Любовь героя

Глава четвертая,

в которой проблемы старых знакомых не мешают общему делу

Дорога бодрила четверку путешественников, побуждая старые воспоминания о былых днях нахлынуть с новой силой. Ведь те времена, когда подобные путешествия были для них нормой, давно прошли. Пусть неугомонная бургомистерская дочка Тея Крун, почти ставшая членом их команды, смогла собрать их вместе и заставила поверить, что торжество справедливости по-прежнему возможно, однако с возрастом герои изменились, как и их привычки.

Има Конди, единственный боевой бард из ныне живущих в пустынном регионе, так и вовсе решила поменять беспорядок приключений на спокойствие городской квартиры. Остальные же до сих пор не исключили из своей жизни кочевую, безбашенную составляющую, однако более не ставя ее в приоритет над остальными. Совместные их путешествия канули в лету. Именно поэтому поездка в Дускол всколыхнула в памяти товарищей множество трогательных моментов.

— А вы слыхали, что в городке неподалеку прошлым вечером разразилось настоящее побоище? — спросил Авгур. Он единственный из них мог получать последние новости прямо в дороге благодаря своим крохотным пернатым помощникам. Пустынные чечевицы, красивые, но не особо приметные птахи, летавшие всюду, были его незаменимыми агентами, глазами и ушами. — Мы оставили его позади не более часа назад. Тут поймали особо опасную ведьму, которая местную таверну чуть в щепки не разнесла. И кажется мне, что это та самая психопатка из трущоб, которой мы обеспечили тюремное заключение лет десять назад, припоминаете?

— Это та, превращающая собственную кровь в оружие огромной силы? Помню, как же, — отвечал Элиус. — Видно, желания прекратить ее бесчинства у нас имелось в разы больше, чем у городской стражи ее сдержать. Странно, что при поимке обошлось без нашего вмешательства. Хотя прошло уже десять лет. Сейчас она старуха и куда слабее прежнего.

— Это магия крови, Элиус, — тихо проговорил маг, так, что шум ветра в ушах почти заглушил его речь. Обычно во время поездки они общались, повышая голос. — Против нее не так много средств, и большинство из них неизвестно местным жителям.

Он отлично помнил эту женщину и это происшествие много лет назад. Сам являясь тем, кто знал толк в магии крови и в ее силе, Авгур никак не мог допустить, чтобы знание это стало доступно широким массам. Колдунья, по неведомой ему причине поглощенная безумием, понимала лишь малую часть доступных ему заклятий. Причем скорее всего дошла до их понимания сама, без наставников, и не представляла истинной силы подобной магии, но все равно была чрезвычайно опасна.

— Странно это, — выкрикнула Лана. — Всегда меня удивляло. Есть опытные, талантливые маги, как ты, с огромными возможностями, но их мало. Тем не менее постоянно появляются психопаты, которые и не учились ничему, почти ничего не знают, но доставляют массу проблем.

— Разрушение куда проще созидания, — Авгур не в первый раз повторял эту очевидную истину. — Ответ прост. Часто то, что создается годами, не сложно разрушить за несколько часов. Изучать тонкости магии долго и утомительно, а самосовершенствование идет бесконечно. Но если посвятить себя лишь хаосу, уничтожению и смерти, то путь гораздо проще. Ведь это лишь мизерная толика сокровенных знаний, причем лежащая на поверхности. Проткнуть врага при желании можно и столовой ложкой – вам ли с Элиусом не знать.

— Да это было всего-то пару раз, — выкрикнул Элиус, обернувшись. Он, как всегда, предпочитал скакать впереди. — Но суть твоих мыслей понятна.

Благодаря всеобщему воодушевлению, а также магии Авгура, который не уставал поддерживать друзей в дороге несложными, но эффективными заклятиями, их поездка была легкой и не сильно утомительной, хотя скакали они почти весь божий день. Однако все шло по плану, как и задумывалось. И когда солнце коснулось горизонта, превращаясь из невозможно-золотого в ярко-пунцовое, перед ними показались окраины Дускола.

Дускол являлся довольно крупным городом, уступающим в размерах лишь Кониполису, впрочем, организованным по иным канонам. В отличие от столицы региона он не представлял собой гигантскую крепость, окруженную громадной стеной. Когда-то это было лишь поселение на пересечении множества дорог, самый значимый торговый пост в округе, оживленное место встреч среди пустыни.

Если Кониполис был центром притяжения для торговли розничной, как самый большой и разнообразный рынок сбыта, в Дусколе торговали оптом. Особенно хорошо об это была осведомлена Лана, так как множество охотничьих артелей сдавали свою добычу и заказы именно в Дусколе. Это происходило с самого его основания. В последнюю же сотню лет город прилично разросся, увеличившись в размерах, благодаря множеству облюбовавших его поселенцев. Тысячи людей, привлеченных его вольными порядками и живой атмосферой, приезжали сюда, основывая целые коммуны по интересам. И особенно много среди них было магов.

Дело в том, что в самом Кониполисе отношение к магическим практикам было достаточно суровым. От практикующих жителей требовалось еженедельно отмечаться в соответствующих органах, сообщая о своих планах, а сокрытие фактов, даже по мелочам, каралось весьма сурово. На словах все это делалось для мира и спокойствия в городе, но те, кто был поумнее, прекрасно понимали истинное положение вещей: стараясь контролировать то, что контролю поддавалось менее всего, правительство Кониполиса и Арбитры оберегали в первую очередь себя и только себя. Проблемы простого люда интересовали их в последнюю очередь. Ведь магия такая штука, она не смотрит, сколько денег в твоем кармане, а бьет по всем без разбору. Стены особняка и личная охрана защитить от нее способны далеко не всегда.

Авгура эти постоянные проверки также раздражали безумно. Именно поэтому он не был постоянным жителем столицы, а выезжая, часто вздыхал с облегчением. Множество же магов, не выдерживая столь пристального и не всегда обоснованного внимания к своей персоне, покидали Кониполис навсегда. И Дускол в этом свете был весьма интересным местом для переезда. Маги из небольших городков и поселков стягивались сюда же. Ведь обучаться этому искусству в изоляции от коллег – весьма непростой путь. А здесь без труда можно было отыскать себе наставника и обрести новые знакомства.

— Предлагаю остановиться в торговом квартале, — крикнул своим друзьям Авгур. — Я устал с дороги и пока не хочу привлекать к нам внимания. А в магическом районе у меня слишком много знакомых. У нас всех.

— Да, ты прав, — ответила Лана. — Оставим на завтра возможность угадать, чем закончится день: гулянкой или мордобоем. Сегодня отдохнем.

Не все маги, жившие в городе, начинали свой путь добропорядочно, поэтому замечание казалось весьма резонным: шанс встретить старых знакомых у четверки имелся. А остановиться в торговом квартале было проще простого: по сути, большую часть этого весьма крупного города можно было представить, как торговый квартал. Формально же разных кварталов, в которых проживали и вели свои дела торговцы, здесь насчитывалось более двух десятков.

— Дружище, а мне нравится здесь. Да-да, именно здесь, — Элиус развел руки, обозначая район, где они проезжали прямо сейчас, ворвавшись в город. — Давай-ка поищем постоялый двор или гостиницу!

— Ммм… Квартал садоводов тебе по вкусу? Почему бы и нет, — проговорил маг.

— Ну, я же сам садовод, и весьма неплохой, — пробормотал Элиус, ухмыляясь. Это заявление казалось весьма правдивым – последние годы открыли в нем небывалые таланты.

Здесь торговали редкими сортами растений, их семенами и саженцами, а также специфическими удобрениями и техниками, призванными превратить любой сад в настоящее чудо природы. Вещи вроде бы простые и незамысловатые, у определенной категории людей они пользовались огромным спросом. Поэтому даже сейчас, в вечернюю пору, жизнь здесь кипела. Не так-то просто было вырастить что-то стоящее посреди пустыни. Существенных проблем с этим не было лишь в оазисах, которых на всех катастрофически не хватало. И даже там могло вырасти далеко не все. Поэтому и особые сорта, и диковинные удобрения были для садоводов региона как манна небесная. А наиболее щедро ее отсыпали в квартале садоводов Дускола. Конечно, если финансы позволяли.

Элиус и не догадывался, почти не размышляя об этом, но его домашний садик, выращенный на голом энтузиазме, приправленном любовью и малой каплей безумия, восхитил бы здесь многих. Никаких специальных веществ и заклинаний, ни одного редкого ценного сорта, а сад вымахал – просто загляденье. Причем росло там все подряд, будто харизма и целеустремленность хозяина притягивали жизнь сами по себе.

Им не составило труда найти небольшой постоялый двор, причем, по меркам героев, – весьма тихий и спокойный. Знать, садоводы были людьми немного другого склада ума, которых шумные посиделки не прельщали. И это притом, что постояльцев сегодня тут было предостаточно.

— Господа, остался лишь один двухместный номер, все остальное разобрано, — объяснил им управляющий, мужчина средних лет с жидкими усиками и залысиной. — А вас, я так понимаю, четверо? Хотел бы помочь, но увы.

— Уважаемый, искать ночлег дальше совсем желания нет, — дружески улыбнулся Элиус. Весь его облик явно сообщал, что тот вполне доволен оказанным приемом. Квартал садоводов уже запал ему в душу. — Возьмем ваш двухместный номер на всех и заселимся. Нам не привыкать, одну ночь выдержим.

— Как угодно, как угодно, — вздохнул управляющий. Эти четверо мало походили на садоводов, но вроде проблем ему доставлять не собирались.

Номер был уютный, но небольшой даже для двух постояльцев. Однако Элиус не покривил душой: пускай комфорт не был чужд никому из них, однако друзья множество раз ночевали и в куда худших условиях. А небольшие трудности даже придавали их путешествию особую изюминку.

— Маловато места, да-а, — задумчиво проговорил Тун Бокур, осматривая комнату. — Этот номер не совсем «двухместный». Скорее он «для двоих очень худых, скромных и непритязательных гостей, желательно карликов». Надо сообщить хозяину, коль вдруг мы его встретим.

— Ну не гунди ты, — примирительно похлопал его по плечу Элиус. — Нам всего одну ночку провести. Хочешь – ложись на кровать, мне хватит и пола. Все лучше, чем в тюрьме, а?

— Как сказать, приятель, как сказать, — прищурился Тун. — Там хотя бы честно сообщают: «двухместная камера», а не «номер». И правда, чего это я жалуюсь. Располагайтесь, отдыхайте, а я хочу пройтись, подышать вечерним воздухом. В долине я привык к медитации и созерцанию, однако здесь места для них решительно не хватает.

С этими словами и довольно хитрым выражением на лице он удалился прочь. Критически посмотрев ему вслед, Авгур негромко обратился к Элиусу:

— Ох, не нравится мне это. Я, честно, очень стараюсь верить, что Тун изменился. Но после стольких лет это непросто. И этот несчастный камень, который и вправду был совершенно никому не нужен, бесполезен… Я опасаюсь, что старые привычки могут пересилить тягу к исправлению.

— Так за чем же дело стало? Ты ведь знаешь, что может исправить ситуацию и развеять твои подозрения? — отвечал ему Элиус. — Старая добрая слежка!

— Да-да, — пробормотал Авгур. — Или развеять, или подтвердить. Кстати, именно в слежке Тун лучше нас обоих вместе взятых.

— Если настанет день, когда мы сможем поручить ему слежку за самим собой, то обязательно это сделаем! Ну а пока нам придется разбираться самостоятельно.

На самом деле дорога была долгой, и все прилично вымотались. Элиус просто бодрился, а Авгур об этом прекрасно знал, изучив товарища за столько лет. Однако желание выяснить, как же поведет себя Тун, пересилило усталость в обоих. Лана же, скептически поглядев на них, растянулась на кровати и прикрыла глаза, как бы говоря: развлекайтесь, ни в чем себе не отказывайте.

Посыл был воспринят верно – мужчины устремились вниз по лестнице, на выход из гостиницы, чтобы заметить впереди маячащую спину товарища. Далее им следовало сопровождать его, старясь не показываться на глаза. Причем Авгур в свое время создавал накидки и куртки, существенно снижающие заметность в глазах окружающих, да только с собой их не возил и воспроизвести за несколько минут при всем желании не смог бы. Оставалось уповать лишь на собственные ловкость и чувство дистанции.

Тун вышагивал неспешно, смотря по сторонам и явно наслаждаясь окружающими видами. Не было похоже на то, что он чувствует за собой слежку или пытается запудрить им мозги. В любом случае, с таким, как он, приходилось держать ухо востро.

— Да тут-то и красть нечего. Никаких сокровищ, — шептал Элиус Авгуру, двигаясь осторожно, почти на цыпочках. В такой предосторожности нужды совершенно не было – их с Туном разделяло не меньше пятидесяти метров. Даже топай он как слон, на таком расстоянии это не играло роли. — Одни семена и растения. Зачем ему растения? Вот мне бы… В смысле, красть я, конечно, не стану.

— Я это вижу, — шептал Авгур в ответ. — Но мы должны убедиться!

Сейчас он сам бы не смог честно ответить, что было важнее: моральный облик товарища (который их раньше вполне устраивал) или собственные вложенные усилия. Потому что перемены в сознании Туна маг справедливо считал их общей заслугой.

Внезапно Тун Бокур, до этого прогуливавшийся почти по прямой, сделал резкий поворот и скрылся меж двух домов, исчезая из поля их зрения.

— Мы должны его догнать! — почти закричал Авгур, бросаясь вперед и увлекая за собой Элиуса. Всего за несколько секунд они сократили дистанцию и ворвались в подворотню, вглядываясь в полумрак и стараясь понять, что видят перед собой. А видели они все, кроме спины товарища. Да и иных его частей на улочке тоже не наблюдалось.

— Да что же это такое! — вскрикнул маг, хлопая себя по бедру.

— Вот тут я полностью согласен – что же это такое!

Слова, конечно же, принадлежали Туну Бокуру, стоящему в тенях прямо за углом и с укоризной наблюдающему за двумя своими запыхавшимися приятелями.

— А, дружище Тун! Какая встреча! — вскричал Элиус.

— Не прикидывайся. Вы за мной следили. Как вы могли подумать, что я этого не замечу?

— Наверное, мы просто оптимисты. А еще мы надеялись, что ты изменился.

— И это чистая правда – я изменился, — ухмыльнулся Бокур. — Но то, что я более не являюсь сторонником массовой экспроприации средств, никак не отменяет мой предыдущий опыт. Я – лучший вор Кониполиса и могу распознать любую слежку. А ваш вариант, мягко говоря, уныл.

— Не злись, — Авгур перевел наконец-таки дух. — Правда в том, что мы за тебя переживаем, вот и все.

— Нечего, совершенно нечего. Я могу недоговаривать, водить за нос, но я никогда не лгу друзьям. Пора бы усвоить. Но раз вы тут – составьте мне компанию на этом вечернем променаде.

Пока трое друзей прогуливались, знакомясь с видами Дускола, Лану Стамп уже давно сморил сон. Оставшись одна, она растянулась на своей кровати и решила, что вставать с нее не планирует до самого утра, что бы ни случилось. Не прошло и пяти минут, как сознание ее отправилось в мир грез. И в этот раз он был весьма необычен.

Необычен тем, что граничил с реальностью, стараясь от нее не отличаться. Обычно сны охотницы являлись не сильно осмысленными нагромождениями образов, моментально исчезавшими с рассветом, но не этот. Этот сон был четок, реален и правдив.

С момента, как она забросила свое ремесло, отдав все силы домашнему хозяйству, прошло уже с десяток лет. Когда ты молода и хочешь справедливости, отмщения, а после того, как оно свершилось, в тебе загорается тяга приключений, легко отказаться от обычного быта. Стирка, глажка, рукоделие, огород, кастрюли с супами – все это тебе не важно, вовсе не нужно. Но затем – проходит время и приоритеты меняются.

Совсем другое дело, когда у тебя есть семья, дом, прочное положение и ни малейшего желания что-либо менять. Даже если не все добрые дела сделаны и не все враги истреблены. Враг всегда найдется, как и несправедливость, требующая искоренения. Но пусть этим займется кто-то другой. Молодой, дерзкий, непреклонный. Такой, какой и она была лет пятнадцать назад.

— Кавен! — крикнула Лана, стряхивая со своих рук капли воды. — Ну где вы? Зови отца, еда стынет!

— Сейчас! Одну минуту! — раздался с улицы голос парнишки. И шорохи со звонами. Ну как всегда. Сначала мы валяем дурака, а потом, как припрет, начинаем делать все очень быстро и очень спешно. И совершенно неправильно.

Лана вздохнула и просмотрела в окно. Их деревня жила своей обычной, размеренной и простой жизнью, ничего не менялось. Яркий фонарь солнца, медленные, как сонные мухи, соседи, жидкая невысокая ограда и колышущиеся на жаре тени. Все то же самое, что и вчера. Или год назад. Приятная стабильность, вечный уют.

— Кавен, что у вас там опять? Ау?

На сей раз с улицы не донеслось ни шума, ни вскриков. Просто молчание. Лана вздохнула еще раз, теперь с легким раздражением, и вышла во двор. А там…

Там ее встретила пустота. Серое ничто. Как будто перед ней находился не двор собственного дома, а пустая, плоская картина. Выцветшая – палящее солнце выжгло на ней всю краску.

— Кавен! — крикнула еще раз Лана, вытирая со лба холодный пот и стараясь не давать воли дрожи в руках. — Ты где? Где все?

Ответа не последовало. Не последовало совершенно ничего, будто мир провалился в огромную беззвучную яму. Тогда она закричала что есть мочи:

— Кавен? Кавен?!

И проснулась. Сквозь окно брезжил рассвет, не рассвет даже, а полноценное утро, часов восемь примерно. На соседней кровати посапывал, закинув руку на изголовье, Авгур, а с ковра на полу на нее глядел изумленный Элиус.

— Что случилось? — спросил он кратко.

— Просто странный сон. Я кричала?

— Нет, не кричала, но дышала… Так тяжело дышала, будто на тебя навалился страшный груз. Я даже проснулся.

Все равно уже пора было вставать. Вскоре, будто почувствовав общий настрой, проснулись и Тун Бокур с Авгуром. Лана не могла знать, когда мужчины вернулись в гостиницу, однако выглядели они вполне отдохнувшими. С ней тоже все было в полном порядке – остатки странного сна развеялись, оставив лишь легкое послевкусие. Теперь, проглотив завтрак, им требовалось перейти к главной цели путешествия, о которой Элиус все еще не догадывался.

— Ну что же, — воскликнул Авгур. — Пришла пора навестить моего давнего приятеля, ради чего я и вернулся в этот город. Составьте мне компанию, друзья, осмотрим местные достопримечательности.

— Вам с приятелем, наверное, нужно о многом поговорить, и делать это лучше наедине, — подумав, сообщил Элиус. — А я бы еще немного поисследовал этот квартал, приценился к рассаде и прочим занимательным вещам. Ведь вчера прогулка у нас выдалась довольно поздняя, когда почти все лавки закрылись.

— Ну что ты, Элиус, а я думаю, что неплохо было бы познакомиться с приятелем Авгура. Новые знакомства – это отлично! Лавки никуда не убегут, — сообщила Лана тоном, не терпящим возражений.

— Да? Знакомых у меня и так хватает, — буркнул Элиус. Хотя спорить с женщиной он никакого желания не имел.

Туна в известность о скрытом плане никто не поставил, но он не был бы собой, если бы не заподозрил подоплеку в словах Ланы. Впрочем, вмешаться вор совершенно не посчитал нужным. Ему довольно забавно было наблюдать за происходящим, прикидывая, к чему все идет.

— Знакомых мало не бывает, — авторитетно заявила охотница. — А прогуливаться по городу куда приятнее в дружеской компании. После обеда же мы пройдемся по всем лавкам с рассадой и удобрениями, какие сможем найти.

Последний, весьма существенный аргумент убедил Элиуса в ее правоте, и он сдался. Скитаясь по пустыне почти три десятилетия, он не слишком уважал большие города, не часто в них бывая. Он и Кониполис не особо любил, хотя его-то посещать приходилось постоянно. По этой простой причине в Дускол он заезжал всего раза четыре в жизни и ни разу до вчерашнего дня не бывал в квартале садоводов. Да и сады его еще лет пять назад не сильно прельщали – но ситуация поменялась. Оказалось, что большой город способен многое дать, когда у тебя появляется оригинальное хобби.

Район, куда они приехали, довольно сильно отличался от торговых, и не мудрено: это было одно из тех мест, которое облюбовали для жизни маги. Причем заехала в него компания со стороны, где располагалось множество магических лабораторий. И тому, что все они обустроились кучно в одной зоне, существовала веская причина: лучше пускай провоняет часть района, чем весь район полностью. Конечно, само по себе наличие магической лаборатории не гарантировало целый спектр неприятных запахов, и тем не менее они тут имелись во всей красе. Сера, кислоты, эфиры, секреции редких созданий – здесь можно было без труда найти вонь на любой, самый утонченный вкус. Если, конечно, сойти с ума настолько, чтобы разбираться в этой непередаваемой какофонии.

— Надеюсь, нам не сюда? — спросила Лана, с трудом удерживаясь, чтобы не зажать свой нос. — Слишком экстремальное место даже для меня. Вы, маги, весьма увлеченные личности.

— Нет, нет, — отвечал Авгур, слегка морщась. Себя он к настолько увлеченным личностям не относил, полностью разделяя мнение подруги. — У моего приятеля даже лаборатории своей нет. Он практикует магию иного толка.

К счастью, с началом жилых кварталов неприятный запах быстро сходил на нет: маги не были бы магами, не придумав для себя своеобразную вентиляцию. Ветра просто огибали их территорию, унося вонь дальше и мешая жить соседям, не столь сведущим в тайных искусствах. Но все равно район производил двоякое впечатление: с одной стороны, дома здесь не имели существенных отличий от остальных жилищ в городе, но с другой – выглядели местами весьма странно. То пятачок в кирпичной кладке сияет всеми цветами радуги, то крыша пойдет волнами, то камень прорастет остроконечными кристаллами.

— А что поделать: когда тебя гложет жажда бурной деятельности, случается всякое. Такое здесь не осуждают, если имущество соседей осталось целым, — развел руками Авгур. — Кстати, вот мы и пришли.