- -
- 100%
- +
– Никакой он не старик! Мой ровесник! – разозлилась Люба.
– Вот ты с ним и ложись, – выпалила Оксана, не успев сообразить, что с матерью разговаривает.
Люба в долгу не осталась – влепила ей звонкую пощечину, оставив мучной след на лице.
– Прекрати орать, дура! – прошипела она на дочь. – Эгоистка несчастная, только о себе и думаешь! А о Буране своем ты подумать не хочешь? Отец на мясо его первого пустит, если ты взбрыкнуть надумаешь! И корова туда же следом отправится… Как мы выживать будем вчетвером? Жрать что будем, а?
Оксана попятилась к выходу. Она и думать боялась о том, что отец посмеет Бурана заколоть. А теперь поняла – еще как посмеет, ей назло. И чем кузнец хуже, чем ее родная семья?
– В баню иди, лохмы вымой да причеши, – Люба вернулась к тесту. – И только попробуй все испортить – я тебя никогда не прощу!
Оксана выскочила из дома, чуть не потеряв калошу. Она заперлась в остывшей с вечера бане и проплакала целый час. Затем налила в таз воды, разделась и как следует вымылась. Милашка ломилась к ней в дверь, стучала, кричала, но Оксана не ответила ей. Она не хотела ни с кем разговаривать.
А после обеда явился Никола со сватами. На подмогу он позвал председателя деревни Федора и соседа Тихона – Гришку. Люба приветливо встретила гостей и пригласила в убранный дом. Усадила за накрытый стол, принесла бутылку самогонки и уселась в уголочке, передав бразды правления мужу. Оксана и Мила спрятались за печкой и не показывались, только подслушивали, о чем речь пойдет. Никола пить отказался, как Тихон его не уговаривал.
– За другим я пришел, – тихим басом ответил он.
– Люба, Тихон, мы привели кузнеца Николу, чтобы просить руки вашей старшей дочери, Оксаны, – начал речь председатель, который был мастер чесать языком. – Никола хорошо живет, у него большой дом, хозяйство, скотина, кузница. Будет ваша дочь, как за каменной стеной.
– Так нам такой зять только в радость, – защебетал Тихон. – Мы своей Оксане только лучшего желаем. Она у нас умница и красавица.
– И скотина на ней, и порядок в доме, – подхватила сладкие речи мужа Люба. – Все умеет, что порядочной жене требуется.
– Не гулящая, разумеется, – добавил Тихон. – Я за своими девками хорошо слежу, они у меня вот где обе!
Он сжал кулак и потряс им над столом.
– Ты, Никола, скажи насчет выкупа за невесту, – Григорий опрокинул рюмку и поморщился.
Тихон с Любой тут же разулыбались.
– Выкуп хороший дам, – медленно ответил Никола. – Часть деньгами, по сумме не обижу, на пару лет сытой жизни хватит, двух лошадей, двух коров, новую телегу и полсотни кроликов.
– Хорошее, очень щедрое предложение, – согласился за родителей председатель. – Что скажете?
Федор сунул в рот соленый огурец и посмотрел на Тихона и Любу. Те переглянулись. Оксана за печкой затаила дыхание и впилась ногтями Милашке в руку. Они уже давно все решили. И спрашивать не стоило. Если только так, для приличия.
– Нам главное, чтобы наша дочь была счастлива… – пробубнила Люба и шмыгнула носом. Уж не пустить ли слезу собралась?
– Я знаю, Никола, что ты мужик серьезный и надежный, Оксанку нашу не обидишь, любить будешь, заботиться. У меня возражений нет, – ответил Тихон.
– Тогда и порешили, теперь можно и отпраздновать, – председатель хлопнул в ладоши.
– Подожди, успеешь, – остановил его Никола. – Хочу от невесты услышать, что она согласна.
– Согласна, конечно, просто стесняется, волнительно для нее это все… – защебетала Люба, заикаясь.
– Вот пусть выйдет и скажет. Как услышу ответ, так сразу к свадьбе и начнем готовится, – настаивал Никола.
Оксана попятилась и прошмыгнула в комнату. Мила помчалась за ней. Через несколько минут к ним пришла Люба.
– Оксана, – ласково обратилась она к дочери. – Иди, Никола зовет тебя, ждет ответа.
– Не хочет она за него идти! – вступилась за сестру Милка. – Ты же мамка ее, ты не должна принуждать.
– Он выкуп хороший дает, не выживем мы без этих средств. Пожалей нас с отцом и скотину, ведь последки на мясо пойдут. А впереди зима.
Оксана молчала. Внутри нее бушевало пламя. И как только она согласится, ее внутренний свет погаснет навсегда. Она уже ненавидела Николу всей душой. И понимала, что это чувство только окрепнет со временем. Но Буран и Мурашка… даже Фроську ей было жалко. Когда отец резал вторую корову, она в сарай неделю не могла без слез входить. И ведь не остановили Николу ее слова, раз приперся.
Оксана откинула назад длинные русые волосы и пошла на кухню. Отец вовсю обсуждал предстоящее гуляние с мужиками. Один Никола участия не принимал. Сидел, как глыба на табуретке, и помалкивал. Увидев Оксану, он нахмурился. Она вскинула подбородок и поджала губы.
– Оксаночка, доченька, – протянул к ней руки захмелевший отец. – Согласие твое на брак требуется. Ну, чего молчишь?
– Замуж я тебя зову, Оксана. Пойдешь за меня? – обратился к ней Никола.
Она застыла, втянула носом воздух, и ухватилась рукой за холодную печь. От ее ответа зависело слишком многое. И в первую очередь, ее собственная судьба. Если она согласится, то погибнет от горя в мужнином доме. Если откажется – в отцовском. Так какая разница, где умирать?
– Да, – тихо ответила Оксана, и у нее подкосились ноги.
Глава 5
Свадьбу собрали быстро. Погода позволяла поставить столы в саду, Люба быстро созвала местных баб на подмогу. Всего четыре дня Оксане дали на свободную жизнь. И она провела их в постели. Она не могла ни есть, ни пить. Милашка с Ульяной часами сидели у кровати, стараясь ее хоть немного взбодрить. Утренние хозяйские дела легли на плечи Милы, но она терпеливо сносила все неудобства. Тем более, как только Оксана уедет к Николе в дом, ей придется самой следить за скотиной.
Сотню раз за эти бесконечно долгие дни Оксана пожалела о своем решении. Зато Тихон был просто счастлив. Даже съездил в соседнюю деревню к портнихе и заказал для дочери приличное платье.
Люба же чувствовала свою вину и избегала общения со старшей дочерью. Уж больно ее внешний вид давил на больную мозоль. Однако накануне свадьбы она все-таки пришла.
Выпроводила любопытную Милашку за дверь и села на край кровати. Оксана не повернулась к ней и никак не отреагировала.
– Завтра свадьба, – Люба погладила дочь по ноге. – Ты вся ледяная, укройся одеялом.
Оксана продолжала молчать.
– Он будет тебе хорошим мужем, Оксана, –Люба не теряла надежды достучаться до дочери. – Ты очень нравишься ему. Сам же к тебе посватался, осмелился к отцу обратиться, несмотря на разницу в возрасте. Ты еще благодарить нас будешь за то, что мы настояли.
Оксана резко повернулась и села, облокотившись на стену и поджав под себя ноги.
– А вы меня благодарить будете за то, что на мне обогатились? – выпалила она матери в лицо, позабыв и про страх, и про уважение, от которого толком ничего и не осталось.
– Будем, дочка. Ты спасла свою семью, хоть и дорогой ценой. У меня всю оставшуюся жизнь будет болеть за тебя душа. Ты видишь то, что творится у тебя перед носом, но многое скрыто от твоих глаз. Твой отец тяжелый человек. Каждую свою неудачу он вымещает на нас. Вот уже двадцать лет я слушаю ежедневные упреки в свою сторону. И еще столько же буду слушать. И главная проблема всего – деньги. Сейчас тебе кажется, что это не так. Потому что тебе не нужно искать, что поставить на стол, чем прокормить своих детей. И как успокоить мужа неудачника, подтолкнуть его вперед, помочь ему не сдаться. Тихон не всегда был таким. Он просто устал от собственных неудач. И если бы не я, он бы давно умер под забором.
Оксана закусила губу до боли. Ей хотелось крикнуть в лицо матери, что она совершила страшную ошибку, позволив ему выкарабкаться из ямы, в которой он оказался только по своей вине. Он пропил свое здоровье, свою честь, и каждый месяц пропивает те несчастные крохи, которые еще может зарабатывать. Если бы не родители матери, бедные бабка и дед, труженики, то их семья давно бы пошла по миру. И тому есть доказательство – умер дед, за ним следом бабушка, и Тихон озверел, озлобился, потеряв тех, у кого вечно занимал.
– Ему никого не жаль, кроме себя, – шепотом ответила матери Оксана. – Твои жертвы напрасны, он не оценит. Посмотри на себя мама, в кого ты превратилась из цветущей красавицы? В молодую старуху с потухшими глазами. Потому что прозябаешь рядом с человеком, который тебя обижает. Не деньги главное, мама, а любовь. И ты никогда не переубедишь меня в обратном. И вы отняли у меня шанс любить.
– Оксана… – Люба сгорбилась, и стала такой маленькой под ненавистным взглядом дочери, что Оксане стало ее жаль. Но каждый сам выбирает своей путь. Или не выбирает, за него это умело делают другие.
– Завтра вечером я стану женщиной, – у Оксаны по щекам покатились слезы. – И то, что я считала чем-то прекрасным и таинственным, станет моим крестом. Я не смогу принять его. Не буду с ним ласкова и нежна. Не захочу рожать ему детей, а потом бояться, что однажды меня вместе с ними найдут мертвыми на болоте. И мне не жаль себя, мне жаль моих не рождённых еще ребятишек. А почему тебе не жаль дочерей, которые уже есть?
– Я вижу твой гнев и твою боль, Оксана. И понимаю, как сильно ты обижена на меня. Но я все же дам тебе материнский совет. Постарайся принять Николу. Ласка и тепло творят чудеса. Он работящий и непьющий, на сватовстве и глоточка не сделал, а это хороший знак. Приласкай, приголубь, выслушай, накорми, и станет твой муж самым милым для тебя.
– Нет, мама, – Оксана замотала головой. – Я не смогу притворяться и играть, не такой у меня характер. И пусть Никола каждый прожитый под одной со мной крышей день знает и чувствует, как сильно я его ненавижу. Я ведь ходила к нему в кузницу, когда узнала обо всем.
– Что ты, дочка! – Люба вскрикнула и вытаращила глаза. – Зачем?
– Чтобы сказать, что не хочу идти за него. А на следующий день он явился со сватами. Он знает, что неволит меня. И все равно делает это. И ты предлагаешь мне обхаживать его? Буду лежать на супружеской постели, как бревно. Пусть видит, как мне противны его прикосновения.
Люба вскочила с кровати, как ошпаренная. Она так странно посмотрела на Оксану, что той стало не по себе.
– Ты уже была с кем-то, Оксана? Признайся, не ври мне! Говоришь так, будто разбираешься…
– Нам с Милашей хватает того, что мы слышим, как отец насилует тебя за стенкой каждую ночь.
Люба замотала головой и выбежала из спальни. Оксана легла, поджала под себя ноги и уставилась опухшими от слез глазами в стену.
Глава 6
Следующим утром Оксана вернулась из сарая вся в слезах. Она вычистила загоны, всех накормила и напоила, подоила Мурашку, угостила молоком кота, крепко обняла Бурана за могучую шею – в последний раз. Сегодня ее отдадут замуж за Николу, и она отправиться хозяйкой в мужнин дом. Что ее там ждало – одному богу известно. Оксана и не хотела об этом думать. У нее вообще ни на что не осталось сил.
Оксана вернулась в дом и разлила парное молоко по банкам, затем снесла их в погреб и поставила на полку. Люба с раннего утра крутилась на кухне, но на дочь старательно не обращала внимания. Обиделась. Зато Милашка крутилась у сестры под ногами и все заглядывала в глаза, словно надеясь, что у проворной Оксанки зреет план побега и избавления от незавидной участи. Только никакого плана не было.
– В баню иди, от тебя скотиной несет! – рявкнула на дочь Люба.
– Не пойду, пусть Никола нюхает! – огрызнулась Оксана, но потянулась за полотенцем.
– Я с тобой, – тут же увязалась хвостом Мила. – Волосы помогу промыть и крапивной водой ополоснуть.
– Лучше бы матери помогла столы накрыть, – недовольно ответила младшей дочери Люба.
– Так сейчас теть Катя придет, она и поможет, а потом и я подключусь, – защебетала Мила, боясь, что мамка ее не отпустит.
– Проститься она со мной хочет, не мешай, – безразличным голосом сказала Оксана и взяла сестренку за руку.
В бане было жарко, отец уже час назад как растопил, а сам поехал к портнихе за платьем. Оксана повесила фуфайку на крючок в предбаннике, туда же отправила и платье. Избавилась от белья и шагнула в саму баню. Жар от котла вцепился в прохладную кожу, и стало тяжело дышать. Оксана распустила волосы, бросила ленту на подоконник и посмотрела в старое затертое зеркало. Раньше она обожала любоваться собой, когда приходила мыться. Да и где еще она могла себя хорошенечко рассмотреть, как не здесь? Она провела пальцами по длинной худой шее, спустилось до грудей и положила на одну ладонь. А потом сжала и зло посмотрела на собственное лицо. Неужели этой ночью ее тела коснется ужасный Никола?
– Оксанка, ты чего делаешь?
Она обернулась. Разголышавшаяся Милашка стояла с тазиком около крана с горячей водой. Фигура у ее сестры только начала вырисовываться – бедра еще не округлились, а груди не налились, только на лобке чернел пушок. Но из угловатого подростка Милка потихоньку превращалась в девушку, причем очень красивую. Оксана вздохнула.
– Я не знаю, что мне делать. Как представлю, что он меня ночью… так в груди все сдавливает…
– А ты не давайся ему! – предложила Мила, черпая из бочки холодную воду для разбавки. – Скажи, что не согласна, пока его не полюбишь.
– Дурак он по-твоему, что ли? Мужики для того и женятся, чтобы получать доступ к телу и издеваться над женой, когда им захочется.
– Если быстро забеременеешь, то он тебя касаться не станет, я слыхала, как теть Катя про это мамке говорила, – Милка подняла тяжелый таз и потащила к полке на полусогнутых ногах.
– Не стану я ему детей рожать, еще чего! – Оксана зачерпнула ковш теплой воды и вылила на голову.
– Как будто у тебя выбор есть, – Мила взяла второй ковш и встала рядом.
– Придумаю что-нибудь, – ответила Оксана, но пока в ее голове не было ни одной идеи.
Когда они вернулись из бани, то обнаружили полный дом народу. Мужики ставили столы в саду под яблоней и таскали стулья. Бабы жарили, парили, резали, украшали, раскладывали, смазывали и несли на столы.
– Оксанка, а ты чего еще не готова? – Катерина всплеснула руками и обняла ее. – Ну и красивая же ты будешь невеста! Просто загляденье!
– Отец платье привез, – Люба сменила утренний тон, решив не давать соседям лишних поводов для пересудов. – Иди одевайся, дочка. Милка, помоги ей.
Оксана вошла в комнату и посмотрела на платье. Не было в нем ни намека на торжественность и шик, если не считать белого цвета и тонкой сетки фаты, прилагающейся в комплекте. Милка сразу схватила платье, приложила к груди и ахнула, будто это для нее.
– Может вместо меня за кузнеца пойдешь, а? – Оксана ущипнула ее за тощий зад, и та взвизгнула и вывернулась.
– Дура! – Милка швырнула платье на кровать.
Оксана рассмеялась – впервые за последние дни, а потом рухнула на кровать и расплакалась.
– Ну ты чего, лицо красное и опухшее будет, – Мила села рядом и обняла ее.
– А вдруг Никола запретит мне с тобой и Ульянкой видеться?
– Как это – запретит? Мы что, в каменном веке живем? Встанешь и пойдешь, вот еще! А если станет что говорить, то ты… – Мила осеклась, не придумав продолжение.
– Ладно, – Оксана встала и вытерла слезы. – Пора.
Когда Оксана в сопровождении сестры вышла в сад, гости уже собрались. Никола прибыл в компании нескольких мужиков и во всю принимал поздравления. Он нарядился в белую рубаху, подпоясался кожаным широким ремнем, подстриг бороду покороче и зачесал волосы.
– Дочка! Красавица! – крикнул на весь двор Тихон, и Никола обернулся.
Их с Оксаной глаза встретились. Она пыталась разглядеть в них хоть одну эмоцию, но не смогла. Председатель хлопнул в ладоши и взял слово.
– Раз главные участники собрались, прошу вас сначала подписать бумагу, – Федор раскрыл папку и достал документы. – Отвезу в город, поставлю печати и верну вам свидетельство о браке, а вы его в рамочку поставите и на стенку повесите.
Никола подошел к Оксане, и она подняла голову, чтобы видеть его хмурое лицо. Он протянул ей руку, она подала свою и позволила жениху проводить себя к столу. Едва они сели рядом, Федор подсунул им бумаги.
– Я должен еще раз спросить, по инструкции, оба ли вы согласны? – он сунул ручку Николе.
– Я согласен, – грозно, но тихо ответил кузнец.
Оксана молчала. Как только она произнесет это короткое слово, ее мир рухнет.
– Оксаночка? – председатель широко улыбнулся. – Ты согласна пойти за Николу?
Оксана посмотрела на отца. Он уже успел продегустировать соседский самогон и сидел с красной рожей. Затем она перевела взгляд на мать. Люба сложила руки на груди, будто собралась молиться, а может этим и занималась. Было в ее глазах столько грусти, боли и вины, что Оксана вздрогнула и пошатнулась.
– Да, согласна, – шепотом ответила она и сморгнула потяжелевшую слезинку.
Гости не пожалели восторженных возгласов, зазвенели рюмки, застучали ложки, затянули печальные песни голосистые бабы. Оксана не притронулась к еде. Только опрокинула в себя рюмку, залив душевную горечь той, что обожгла пустой желудок.
Веселье длилось до самого вечера. Велело было всем, кроме жениха с невестой. Даже Милашка с Ульяной не удержались и пустились плясать, охваченные общим задором. Никола сидел на стуле столбом, ни разу не взглянув на молодую жену.
Вдруг он поднялся и коротко откашлялся. Все внимание обратилось на него.
– Тихон, Люба, спасибо вам за вкусный стол и за веселье. И за дочь. Все, что мы обговорили, я привез и передал. Теперь нам пора идти к себе домой. Пойдем, Оксана.
Он протянул ей руку, крепко сжал ладонь и помог встать. Оксана почувствовала, как становятся ватными ноги, а сердце готовится выпрыгнуть из груди.
Глава 7
Отвезти молодоженов на другой край деревни вызвался председатель, он и сам как раз собирался домой. Никола помог Оксане сесть на заднее сиденье председательской машины, а сам устроился впереди рядом с Федором.
– Хорошая свадьба, веселая! – сказал председатель и нажал на сигнал, чтобы разогнать стаю гусей, растянувшуюся на пол дороги. – Живите теперь долго и счастливо, ребятишек рожайте, да побольше!
– Спасибо, – ответил ему Никола и посмотрел в окно.
Оксана рассматривала затылок мужа, его крупные уши, большой нос с горбинкой и дивилась, что отныне этот человек и есть ее семья. Они даже ни разу не поговорили толком. Что она о нем знает? Ничего. А он о ней и того меньше. Про Оксану по деревне слухи не гуляли.
Машина ехала медленно, подпрыгивая на кочках и проваливаясь в ямы, тарахтя мотором и выплевывая в след серые вонючие облака. Но Оксане хотелось, чтобы она ехала еще медленнее. Чем ближе они подбирались к дому кузнеца, тем сильнее на нее накатывала тошнота. Что ждет ее этой ночью? Посмеет ли Никола прикоснуться к ней против воли? Оксане казалось, что она не вытерпит брачной ночи, убежит босиком в лес и сама прыгнет в тягучее болото.
Вдруг фары выхватили ворота кузницы, и Оксану обуял животный страх. Она приросла к сиденью и не могла пошевелиться.
– Ну, не спокойной вам ночки, – со смешком в голосе сказал Федор, ожидая, когда они покинут его транспорт.
Первым выбрался Никола, открыл дверцу и протянул Оксане руку. Его ладонь была горячей, большой и шершавой. Он помог ей выбраться, повел к высокой калитке и пропустил вперед. Двор у кузнеца был большим, хозяйство он держал крепкое, но Оксана не смогла даже взглядом обвести его владения. Она сжалась от страха и тряслась, как осиновый лист.
Никола отпер дверь ключом и зажег в доме свет.
– Теперь это и твой дом, – тихо сказал он. – Завтра утром начнешь хозяйничать и изучать все как следует. А сегодня…
Он не договорил, да и не стоило. Что ее ждало сегодня, Оксана и без него знала. Когда-то она мечтала влюбиться до смерти, а потом отдаться любимому на сеновале и познать все прелести любви. Наивная дура.
Никола привел ее в темную спальню, по стенам которой крались отблески луны. Оксана встала у большой высокой кровати и обхватила себя за плечи. Она не хотела смотреть на Николу, который подошел к ней так близко, что кожу обжигало его ровное дыхание.
– Ты боишься меня, Оксана? – он коснулся ее лица и приподнял вверх подбородок.
Их взгляды встретились, только Оксана не рассмотрела ничего, кроме темных кругов глазниц.
– Я боюсь того, что должно случиться, – честно призналась она.
– Каждая женщина боится первой брачной ночи, – кузнец снял с нее фату и бросил на пол, а затем вытащил заколку из толстой косы и распустил русые волосы.
Каждое его прикосновение заставляло Оксану вздрагивать и рвано вздыхать. Никола погладил ее по голове, перешел на шею, затем спустился до плеча и легонько сжал крепкой рукой. Оксана стояла столбом и не шевелилась. Никола расстегнул мелкий ряд пуговичек на белом платье и коснулся горячей рукой ее прохладной кожи.
– Подожди, – Оксана отпрянула, пошатнулась, но Никола схватил ее и прижал к своей груди.
А затем потянулся и поцеловал. Его жесткая борода неприятно колола щеки, но огненные влажные губы впились в нежные Оксанины, настойчивый язык проник в рот и коснулся ее языка. Из груди Николы вырвался вздох, он положил руки на Оксанину спину и еще крепче прижал к себе. Она уперлась ладонями в его грудь, намереваясь оттолкнуть от себя, поймать хоть немного воздуха, но Никола стал только настойчивее. Он терзал ее губы, ласкал языком ее маленький язычок и все смелее тискал стройное тело сквозь ткань свадебного платья.
Наконец он отстранился, и она задышала громко и прерывисто. Радость была недолгой – Никола собрал обеими руками подол и стянул одним рывком с нее платье через голову. По телу Оксаны пробежал холодок, хотя в доме было жарко. Никола расстегнул тонкую застежку лифа и швырнул его в сторону. Оксана закрыла груди ладонями, не желая даже в полумраке позволять ему на себя смотреть. Никола заметил это, поэтому убрал ее руки в стороны, и коснулся маленьких темных горошин ее сосков. Оксана вздрогнула, никогда прежде не чувствуя ничего подобного. В горле пересохло, ей захотелось попить воды. Но просить она не решилась.
Никола подвел ее к кровати и положил, бережно придерживая за спину. Оксана провалилась в пушистую перину и почуяла чужой незнакомый запах от простыней. Теперь так пахнет ее дом. И ее муж. Она хотела зажмуриться, но не смогла – боялась пропустить хоть одно движение Николы, потерять бдительность и позволить ему совершить с ней то, к чему она была не готова.
Никола снял рубашку, расстегнул ремень – Оксана услышала, как звякнула в тишине металлическая бляшка – и избавился от штанов. Затем подхватил тонкую ткань трусиков Оксаны и потянул на себя.
– Теперь я твой муж, и ты не должна меня бояться, – хрипло сказал он. – Близость между нами должна стать для тебя обычным делом. А сейчас просто доверься мне, ладно?
Он ждал ответа, но Оксана не могла и слова вымолвить. Ее парализовало, она не могла ни думать, ни говорить. И тогда Никола забрался на кровать, оперся на колени и потянулся к ее обнаженному телу. Его руки нагло исследовали ее, ласкали упругие груди, гладили живот, спускались к покрытому жесткими волосками лобку. Оксана постаралась стиснуть ноги, чтобы не позволить ему коснуться самого сокровенного. Но Никола резко развел их в стороны и заставит согнуть в коленях. Его палец скользнул к влажной складочке, и Оксана вскрикнула. Никола не убрал руку, наоборот, его движения стали более настойчивыми. Оксана не могла этого терпеть, не хотела. Живот неприятно скрутило, она постаралась выгнуться, чтобы высвободиться от этой муки.
И тогда Никола подхватил ее за бедра и притянул к себе. Теперь он сам оказался у нее между ног, лишив возможности вырваться. Он навис сверху, прижался к ней своим огненным телом и снова поцеловал. Теперь Оксана была готова к поцелую, и сама открыла рот, впуская в себя его настойчивый язык. Она старалась делать тоже самое, что и он, но никак не могла поймать ритм.
О близости с мужчиной ей многое было известно, но совсем иначе она себе это представляла. Раньше картина виделась ей со стороны, но она и подумать не могла – какого это – лежать под тяжелым крупным мужчиной и чувствовать, как его возбужденный орган упирается в лобок. Она испугалась, что он резко ворвется в нее и она испытает жгучую боль, которой так пугали друг друга юные девушки перед замужеством.