- -
- 100%
- +
Петр больше не раздумывал, он подорвался с такой скоростью, какая была неведома для него самого. Никогда не думал и даже не подозревал, что умеет бегать так быстро. Но и не только бегать — видеть и реагировать. К счастью, животные не успели до конца затянуть веревку. Несколько резких движений, и медведь-врач буквально отпрянул от него. Петру ничуть не было жалко зверей, его удары, пусть и ногами, все равно не могли быть губительными. Прежде чем забежать на лестницу, краем глаза он увидел морды медведей, услышал их громкий рык, доносящийся не только снизу, но и сверху. Не было у него времени на размышления или на крики о помощи, он был полностью сосредоточен на своих движениях. Все происходило точно в кино — один его глаз видел происходящее внизу и то, что медведи уже принялись лезть за ним, второй — как приготовились к его появлению животные сверху. Работники людопарка жестокие, но они выполняли свой долг. Их задачей было доставить человека-самца в парк живым, желательно в целости и сохранности. Хоть в чем-то Петру повезло, он не умер. Его могли усыпить на некоторое время, но живым он останется наверняка.
Достиг конца ямы он быстро. Глупо было ожидать, что два медведя, которые уже подготовили для жертвы кузов грузовика, просто так дадут ему пройти. Признаться, таких больших созданий ему не доводилось встречать никогда. Да что там говорить! Вживую он, в принципе, видел их в первый раз. По телевизору или на фотографиях не тот эффект — изображение не передавалось полностью, во весь объем и величину. Еще страшнее ему не стало, ведь сейчас он находился на том пределе, когда кончики пальцев слабо дрожали, а волосы на макушке стояли дыбом. Петр сделал все возможное. Только коснувшись земли, он, ни секунды не медля, ринулся вперед. В небольшую щель ровно между двумя медведями. Кроме этого варианта, ему ничего не оставалось: весь путь они загородили телами. На всякий случай лестницу он откинул назад. Твердо знал, что это необходимо. Сил его хватило, чтобы та начала падать. Медведи, успевшие взобраться почти до ее конца, зарычали настолько громко, что Петр едва ли не позабыл собственное имя — чересчур неожиданно это произошло! Звери при этом выглядели устрашающе злобно, они оскалились, черные глаза недобро засверкали. К счастью, Петру удалось проскользнуть. На секунду ему показалось, что он бежит так быстро, точно готов побить рекорд по легкой атлетике. Он поверил в себя, душу его пронзил луч надежды, мол, спасение близко. Благодаря самовнушению напрочь забыл о подвернутой правой ноге. Увы! Та помешала ему. Упал он не оттого, что его догнали или пустили дротик со снотворным. После нескольких шагов нога взорвалась такой болью, которой он и вообразить не мог. Со вздохом упал на землю и остался лежать. Ничто не могло заставить его продолжить бег, тем более теперь. Трудно было шевелить ступней, не говоря уже о том, чтобы развить скорость быстрее скорости медведей. Петр хотел жить как никогда, любил свою жену Свету так, как не любил никого, но подняться никак не мог. Минуты для него длились вечно. Плохо помнил, что было дальше. Представление о самом перевозе его на другой конец планеты, на соседний континент, в место обиталища всех существующих и существовавших когда-либо животных, осталось весьма смутное. Что-то кольнуло его в бок. Толком ничего не почувствовал, нога забрала на себя всю концентрацию его внимания. Возможно, уже тогда он начал терять сознание от боли, а снотворное лишь добавило нужный эффект.
Петр целиком и полностью окунулся в небытие. За все время, что он ехал связанным в кузове грузовика вместе с остальными пойманными людьми, когда за ними с переднего сиденья следили медведи, ему успело присниться несколько снов. Самых разных, но таких правдоподобных и реальных, что, как только действие дурмана стало рассеиваться, перед глазами все еще стояли эти страшные картины. Окончательно проснуться он не мог, веки то чуть приподнимались, то снова опускались. Сон сморил его сильнее обычного, в связи с чем мозг решил, что он находится в своей постели. Слишком события с ямой и зверьми были неожиданными, чтобы, проснувшись, не забыть, где находишься. Так же и Петр. Казалось, рядом с ним посапывает Света, соседи сверху, как обычно, шумят… Нет, как это возможно? Он перевернулся на другой бок. Постель отчего-то была твердой и жутко неудобной. Подушка куда-то закатилась, скорее всего, упала с кровати. Хотел было закинуть руку под голову — не вышло. Рука не поддавалась. Огромными усилиями, превозмогая сонливость от сильнодействующего снотворного, Петр открыл глаза.
Картина, представшая перед ним, не входила ни в какие рамки восприятия и понимания. Однако для мира животных это было вполне обыденным и даже радостным событием. Подумать только, в парк едет новый экспонат! Причем в его случае не едет, а летит. Само собой, звери, жившие на другом краю планеты, не смогли бы собственноручно довезти его в грузовике. Клетка и просторный самолет — вот что им было нужно. Его новое место обитания большим не было, в нем нельзя было стоять, высота позволяла лишь сидеть, но и ширина также не казалась внушительной. Ему повезло, спал он ровно таким образом, чтобы не задевать ни одного прута, по центру. Не нужно было оглядываться по сторонам, Петр видел все без лишних движений. Так как клетка его располагалась в самом краю самолета, ближе к стене, ему открывался отличный обзор на другие подобные клетки с такими же, как и он, несчастными людьми. Само собой, звери никогда не ездили так далеко только за одним человеком. Улов для парка происходил не то чтобы редко, но невинных людей они отлавливали десятками, если даже не сотнями за один присест. Вот и сейчас — не меньше десяти клеток с людьми находились в этом самолете. Петр не то чтобы много знал о повадках и намерениях животных, новости в интернете не могли показать им детали, только общую картину. В конце концов, вернуться из людопарка живым было практически невозможно.
Никто из людей еще не проснулся. Петр стал первым, кто мог здраво мыслить после всего пережитого. Сколько прошло времени? Должно быть, несколько часов… Или нет? Петр бросил взгляд на самую ближнюю к нему клетку, в которой на спине лежал парень, молодой, ему будто не исполнилось и двадцати. Губы его были плотно сжаты, глаза закрыты. Кожа не бледная, однако свежий румянец и признаки здоровья отсутствовали. Грудь его вздымалась едва заметно, а на руках, в том месте, где заканчивались рукава, виднелись царапины. Чуть подальше спала, свернувшись в клубок, женщина, еще дальше тихо посапывала другая, одинакового с Петром возраста. Были здесь и совсем маленькие, которым не то что двадцати лет, семнадцати не исполнилось! Разве что отсутствовали престарелые, но оно и понятно: к чему животным тратить время на стариков, если те все равно долго не проживут? В этом плане молодым было куда опаснее ходить по улицам. Но ничего не поделаешь. Все эти люди мирно спали, стало быть, думали, что находятся в своей квартире и, кроме страшного сна, ничто не угрожает им в эту минуту. Петр вплотную приблизил голову к прутьям. Животных он не обнаружил. Иллюминаторов также не было. Само собой, самолет был другим, звери изобрели его специально, чтобы людям ничего не мешало при транспортировке. Сами же звери находились за стенкой.
Где-то на другом конце слышался храп, но звук его не так сильно отзывался в ушах в сравнении с гулом самолета. Что теперь? — подумалось Петру. По правде, он пребывал в некотором смятении, не знал, что предпринять в первую очередь. Из-за всей суматохи и ужаса положения, в котором он оказался, Петр совершенно забыл про свою подвернутую ногу. Он осматривал людей вокруг, но на себя обратил внимание в последнюю очередь.
Надета на нем была та же одежда, в которой он вышел из дома. Естественно, опрятной и чистой, как раньше, та уже не являлась. Но самое главное — нога! Следовало ожидать, что он увидит обувь и носки, так и получилось. Достаточно хорошо помнил ту боль, что испытывал, пытаясь убежать от медведей, поэтому с большой опаской пошевелил ступней. В ноге отдавало резкой болью при повороте вправо, влево же он ничего особого не чувствовал. Ощущения были не такими, как тогда, тем не менее обстановка, давившая на него, заставила неплохо испугаться. Будь Петр намного моложе, наверняка слезы отчаяния выступили бы из глаз. Теперь же он научился контролировать эмоции. Старался рассуждать здраво. Он помнил, как здесь оказался: ему вкололи снотворное, буквально несколько снов, и он очнулся в нескольких тысячах метрах над землей. Слишком грубо это звучало, но против правды не сделаешь ничего. Петр попробовал проанализировать ситуацию, ответить себе на вопрос: есть ли смысл бежать? Он, как и прочие люди, находится в довольно-таки безвыходном положении. Его, измученного снотворным и последними событиями, везут в давно известную, но оттого не делающуюся менее страшной даль. Только Бог знает, сколько он провел в отключке. Может быть такое, что часов пять, но вполне вероятно, и дольше. Нога болит, бежать быстро он не сможет. Дом его далеко, смотря сколько они уже летят. Ответ был очевиден — шансы небольшие, однако Петр предпочел бы что-либо сделать, совершить даже малейшую попытку, прежде чем целиком отдаваться во власть жестокой судьбы. Не хотел тяготить себя мыслями о том, что все кончено и с другого конца земли сбежать он не сможет уж точно. В его положении дурной настрой был ни к чему. Меньшее, что он мог сделать, — это впасть в панику.
— Люди! — сказал он сперва не очень громко. Намеревался разбудить лежащих вокруг. Лучше сделать данное сейчас, пока еще не стало поздно. Насчет животных не беспокоился, они в любом случае будут проверять людей. Все равно, что услышат. Вряд ли медведи способны понять человеческий язык.
— Проснитесь же! — уже громче продолжил Петр. — Леди и джентльмены!! — крикнул он и улыбнулся. Сам не знал чему; повод для смеха в подобной ситуации — признак сумасшествия.
Парень возле него что-то недовольно промычал, но не сдвинулся с места. Даже не перевернулся, чтобы сменить позу. Петр сделал вывод, что тот и не просыпался вовсе, лишь разговаривал во сне.
— Очнитесь вы! Эй!! — он делал все возможное, чтобы его услышали. Не могло же действие снотворного быть настолько сильным, чтобы не было слышно даже криков?
Петр принял в клетке сидячее положение, отчего голова уперлась в верхние прутья. Не то чтоб так было удобнее, но сверху было проще разглядеть лица других людей. В своих действиях он не сомневался, ведь, в самом деле, имелся смысл разбудить всех именно сейчас. Гораздо лучше продумать план спасения или что-то вроде того, нежели дожидаться собственной кончины, особенно когда еще существовала возможность выбраться. Не имел ни малейшего понятия, когда они взлетели и когда прилетят. Петр думал или, можно сказать, надеялся, что людские рассказы о том, как и где звери поймали их или что они помнят в целом из произошедшего, как-то помогут им всем избежать страшной участи. Был уверен, никто из здравомыслящих существ не пожелал бы остаток жизни провести в клетке под вечным наблюдением. Такая жизнь виделась им только в страшных снах. Невероятных, отвратительных кошмарах, после которых просыпаешься среди ночи в холодном поту и, чтобы хоть как-то избавиться от увиденного, встаешь попить воды.
Когда он в очередной раз позвал людей, практически потеряв надежду, — начал подозревать, что снотворное им вкололи в особо крупных дозах, — они один за другим стали медленно подавать признаки жизни. Кто-то кашлянул, кто-то открыл глаза, кто-то продолжил лежать, но закинув под голову руку.
— Что ты орешь? — сонно протянул кто-то. Петр не разглядел этого человека, слишком уж плотно друг к другу были расставлены клетки. Судя по голосу, уже не молодой, но и не совсем старый мужчина.
— О! Проснитесь же наконец. — Петр подумал сказать: «Вас украли звери», но это прозвучало бы настолько жестко, что он воздержался от этого, пусть так и было на самом деле. — Вы в самолете! Хотите провести всю жизнь в людопарке?! Оглянитесь вокруг! Неужели непонятно, что надо как можно скорее что-то предпринимать!
Разум его не был достаточно совершенен для того, чтобы самостоятельно придумать, как спасти свою вольную жизнь. Надеялся, что коллективными усилиями все разрешится. Вдруг среди них найдется пилот, и они, поборов медведей и других зверей, улетят домой? Или, например, они найдут парашюты и выпрыгнут из самолета без угрозы смерти? Неразумно, маловероятно, но в теории может произойти все что угодно.
Люди постепенно поднимались со своих мест. Первыми начали оглядываться его соседи. Парень возле Петра с откровенным ужасом смотрел по сторонам, точно вспоминая, что произошло. Взгляд его выражал крайнее смятение и некоторый ужас. У всех, кто только открыл глаза, были практически одинаковые мысли. Они не заключались в конкретных вопросах, мозг лихорадочно силился вспомнить, что произошло. Петр не винил их в этом, нужно было время, чтобы все, абсолютно все, кто находился сейчас здесь, до конца осознали происходящее. Он уже понял, что в одиночку сбежать или что-либо сделать, скорее всего, не получится. Люди не глупы, наверняка большинство из них уже пытались бежать. Немудрено, что у всех здесь присутствующих это не вышло. Быть может, в самом людопарке коллективное участие не потребуется, все как в тюрьме — строить план побега и рыть подкопы придется в одиночку, но сейчас, в самолете, одному делать было нечего.
— Чертовы медведи! — крикнул кто-то.
— Сколько прошло времени? — послышался женский голос.
— Где мы? О Господи! Мы в самолете? Мы летим в людопарк? Я не хочу туда, — послышался звук наподобие плача. — Меня предупреждали, что такое может случиться, но я не думала, что не повезет именно мне. Это ужасно! — твердила девочка, как понял Петр, самая маленькая среди всех. Практически ребенок.
Петр видел это молодое личико с юными заплаканными глазами всего в паре клеток от себя. По его телу пробежали мурашки. Даже за себя он не боялся так, как теперь за эту девочку. Они не звери, они кое-что похуже. Хотя Петр признавал, что в людопарке действительно есть специальный отдел с детьми, ничего хуже нельзя придумать, ничего подобного нельзя и пожелать. Задавался вопросом, как он проглядел эту девочку в самом начале? Не по собственной воле мозг Петра выдал ему картинки новостей, где с высоты снимали многочисленные клетки людопарка с сидевшими в них людьми. А именно вспомнил он тех несчастных, до ужаса худых деток. Сердце защемило от страха, что этой напуганной девочке предстояла та же участь. Петр не тешил себя надеждами, но предугадывал, что, скорее всего, так и произойдет.
— Я помню, — вступил в разговор парень, — как нас загружали в самолет. Немного я пробыл в сознании, всего несколько минут. Толком ничего не успел сделать и как следует подумать. Какой-то медведь заметил меня, и на этом все. Могу приблизительно сказать, что сейчас день, поскольку нас всех, как видно, поймали утром. — Парень, увидев напряженные взгляды людей на нем, тут же спохватился и добавил: — Не стоит всерьез воспринимать мои слова. Я не уверен ни в чем. Время только приблизительное.
— Но все же вы единственный, кто что-то помнит, — вдруг сказал Петр. — Лично я пытался сбежать, но повредил лодыжку. Дальше не помню, что именно произошло.
— А как вас поймали? — спросил кто-то из дальнего угла.
— Я упал в яму.
— Ого! Я тоже, — выкрикнула какая-то женщина.
— И я.
— Нет, я ни в какую яму не падал. На меня набросили сеть. Это был первый раз, когда я шел возле кустов в парке, и тут — на тебе! К слову, я тоже сбежать пытался. Сеть у них была своеобразная, сильно отличающаяся от наших, рыболовных. Выпутаться не получилось, ну а дальше, собственно, вот!
— Сочувствую вам.
— Постойте, сочувствие нам выбраться не поможет, — вмешался в разговор до этого молчавший мужчина. Сидел он через несколько клеток от Петра. Лицо его было плотно прижато к прутьям, глаза не выражали ничего жизнерадостного. Полная сосредоточенность. — Если мы сможем выбраться из клеток, то велика вероятность на удачный исход. Надо только понять как… есть у кого-то оружие?
— Откуда?
— В самом деле, животные все забрали!
Петр, услышав это, незамедлительно проверил карманы джинсов. Портфеля у него, действительно, с собой не было. Либо его отняли, либо он так и остался лежать в яме, которую медведи, вероятнее всего, уже закопали, дабы не обнаружились следы похищения. Тем не менее в штанах должны были лежать ключи, несколько купюр по сто рублей. Руки не нащупали ничего такого, что напоминало бы эти вещи.
— Меня обокрали! Где мои ключи?! — крикнул он, подвергшись эмоциональному порыву. Чувства стали постепенно заполнять разум. Как так можно?! Это бесчеловечно!!!! Моя Света… как она там… Ох, нет! Боже, нет!!
— Ну это же очевидно. Животные никогда бы не оставили нам личные вещи. Знаете, даже острым концом ключей можно выкопать туннель.
— У меня тоже ничего нет. Они забрали даже чек, который я все никак не могла выкинуть, — недовольно проворчала женщина, доставая из кармана пустую руку.
— Вы уверены? — строго спросил мужчина. — Любые виды оружия помогут нам выбраться. Вы же все хотите вернуться домой?! — уже громче сказал он, при этом зачем-то разведя руки в стороны.
Люди притихли. На мужчину смотрели абсолютно все, включая Петра, что уже успел проникнуться к нему невольным уважением. Говорил тот хорошо, а его рассуждения по поводу побега были вполне реальны. Увы, некоторые, на ком был надет пиджак или другая верхняя одежда, не нашли ничего и во внутренних карманах. Даже младшие не остались равнодушными, проверяли все, надеясь найти хоть что-то стоящее.
— Уважаемые, — продолжал мужчина, — забудьте про закон. Если мы попадем в людопарк, для нас не останется ничего о понимании человечества. Прошу вас! Совместными усилиями мы сможем выбраться.
— Думаю, если бы у кого-то из нас был пистолет, он бы об этом сказал, — подал голос Петр.
— Что ж… Ну, может, среди нас есть тот, кто умеет управлять самолетом? Пилот?!
Люди стали оборачиваться, вопросительно глядя друг на друга. Находились в беспокойном ожидании, думали, что кто-то из них вот-вот выкрикнет: «Это я!» В самом деле выкрикнули, но не то, что все так сильно хотели услышать.
— Я врач. Не пилот, конечно, но вдруг смогу быть полезен?
Разговор не мог продолжаться вечно, и сразу после фразы мужчины, оказавшегося врачом, с левого борта самолета донесся шум. После нескольких щелчков в замочной скважине к людям заглянуло сразу два медведя. Один крупный, другой поменьше. Насколько Петр мог знать в общем о животных, их эмоции проявлялись на мордах так же, как и у людей на лицах. Он понимал: животным попросту не нужно и не хочется причинять им вред. Тем более медведям-ловцам крайне важно, чтобы никто из жертв не пострадал.
Крупный медведь остался стоять в проходе, внимательно оглядывая каждую клетку. Даже если бы он захотел, вряд ли без последствий ему бы удалось протиснуться в плотно заставленное помещение, не задев ни одного железного прута. В один миг его черные глаза остановились на Петре, по спине которого тотчас пробежали мурашки. Мало ли, может, зверь выбирал непригодных для людопарка людей? Петр не ручался, что именно эта особь усыпила его тогда в городе, но он, как и раньше, питал ко всем животным отвращение и неприязнь. И более чем к тем, благодаря которым он едва ли не лишился жизни. В то же время другой медведь, поменьше, обходил людей, проверяя, все ли проснулись. Никто ничего не говорил, молодые сжались, практически втянули головы в плечи. Все напряженно ждали, когда животные уйдут и за ними захлопнется дверь.
После того как медведь удостоверился, что проснулись абсолютно все, он что-то громко прорычал, обращаясь к людям. Понять его в полной мере было невозможно. Петр предположил, что издаваемые звуки могли означать что-то вроде: «Я вижу, все проснулись. Сидите тихо и не пытайтесь сбежать! Я приду еще!» При этом зверь не спешил уходить. Прорычав что нужно, он продолжал стоять на том же месте. Петр было подумал, что весь оставшийся полет за ними будут следить. Успел от собственной мысли невольно испугаться. Все равно, понимают медведи человеческую речь или нет, люди, так или иначе, не смогут сбежать. Да что там сбежать! — совпади мысли Петра с реальностью, они даже руку просунуть между прутьев не сумеют, ведь за любым подозрительным действием последует грозный рык. Для медведей люди такие же хищники, с острым умом, которые способны на любые хитрости, лишь вы сбежать.
Прошло несколько весьма долгих минут, на протяжении которых казалось, будто самолет вымер. Был слышен лишь гул мотора, который перекрывал звуки дыхания. Ожидание сводило с ума, а учитывая, в какой ситуации они оказались — ожидание чего-то плохого.
Чего они стоят? Зачем это делать? Время поджимает. Вдруг тот парень обманул, и нам осталось лететь часа два, если не меньше? Ну не могут же они стоять здесь весь путь?
Девочка, которую Петр запомнил лучше всех здесь присутствующих, в силу ее малого возраста, озвучила его мысли вслух. Обращаясь ко всем вместе и к каждому по отдельности.
Ей кто-то тихо ответил:
— Надеюсь, они скоро уйдут. По крайней мере, должны.
После этого короткого разговора один оставшийся медведь, что все это время стоял среди коробок, медленно, переваливаясь с ноги на ногу, зашагал к выходу. Возле дверного проема он остановился, черт знает что прорычал и ушел.
Люди еще несколько секунд молчали, опасаясь, что звери вернутся. Этого не случилось.
— Так на чем мы остановились? Есть среди нас пилоты? Или те, кто хотя бы раз управлял самолетом? — спросил мужчина. Все догадывались, какой план построил он в своей голове. Петр искренне желал и в самом деле хотел, чтобы в их группе оказался такой человек. Ничего сомнительного в идее мужчины не было, в самом деле, получиться могло. Петр имел лишь образные теории о том, откуда легче сбежать: из клетки, находясь уже на противоположной стороне планеты, или сейчас, пролетев половину пути в самолете. В любом случае был согласен на все, главное — снова увидеть жену.
Молчание продлилось несколько секунд. В сравнении с прежней тишиной это было не так долго.
— Это ухудшает нам задачу.
— Может, найдутся другие способы?
— Как вариант, — предложил Петр, — выбраться из клетки, взять парашют и выпрыгнуть. Правда, неизвестно, куда именно мы приземлимся, да и парашютов я здесь не вижу. Посмотрите, кто дальше сидит! Есть у вас что-то такое?
— Нет.
— Да здесь и дверей наружу-то нет. Скажете тоже — парашют! У нас тут, кроме клеток, в принципе нет ничего. Скорее всего, мы находимся в задней части самолета. Там, откуда вышли звери, есть еще одна комната, где как раз таки сидят животные, а уже за ней, насколько я могу предполагать, кабина управления.
— Откуда вы про все это знаете? — спросил парень, сидевший возле Петра. Произнес он это недоверчиво, но в глазах светилась надежда на то, что люди, окружавшие его, умные и опытные, решат все проблемы. — Ну как может быть по-другому? Думаете, самолет размером с дом?
Люди продолжали разговаривать, рассуждали между собой, что стоит сделать, не имея при этом ничего. Петр перестал слушать их со всем вниманием. Задумался о своем. Гениальная идея побега в голову ему не пришла, скорее, наоборот, он сильно усомнился в своих возможностях. Что я могу сделать? — спросил себя Петр. Какие еще есть варианты, а? Показалось ему или там, за клетками, что-то блеснуло? Парашют! — он наклонился к большой щели, зиявшей между неровными прутьями. Нет. Да и люди то же самое сказали. Это уже не ужас, это «нам конец». В самом деле, здесь нет абсолютно ничего, кроме клеток! Господи!!! Нет даже еды! Да бог с этим, ох, тут нет даже туалета!!! Где? Что делать в случае чего? Голова вскружилась от представления того, как он испортит порядок в своей и без того маленькой клетке. Ладно я, мужчина, могу и вне клетки, но как быть женщинам? Тем более маленьким детям? Петр сделал все, лишь бы не дать своей фантазии разыграться. Не хотелось ему думать о постыдном и о том, что как минимум в приличном обществе не обсуждается. Сомневался, конечно, что, являясь экспонатом для животных, он все еще представлял собой класс «приличных», но тем не менее предпочел не прибегать к данной теме без необходимости.