Людопарк. Зоопарк из людей

Глава 3

Проводив Петра до двери, Света еще долго стояла в проходе, наблюдая за его быстрыми широкими шагами. Все верно, ведь он уже опаздывал, оттого из вида скрылся быстро. У нее не было никаких негативных предчувствий. Знала, что в этот день все будет так же, как и во все предыдущие. Даже солнечная погода, стоявшая по обыкновению на улице все месяцы лета и еще некоторое время сентября, не внесет разнообразия в их будни. Разве что после работы, если они оба будут не слишком уставшими, пойдут гулять в парк. Если устанут, то закончат обычным просмотром телевизора, так же как и всегда.

У Светы оставалось немного времени до своей работы, поэтому, сделав легкую уборку на кухонном столе и помыв тарелку со следами каши, вскоре она покинула дом. Быстро и легко прошла по лестничной клетке и вскоре оказалась на улице. Народу было мало, да и в любом случае сейчас не раннее утро, все, кто мог, уже давно ушли — кто в школу, кто на работу и в сады. По пути ей, безусловно, встречались люди, но она была слишком погружена в свои мысли, чтобы обращать на них внимание.

На работе она обычно никогда не отвлекала ни себя, ни Петра беспричинными звонками или пустыми сообщениями в духе: «Как дела?» Спокойно составляла отчет, делала другие положенные дела. Вернулась Света раньше мужа и, отдохнув, принялась за приготовление ужина. До прихода Петра она то и делала, что следила за варящимся супом и прибиралась на столе. Хотела сделать ему что-то вроде сюрприза. Когда стрелки на часах начали приближаться к 19:00, она начала волноваться и стала периодически погладывать в окно, устремляя свой взор на главную улицу, по которой должен был идти Петр. Если его задержали ненадолго, то с минуты на минуту она увидит темный силуэт вдалеке и раскачивающуюся из стороны в сторону сумку. Узнает его сразу по своеобразно-длинным шагам. Ужин был готов к его приходу, и все, что ей оставалось делать, так это ждать.

Много каких у нее было дел, например, вот уже две недели она не могла осилить роман, также можно было посмотреть передачу по телевизору, которая начиналась в семь, или обменяться свежими сплетнями с подругами. Из всего перечисленного она выбрала первое и, сидя под лампой за чтением, практически не обращала внимания на часы и происходящее вокруг. Но время шло: сперва пятнадцать минут, потом полчаса и час — Петра все не было. Света была не из тех, кто разводил панику при первой же возможности, но некоторая беспокойство поселилось в ее душе. Недолго думая, она набрала номер мужа и стала напряженно ждать, вслушиваясь в медленно тянущиеся гудки. Пальцы теребили несчастную страницу книги. После четырех гудков прозвучала фраза: «Абонент временно недоступен». Не то чтоб ее это насторожило, но страх начал медленно закрадываться в мозг. А учитывая, что недавно происходила ловля где-то на ближних улицах, обстановка становилась еще напряженнее. Никому бы не захотелось в один момент потерять своего мужа, причем так нелепо. Сидишь вечером перед телевизором — и видишь его в новостях. Ужас, да и только! Оттого Света не переставала набирать его номер. Из раза в раз слышала одну и ту же фразу автоответчика. Естественно, на ум могло прийти только одно рациональное объяснение. Людопарк был не редкостью, о нем все знали, и все его боялись. Шанс в него угодить был не слишком велик, но все же он был, и, если Петру так повезло, необходимо было что-то делать.

Снова подошла к окну. Нет, увы! Не шел. Даже не виднелся. В следующую секунду Света уже закрывала за собой дверь. Не стала надевать кофту, выскочила на улицу в одних джинсах и футболке. В современном мире глупо было надеяться на то, что его задержали на работе или он зашел в магазин — будь даже так, это явно бы не затянулось на час с лишним. Петр бы предупредил ее, на худой конец спросил, что нужно купить… Господи! Да как минимум он взял бы трубку! Она любила его и уж точно не пожелала бы ему того же, что случалось с некоторыми весьма невезучими людьми. Неужели их городу мало несчастий? Как бы ей сейчас хотелось, чтобы Петр действительно задержался на работе. Сложный отчет, скажем. Или пусть что-то другое задержало его: сбила машина, подвернулась нога — да все что угодно! Физический ущерб можно было исправить, врачей в мире много, а вот из людопарка не сбежать. Достаточно вспомнить слова президента о том, чтобы всегда быть начеку, если на улице нет людей — дела, скорее всего, плохи, и рядом рыскают животные. Пусть на случай чрезвычайной опасности на каждой дороге имелась сигнализация, теорию вероятности никто не отменял. Исходя из этого, Света задала себе вполне логичный вопрос: были ли люди утром? Сейчас, понятное дело, ей попадались семьи, дети и просто рабочие, но утром?

Света прекрасно знала дорогу до работы мужа, более того, даже знала, на каком этаже находится офис, и лично была знакома с некоторыми его коллегами. В случае если она не встретит Петра по дороге, ей придется задать пару вопросов знакомым.

Мало в чем Свете повезло. Мужа своего она не встретила, зато потом, когда она твердыми шагами направилась к зданию с офисами, из него вышел, насколько она знала, неплохой знакомый Петра. Тут же убрала телефон от уха — все равно прослушивание автоответчика ничего не изменит — и подбежала к нему.

Разговор был коротким, прошел без тени улыбки, скорее, наоборот, на лице Светы отразилась гримаса ужаса тогда, когда она узнала, что Петр сегодня даже не появлялся на рабочем месте! Нет, совсем не это было самым страшным. Гораздо страшнее, ужаснее, но вполне поддающимся здравому смыслу являлось то, что будут передавать в сегодняшнем выпуске новостей. Какие чудовищные подробности она узнает! Ничего дурного не могло произойти, кроме всем известной причины. Никто его не спасет. Знай она даже, что с Петром действительно случилось нечто другое, например аппендицит или сердечный приступ, была твердо убеждена: испытала бы лишь десятую долю той самой мучительной неопределенности, какую вселили в нее слова собеседника. Была б причина связана со здоровьем — ей бы позвонили из больницы, предупредили, сказали все, что требуется. Люди всегда боялись того парка, само название которого говорит обо всем. «Людопарк» — сколько тайн, сколько страданий и загадок. Все, что люди могли сделать, — это снимать его издалека и сверху. В остальных же случаях только говорят, кого, когда и где поймали, и больше ничего. Какой холодной и безрадостной была эта мысль посреди с первого взгляда прекрасного летнего вечера.

Не заставила себя долго ждать, сразу же позвонила в полицию. Больше Света не думала ни о каких других вариантах, связанных с исчезновением Петра. Пусть то было нравственное преступление — в любом случае от беспокойства она не избавится до тех пор, пока не убедится, что Петр в целости и сохранности. Могла строить тысячи предположений на этот счет, но действия пока заключались в немногом. В ее положении не нужно придерживаться правила «трое суток», да и в любом другом тоже. Он был ее мужем! Любимым человеком! Каким бы ужасным ни было положение, на сон это было не похоже. К сожалению, если Петр действительно угодил в людопарк — ему не помогут. Оттуда, как известно, никто не возвращается. В груди у Светы с огромной скоростью билось сердце. Как только она заметила, что трубку сняли, без обиняков назвала свой адрес, как ее учили, только потом поведала причину:

— Мой муж пропал. Ушел на работу и не вернулся, теперь не берет трубку — срабатывает автоответчик. До офиса так и не дошел. При этом я не слышала, чтобы утром было оповещение о присутствии животных в районе.

— Сколько было времени?

— Около девяти, — ответила Света, питая небольшую надежду.

— Вы правильно заметили, что с радиостанцией были помехи. Сирена не сработала. В вашем районе пропало два человека. Пожалуйста, опишите внешность вашего мужа. Вероятно, он был одним из них, — голос человека на другой линии был до того спокойным, что Света невольно разозлилась. Как можно было относиться к этому так халатно, точно речь шла о чем-то малозначимом и глупом.

— Что значит не сработала? Вы хоть понимаете, что говорите о людской жизни! Из-за ваших погрешностей страдают невинные граждане, — проговорив все это, Света резко, совершенно не к месту, добавила внешнюю характеристику мужа. Сомнений не осталось — шанс, к сожалению, был велик.

— Да, он был одним из них. Судя по записям с камер, ваш муж угодил в яму. Помощь подоспела сразу, но животные скрылись. Мы не успели его спасти. Но будьте уверены, мы сделаем все возможное, чтобы такое впредь не повторилось.

Света побелела как полотно. Но что она могла ответить? Чем вполне логично могла возразить? Ничего они не сделают, конечно! От чрезмерного возбуждения Света мало что соображала. Та ниточка надежды, за которую она ухватилась, разорвалась, будто ее и не было. Само собой, попробовала сказать кое-что, как-то возразить. У них в мире была система оповещений, были новости, но вот насчет людопарка правительство отказывалось предпринимать какие-либо действия. Полиция расследовала убийства, кражи, в целом занималась порядком в городе и всем прочим, но на этом все. У некоторых пропадали дети, жены, матери, и, оформив некоторые документы, они получали социальные выплаты в связи с «утратой», а толку?

Просмотр новостей не дал Свете новой информации. Ведущий начал с общего, рассказывал обо всем мире, лишь после этого сообщил о вспышке похищений в их городе. Назвал несколько точных мест, где зафиксировали пропажи за все последние дни. Назвал имена пропавших, не так много, как ожидала Света, но даже среди них прозвучало имя Петра. Далее показали минутную запись с квадрокоптера. Мало подробностей можно было разглядеть с этого расстояния. Это бесчисленное множество клеток она уже видела, дороги между ними, деревья — все было не ново. В этот раз она силилась разглядеть тех, кто сидит в этих открытых вольерах. Само собой, людопарк был больше той площади, что показывала им камера, но вдруг? Столько всего произошло, что Света не понимала, кого она хочет увидеть: своего мужа или кучу чужих людей. С одной стороны, если она увидит знакомое лицо, ее волнение, стресс и страх невозможно будет передать словами. Какой это будет удар по нервам! Она увидит голое тело многострадального человека, навечно запертого в одной из тысячи клеток, с абсолютно пустыми, пытающимися понять и осознать происходящее глазами. Каково будет мгновение, когда видишь человека, ради которого живешь на свете, сидящим где-то в тысячах километрах от тебя? Каково это — думать, сколько всего пережил Петр за какой-то жалкий день и сколько еще ему предстоит пережить в будущем? Кажется, мелочи, как там кормят, какие условия жизни и туалет — но нет! Все, вместе взятое, наносит большой урон человеческому здоровью и психике. Увидев его, Света переживет самые страшные муки из-за разрывающегося напополам от несправедливости сердца, какие мало кому, к счастью, удается постичь. С другой стороны, если он не предстанет перед ней на экране, ее будут раздирать смутные сомнения. Не сможет в полной мере дать ответы на такие вопросы, как: все ли с ним хорошо? Сохранилось ли его здоровье? Точно ли он находится в людопарке или, не дай бог, что-то произошло по пути? Страшны были предположения, и Света предпочла, пока не пришло время, такого не затрагивать.

На записи нельзя было, пусть и приблизительно, увидеть лица. Но телосложение, позы и волосы были заметны. Была уверена, что характерную для Петра позу, его сгорбленную спину, она узнает из тысячи. За ту недолгую минуту, что показывали малую часть людопарка, Света старалась не проглядеть важного. В это жуткое мгновение, полное страхов и нервов, она плохо понимала, что хотела бы видеть. Каким бы сильным ни являлось беспокойство, она до последнего надеялась, что Петр успел что-то сделать до того момента, как его схватили.

Последние несколько секунд перед тем, как на экране снова появился ведущий, взгляд силился зацепиться за знакомую фигурку. О Господи! Столько размытых бежевых пятен, отчего практически отпадала возможность зацепиться за знакомые детали, особенности фигуры. Ее предположения не оправдались. Лица оказались размыты еще больше, практически до неузнаваемости, глаза и того сильнее. Нет. Взгляд безуспешно переходил от одной фигуры к другой. Все были недостаточно похожими, со своими изъянами и своими чертами. Все, кого она видела, здоровыми ей не казались: слишком худые, чересчур бледные… Их поведение и практически полная обездвиженность не вселяли в Свету уверенность, что с Петром, в отличие от увиденного ею, все будет хорошо, наоборот, в душу все больше и больше стали закрадываться самые что ни на есть чудовищные предположения и сомнения. Своим поведением и практически полной обездвиженностью, уверенность, что с Петром, в отличие от них, все будет хорошо — не появлялась. В камеру никто не смотрел, даже головы не повернул в сторону неба. Только один человек поднялся на ноги. Света могла ошибаться, но вроде как тот не сводил глаз с объектива. Глупо было таить надежду, что именно этот щуплый парень — ее муж, будь так, она бы поняла это сразу. Не могла не видеть, как он поднимает руку и медленно машет в камеру. Эти потухшие вялые покачивания из стороны в сторону навели ее на самые мрачные мысли. Во всем облике этого незнакомого ей человека читалось отчаяние, даже расплывчатые черные круги-глаза не выказывали веры в лучшее, наоборот, заставляли содрогнуться. Должно быть, давно парень пробыл в людопарке. Об этом не то что свидетельствовало, буквально кричало все: его пошатывающиеся тонкие ноги, худое тело и выделявшиеся на нем ребра. Будь изображение более четким, она долго не сумела бы забыть тоскливое выражение безнадежности в этих остекленевших глазах. В тот пронизанный отчаянием миг Света могла лишь надеяться, что с ее мужем все хорошо. По крайней мере, относительно хорошо. Прошло слишком мало времени с момента так называемого «похищения», вероятно, он еще находится на пути в людопарк. По правде, Света не слишком интересовалась, как у животных все утроено, как именно они перевозят людей, эта информация, если и была кому-то известна, не выносилась на всеобщее обозрение. Все, что ей оставалось делать, это питать смутные сомнения, в какой точке земли находится Петр. Раз она не увидела его сегодня — вполне вероятно, увидит потом.

Мало было той короткой записи, что им показали, однако вполне хватило для того, чтобы понять весь ужас и сумасшествие этого места.

Уже через секунду ведущий вновь начал монолог. Сказав пару слов о людопарке, о том, что сирена исправна и таких погрешностей больше не будет, выразил свое сожаление и посоветовал при малейшем подозрении воздержаться от прогулок на свежем воздухе. Далее, после небольшой паузы, перешел к новостям, не связанным с животными.

Смятению Светы не было предела. Вопросы, точно летучие мыши, вились в ее голове. Начиная с элементарного «и это все?», заканчивая «что мне теперь делать?». Нечего и говорить: последний вопрос был более чем актуален. Власти просто анонсировали факт пропажи, говорили, дескать, «люди добрые, примите это как должное». Как так можно? Ярость сменялась то грустью, то негодованием и непониманием. Чувства появлялись изнутри, из самого сердца, медленно распределялись по всему организму, вгрызаясь в плоть и разъедая органы. Ужасная опасность, которой подвергался не только Петр — все люди! — будто бы не имела никакого значения. Само собой, одно дело — пропал какой-нибудь негр за три тысячи километров от ее дома, которого она никогда не знала, никогда о нем не слышала и, кроме того, не видела, другое — пропал единственный родной тебе человек, с которым ты делила кров, прием пищи и даже постель. Какой ей толк от ежемесячных пособий и компенсаций государства? Второго такого мужа она не найдет. Сколько всего произошло, сколько непонятных ужасов… У нее ведь не было никаких предчувствий, интуиция не говорила ей, как показывают в некоторых фильмах, что сегодня должно произойти что-то плохое. Нет, все было как обычно. Вся неожиданность дня тяжелым грузом давила на ее худые плечи. Некоторой части ее сознания казалось, будто это сон, думалось, что реальность не может быть такой страшной. Ее муж исчез! Его больше нет! Сны бывают глубокими, более продолжительными, чем в большинстве случаев, с обилием ярких и запоминающихся отрывков. Как бы ей хотелось, чтобы все, окружавшее ее, оказалось одним из таких «ярких» ночных блужданий.

Трудно было свыкнуться с мыслью, принять дьявольскую правду, что с этого момента она будет жить одна. Света была не из тех женщин, которые, помимо мужа, имеют нескольких любовников и при любом удобном случае пользуются этим. Увы. Кроме Петра, по сути дела, она не общалась ни с кем. Могла утешать себя мыслью, что он умен, наверняка что-нибудь придумает, сбежит. Не нужно было знать математику, чтобы понять: шансы практически равны нулю. За всю историю случай такой был только один, чтобы из людопарка кто-то сбегал и возвращался домой невредимым или, самое малое, живым. Вундеркиндом Петр не был, гением его тоже было назвать сложно, обычным среднестатистическим человеком — вполне, но не гением. Верить-то она могла во все что угодно и, скорее всего, до самой своей смерти будет тешить себя надеждой, что когда-нибудь власти решат проблемы с животными и людопарком. Либо Петр сбежит сам. Мучительно было вспоминать того махающего рукой парня, ведь первое, что пришло на ум при виде него — он просит о помощи. Молит о помощи! Если потом она также увидит Петра в похожем, не внушающем доверия обличии, не удивится, впоследствии обнаружив на своей голове седые волосы. Она достаточно разобралась в ситуации, ни к чему больше было ни смотреть телевизор, ни думать о беспощадности судьбы.

Остаток дня Света провела в тупом смятении, не делая ничего полезного. Не могла найти себе место: то вновь читала книгу, то бесцельно ходила взад-вперед по квартире, то включала телевизор, проматывала каналы и снова выключала. Трудно было разобраться в своих чувствах, точно пустота, заполнявшая ее, никогда не уйдет. Предельно четко ощущалось одиночество от того, что она находилась одна в квартире. В слишком большой квартире для того, чтобы жить в ней одной. Только с кем-то. Петр никогда не уезжал от нее, по сути, это будет первая ночь без мужа. Возможно, то было состояние шока: ее мозг силился осмыслить сложившиеся обстоятельства. Быстро это не происходит. Все еще не могла примириться с тем, что это не сон, что все странности и ужасы происходят наяву, едва ли не у нее под носом. Одна. Одна во всей квартире. Из кухни не доносилось привычного чавканья, стиральная машинка не работала. Неужели день может быть настолько неудачным?

Пока еще оставалось время, Света попыталась позвонить всем, кто мог ей хоть чем-то помочь. Петр не брал трубку. Друзья с его работы говорили одно и то же — сочувствуем, не видели, новости смотрели, нам очень жаль. Но все эти однообразные слова ничего не могли ей дать, абсолютно не было от них толку. Что еще ей сделать? На всякий случай, питая слабую, пошатнувшуюся надежду, снова позвонила в полицию. Мало соображала, зачем это делает, но человек в безвыходном положении будет пробовать все, пойдет на самые страшные риски, лишь бы как-то облегчить ситуацию. Вот и она так же. В ее случае, правда, рисков не было, но наиболее вероятно, от звонков ничего не изменится, ей скажут то же самое, что говорили и раньше.

Пока в трубке раздавались гудки, Света чувствовала несказанную взволнованность и беспокойство. Час уже был поздний, но вскоре на другом конце раздался знакомый голос, который вновь не сказал ничего вразумительного и ясного. Как и прежние люди, которым она звонила, полицейский ничем ей не помог, посоветовал ждать, успокоиться и надеяться на лучшее. От несправедливости и глупости всех сказанных ей однотипных фраз хотелось надломить свой внутренний барьер и заорать прямо в трубку что есть мочи: да как ты смеешь так говорить?! Мне не нужна твоя липовая поддержка! Пусть мне лучше мужа вернут! Любимого! Единственного! Чем эти копеечные выплаты, с которыми даже в магазин нормально не сходишь!!! Света была уверена, что в минуту приступа этих мыслей выглядела далеко не лучшим образом. Сердце мало того, что больно сжималось, мало того, что уходило в пятки и колотилось с огромной до безумия скоростью, — на части разрывалось! Отчаяние ее достигло той степени неопределенности, отчего едва ли не лопались вены, а кровь брызгала во все стороны, заставляя кричать. В каком-то смысле окружающее в самом деле походило на сон, да только таковым не являлось.