шёпот всей аудитории направилась следом за ней в сторону деканата.

Это было словно сцена из напряжённого триллера. Воздух в коридоре сгустился от напряжения, тишину нарушал лишь тихий ропот студентов за спиной. Сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, его стук слышали все вокруг. Я шла за быстрыми шагами секретаря, и каждый шаг приближал меня к неизвестной судьбе, ожидавшей за дверью кабинета декана. Мои собственные шаги эхом отдавались в ушах — ровный, тяжёлый ритм страха и тревожного ожидания.

Тук-тук-тук.

— Добрый день, Дмитрий Владимирович.

— Здравствуй, Алиса. Проходи, садись, — голос у него был тяжёлый. Нехороший.

Я никогда не была «звездой-активисткой», но всегда помогала, когда могла. Отличные оценки, участие в конференциях, конкурсы, красный диплом — всё это было про меня.

Он не сможет до меня добраться. Никак. Здесь у него нет власти. Везде есть — но не в моей альма-матер. Это же государственное учреждение, тут нужны связи другого уровня. Тут я в безопасности. Меня сейчас позвали, чтобы попросить выступить где-то. Никакие Карцевы и никакие Максимки сюда не дотянутся. Я повторяла это в голове, как заклинание, хотя уже начинала закатывать глаза от самой себя.

— Алиса, разговор будет неприятный. Ты отличная студентка, и я не хочу тебя терять, — начал Дмитрий Владимирович.

Приплыли.

— Но ни красный диплом, ни оценки тебя не прикроют. В общежитии вчера был серьёзный переполох. И, к сожалению, все шишки упали на тебя. Мне сегодня пришло донесение, что ты, оказывается, заядлый дебошир и пьяница, проводишь мужчин и занимаешься не пойми чем.

Я почувствовала, как горло сжимается.

— Дмитрий Владимирович, это ложь. Вы же знаете, что я не такая.

— Алиса, я знаю тебя как студентку. Но как проживающую — нет. Тут я опираюсь на слова коменданта и проверяющих. А они в один голос твердят, что от тебя спасения нет, и настаивают на отчислении за нарушение устава вуза.

— Подождите, пожалуйста — я сжала пальцы в кулаки, стараясь не сорваться.

— Послушай. Сегодня я положу эту бумагу в ректорат и попрошу назначить комиссию. У тебя будет пара дней, чтобы попытаться что-то исправить. Поговори с вашим комендантом - Виктором Ивановичем, с кем угодно. Но если они будут настаивать — помочь я не смогу.

Я молчала. Что я могу сказать? Спасибо за возможность? Спасибо, что даёте два дня на то, чтобы доказать, что я не верблюд? Опять два дня.

— Вчера были проверки, на институт наложили огромные штрафы. В таких ситуациях всегда нужен козёл отпущения, чтобы все выдохнули. Я надеюсь, что таким козлом будешь не ты.

— Дмитрий Владимирович, что мне делать?

— Пытайся склонить всех на свою сторону.

В дверь постучали.

— Дмитрий Владимирович, Вас ждут.

— Да, иду. Алиса, мне пора. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Я вышла.

У меня дрожали пальцы, но внутри уже не было паники. Внутри меня что-то сломалось. Но не окончательно. Сломалось — и переродилось в злость. Холодную. Чёткую.

Хватит. Хватит быть удобной. Хватит молчать. Хватит надеяться, что всё рассосётся само.

Но я уже говорила себе это раньше. Говорила, потом приходила домой, плакала и ничего не делала. Что на этот раз было по-другому?

Я не знала. Знала только одно — я больше не могла оставаться в этом кресле. Если я ничего не сделаю — меня сотрут. Карцев рассчитывает, что я сломаюсь и прибегу к нему за «спасением». Конечно, рассчитывает. Он же привык, что все ломаются.

Прятаться больше нельзя. Сейчас это равносильно проигрышу. Я не выиграю этим способом. Ты хотел внимания, Максимка? Ты его получишь. Ты хотел борьбы? Будет тебе борьба. Только не та, где я прячусь по углам, а та, где я иду в открытую.

Я вышла из института и, уже на ходу, включила телефон. Экранвспыхнул в ладони, будто подталкивая меня не останавливаться. Пальцы сами нашли поиск: «юридический адрес Карцев ночные клубы Negligee».

Я остановилась посреди улицы. Ветер бил в лицо, растрёпывая волосы, словно пытаясь вернуть меня назад, но внутри уже не было страха — только твёрдая, почти холодная решимость.

«Что ж, господин Карцев. Вы хотели игр? Игра называется ва-банк. И я забираю себе все фишки».

Но сначала — старший брат. Потому что только он может остановить это. Или сделать хуже. Но хуже уже некуда.

Глава 14 Матвей

Если хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Каждый раз, когда я решаю выспаться после месяцев работы, обязательно происходит что-то.

Мой сон был прерван телефонным звонком. Я не открыл глаза. Даже не посмотрел на экран. Отключить его я не мог. От меня слишком многое зависело.

— Говори, — сказал я хрипло, ещё не до конца проснувшись.

— Окно сместилось, — сказал голос Давида в трубке.

Я медленно выдохнул. Сон ушёл окончательно.

— Насколько?

— На сутки.

— Примут?

— Если ты скажешь — да.

Я сел на кровати, опустив ноги на холодный пол. Тело было тяжёлым, будто я и не спал вовсе.

— Какой риск?

— Не наш.

— Пусть принимают.

Я уже собирался отключить вызов, когда он добавил:

— Есть ещё кое-что. Морозов.

Вот этого я и ждал. Единственный «клиент», от которого нельзя просто отказаться. Такие не уходят сами. Такие либо тянут за собой, либо тонут, прихватывая всех вокруг. Я знал, чего он хочет от меня.

— Буду в офисе через час.

Я отключил телефон и ещё несколько секунд сидел неподвижно. Тишина в комнате была слишком громкой. Я всегда решал рабочие вопросы только в своём офисе. Только там я мог обеспечить полную безопасность происходящего.

Душ, одежда, всё — на автомате. Через час я уже входил в здание.

Я занимался многим. Официально — ночные клубы. Неофициально — организовывал порядок.

Я не спрашиваю, откуда что берётся. Я слежу за тем, чтобы оно не терялось, не всплывало и доходило туда, куда нужно. Я никогда не считал это бизнесом. Бизнес — это когда ты что-то продаёшь, покупаешь, считаешь прибыль. А у меня не было товара и не было склада.

Были маршруты, сроки, люди, которые не должны были встречаться друг с другом.

Я не трогал ничего руками. Не перевозил, не хранил, не передавал. Я знал, когда нужно закрыть глаза, а когда — наоборот, посмотреть внимательнее. Знал, где узкое место и как его обойти.

Если не прикасаешься к грязи руками — формально остаёшься чистым. Так меня учили. Этим занимался мой дед, потом — отец. Я просто продолжил. Я не считал себя хорошим человеком. Я знал, что обо мне говорят. Знал, кем меня считают. И меня это устраивало.

До поры до времени.

Но я стал уставать. Не от денег. Не от риска. От постоянного «если». От чужих ошибок, за которые отвечал я. От понимания, что даже когда ты всё сделал правильно — кто-то всё равно может всё испортить.

Какой в этом толк, если ты даже не можешь позволить себе поспать?

Я понимал: выход возможен только один — медленный и аккуратный по шагам. И мы начали реализовывать этот проект потихоньку, чтобы выйти без последствий и лишних сложностей. Я начал сокращать маршруты, передавать решения. Отказываться от «серых» задач, оставляя только то, что можно закрыть официально.

Я почти вышел.

— Здорово, Матвей, — Давид ждал меня у входа.

Воскресенье. Офис пуст, только охранники на месте. Мы прошли в мой кабинет.

— Что он хочет на этот раз? — я не стал тянуть.

— То же, что всегда. Провести через страну и дальше — в Турцию. Платит вдвое больше. За прошлые неудобства.

Я усмехнулся.

— Неудобства В прошлый раз его «неудобства» чуть не стоили нам жизни.

Я не вмешиваюсь во внутренние дела «клиентов». Мне всё равно, кто они и что о себе думают и во что верят. Но когда их действия начинают напрямую касаться меня — это становится личным. Морозов стал моим личным делом.

— Назначь встречу на завтра, — сказал я.

Давид кивнул.

— С ним пора заканчивать.

Я закрыл глаза на секунду. Да. Пора. И на этот раз — окончательн

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.